Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Глава десятая. На дне

В тот день я проснулся раньше обычного, глянул на часу, оставалось минут десять до подъёма, и я пожалел о том, что уже не могу повернуться на бок и закрыть глаза. Сон пропал напрочь. Поднявшись с постели, я выкурил первую за день сигарету и принялся готовить себе кофе. От этого напитка я не могу отказаться с тех пор, как обосновался в Альбе. В квартирке, предоставленной мне прокуратурой была электроплитка, а вот нормальной кухни не оказалось, да и удобства все – на этаже. Но меня это не особо смущало, здесь я только спал в основном, большую часть времени проводя на работе. Но утренний кофе варил всегда.

На службу катил в полупустом трамвае – гудки ещё только будили рабочих, поднимая на смену, а потому общественный транспорт был свободен. Обычно мне редко удаётся даже более-менее нормально приткнуться, чаще вообще на подножке висеть приходится, а сейчас даже сидя ехал. Солнце только вставало над урбом, окрашивая окна высоких здания охрой позднего лета. Утренняя прохлада говорила о том, что осень близко, и я трясся в своём костюме, ругая себя за то, что не надел плащ. Несколько последних дней стояла жуткая жара, как будто лето решило напомнить о себе на исходе, но в столь ранний час в пиджаке я то и дело ёжился от холода. Так и просидел всю дорогу, сунув руки под мышки, чтобы хотя как-то согреться.

На входе у меня как обычно проверили пропуск, но в этот раз дежурный, здоровенный полуорк со шрамом через половину лица, остановил меня.

– Околеешь же, – пробасил он сипло, и вытащил из-под стойки термос. – Только не морщись сильно, кофе горячий очень. Градусов сорок.

Он налил в кружку дымящийся кофе, и я опрометчиво сделал большой глоток. Как не закашлялся, не знаю, но словно жидкого огня хватанул.

– Говорю же, горячий, – ухмыльнулся довольно полуорк.

В крепком кофе, который он налил мне, самого кофе было мало, только для вкуса, а остальное, как мне показалось, было жидким пламенем – коньячным спиртом. Зато согрелся мгновенно, тут ничего не скажешь. Допив кружку несколькими уже куда более умеренными глотками, я вернул её дежурному с благодарностью.

– Замёрзнешь, заходи снова, – хохотнул тот на прощание. – Я тут по чётным дням дежурю если что.

Я снова поблагодарил его и отправился в кабинет. В столовой ещё только гремели посудой, до завтрака оставалось не меньше получаса. Правда, в пустом кабинете работы особо не нашлось, но я решил снова взяться за дело о расстреле в «Бычье голове». Обратил внимание на некрологи, обведённые в «Ежедневном реестре». И в самом деле люди достаточно влиятельные, не чета Мишелю, а главное почти все политические противники консерваторов или те, кто мог бы ими стать. Ни одного представителя старой аристократии, все сплошь из если не нуворишей, то уж точно из «новых денег» – промышленников и буржуа, постепенно вытесняющих на вершине нобилей из древних фамилий.

За этим меня и застал Кингсфорд. Он вошёл в кабинет, явно удивлённый тому, что не первый сегодня.

– Чего пришёл в такую рань? – спросил он, садясь за стол.

– Не спалось, – пожал плечами я, возвращаясь к делу.

– Пока мы будем работать с сильными мира сего, – выдал мне задание шеф, – ты и Крисмидор займётесь ещё одной версией, которую мы забросили.

– Это какой? – поинтересовался я.

– Выжившим из «Бычьей головы».

– А там кто-то выжил? – удивился я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Посмотри на отчёт баллистиков по столу Психолирика, и фотокарточки, – посоветовал мне Кингсфорд. – Палили не только в него, продырявили стул, стоявший напротив. Тот валялся на полу, прошитый пулями, но крови нет. К тому же одно окно разбито, и на осколках как раз остались следы крови. – От этих слов у меня зачесались порезы, оставленные тем самым стеклом. – Кто-то сумел вырваться из «Бычьей головы», выскочив в окно и нырнув в канал.

– Так может его пристрелили, а труп уплыл по каналу.

