Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Две недели пролетели – глазом моргнуть не успела. И столько всего произошло, что впору мне остановиться и подумать – а не забыла ли я чего, или кого в суете дней?

Решение касательно предателей и посланных Папой Иннокентием злоумышленников я принимала с тяжёлым сердцем. Мистер Роббинсон проверил стражников и их капитана на ментальное воздействие и оказалось, что всё это они делали по доброй воле. Свято веря в силу и чистоту церкви. Им и не нужно было промывать мозги, фанатики они и в Африке фанатики.

Разговор с лордом Райтом и пришедшим в себя сэром Локвудом, помнился в мельчайших деталях. Отдавать приказ на убийство такого количества людей мне не хотелось. Но нужно было, вот только способ осталось выбрать.

– Публичная казнь, – стукнул по столу лорд Райт, – и никак иначе! Пусть знают, чем чревато угрожать и предавать Её Высочество!

Сэр Джейми молча кивнул, обозначая свою позицию и полное согласие со словами лорда-советника.

– Господа, я не могу, – покачала головой, внутри меня всё вставало против, – я понимаю, что этих людей следует наказать, но не вижу смысла делать это на центральной площади при всём честном народе, – прочистив вдруг пересохшее горло, нашла в себе силы вытолкнуть, – я настаиваю на варианте – тихо притопить в болоте.

Моё решение не было поддержано приближёнными, но пойти против прямого приказа никто не осмелился: предателей и магов-шпионов с удовольствием приняли местные топи.

– Неверно вы поступили, – наедине выговорил мне лорд Клай, хмуря кустистые брови, – но я вас прекрасно понимаю: вы ещё очень молоды и в силу возраста и его веры в добро, вы не стали проливать кровь на глазах людей. Но знайте – трон – это тяжкое бремя и казней на площадях в вашей жизни, к сожалению, будет очень много. И ваше присутствие всегда будет строго обязательно.

Я выслушала мужчину и ничего не сказала в ответ. Хотя очень хотелось. Возможно, этот разговор поднимется когда-нибудь снова, но сейчас я не стала шокировать советника своими взглядами на жизнь и словами из известной в моём мире песни: "Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас. Однажды он прогнётся под нас".

В тот же день, когда мистер Йен закончил работать с разумом клирика, и мы уже было направились к выходу, чтобы, наконец-то, покинуть это место, священник вдруг очнулся и, поймав мой взгляд выкрикнул, брызжа слюной во все стороны:

– Ты! Ведьма! – вскричал он. – Ты ведьма! Не мог простой человек оказать такое сопротивление моему дару!

Я спокойно, не реагируя на его брань и дальнейшие обвинения в колдовстве, повернулась к нему спиной и вышла из камеры.

– Опоить отваром мисс Бэллы, – распорядился лорд Райт, стоявшему у дверей стражнику и, подав мне руку, повёл на выход. Мистер Йен в глубокой задумчивости последовал следом за нами.

Усилием воли отодвинула эти воспоминания в дальние уголки памяти, и попыталась в который раз сосредоточиться на отчётах лорда Райта, что лежали передо мной красивой стопкой.

Стук в дверь отвлёк меня от бумажной работы, отложив лист пергамента в сторону, подняла голову на входящую в кабинет леди Маргарет. Девушка была чем-то крайне возбуждена: глаза сверкали от восторга, на высоких скулах проступил нежный румянец.

– Ваше Высочество, прибыл корабль от Его Высочества Антуана!

– Вот как! – воскликнула я, поднимаясь с места, и с напускным сожалением окидывая взглядом бумаги, – отложим дела ненадолго и пойдёмте, поглядим на наше новое имущество!

– Погодите! – остановила меня леди Маргарет, – в приёмной ожидает виконт Грей. Просит срочно его принять.

– Пусть проходит, – несколько раздражённо вздохнула я, возвращаясь в кресло. Всё же отправиться на пристань и взглянуть на корабль хотелось неимоверно!

В кабинет вошёл юный наследник Уолсолла, крепко прижимая к груди деревянный короб, чинно поклонился, и, видя его взволнованность, я не стала требовать всех реверансов и приказала:

– Виконт Уильям, вижу вам самому не терпится поделиться новостью, так что не томите! Говорите!

– Ваше Высочество, – юный виконт поставил на стол коробку и добавил, – вы только посмотрите, что у нас получилось!

И я посмотрела.

И тут же обалдела!

