Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

***

Но прежде чем отправиться в Арен тем самым способом, который мне не нравился, но выбора не было, нужно было переговорить ещё кое с кем. И первым был Карог Гришнак. Я намерено взял с собой на встречу Миллера, чтобы немного расшатать совесть орка, ведь именно он в своё время захватил Бена в плен, из-за чего Миллер провёл в концлагере несколько не самых приятных дней.

– Ухожу я, – Карог выглядел таким же смущённым, как и в тот день, когда мы с Оцелотти заявились к нему, чтобы вытащить Бена, – меня-то Нгбенду не кидал, как ни крути. Нейпир взят, но я так понимаю твои парни отдавать его не собираются, верно?

– Теперь он будет столицей независимого государства, – ответил я.

– Это какого же? – не понял Гришнак.

– О названии ещё спорят, пока остановились на Республике Носорожьего рога, но все понимают, что оно временное.

Гришнак в ответ криво усмехнулся, но ничего не сказал.

– Ты можешь остаться и присоединиться к нашей армии, – с пафосом произнёс Идрисс. Узнав о том, что «Красные топоры» уходят, он тут же напросился с нами на встречу с их командиром.

– Мне деньги Нгбенду плочены, – развёл могучими руками Гришнак, – и контракт с ним ещё действует. Вот закончится, тогда и приходите, а пока всё что могу – это уйти без шума и вернуться на бывшую линию фронта. Там будет граница вашей республики, лады?

Что ж, я был уверен в том, что уговорить Карога присоединиться к армии свежесозданной республики не удастся, но главной цели нашей встречи добился. Получил от командира «Красных топоров» заверение, что он уйдёт без шума и встанет именно там, где мне нужно. Лезть за прежнюю линию фронта было для нас сейчас смертельной глупостью.

– Может, снова схлестнёмся с твоими парнями, – высказался на прощание Гришнак. – Крепкие они у тебя, с такими драться – одно удовольствие.

– Может и схлестнёмся, – кивнул я, пожимая ему на прощание руку, – если у Нгбенду яйца достаточно крепкие.

Орк рассмеялся, и ушёл. В тот же день «Красные топоры» покинули Нейпир.

***

Это не было смотром, нет. Я не сторонник такого рода парадов и зажигательных речей. Я не стал приказывать бойцам строиться, когда зашёл на тренировочное поле. Иногда я и сам присоединялся к ним, чтобы отточить навыки рукопашного боя, не зарасти жирком, ведь сражаться мне в последнее время приходится куда реже чем им. Сейчас же мне нужно было глянуть на командиров, тех, кому доверю «Солдат без границ» на время своего отсутствия.

Вызывать их к себе тоже не стал – слишком официально выходит. Лучше встретиться вот так, на тренировочном поле, заодно глянуть, чего они стоят в деле. Не всех удалось увидеть во время недавнего сражения с колониальными войсками.

Зелёный медведь получил несколько серьёзных ранений, и останется в Афре, натаскивать новичков тяжёлой пехоты. Командование теми, кто остался в строю, и в скором времени отправится в Аргуж, он передал Громиле ворону – здоровяку двух с лишним метров ростом, из оружия предпочитавшему крупнокалиберные пулемёты. Причём стрелять из них он умудрялся с рук, такой чудовищной силой обладал. Толстый говорил, что в Громиле точно течёт кровь северных гигантов, тот не отрицал и не подтверждал этого. Он вообще не любил говорить о своём происхождении, как и почти все среди «Солдат без границ». Снайперами и стрелками поддержки командовала женщина с позывным Африйская волчица – вроде бы из военной аристократии альбийских или даже экуменических колоний. Мы подобрали её на поле боя, даже не зная, на чьей стороне она сражалась, да это и не было важно. С тех пор, Волчица считает меня своим спасителем, хотя на том, чтобы взять её с собой, настаивал Миллер, и кем-то вроде наставника, хотя как снайпер она может дать мне сто очков форы. Но лишь благодаря моему авторитету и влиянию на неё, мне удалось заставить Волчицу встать во главе подразделения снайперов, обычно она предпочитала быть одинокой охотницей, вроде вечной своей соперницы Серой лисицы. Конечно же, среди тех, кто подошёл ко мне, был и Оцелотти, командовавший «Дикими котами» – солдатами специального назначения, лучшими из лучших среди «Солдат без границ». А вот кто возьмёт на себя все остальных, я представлял себе слабо. Обычно эту лямку тянул Миллер, но он остаётся в Афре. Я собирался сдать дела Оцелотти, но, скорее всего, Адам отправится со мной Зону Имперских колоний. Что бы я ни говорил Бомону, а одному справиться там будет сложновато, и лучше иметь под рукой надёжного человека, вроде Оцелотти, в ком я уверен полностью.