– Не вылавливали там в эти дни покойников, – покачал головой Кингсфорд. – Так что кто-то выжил, и этот кто-то говорил с Психолириком как раз когда начался расстрел. Этого человека обязательно нужно найти и вытрясти из него всю информацию.

– И как нам искать его? – развёл я руками. – Одного человека в нашем городе, да ещё при условии, что он вовсе не горит желанием быть найденным.

– Вот тут тебе на помощь и придёт Крисмидор, – усмехнулся шеф. – Видел же, как он за день отыскал выживших со Двора чудес, так что и здесь не подведёт.

В кишках у меня обосновался ледяной комок, и прогнать его не смог бы даже весь термос дежурного полуорка.

Следующим пришёл Варбёртон, но его шеф тут же услал с заданием к комиссару Гидеону.

– Пускай подключит всех, кого сможет, но найдёт нам покойников, – напутствовал он бывшего железнобокого.

– Покойников? – не понял тот.

– Именно покойников, – кивнул Кингсфорд. – Куда-то же наёмники должны были девать тела. Увезти их, конечно, увезли, но потом что с ними делать? Пускай ищут трупы армейцев – их легко отличить от обычной шушеры, всплывающей в каналах и из-под пирсов в Ристоле.

Варбёртон кивнул и отправился в столовую – без завтрака он ехать к Гидеону не собирался.

– Идём с ним, – кивнул мне Кингсфорд. – Стенас уже точно там отирается – его до завтрака в кабинет не заманишь. Там и выдам вам обоим задание.

И в самом деле полуэльфа мы нашли в очереди на раздачу. Он тут же помахал нам рукой, и под не самыми ласковыми взглядами товарищей мы встали к нему в самое начало. А уже через десять минут оккупировали столик и принялись за еду. Как и обещал, шеф ввёл Крисмидора в курс дела пока мы завтракали, и мы с полуэльфом прямо из столовой ушли в гараж. Точнее я подумал, что пойдём в гараж, но Крисмидор уверенно направился к проходной.

– Машину брать не будем? – спросил я.

– Нет смысла, – покачал головой он. – В те места, куда мы отправимся, лучше на колёсах не заявляться. Мигом их лишишься.

– Я думал мы для начала в Бутхаус скатаемся, – пожал плечами я. – Осмотрим место ещё раз.

– Тебе фотографий Тимберса не хватило? – развёл руками Крисмидор. – Если этот выживший жив до сих пор, он скрывается где-то очень глубоко. В Бригсти и на Семи улицах я его следов не отыскал, придётся отправиться в места похуже.

– Ты не только выживших со Двора чудес там искал, – удивился я.

– По предполагаемому беглецу из «Бычьей голову» тоже я работаю, – сообщил он. – Больше-то некому. Сейчас, конечно, шеф ещё Гидеона подключит, да только тот вряд ли найдёт хоть какой-то след. Он может тянуться только в такие места, где полицейских осведомителей не бывает.

– Лонгутон? – предположил я, и полуэльф обернулся ко мне.

– В точку, приятель, – прищёлкнул он пальцами. В голосе его я услышал удивление и уважение.

– Дезинфекцию проходить потом придётся, – буркнул я, когда мы подошли к проходной.

Знакомый мне полуорк-дежурный дружелюбно осклабился, что выглядело жутковато, потому что орочей крови в нём было больше чем людской. Мы сдали ему под роспись удостоверения бейлифов – с такими бумагами в Лонгутоне делать нечего, прикончат сразу и без разговоров.

– Что у тебя с собой? – поинтересовался Крисмидор, и я понял, что он говорит об оружии.

Я достал из наплечной кобуры «нольт», распахнул пиджак, демонстрируя пару запасных магазинов, закреплённых на ней. Крисмидор оказался удовлетворён и мы вышли из здания прокуратуры.

– А у тебя что? – спросил я его, пока мы шагали к станции метрополитена.

Он откинул полу пиджака, показав мне устроившийся под мышкой компактный пистолет-пулемёт «маленький друг». Такие производили по всей Аурелии, не считаясь с лицензиями, просто меняя название, но общее наименование простых и занимающих мало места пистолет-пулемётов давно ушло в народ. На поясе в дополнение к нему в кобуре лежал «фромм стоппер» офицерской модификации с более длинным стволом, но без характерного удлинённого магазина, отличавшего автоматическую модель.