– Лорд Уильям! – воскликнула я, осторожно вынимая из глубин ящика самый настоящий, гладкий, чуть сероватый бумажный лист, – вы это сделали! У вас получилось!

Мои ноги, сдерживаемые лишь силой воли, хотели пуститься в пляс, так же как и моё желание расцеловать этого ребёнка со светлой головой.

– Это полностью ваша заслуга, Ваше Высочество. А также людей, работавших над производством.

– Дорогой лорд Уильям, – покачала я головой, – я лишь дала вам рецепт, и, если бы вы были чуть менее талантливы, усидчивы и въедливы – у вас ничего бы не вышло. Ваш пытливый ум и трудолюбие – бесценные качества для любого руководителя. Вы большой молодец!

Было заметно насколько мальчику приятна моя похвала. Но виконт Грей заслужил гораздо больше комплиментов. Всё же в этом времени дети взрослеют чересчур быстро и могут действовать наравне со взрослыми. Брать ответственность и выполнять взятые на себя обязательства в полной мере. Не все, конечно, таких уникумов всё же меньшинство, но речь не о том.

Результат работы совсем ещё ребёнка я держала в руках и созданная бумага больше любых слов говорила о том, сколько труда было вложено, чтобы получить практически идеальный продукт. Ещё немного времени на отлаживание производства и всё будет отлично.

– Стройте ещё две бумажные мельницы, виконт Уильям, – сказала я, разглядывая лист, – нужно обеспечить весь Уолсолл отменной бумагой. И ещё одно вам задание. Интересное, увлекательное! Пусть лорд Абето вам с ним поможет. Хочу создать газету «Вестник Уолсолла».

– Ч-что, Ваше Высочество? – вылупился на меня юный наследник болотного края.

А я хитро улыбнулась, вернулась за стол и достала проект типографии. Вручила папку виконту Грею.

– Здесь все мои мысли по этому вопросу, как ознакомитесь, жду вас для обсуждения деталей. Маги помогут с созданием ручного типографского станка. Но пока мои слова вам ни о чём не говорят, проще изучить всё, что здесь написано и после обговорить детали.

Виконт прижал к себе кожаный бювар, чуть неуверенно кивнул, и вежливо откланялся – спеша заглянуть в выданные ему бумаги. Предвкушение знакомства с чем-то новым ясно читалось на детском личике.

«Вестник Уолсолла» – информационная бомба. В этом мире нет такого, но я была убеждена, что правильно поданная информаци поможет тем же магам быстрее влиться в местное общество. Возможно даже без кровопролития и с гораздо меньшим негативом со стороны обычных людей. Те же сказки о волшебниках – большое подспорье моим планам.

– Лёва, пойдём на пристань, – позвала я любимца и тот тут же вскочил со своего места. После нападения он отчего-то стал более подвижным и меньше спал, но ему точно было скучно – лев маялся в четырёх стенах: то ходил из угла в угол, то лежал в своей большой корзине, то клал голову на мои колени, требуя ласки, но выйти на улицу напрочь отказывался. Мне думалось, что он боялся оставить меня одну и его тревога невольно передавалась и мне. Оттого я часто выходила на задний двор и смотрела, как тумэнбаши Батуй гоняет и в хвост и в гриву, как говорится, юных магов. Мне хотелось убедиться, что маги-воины вскорости приступят к своей работе в качестве моих телохранителей.

Мистер Йен Роббинсон влился в наш коллектив незаметно и ненавязчиво, как будто всегда был его частью. Сэр Локвуд однозначно с ним о чём-то побеседовал, потому что маг-менталист после разговора с рыцарем стал тих и задумчиво-молчалив.

Я же наблюдала: хотела понять, что он за человек и стоит ли с ним быть чуть более откровенной в своих планах. А они у меня были и на него в том числе, точнее на его способности.

На пристань мы прибыли в рекордно короткие сроки и сразу же увидели ЕГО!

Это был когг. Чуть меньше стандартных размеров, но совершенно новый. Блестящий, словно игрушечный.

Моя душа инженера-конструктора тут же оценила проделанную работу и в целом осталась довольна: когг был сделан на совесть!