Вот с этим-то и предстояло разобраться сейчас.

Все трое подошли ко мне. Громила как обычно благоухал потом, оружейной смазкой и порохом. На тренировках он изводил патронов к тяжёлому оружию почти как пулемётная команда. Волчица старалась держаться от него подальше, хотя она вообще сторонится людей, и мне такое отношение именно к Громиле лишь казалось. Адам так и вовсе встал рядом со мной, привычно заняв командирское место.

– Завтра «Солдаты без границ» покидают Афру, – произнёс я, обращаясь сразу ко всем командирам. – Вы уже в курсе, что здесь, на Носорожьем роге, будет наша новая база. Мастер Миллер сам предложил эту идею, и он останется здесь вместе с ранеными, кто не встанет в строй достаточно быстро. Нам снова есть куда отступить.

– А мы собираемся драпать? – буркнул Ворон, которого, видимо, идея отступления куда бы то ни было, не вдохновляла.

– Иногда приходится, – усмехнулся я, закуривая сигару – первую в этот день. Дожди почти сошли на нет, и на небе стали появиться прогалины среди плотного облачного слоя. Теперь можно было курить на улице, не под навесом, не опасаясь, что внезапный ливень погасит сигару.

– А кто возьмёт бойцов? – тут же проникла в суть вопроса Волчица. Снайпер всегда глядела в самую суть вещей.

– Вот на этот вопрос и нужно ответить, – кивнул я. – Я и Оцелот, – именно таким был позывной Адама, – отправляемся в Арен, закончить вендетту с Онслоу. Миллер остаётся здесь, но кто-то должен командовать «Солдатами без границ», пока нас не будет. Я отсутствовал слишком долго, и не знаю толковых командиров, кроме вас, поэтому жду ваших советов.

– Я бы назвал Чёрного змея, но тот куда-то запропастился, – пробурчал себе под нос Громила. У него вообще такая манера говорить, зато в бою его голос разносится словно трубный глас, вот только речь настолько густо пересыпана непристойностями, что диву даёшься. Наверное, поэтому он в мирное время он и бурчит, чтобы не сорваться на привычную манеру говорить, разбавляя каждую фразу парой-тройкой крепких ругательств.

– Змей хорош, но он не лидер, одиночка, вроде меня, – покачала головой Волчица, – или его подружки Серой лисицы, но той тоже давно след простыл.

Я знаю, что сталось с вечной соперницей Волчицы и её заклятой подругой, но говорить об этом не торопился.

– Лидеров-то полно, – заметил Оцелотти, – а непризнанных военных гениев среди них через одного, но на кого можно положиться, так это на Белого аспида – парнишка хоть и молод, но заслужил уважение среди бойцов.

– Слишком молод, – тут же пробурчал Громила, – парни могут и не принять.

– Излишне жесток, – поддержала его Волчица. – Я слежу за ним довольно давно. Он слишком любит насилие и убийства, но не ради процесса.

– А ради чего?

– Власть, вот что ему нужно. Абсолютная власть над людьми, и парни его не примут по этой причине. На возраст здесь всем плевать – мы же в Афре.

Ну да, мы в Афре, будь она неладна. Здесь из десятилетних детей уже формируют крепко сбитые отряды солдат, прикончивших за свою короткую жизнь хотя бы парочку врагов. Зачастую столь же юного возраста.

– Если не он, то может быть Шрам? – предложила Волчица. – Парень он тоже крутой, но к власти не стремится.

– Шрам точно нет, – покачал головой я, и Оцелотти поддержал меня. Он знал, кто скрывается под руславийскими именем-фамилией Иван Сергеев, и откуда у него шрам на щеке, по которому он и получил позывной.

– Тогда Княгиня, – решительно заявила Волчица. – Больше некому.

– Чтобы баба командовала парнями? – от удивления Громила начал говорить внятно. – Да это же курам на смех!