– Обычно мне хватает одного «фромма», – пояснил он, запихивая пиджак, – но сейчас мы лезем в такое место, где пушек мало не бывает.

Тут с ним было трудно спорить – Лонгутон, полуподземное царство полного беззакония, где тебя запросто прирежут за крепкие ботинки и штаны без дыр.

Мы спустились в метро на ближайшей к прокуратуре станции, погрузившись в мир тесноты, духоты и невероятной смеси запахов. Вонь сотен потных тел, стиснутых в вагонах, запахи готовящейся на станции пищи – жарящегося на углях мяса, весьма сомнительного происхождения, сосисок в тесте такого вида, что даже в руки их брать было опасно, и разнообразных напитков, которыми я не стал бы утолять жажду даже в самую смертельную жару. Добавьте к этому гомон сотен голосов, и перед вам картина всемирно известного альбийского метрополитена. Конечно, его линии давно уже вышли из-под земли, много где проходят не просто по поверхности, но и поднимаются на ней, соединяя разные по высоте на уровнем моря острова, составляющие метрополию. В душном вагоне метро можно добраться из одного конца урба до другого, проехав расстояние, сравнимое с границей континентального государства, конечно, не из самых больших.

До Лонгутона метро не ходило – не было там станций из-за опасности обрушения бывших карьеров. Да и мало кто из тамошних обитателей мог позволить себе билет. Так что покинули мы с Крисмидором последний (пятый по счёту) вагон после нескольких часов тряски в тесноте и духоте, находясь примерно в миле от печально известного квартала. Эту милю нам пришлось пройти пешком, но хоть размялись после метро и подышали свежим воздухом. Вообще, в Логресе воздух получше чем в остальной Альбе – здесь кое-где чудом сохранились островки нетронутой природы, и заводов с фабриками было поменьше, чем в Мелоте или Ристоле. А уж рядом с Лонгутоном никто ничего строить не рисковал – слишком неустойчив грунт, изрытый словно сыр мышами старинными карьерами, чьи штольни были расширены многими поколениями здешних обывателей.

– И как ты собираешься что-то здесь узнать? – поинтересовался я, пока мы шагали по улицам чуть более приличного квартала, известного как Старый Джейго или Проклятый акр, хотя занимал он гораздо большую площадь.

По дороге нам то и дело пыталось продать девиц, сомнительных качеств и разной степени чистоплотности, самую разнообразную дурь, а ещё повстречался седой атаец с длинными волосами и обезьянкой на плече, который продавал хорошее будущее. Разных предсказателей мне довелось повидать, но такого точно встретил впервые, это я понял, даже несмотря на дырявую как решето память.

– Там есть весьма осведомлённые люди, – отделался весьма туманным ответом Крисмидор. – Многие из них мне должны, так уж вышло.

Я только сейчас понял, что как только мы вышли из метро, он принял развязный вид, делавший его удивительно похожим на мелкого жулика. Я же рядом с ним смотрелся натуральным громилой на подхвате. Потрёпанный пиджак, торчащая почти на виду кобура с мощным пистолетом и шляпа, надвинутая на глаза. Мы шагали улицами Старого Джейго, не знавшими мостовой, а если та и была когда-то, давным-давно потонула в здешней грязи. Хорошо ещё дождей давно не было, и мы могли лавировать между более-менее сухими участками, не боясь перемазаться как поросята. Дорогу нам неизменно уступали, даже люди и представители иных рас, куда крупнее нашего. Всем с первого взгляда становилось понятно, что с нами лучше не связываться – мы выглядели слишком упитанными и хорошо одетыми по местным меркам. Так здесь не одеваются даже воротилы криминального бизнеса, заправляющие всем в Джейго.

Когда же улицы заметно пошли вниз, нормальные дома, пускай и сильно загаженные снаружи, постепенно пропали, сменившись жалкими лачугами, сложенными одни боги ведают из какого мусора, я понял – Старый Джейго остался позади. Мы вошли в худший район Альбы – Лонгутон.