Сдерживая восторженное нетерпение, я важно поднялась на борт и огляделась: точно посреди судна стояла мачта, собранная из нескольких бревен. На ней (мачте) крепилась специальная «бочка» для наблюдателей и лучников, оборудованная системой блоков, чтобы поднимать наверх боеприпасы. Поперечные рёбра корпуса даже на взгляд были прочны и долговечны, дорогая дубовая обшивка, натёртая до блеска палуба. Меня порадовал руль, вместо рулевого весла, и прямые, сильно скошенные к линии киля штевни – носовая и кормовая оконечности судна. Форштевень заканчивался наклонной мачтой – бушпритом, служившим для растяжки паруса спереди.

Антуан Ричард сдержал слово, более того – он не прислал мне какую-то рухлядь, а вполне приличный корабль. Плюсик ему в карму.

Лёва важно прошёлся по палубе, заглянул в каждый закуток и довольно рыкнул.

– Одобряешь? – спросила я и погладила его мягкий, плюшевый, широкий лоб.

– Рра! – фыркнули мне в ответ, и царь зверей развалился прямо по центру корабля, величественно положил голову на скрещенные лапы и принялся глядеть, как вокруг него суетятся мои подданные.

Лорд Райт, верный своему обещанию не оставлять меня одну, выехал вслед за нами и сейчас спускался в трюм, с целью оценить корабль изнутри. Я решила не отставать и пошла за ним. Сэр Локвуд и мистер Роббинсон пристроились чуть позади меня, защищая от возможной опасности.

– Какой просторный! – первое, что я услышала от лорда-советника, когда оказалась рядом с ним, – Ваше Высочество, ваш старший брат не поскупился – корабль просто замечательный!

– Мне тоже нравится, – улыбнулась я, – теперь будет проще перебросить работников на другой берег и приступить к изучению новых земель и подготовке участков для стройки. Мисс Надия на нашем берегу практически закончила работу с несколькими болотами, полностью их высушив и сделав почву пригодной к возделыванию.

– Даа, – протянул лорд Райт, – замечательный всё же у нее дар!

– Полностью с вами согласна, лорд Клай, – пройдясь по трюму, оглядела полированные доски, – замечательно, просто превосходно! – снова не сдержав восторга, пробормотала я, проводя рукой по тёплому дереву.

– Нам пора возвращаться, – обернулась я к советнику, – следует озаботиться вопросом найма экипажа для нашего когга.

– Да, Ваше Высочество! Уже есть несколько кандидатов на должность капитана.

Известие меня порадовало. Сегодняшний день был полон приятных новостей.

Хоть какое-то разнообразие в трудовых буднях, когда работаешь не покладая рук, и передохнуть совершенно нет времени. Такой режим выматывает в первую очередь душевно. А вот подобные сюрпризы позволяют чуток расслабиться и вспомнить о великой цели, для достижения которой я, собственно, всё это затеяла.

Интерлюдия

– Говоришь, посуда невиданной красоты? – переспросил Михаил, чуть приплясывая от нетерпения: уж очень хотелось взглянуть на это чудо хоть одним глазком.

– Да, брат мой, – снова кивнул Константин, старший сын Михаила Дуки, осуждающе глядя на младшего, – твоя несдержанность не пристала сыну императора Константинуполиса, пусть даже и не наследному.

– Ты высокомерен, Константин, – фыркнули ему в ответ. – Так куда, говоришь, её снесли? Прямо в сокровищницу? Настолько бесценна? Тогда точно хочу посмотреть, – порывисто воскликнул юноша.

Константин, заломив идеально очерченную чёрную бровь, насмешливо посмотрел на Михаила, но тот не обратил внимание на показное недовольство брата и поспешил выйти из комнаты.

Михаил младший отличался от своих сверстников, все помыслы которых были лишь о юных красавицах и оружии. Юный принц же жаждал иного: изучения необычного, подтверждения выстроенных им и его наставником гипотез. В последнее время, впечатлённый рассказами вернувшихся путешественников о взрывающемся чёрном порошке, рецепт которого хранился в строжайшей тайне желтолицыми людьми, он принялся пытаться создать нечто подобное сам. Помыслы второго сына Императора Византии всегда были заняты чем-то необычным. Вот и сейчас его отсутствие во дворце обернулось для него невозможностью увидеть чудо, о котором гудел весь двор. Он, конечно, мог бы приказать отвести его в сокровищницу, но император запретил пускать туда кого бы то ни было, кроме него, императрицы и хранителя ключей.

Путь от личных покоев наследника до императорской сокровищницы он преодолел в рекордно быстрые сроки, пройдя его тайными переходами. Многочисленная стража осталась в полном неведении о прошмыгнувшем мимо них юном принце.