– А ты не забыл, что она уже имеет опыт? – спросила у него Волчица. – Она пришла к нам с отрядом наёмников своего отца, и что-то не припомню, чтобы они поднимали её на смех. А ты?

– Да, – признал Громила, снова начав жевать слова, – крутые ребята у неё. И держала их Княгиня в кулаке.

Княгиня, бывшая руславийская наёмница, завербовалась вместе с отрядом примерно в тысячу человек. Прежде они служили её отцу, мятежному генералу, не пожелавшему признать новую власть в Гальрии и Руславии. Он забрал свой полк, преданных лично ему солдат, и ушёл сначала в дикие Тегийские степи, где не было никакой власти, а оттуда в Юнославию, где хотел захватить власть и стать военным диктатором. Однако потерпел поражение от экспедиционного корпуса Содружества, и погиб, а его дочь вывела оставшихся бойцов и присоединилась вместе с ними к «Солдатам без границ». Всё это произошло пока я отсутствовал, и потому с молодой, привлекательной женщиной, собственно, Княгиней, познакомился уже в Кого, и не мог не оценить её волевой характер и умение держать в кулаке считающих себя самыми крутыми в Эрде наёмников.

Наверное, у меня всё же есть какое-то предубеждение против женщин в армии. Ещё с войны считаю, что им там не место. Война – грязное и сугубо мужеское дело, ибо нет ничего глупее войны, а глупостями должны заниматься исключительно мужчины. Однако последняя война внесла свои коррективы, и вдовьи полки розалийцев доказали нам в своё время, что с разгневанными фуриями иметь дело едва ли не сложнее, чем с опытными бойцами. Они дрались до последнего, стараясь не попасть в плен, отлично понимая какая участь ждёт их там – что простых солдат, что офицеров, не важно. Слишком уж незатейлив нрав у бойцов после драки, и очень хочется таких недоступных в обычное время развлечений. Передвижные бордели далеко не всегда поспевали за стремительно передислоцирующимися полками, да и покупать там девиц мало кто мог себе позволить, даже вскладчину, на что соглашались не все девицы. Денежное довольствие поспевало за нами ещё хуже, чем бордели на колёсах.

– Держать в кулаке крутых руславийцев это достаточная рекомендация, – кивнул я. – Волчица, будь любезна, пригласи Княгиню поговорить.

Та кивнула мне, и вернулась через десять минут вместе с Княгиней. Руславийка как будто вовсе не удивилась такому вызову. Она прямо глядела мне в глаза, ожидая, когда я сообщу, что от неё требуется.

– Сложно держать в узде под тысячу крутых мужиков? – спросил я, вроде бы начиная издалека.

– Смотря каких, – пожала плечами Княгиня. – Если вы про моих парней, то большинство меня с пелёнок знают. Мать умерла родами, и отец всюду таскал меня с собой, я росла в полковом обозе, среди такой же солдатской детворы.

– Тогда доказать им свою крутость и право командовать было ещё сложнее, верно?

– Многие учили меня драться, отец учил воевать и командовать. И я была очень прилежной ученицей.

– Тем лучше, – кивнул я. – На время моего отсутствия ты становишься временным командиром «Солдат без границ». Ни меня, ни Оцелота, ни Миллера, – Бен единственный среди «Солдат без границ» обходился без позывного, его заменяла фамилия, – не будет. Твоей опорой станут Громила и Волчица, но ты и сама понимаешь, что должна справиться без них.

– Какие задачи будут стоять перед «Солдатами без границ» в твоё отсутствие, командир? – только и спросила она. Никакого удивления, полное принятие нового назначения, как будто каждый день сразу трое лидеров уходят в тень, оставляя её за старшего. И главное никаких сомнений в том, справится ли она, у неё самой нет – раз командир приказывает, надо справляться. Иных вариантов просто нет. Именно после этого вопроса я понял, что сделал правильный выбор, несмотря даже на все события, что он породил.

– Об этом мы поговорим уже в кабинете, а не на стрельбище, – заявил я. – Сколько нужно времени, чтобы закончить тренировку?

– Полчаса.

– Через сорок минут жду тебя.