Здесь на нас смотрели с почти гастрономическим интересом. Не знаю уж насколько правдивы слухи о местных людоедах, но что-то мне подсказывает, что вполне. Нападать не рисковали, провожая взглядами мелких хищников, видящих более крупных и опасных зверей. В населяющих Лонгутон людях и представителях прочих рас осталось очень мало от разумных существ – тут жили самыми примитивными инстинктами, доставшимися нам от лишённых разума предков. Тех, что обитали в пещерах или вольных степях и лесах, и дрались за пищу со зверьём. В Лонгутоне работали те же законы, что и в дикой природе – ударь первым, сожри слабого (нередко, если верить слухам, в прямом смысле) и держись подальше от сильного. А мы с Крисмидором как раз и были такими недосягаемо сильными для большинства обитателей этого альбийского дна.

Лонгутон ничуть не изменился с тех пор, как я бежал отсюда прямиком в библиотеку к Кардиналу Ши. Дома его обитателям заменяли штольни, куда они затаскивали своё добро – у кого сколько было – и отгораживались от остального мира старыми занавесками или грязными одеялами. Соваться за них было опасно, тут заточкой били без предупреждения – в гости ходить в Лонгутоне не принято. И тем не менее Крисмидор совершенно спокойно откинул занавеску из застучавших друг о друга стеклянных бусин, закрывающую вход в жилище нужного нам человека. По крайней мере, так считал сам полуэльф, делиться соображениями по этому поводу со мной он не стал, сказав лишь туманно, что на месте я сам всё пойму.

За занавеской, предупредившей хозяина о нашем приходе, скрывалось убогое жилище, хотя по здешним меркам его можно назвать едва ли не роскошным. Несколько колченогих стульев и табуреток, скособоченный диван, стол, у которого только одна ножка была целой, а остальные перемотаны шпагатом по всей длине. Само помещение было достаточно просторным, что удивительно – ведь жил здесь явно не кто-то из заправил, те совсем иначе обставляют свои берлоги. Но тем не менее хозяин всего это добра явно не последний человек в Лонгутоне, раз никто ещё на него не покусился.

Когда мы вошли он валялся на диване, читая газету, судя по сальным пятнам раньше в неё заворачивали копчёную рыбу или что-то вроде того. Отчего-то я подумал, что совсем забросил прессу, хотя прежде начинал каждый день с выпуска «Курьера» и «Ежедневного реестра». Для частного детектива, особенно работающего без лицензии, свежие новости всегда потенциальный заработок. Хозяин помещений отложил газету и уселся на диване – кривые ноги его не доставали до пола пару дюймов, а сам он больше всего напоминал кузнечика. Весь узкий, вытянутый, хотя и мелкий, кости кажется при любом движении должны рвать кожу, потому что мышц под ними нету вовсе. Он потёр длинный нос, а после почесал жёсткую давно нечёсаную и немытую шевелюру, и водрузил на неё мятый цилиндр-шапокляк с засаленной пурпурной лентой.

– Чем обязан? – поинтересовался он, спрыгивая с дивана.

– Твоей осведомлённости обо всём, Лутц, – ответил Крисмидор.

Сесть нам гоблин (а хозяин помещения был именно гоблином) не предложил, однако полуэльф сам уселся на скрипнувший стул – без приглашения. Это вполне вписывалось в его образ наглого жулика. Таким кто-то вроде Лутца не указ. Я садиться не рискнул – в отличие от худосочного полуэльфа, меня тут вряд ли какая-то мебель кроме дивана выдержит, остался подпирать стену плечом. Надеюсь, в этот раз вшей не наловлю.

– И о ком ты пришёл узнать сегодня, мой ушастый дружок?

Гоблин намерено дерзил, и Крисмидор не собирался оставлять это без ответа.

– Друг мой, – обратился он ко мне, – отрежь этому мелком зелёному говнюку уши. – Я нарочито сунул руку за пазуху, хотя ножа у меня при себе не было. – Хотя нет, погоди, – остановил меня полуэльф, – лучше переломай ему ноги. Так он лучше запомнит урок.

Я сжал кулаки и не спеша двинулся к Лутцу. Я не могу похвастаться особо крепким телосложением, на фоне того же Варбёртона выгляжу не слишком внушительно, однако с гоблином справиться сумею. Вряд ли он из кротов, так что ноги я ему переломать смогу, хотя отчего-то уверен, делать этого не придётся.