Эти ходы он нашёл несколько лет назад, ведомый исследовательским азартом и жаждой приключений, и никому о них не сказал, даже своему наставнику, прекрасно понимая все риски. Наверняка кроме него знали ещё отец и мать, может, кто-то из самых верных приближённых, и увеличивать этот список умный и прозорливый не по годам ребёнок не стал.

Достав дубликат ключа от сокровищницы, Михаил вставил его в замочную скважину, провернул и тяжёлая дверная створка, обитая металлом, чуть приоткрылась. Едва слышно насвистывая незамысловатую мелодию, принц потянул дверь на себя. Вспоминая, что и где находится в святая святых, и прикидывая, куда могли бы запрятать вожделенный хрусталь.

Хранилище было просто невероятных размеров! И вещи всегда лежали в строго определённом месте: на правой от входа стене, висело изящное оружие, стоящие подле сундуки полны той же холодной смертоносной сталью и искусно сделанными доспехами. Левую стену от пола до самого потолка занимали шкафы с забитыми до отказа полками, на которых лежали рулоны тончайшей ткани; напротив входной двери в несколько рядов уместили сундуки, закрытые увесистыми замками. Михаил знал, что в них хранится золото, жемчуга, драгоценные камни и бесценные меха из далёкой Русии.

В этом месте он был всего лишь раз, когда отец-император решил наградить своих детей за прилежание в учёбе и позволил выбрать себе любое украшение, или оружие из личных запасов. Тогда-то шкодливый младший сын повелителя земель и решил выкрасть ключ и сделать себе дубликат. Ну, а что? Мало ли, что в жизни случается? Пусть будет, запас карман не тянет.

Откинув лишние мысли прочь, Михаил уже увереннее шагнул внутрь и тут же замер, превратившись в неподвижную статую.

Расположенные практически у самого потолка, узкие бойницы в это время суток давали достаточно солнечного света, чтобы всё рассмотреть.

То, зачем он сюда пришёл, стояло недалеко от входной двери, прямо по центру на специальных, отлитых из золота, подставках.

Хрустальный сервиз. И название какое интересное, необычное.

Точнее все десять наборов.

Грани драгоценной посуды переливались в лучах весеннего солнца всеми цветами радуги, и красочные отсветы от сервизов рассыпались по полу и близлежащих предметах разноцветными всполохами, превращая холодное помещение в волшебную пещеру из сказок его наставника.

– Кто же придумал и создал эдакую красоту? – восторженно прошептал Михаил, не смея подойти ближе и прикоснуться к этим воздушным творениям. – Я должен обязательно это выяснить!

Юноша, подстёгиваемый любопытством и жаждой знаний, всё же подошёл к подставкам вплотную и взял в руки необычной формы вытянутый стакан на тонкой стеклянной ножке, осторожно повертел его в руках, любуясь игрой света на чётких гранях сосуда.

Выяснить у ключника, у кого он купил хрустальные сервизы оказалось просто.

– Принц Михаил, – важно ответили ему на заданный вопрос, – я выкупил почти всё у этого ушлого купца Сейхи Полони! Но, оказывается, два других набора кто-то успел увести у меня, считай, прямо из-под носа! – и столько праведного гнева слышалось в голосе всегда спокойного слуги, что Михаил не выдержал и весело рассмеялся.

– Не грусти, Ашут, главное, что после тебя такое чудо больше не досталось никому!

– И то верно, мой принц!

На центральный рынок Михаил попал лишь ближе к полудню: занятия с наставником никто не отменял.

Принц прибыл в сопровождении двух телохранителей, вся троица облачилась в одинаковые бесформенные плащи до пят, с накинутыми на головы капюшонами. Накидки были пошиты из очень дорогой ткани, тем самым предупреждая горожан, что перед ними важные сановники.

– Потребно говорить с уважаемым Сейхой Полони! – обратился один из охранников к помощнику торговца, что шустро складывал не проданный товар в объемные деревянные коробы.

Пилатос быстро оценил богатство верхней одежды прибывших, тут же понял, что пришли непростые люди, вежливо, достаточно низко поклонился.

– Дорогие гости, прошу вас подождать, я оповещу почтенного Сейху о вашем прибытии.

Поклонившись ещё раз, Пилатос нырнул в палатку за прилавком. Не прошло и минуты, как Михаила и его сопровождающих пригласили пройти внутрь.