Я кивнул ей, и уже вроде собирался уйти, даже развернулся, но после с места резко атаковал. Быстрый выпад правой рукой – прямо в голову. Без затей, зато эффективно. Княгиня ушла с линии удара, перехватила моё предплечье. Я тут же прокрутился на месте, сократив дистанцию, оказался спиной к ней. Сразу ударил локтем в лицо, она поймала и вторую руку, взяв меня в жёсткий захват. Но именно этого и я ждал, рывком корпуса уронив её под ноги. И сразу же закрылся предплечьями – едва упав в подсохшую грязь, Княгиня тут же попыталась достать меня ногами, целя в корпус и голову.

Я отступил, признавая, что схватка окончена. Протянул ей руку, помогая подняться. Она приняла руку и встала, не сделав и жеста, чтобы отряхнуть грязь с формы. Всё равно толку нет – подсохшая после дождей, грязь стала липкой словно глина и очистить от её форму прямо здесь не получится.

– Последняя проверка, – усмехнулся я. – На реакцию.

– Тебе повезло, командир, что я без ножа, – ухмыльнулась она, – могла бы пару дыр в тебе сделать.

– Попробовать, – ухмыльнулся в ответ я.

Правда, проверять сумеет ли на самом деле Княгиня наделать во мне дыр, если у неё будет при себе нож, я совершенно не хотел.

Глава двадцать пятая. Сквозь шторм

Глянешь на Алого свина, и первое, что приходит на ум «ничего особенного». Невысокий, плотный мужчина неопределённого возраста, разве что усы роскошные, да почти всё время на глазах носит солнцезащитные очки. Одевался он в прочную кожаную куртку, не слишком уместную в африйском климате, а на бритой (или давно уже облысевшей совсем) голове таскал лётный шлем.

Само по себе воздушное путешествие через половину Афры, уже тянуло на авантюру, настолько было опасно. Однако мне этого не хватило, и лететь мы должны будем не одним из давно проложенных маршрутов, что расчертили небо надо всем цивилизованным миром. Слишком долго, и без посадки для дозаправки где-нибудь в Алавии или Хешше никак не обойтись, а я хотел этого избежать. И потому что тороплюсь, и потому, что наш старт с аэродрома в Нейпире останется в тайне, а вот сохранить её, приземлившись в Семфисе уже вряд ли удастся, слишком уж много привлечём мы к себе ненужного внимания. Поэтому Алый свин – самый отчаянный пилот Эрды, как сам он себя величал, при этом неизменно оправдывая репутацию, проложил почти прямой маршрут от Нейпира до Арена. Всё в нём было хорошо, и топлива хватит, даже с запасом, если верить Свину, и отследить нас (при условии, что кто-то задастся этой целью) вряд ли кто-то сможет, вот только никто так не летал потому, что маршрут этот идёт через мана-шторм, занимающий почти всю центральную Афру, известный как Абисс или проще Бездна.

Это бедствие делало полёты над центральной частью Афры невозможными. По крайней мере, так официально считалось, ведь кто в своём уме решится летать через область непрерывного шторма в святые знают сколько балов, который может разорвать самый лучший аэроплан на куски безумными порывами режущего как бритва ветра. И это если позабыть о главной опасности – бесчисленных магических аномалиях, которые могут, например, превратить топливо в баке в морскую воду, а уж что станется в рискнувшими сунуться туда людьми, и вовсе никто не знает.

Однако, что ни удивительно, но постоянно находятся смельчаки, отправляющиеся в полёт через мана-штормы. Кто-то из чистого авантюризма, кто-то вынуждено, кто-то с грузом ценной контрабанды на борту, чтобы провезти её через несколько границ, избежав таможенных пошлин. Судя по тому, как ловко Алый свин проложил маршрут до Арена, летать ему через мана-штормы было не впервой, и я бы поставил на то, что лётчик, скорее всего, баловался контрабандой. Для простого авантюриста он слишком уж ловко обращался с картами и прикидывал по каким-то непонятным мне таблицам мощность и площадь шторма Бездна.

– Шансы есть, – заявил он, закончив работать с картами, и на следующий день нас с Оцелотти уже ждал готовый к полёту и заправленный аэроплан.

– Что ты с ним сделал? – спросил я у лётчика, глядя на его аэроплан, на котором нам предстояло отправиться в Арен.