– Эй-эй-эй, – замахал руками Лутц, – убери своего громилу. Мне ноги нужны ещё.

– Может тогда язык укоротить? – предложил я, наступая на него, заставив вжаться спиной диван.

– Язык его понадобится мне весь, – возразил Крисмидор, – иначе как он расскажет о выжившем из «Бычьей головы».

Я отступил на прежнее место, продолжая прожигать Лутца взглядом, не давая ему расслабиться. А гоблин в ответ на реплику Крисмидора весьма убедительно разыграл удивление.

– А там кто-то выжил?

– Да, – кивнул Крисмидор. – Прыгнул в окно и нырнул в канал, так и спасся. Выбрался из воды через полсотни ярдов, мокрый, грязный, но живой.

Я видел фотокарточки, когда сегодня утром копался в деле. Тимберс и в самом деле просто гений фотографирования, раз сумел заснять место, где я вылез из воды. Правда, смутило отсутствие следов моего спасителя, но он-то не купался в тот вечер, так что оно вполне объяснимо.

– Тут его нет, – решительно замотал головой торговец информацией, – точно тебе говорю. За последние две недели чужих в Лонгутоне не было точно.

– А если не здесь? – быстро спросил Крисмидор, и в длинных пальцах его как по волшебству оказалась банкнота в пять сотен гульденов. Целое состояние по местным меркам.

– Не знаю, – развёл руками Лутц. – Я не могу продать тебе, чего у меня нет, полуэльф. Не было никого в тех местах, что я знаю. Спроси на Семи улицах или Бригсти, или тут по соседству, в Старом Джейго, хотя там я тоже обо всех знаю.

– Думаешь, я залез в твою вонючую нору раньше, чем прошвырнулся по Бригсти и Семи улицам, зелёный придурок?

– Тогда есть только одно место, – протянул Лутц, – но туда лучше не соваться никому.

– Ты про старую королевскую библиотеку в Логресе, – понял Крисмидор, и я удивился его осведомлённости. – Туда только самоубийца полезет. Сам же знаешь, кто живёт там наверху.

– С ним тоже можно договориться, – заявил Лутц. – Я точно знаю. Тут жил один фраер пару месяцев назад. Прятался от каких-то серьёзных людей и неприятностей. Долго у нас не протянул – вши заели, – гоблин картинно почесался под мышкой, извлёк из-под рубашки пару здоровенных вшей и отправил в рот. – Так вот точно знаю, он рванул к Кардиналу Ши в библиотеку, там его никто тронуть не посмел. Слишком опасно.

Пятисотгульденовая купюра отправилась по столу к гоблину. В руке Крисмидора тут же появилась вторая.

– А теперь выдай-ка мне всё, что знаешь об это человеке, – заявил он. – О том, кого тут вши заели.

Внутри у меня сделалось холодно и пусто. Я почти против воли нащупал рукоять «нольта» под мышкой. Но – обошлось.

– Частный детектив без лицензии, – сообщил Лутц. – Разозлил кого-то из сильных мира сего, кого точно – не знаю. Вроде как тот спал не то с женой, не то с дочерью товарища по партии или что-то в этом роде. В общем, была дуэль, заказчик детектива был убит, а тот скрылся подальше, чтобы не достал разъярённый любовник, пообещавший этому самому детективу оторвать причинное место и засунуть в рот. Это всё ваши дела – я в них не лезу.

Но вторые пятьсот гульденов он, по мнению Крисмидора всё же заработал. Полуэльф расплатился, и мы вместе поспешили покинуть убежище торговца информацией, да и Лонгутон вообще.

Глава одиннадцатая. Конец карьеры

Мы с Крисмидором вернулись под вечер, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а улицы потонули в тени высотных зданий. На перроне, пока ждали поезд метро (на эту станцию они заходят не слишком часто) купил в ларьке сегодняшний «Курьер», «Ежедневный реестр» уже разобрали к этому часу. Интересно даже, кто здесь вообще газеты берёт, но когда задал этот риторический вопрос, Крисмидор ответил мне.

– На самокрутки разбирают «Реестр», там бумага тоньше и чернила получше – не так воняют, как у «Курьера», когда горят.