И только скрывшись от глаз зевак, юный принц позволил себе откинуть капюшон.

Сейха тут же бухнулся на колени и замер с низко опущенной головой.

– Купец, – заговорил второй сын Императора, сдерживая улыбку, – скажи мне, где были созданы те прекрасные хрустальные сервизы? Знаешь ли ты рецепт изготовления?

– О мой принц! – оставаясь в той же позе, торговец, испытывая невероятное смятение, дрожащим голосом ответил чистую правду, – хрусталь придумали разумники в небольшом городе под названием Уолсолл. Её Высочество Элоиза сумела найти талантливого мастера по стеклу, результаты его труда вы уже видели.

– Хмм, – задумчиво протянул принц и ненадолго в палатке воцарилось молчание, – поступим так, – заговорил он вновь, приняв какое-то решение. – Я хочу отблагодарить создателя, подарившего миру такую красоту, подарком. И также мне хотелось бы преподнести принцессе Элоизе, в знак восхищения её умом и умению находить гениальных творцов, её прозорливости и таланту, особый дар. Оба свёртка тебе доставят завтра поутру.

– Да, мой принц! Благодарю, мой принц! – Сейха распластался на полу, прижимаясь лбом к пыльному коврику.

– А скажи, купец Сейха, видел ли ты в Уолсолле что-нибудь ещё, столь же невероятное, как хрусталь?

Полони лихорадочно обдумывал ответ на заданный вопрос. Солгать?

Её Высочество Элоиза, в знак особого расположения, подарила ему зерцало. Это маленькое совершенство, размером с мужскую ладонь, обрамлённое простой серебряной рамкой, он не показывал никому, в одиночестве любуясь им и своим невероятно чётким отражением на идеально ровной поверхности.

Но соврать младшему сыну великого императора он не смог. И рассказал о даре принцессы Англосаксии Михаилу.

– Оно здесь!? – нетерпеливо уточнил принц, оглядывая немногочисленные предметы в палатке.

– Оно всегда со мной, мой принц!

– Встань, купец Сейха! И покажи мне его! Не бойся, твоё зеркало останется у тебя – всё же это подарок особы королевских кровей!

Облегченно выдохнув, торговец спешно поднялся на ноги, при этом едва сдержал стон боли – всё же просидеть в одной позе столько времени для его возраста совсем непросто.

– Прошу взглянуть, мой принц, – и бережно, словно это единственное, что у него есть дорогого, передал охраннику незваного гостя.

Михаил взял из рук телохранителя необычную вещицу и поднёс к лицу, чтобы лучше рассмотреть.

И не сдержал восторженного вздоха: никогда в жизни он не видел своё лицо настолько чётко! Никогда в жизни…

В душе молодого человека поднялся невообразимой силы эмоциональный вихрь, а в голове тут же возникло так много вопросов!

И ответы на них он мог получить лишь у одного человека – у принцессы Англосаксии, у Её Высочества Элоизы.

– Вот здесь, в стороне от города, – говорила я, оглядывая местность, выбранную для будущей железной дороги. – Проставьте знаки, ничего не копать, и не высаживать. Объяснить всем в городе, что эта земля для моего особого проекта. Думаю, никто возмущаться не будет: вокруг города теперь нет болот. И подземных тоже. И вся земля пригодна для пахотной работы.

Была уже середина весны и скоро начнётся посевная. Люди выйдут на поля и будут пропадать на них от рассвета и до заката.

Я ещё раз задумчиво оглядела подобранное место, оно мне нравилось: близко к городу и основным путям, добраться до станции можно будет без проблем. От мысли построить железнодорожную станцию в самом Уолсолле я пока отказалась – не хотелось забирать под это дело слишком много хорошей земли. Ничего, доберутся пешочком или на конях. Было бы желание, а возможности, как говорится, найдутся.

– Ваше Высочество, – позвал меня сэр Локвуд и я обернулась в его сторону, вопросительно приподняв брови. – К нам движется всадник, – ткнул он пальцем за спину.

Я прищурилась и вгляделась вдаль. И правда, со стороны города в нашу сторону мчался одинокий всадник.

– Кто бы это мог быть? – спросила я вслух.

– Кажется, это мистер Роббинсон, Ваше Высочество, – ответил Муамм, приложив ладонь козырьком, чтобы прикрыть глаза от яркого солнца.

– Интересно, – пробормотала я, – неужели что-то случилось? – мне стало тревожно, и я приказала готовить карету к отбытию.