Посмотреть было на что. Лёгкий моноплан А-8 «Шрайк» один из немногих, которыми располагали «Солдаты без границ». Аэропланы всё же дорогое удовольствие, да и достать их было очень непросто даже когда мы я был лучшим наёмником Эрды, а не террористом номер один. В аэропланах дорого всё – обслуживание, запчасти, даже топливо и то обходится в неприличные деньги. И потому я был очень сильно удивлён, увидев во что превратил свой аэроплан Алый свин. В прошлый раз, когда он тащил на тросе планеры для атаки на небесный корабль сидхов близ злополучного урба Марний, никаких особых украшений его А-8 не имел. Зато сейчас он обзавёлся странным рисунком на весь фюзеляж, я даже толком понять не мог, что это такое. Переплетающиеся змеи, голые женщины и целые строки неизвестного мне алфавита. С крыльев свисали узкие полоски бумаги в пару метров длиной, расписанные как мне показалось атайскими иероглифами или чем-то подобным. Вокруг посадочных мест стучали на лёгком утреннем ветру десятки мелких амулетов из дерева и кости, кажется, даже пара из базальта было, но совсем уж крошечных. Они изображали самых разнообразных богов и демонов, чьими культами полнится Афра.

– А ты думаешь, как уберечься от магии шторма, командир? – не слишком вежливо ответил вопросом на вопрос Алый свин. – Только так.

– И сработает? – тронул Оцелотти одного из особенно зверского вида божков, свисающих с пассажирского места.

– Если приземлимся рядом с Ареном, то – да, – скрипнул кожей куртки, пожав плечами, Алый свин, и махнул нам. – Забирайтесь, самое время вылетать.

Мы залезли в открытую кабину, вообще-то, предназначенную для одного человека, поэтому пришлось потесниться, чтобы принять хоть немного приемлемое для обоих положение. Алый свин лихо заскочил на своё место и махнул техникам. Один из них подошёл к винту и взялся за лопасть, ожидая команды. Свин что-то шаманил на приборной панели, а затем дёрнул ручку зажигания, заводя двигатель.

– От винта! – выкрикнул он, и техник, изо всех сил рванув лопасть, бросился в сторону, чтобы не зашибло.

Двигатель аэроплана загудел разбуженным шмелём, пару раз кашлянул, и заработал в нормальном темпе. Алый свин кивнул самому себе, и прибавил обороты – самолёт плавно побежал по взлётной полосе, и уже через пару минут оторвался от земли. У меня, как всегда, перехватило дыхание, но я быстро справился, и глядел теперь на быстро удаляющийся город. Свин качнул крыльями, заставив нас с Оцелотти скривиться от неудобства, и развернул аэроплан, взяв курс на Арен.

***

Никогда не был романтиком воздушных путешествий, особенно на аэроплане. В дирижабле хотя бы летишь с комфортом, как в морским лайнере, только существенно меньших размеров. А вот сидеть в кабине аэроплана, собранного из деревянных реек и обшитого тонким металлом – игрушки ветров и небесных течений, среди которых вынужден лавировать пилот, как по мне, то ещё удовольствие. При желании, пощекотать себе нервы можно и более спокойным способом, без подъёма на две с лишним тысячи метров.

Сначала полёт был попросту скучным. Я глядел на проплывающие внизу унылые африйские пейзажи. Зелень, разросшаяся после сезона дождей и начавшая уже понемногу где-то подгнивать, где-то подсыхать, сменилась бурой саванной, а после каменистой пустошью, та же в свою очередь перешла в обычную пустыню. Сухой ветер трепал наш аэроплан, то роняя его в воздушные ямы, то заставляя крениться, так сильно бил то с одной то с другой стороны. Алый свин всякий раз выравнивал машину, но я могу только догадываться каких усилий это ему стоило. Нам с Оцелотти в открытой кабине приходилось несладко, хотя мы прежде довольно часто путешествовали вместе в тесном броневике. Однако сейчас всё оказалось куда хуже, ведь под ногами у нас несколько тысяч километров, и отделяют от них лишь пара миллиметров прочной стали. Это заставляло нервничать, как и полная беспомощность – все мои боевые навыки, которыми я так гордился, ничего не стоили. Мы оказались полностью во власти Алого свина и сил природы.

Но вскоре наше внимание приковало к себе небо. Унылый пейзаж внизу совершенно перестал интересовать, потому что на горизонте появился мана-шторм. Сначала я принял его за огромный грозовой фронт, пока Алый свин, перекрикивая свист ветра не сообщил нам, к чему мы приближаемся.