Читал газету уже в поезде. В центр мало кто ехал отсюда, и удалось занять два сидячих места. На передовице как обычно публиковали «жареные» новости – политические само собой. Все эксперты издания сходились на том, что скоро быть войне. Она неизбежна и вспыхнет с новой силой, охватив всю Аурелию, но не только. Не останется в стороне и Аришалия и даже менее включённые в мировую политику континенты, вроде Авара, Арики и даже Тысячи островов. Про острова была большая статья, что в Архипелаге продолжаются бесчинства пиратов, которых за цвет одежды и невероятную жестокость прозвали багровыми берсерками.

– Все нагнетают и нагнетают, – буркнул Крисмидор, то и дело бросавший взгляд в мою газету. – Только и разговоров, что о войне. Альянс на ножах с вроде бы миролюбивой Гальрией, чьё правительство обвиняет Астрию в агрессии в Афре и на востоке. Северная Лига после провокаций в Марнии вроде затихла, но сиды только и ждут удачного шанса, чтобы вцепиться всем в глотку. А наше правительство и его величество как обычно выжидают. Хотелось бы только знать, чего именно.

– Они там знают, – пожал плечами я. – Работа у них такая всё знать и обо всём думать.

– А ты считаешь, правительство готовит страну к войне? – спросил у меня Крисмидор.

– Ставку делают на флот, – ответил я. – Войска территориальной армии перебрасывают в колонии, а для обороны метрополии остаются в основном флоты – военно-морской и небесный.

– Дирижаблями и линкорами войны не выигрывают, – решительно заявил полуэльф. – Нас снова пошлют в Аурелию, гнить в траншеях, помяни моё слово.

– Ты сам, думаю, не раз читал о политике разумного сдерживания, которую проводит наше правительство. Новая война никому не нужна на самом деле.

– Кроме уродов вроде Онслоу, – оскалился Крисмидор. – Они наживаются на крови, умножают свои состояния.

– Им выгодна скорее постоянная напряжённость, – возразил я, – и множество мелких конфликтов. Тотальная война может привести к тому, что правительства попросту национализируют заводы его концерна и он останется с носом. Тотальная война уничтожит Аурелию или изменит её насколько сильно, что в новом мире может не оказаться места Онслоу.

– А нам там место останется? – поинтересовался Крисмидор. В ответ я мог только плечами пожать.

Странный вышел диалог для двух бейлифов Королевской прокуратуры. Пускай я и поддельный, да только Крисмидор вёл такие разговоры, за которые можно не то что со службы вылететь, но и угодить на каторгу причём куда-нибудь подальше на Сентинельские острова, например.

Я дочитал «Курьер», когда мы добрались лишь до второй пересадки. На более приличной станции в газетном ларьке ещё оставались сегодняшние номера «Ежедневного реестра», и я купил и его тоже. Более степенное издание сглаживало углы, однако и здесь почти в каждой статье можно было прочесть, как правило, между строк, что война неизбежна, и надо быть к ней готовым.

– А ты где служил? – спросил у меня Крисмидор, и в животе на мгновение снова образовался тяжёлый ледяной комок.

Как назло биография того, чьё место я занял, вылетела из головы напрочь, хотя я зубрил её часами пока сидел в библиотеке у Кардинала Ши, готовясь отправиться на службу.

– Пехота, – пожал плечами я, и вдруг словно второе дыхание открылось, всё, что учил, вспомнилось разом, как будто это короткое слово открыло некий шлюз прямо в моей голове. – Сначала королевские добровольцы, шестой батальон, а после КГЛ.

– Да ладно, прямо-таки КГЛ? – присвистнул Крисмидор.

Королевский гальрийский легион был собран из эмигрантов-гальрийцев, не желавших сражаться за Экуменическую империю по тем или иным причинам. Многие из них хотели бы драться против неё, другим попросту не оставили выбора – или служба в легионе, или обратный билет, да ещё и с кандалами в подарок. Правда, против бывших соотечественников пускать в бой легион командование всё же не решилось, вместо этого поставив во главе рот и батальонов альбийских офицеров, отправило сражаться с розалийцами и астрийцами на другом фронте.