Йен добрался до нас очень быстро, спрыгнул с тяжело дышащего коня и поклонился:

– Ваше Высочество, лорд Райт отправил меня к вам со срочным донесением: поймали злоумышленников, пытавшихся поджечь церковь. Есть подозрение, что это те же люди, которые спалили жилой квартал в прошлом году.

Я молча кивнула и стремительно направилась к карете.

– Поглядим в глаза этим гадам, – зло бросила я. Если эти люди действительно замешаны в поджоге и смерти стольких людей, то им не поздоровится, – мистер Роббинсон, будьте готовы применить ваши способности по полной!

Мужчина, почувствовав в моём голосе неприсущие ему нотки, склонил голову ниже обычного:

– Да, Ваше Высочество, сделаю всё, что в моих силах.

Я молча прошла мимо и с помощью Муамма забралась в карету.

Пленников держали в городской тюрьме. При моём появлении на крыльцо вышел начальник тюрьмы и его подчинённые. Все встали на одно колено и склонили голову.

– Встаньте, – приказала я, – ведите!

Вопросов мистер Марлин не задавал, молча сопроводил нашу группу к одной из камер, сейчас заполненной лежащими в ряд людьми.

– Вот, Ваше Высочество, – спокойно сказал он, указывая на связанных злоумышленников, – благодаря внимательности епископа Бризе и его предусмотрительности смогли повязать этих красавчиков.

Внимательно осматривая лица пятерых мужчин, мой взгляд остановился на последнем из них и зацепился за него. Было в его чертах что-то знакомое, несмотря на кляп во рту, заросшее густой бородой лицо и длинные, давно не мытые волосы.

– Мистер Йен, – сказала я не оборачиваясь, – приступайте. Буду ждать вас во дворце с отчётом.

Добравшись до Уолло и устроившись в своём кресле, я так и не смогла спокойно выдохнуть и сосредоточиться: что-то не складывалось во всём только что увиденном. Что-то зудело в голове, не давая мне заняться другими делами.

Я встала и, привычно заложив руки за спину, принялась мерить шагами помещение. Лёва внимательно наблюдал за моим маршем из дальнего угла комнаты. Через пять минут ему это надоело, он пересёк кабинет и с удовольствием растянулся на коврике перед камином, положил морду на скрещенные лапы и прикрыл веки.

Засмотревшись, я вдруг вспомнила, где видела этого человека!

Это ведь помощник епископа Керье! Но ведь он утоп в болоте! Как он остался жив?

Меня на мгновение охватила паника, я бросилась к двери, но потом резко притормозила. Стоп. Оставить метания. Я могу ошибаться, видела этого человека мельком и то он всегда прятался за чьими-то спинами и не отсвечивал. Пусть мистер Йен всё выяснит и расскажет. Никуда правда от меня теперь не денется.

Но к выходу я всё же подошла, отворила дверную створку, встретилась взглядом с сэром Джейми, а потом ко мне подхватилась леди Маргарет.

– Ваше Высочество! Что-то случилась? – встревоженно спросила меня, ощупывая взглядом мою фигуру, словно ища следы происшествия.

А вообще у меня был шнурок, висевший неподалёку от рабочего места, стоило за него дёрнуть, и помощница тут же получала сигнал, что её вызывают.

– Нет, Маргарет, всё в порядке. Я хотела тебя попросить организовать для меня перекус и горячий взвар с мёдом.

– Сейчас всё сделаю, Ваше Высочество! – было заметно, как напряжение покидает тело старшей фрейлины и на губах расцветает улыбка.

Я просто кивнула и вернулась к себе.

***

Интерлюдия

Йен Роббинсон закончил копаться в мыслях разбойников только к вечеру.

Изрядно уставший, он направился в замок. Предстоял разговор с принцессой. И то, что он собирался рассказать, Её Высочеству наверняка не понравится.

Улицы окутала вечерняя дымка, на небе уже была видна луна и первые звёзды, хотя последние солнечные лучи всё ещё освещали землю.

Люди спешили по домам, кто-то и вовсе сбился в компании и слышался беззаботный смех, разговоры.

Йену нравилось в этом городе.

Он здесь пожил уже достаточно, чтобы понять: Уолсолл отличается от всех городов, где ему приходилось бывать по долгу службы. И не только новыми законами, но и поведением людей. Их спокойствием и уверенным взглядом в будущее.