– Бездна! – лишь одно слово, но оно изменило всё.

Теперь я обратил внимание на неправильный цвет псевдооблаков – они были фиолетовыми и словно пытались дотянуться до нашего аэроплана, пуская длинные отростки, словно когтями усеянными ветвистыми молниями. Что творилось внутри шторма я боялся представить себе, вот только отчего-то был уверен – очень скоро мы это узнаем.

– Больше, чем должен быть по расчётам! – крикнул нам через плечо Свин. – По краю пройти не получится!

– А почему так?! – спросил у него Оцелотти, видимо, просто хотел найти виноватого – иногда так проще.

– Погрешность! – ответил Алый свин. – На этот раз сыграла не нам на руку! Бывает! – А после прибавил. – Держитесь крепче – иду на грозу!

Не знаю, что для него значили эти слова, но я воспринял их предельно серьёзно, как и Оцелотти. Мы оба вцепились в рукоятки, специально для нас приделанные внутри кабины, откуда убрали даже кресло, так что весь полёт мы проделали стоя, и сцепили зубы покрепче, чтобы не откусить язык от тряски. Я на полном серьёзе пожалел, что не взял каппу – с ней было бы как-то спокойнее.

Алый свин резко развернул аэроплан, и дал полный газ. Машина изо всех лошадиных сил, заключённых в мощном, доработанном Тонким, моторе, рванула прямиком во вспучившийся уродливым нарывом отросток манашторма. Молнии ударили в аэроплан – и почти все ленты с заклинаниями вспыхнули ярким пламенем. Оно окутало нас со всех сторон, заставляя волосы трещать от невыносимого жара. Я уж было собрался начать отрывать грёбанные ленты, пока они не угробили нас – у Алого свина, видимо, на это не было времени – однако понял, что горят они как-то слишком уж долго, и молнии бьют в них одна за другой. Простые полоски тонкой рисовой бумаги давно обратились бы в почти невесомый пепел, но эти, видимо, каким-то образом защищали нас от проклятущих молний. Однако вскоре одна за другой полоски начали прогорать с невероятной скоростью – от них не оставалось вообще ничего, даже того самого невесомого пепла. Но к тому моменту наш аэроплан уже миновал завесу из молний – и на всей скорости ухнул прямо в клубящуюся тьму манашторма.

Наверное, именно в тот момент я вспомнил, что шторм Абисс называют Не-Бездной, и это здесь не отрицание, а признание неестественной природы. Как и у любого манашторма. Но лишь влетев в него, я понял истинное значение этого слова.

Это была совсем не бездна, но предельно заполненное пространство. Клубились чернильные облака, били во все стороны ветвистые как оленьи рога слепящие молнии, ветер разъярился так сильно, что швырял аэроплан как игрушку, совершенно не обращая внимания на усилия Алого свина. Но это не самое жуткое – куда страшнее то, что всё начало меняться.

В один миг наш аэроплан превратился в железного дракона – о них ходили легенды, как о самом могучем оружии империи Шион, которое они пускают в ход лишь для защиты своих берегов. После снова изменился, став древним деревянным, такие летали в первые годы войны – на них даже пулемёт поставить боялись, ещё развалится от первой же своей очереди. Потом нас накрыл прозрачный фонарь кабины и аэроплан рванул вперёд с невероятной скоростью – Алый свин едва удерживал его в воздухе, отчаянно пытаясь на ходу освоить изменившееся до полной неузнаваемости управление.

Менялись и мы сами. Себя я видеть не мог, а вот Алого свина и Оцелотти разглядел хорошо – даже лучше, чем хотелось. Наш пилот в какой-то момент превратился в натурального свина с пятачком вместо носа и круглой мордой, украшенной знакомыми отчаянными усами. А вот Адам разом накинул с десяток лет, став жилистым стариком с тощим, хищным лицом, залысинами и длинными волосами, усы его остались такими же длинными и в отличие от волос не поредели. Но самое интересное, у него внезапно отросла рука, отрубленная проклятым эльфом ещё в урбе Марний. Он крутил и рассматривал возникшую из ниоткуда конечность, пока та не пропала, заставив его правый рукав его плаща безвольно повиснуть. Такой боли в глазах Адама я не видел ни разу.