– Второй батальон лёгкой пехоты, командовал ротой отборных головорезов-гальрийцев, – усмехнулся я. – Резались с розалю[1] так, что в траншеях грязь была красной от крови.

Я понял, что и в самом деле дрался в таких окопах, где от крови уже никуда не денешься. И мы резались насмерть с гальрийцами на службе Содружества. Вот только дрался я как раз на стороне розалю.

– Теперь-то легион распустили, – добавил я, – вот я и остался не у дел. На гражданке совсем неуютно – я вырос на войне считай. Хорошо ещё направление выдали к вам.

Мне показалось или он прощупывал меня, словно не доверяет. Может ли он делать это по заданию Кингсфорда? Скорее всего. Вряд ли сам решил проявить инициативу в таком деле.

– А ты где? – спросил я.

– «Разящие», – ответил он так запросто, словно это ничего не значило.

«Разящие» – диверсанты и одновременно ударные части. Странное сочетание, просто кому-то в генеральной штабе пришло в голову, что создать своего рода универсальные подразделения будет гениальной идеей. Каждый полк «разящих» делился на два батальона разной численности и с весьма различными задачами. Первый батальон составлял две трети численности и был обычным ударным подразделением. Второй, в котором редко служило больше двух сотен бойцов, был укомплектован профессиональными диверсантами. По замыслу командования солдаты второго батальона должны были проникать за линию фронта, обеспечивая бойцам первого коридоры в минных полях, взрывая укрепления прямо перед атакой, выводя из строя артиллерию и убивая вражеских офицеров. На бумаге всё выглядело идеально, на деле, как только началась война, оказалось, что «разящие» не столь эффективны. В первые месяцы они отлично справлялись с поставленными задачами, но как только позиционная война затянулась, и армия Содружества столкнулась с обычными проблемами длительной войны – потерями, снарядным голодом, да и вообще недостатком боеприпасов, особенно таких, что были нужны диверсантам, «разящие» сильно потеряли в эффективности. Со временем большую часть полков расформировали, раскидав солдат и офицеров по подразделениям лёгкой и ударной пехоты. Осталось лишь два или три полноценных полка «разящих», которые наводили ужас на позиции по всему фронту, устраивая диверсии и стремительные рейды, отбить которые удавалось только немалой кровью.

Спрашивать был ли Крисмидор диверсантом или ударником смысла не было – тощий полуэльф в штурмовой батальон точно не годился.

– Не знал, что их распустили, – пожал плечами я.

– Сократили сильно, – ответил полуэльф. – Оставили один образцово-показательный полк после войны, собрав туда всех, кто годился для службы.

– А ты, значит, уже не годился.

– В госпитале лежал. Получил осколком в грудь, открытый пневмоторакс, осколок так и остался сидеть в теле. Иногда болит, но сейчас уже редко, а в госпитале едва не помер от боли. Лауданум мне не давали, и только на ночь морфий кололи, чтобы спать мог. Как наркоманом не стал, сам не знаю до сих пор.

С таким ранением на службу уже не вернуться, хотя вроде и годен, но сейчас не военное время, чтобы грести всех без разбору. Да и специфика работы диверсионных подразделений предполагала, что с поставленными задачами справятся только физически здоровые люди. Тем более в образцово-показательном полку.

– Получается, ты тоже неплохо устроился после армии.

– Не без этого, – кивнул Крисмидор. – В констебли или криминальную полицию идти совсем не хотелось, а тут нормальная работа вполне. Тебе, кстати, как у нас? Нравится?

– Лучше, чем в окопах гнить, – усмехнулся я. – А если серьёзно, то – да, нравится. Работать головой – это по мне. На фронте, сам знаешь, без этого никуда. Война это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает.

– Тут тоже война, поверь мне. Иногда прямо как на фронте. И пострелять хорошенько приходится. Мы вроде и прокуратура, должны головой, как ты правильно сказал, работать, да только эти игрушки, – он похлопал себя по боку, где висел «маленький друг», – мы не для красоты таскаем.

Я с трудом представлял себе, когда может понадобиться Крисмидору пистолет-пулемёт, если только не на задании вроде нашего. Однако расспрашивать не стал. Мы почти приехали.

[1] Презрительное именование розалийских солдат