На улицах не было бездомных. Хотя нет, неправильно. Бездомные были в небольшом количестве, но только потому, что это меньшинство не хотело работать.

При желании они могли пойти на рудник, на сбор торфа, в качестве разнорабочих при прокладке дорог. И тогда таким людям выдавалась койка в общинном доме, еда, приемлемые условия для жизни. И им платили зарплату. Слово то какое придумали.

Первое время мысль о том, что им ещё что-то платят никак не могла уложиться в голове у менталиста. Ведь можно было просто приказать и насильно заставить делать то, что нужно сильным мира сего. Ан, нет. Всё по доброй воле, да за монеты.

И ещё. Принцессу Элоизу любили. Искренне.

Скорее всего были и те, кто ненавидел. Но всё же большинство было благодарно Её Высочеству за сытую жизнь, за возможность растить детей и не боятся что завтра они будут мучиться от голода и холода.

За этими мыслями путь до дворца показался коротким, и вот он уже спешивается во внутреннем дворе замка.

– Её Высочество ждёт вас, – к нему подошёл Кристофер.

Йен подметил, что молодой человек выглядел уставшим и каким-то помятым.

Словно прочитав его мысли, юноша признался:

– Тумэнбаши Батуй очень, ну просто невероятно сильный воин. И гоняет нас так, словно нам завтра на войну, а не Её Высочество охранять, – кривая улыбка, появившаяся на лице подростка, сказала Роббинсону о многом. Поэтому менталист счёл нужным сказать, хотя особой болтливостью никогда не отличался.

– Это и есть война.

Кристоф удивлённо посмотрел на всегда молчаливого мужчину, но уточнять не стал. Он потом спросит у Муамма и тот, возможно, сможет объяснить загадочную фразу мистера Роббинсона.

Принцесса ждала Йена в своём кабинете. Она, как обычно, что-то быстро писала на бумаге. Когда Йен впервые увидел листы тончайшей бумаги, то восхитился её совершенством и лёгкостью.

Маг низко склонил голову.

– Присаживайтесь, – не поднимая головы, сказала Элоиза и менталист сел в кресло напротив её рабочего стола.

Роббинсон смотрел на девушку-подростка с неограниченной властью и думал, что этой земле повезло с правительницей. Пусть она всё ещё ребёнок. Зато какой! Йен с каждым днём всё больше убеждался в гениальности Элоизы. В доброте и великодушии. Он не замечал в ней чего-то плохого. Она была приветлива абсолютно со всеми: начиная от простых горничных, заканчивая лордами. Они все для неё в первую очередь были живыми людьми, а не скотом или грязью под ногами.

Рассказ миссис Лейт о том, что она помогла мисс Гронг в родовспоможении её единственной дочери Розы, произвёл неизгладимое впечатление на менталиста.

Он вдруг вспомнил придворных дам, в большом количестве живших во дворце короля и ни одна из них даже не стала бы слушать о помощи какой-то прислуге. Все, кто был ниже них по статусу, считались бестолковыми животными.

Думая о своём, он не заметил, как принцесса отложила писчую палочку и по-взрослому пристально на него посмотрела. Оценивающе так.

– Мистер Роббинсон, – через несколько секунд окликнула она его, – мы все устали. Но мне нужна информация. Итак, что вы узнали об этих людях?

Йен даже немного вздрогнул, когда его окликнули, но мгновенно собрался и дал себе мысленную затрещину и зарок больше так не отвлекаться.

– Прошу простить меня, Ваше Высочество. Задумался.

Принцесса благосклонно улыбнулась, словно говоря, что всё понимает.

– Шайкой руководил викарий Питерс, бывший помощник епископа Керье, – видя, как принцесса сжала ладони в кулак, поспешил добавить, – он маг воды, но очень слабый, но его способностей хватило, чтобы выбраться из болота. Себе помочь он смог, а вот его начальник утоп. После он вернулся в Уолсолл. Отправил сообщение в Лестер и схоронился, ожидая ответа и дальнейших инструкций. И поджог бедняцкого квартала – это его рук дело. И нанятых им людей.

Рассказав всё, что узнал, он замолчал, ожидая слов принцессы. Элоиза медленно поднялась из-за стола и, уперев ладони о столешницу, тихо приказала:

– Казнить всех на центральной площади. Полагаю, костёр прекрасно подойдёт. Пусть почувствуют на собственной шкуре, каково это гореть заживо, не имея возможности вырваться из пламени!