А потом нас резко выкинуло из шторма, словно Бездна, или Не-Бездна, выплюнула нас, решив не давиться дальше. Не сумела переварить и решила поскорее избавиться. Вот только скорость аэроплан не сбавил, хотя и преобразился обратно, в привычную форму, и продолжал нестись так быстро, как никогда не смог бы. Алый свин, снова ставший человеком, старался удержать его в воздухе, но видно было, что это стоило ему невероятных усилий. Пот градом катился по его крепкой шее, руки на штурвале заметно дрожали, мне казалось я могу даже расслышать скрип его зубов. Аэроплан летел на такой скорости, какой не позволяла его конструкция, и вот-вот должен был начать разваливаться на куски.

– Дал нам шторм пинка, – усмехнулся Оцелотти, но в голосе его я отчётливо слышал нотки страха. Я и сам боялся до коликов, а ещё хуже было чувство полной беспомощности – я никак не мог помочь Свину, от меня ничего не зависело. Даже моя собственная жизнь. С парашютом прыгать на такой скорости – верное самоубийство. – Может, стоило вырубить движок? – предложил Адам. – Раз он нас так быстро гонит, что никак скорость не сбросить.

– А ты что слышишь?! – резко бросил через плечо Алый свин.

– Ветер свистит, – пожал плечами Адам, заставив меня потесниться, – вроде больше ничего.

– А что видишь?! – продолжал шараду лётчик.

– Да ничего такого, – не понял Оцелотти, которому игра начала надоедать.

– Вот именно! – рявкнул Свин. – Ты не слышишь движка, потому что он не работает, и не видишь пропеллера, потому что нет его у нас больше!

Только тут я вместе с Оцелотти понял, что двигатель и правда молчит, и пропеллер пропал, словно его лопасти что-то срезало начисто. Мы мчались вперёд, как говорится, без руля и ветрил, и лишь невероятная сноровка Алого свина не давала аэроплану грохнуться на землю.

– Сколько ещё протянем?! – спросил я.

– А пёс его знает! – рассмеялся лётчик. – По моим прикидкам машина должна была развалиться ещё минут десять назад!

Так мы и неслись над Афрой, постепенной снижаясь. Аэроплан трещал, то и дело от фюзеляжа или крыльев что-то отрывалось и улетало прочь, но мне было уже всё равно. Я перестал следить за полётом, полностью отдавшись фатализму. Будь что будет – сейчас я сделать не могу ровным счётом ничего, остаётся только дышать глубже. Но и это не особо удавалось – ветер то и дело бил в лицо, заставляя глотать воздух как воду из-под крана.

Но вот аэроплан начал снижаться, медленно, но верно, твёрдой рукой, Алый свин вёл его к земле. Машина разваливалась на части, всё чаще от неё отлетали куски обшивки, трещала кости внутренней конструкции, однако собран А-8 «Шрайк» был на совесть, надёжная машина, ничего не скажешь. Он уже дважды перешагнул предел прочности, но какая-то сила (быть может, железная воля лётчика) держала его разваливающиеся части вместе.

– Готовьтесь! – крикнул нам Свин. – Посадка будет жёсткой!

– Как готовиться-то?! – спросил у него Оцелотти, опередив меня.

– Молитесь!

А после всё завертелось. Барханы внезапно заняли полнеба, а потом и вовсе почти скрыли его. Аэроплан ударился брюхом о первый, словно по волне скользнул, подскочил так, что у нас с Адамом челюсти щёлкнули, и я прокусил щёку. Рот наполнился кровью, но сплюнуть её я не решался, боясь разжимать челюсти. Новый удар – аэроплан зарылся носом в песок, пропахал в нём длинную борозду, и тут бархан закончился и нас бросило дальше. Третий бархан закрыл всё – аэроплан врезался в него, во все стороны полетели куски обшивки и двигателя. Одно крыло оторвалось и улетело куда-то. Второе просто сломалось с жутким треском, так ломаются ноги от удара.

Нас с Оцелотти выкинуло из открытой кабины. Я врезался в песок, успел сгруппироваться и перекатился, гася энергию удара. Но всё равно досталось мне крепко. Я скатился вниз по бархану, ощущая, как горячий песок сыплется за воротник и набивается в ботинки. Остановившись, мог только дышать, глядеть в выцветшее от полуденной жары небо и думать, как же хорошо, что я ещё жив.

Вот только надолго ли – большой вопрос.