Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

* * *

Это был на редкость дерьмовый день. Ондерьмово начался, а закончился и того хуже. Я даже не зашёл в кабачок на углу Орудийной и Кота-рыболова, нарушив традицию. Да, дело было закончено, я получил гонорар, вот только оно оказалось настолько дерьмовым, что у меня не было никакого желания отмечать его. Я понимал, что едва только выпью первую рюмку, как тут же уйду в продолжительный запой – благо денег для этого имелось достаточно.

Я хотел выбросить из головы побелевшее от моих слов лицо клиента, не хотел помнить его дрожащие руки, как он выронил бумажник, как не удержал в пальцах купюры, и те рассыпались по полу. Я собрал их, взял свой гонорар, а остальные кинул на стол. Они лежали среди сделанных мной фотокарточек. Надо сказать, что мне удалось запечатлеть интрижку супруги клиента в самых интимных подробностях. Карточки вполне могли стать украшением порнографического журнала, правда, из тех, что запрещены церковной и светской цензурой, что сказалось толькона их стоимости.

– Моя жена и это?..

Клиент буквально свалился на стул, перебирая фотокарточки. Камера у меня была хорошей – без качественных снимков в моём деле никуда – и запечатлела любовников в самых интимных подробностях.

– Я могу понять другого мужчину, даже женщину, но это…

Я оставил его наедине с фотокарточками и ушёл, плотно затворив за собой дверь.

Почему-то не стал ловить такси и даже садиться в трамвай. Я шагал пешком, куда ноги несут. Настроение было хуже некуда, и всё вокруг было ему под стать. Погода стояла отвратительная. Тучи затянули небо, то и дело проливаясь мелкими дождиками. Те шли не дольше получаса, но успевали промочить неосторожных, кто оказался на улице. Я попал под такие трижды. Тень от сверхпушки скрывалась где-то в свинце неба, и я не раз пересекал улицы, накрытые ею. Солнце лишь ненадолго показалось, прежде чем нырнуть в серое море, окрасив его волны багрянцем, но всего минут на пять, не дольше.

Нельзя сказать, что меня преследовали неудачи, просто в жизни как-то стало слишком много дерьма. Я заканчивал дело, получал деньги, но никакой радости не было. Я спас дочь Равашоля, но его самого застрелили, прежде чем они встретились. Мне проделали несколько дырок в бедре, и оно до сих пор отзывалось болью на резкие движения. Хотя трость мне уже давно не была нужна. Последствием погони за убийцей Равашоля стали ожоги на спине от взорвавшейся батареи моей нательной брони и плохо слушающиеся безымянный палец и мизинец на левой руке. Наверное, съезжать по тонкому канату без перчаток было не самой умной мыслью на свете. К тому же я не стал сдавать убийц Дюрану, сказав лишь, что не сумел никого догнать. Нескажу, что это была прямая ложь, но и правдой мои слова назвать нельзя. Объяснять, почему не стал устраивать дуэль с изменником и убийцей комиссара жандармерии, совсем не хотелось. Тем более что мне могли задать вполне закономерный вопрос – почему я не проследил за убийцей, раз уж кинулся в погоню с риском для жизни. Очень неудобный вопрос.

Эта недосказанность повисла между мной и бывшим взводным и со временем вполне могла превратиться в стену. Терять друзей на войне тяжело, а в мирное время – и того хуже. Особенно сложно, когда друг твой вроде и жив-здоров, да только он уже не вполне твой друг.

Потому-то я с радостью взялся за первое же дело, что висело на доске объявлений в главной конторе агентства. Не всегда клиенты приходят к тебе в офис, иногда они просят помощи любого детектива «Континенталя», и первый откликнувшийся берёт его. Гонорары за такие дела меньше, зато позволяют протянуть в совсем уж тяжёлые времена. К тому же каждое успешно завершённое дело с общей доски продлевает срок действия лицензии детектива на месяц без всякой дополнительной оплаты. Так что в глухую пору это лучшее подспорье. Мне же надо было просто отвлечься от всей истории со шпионами Лиги и прочим дерьмом, а потому я взял с общей доски первое попавшееся объявление. Что может быть проще и тривиальнее супружеской измены? Муж подозревает жену в шашнях на стороне, платит неплохо, особенно для дела с общей доски. Лучше не придумаешь.

Вот только закончилось всё дрожащими руками, бледным как мел лицом и рассыпанными по столу фотокарточками. Не с мужчиной и даже не с женщиной спала жена моего клиента. Я подозревал, что она подпала под обаяние профессионального жиголо-полуэльфа, но всё оказалось ещё неприятнее. Жена клиента спала с не вполне человеческим созданием, скорее всего, выходцем из Северной лиги. Не знаю, что она нашла в козлоногом уродце, наверное, купилась на слухи о невероятно могучей потенции подобных существ. Их контрабандой провозили немногочисленные торговцы, имеющие разрешение проникать через Завесу, отделяющую земли Северной лиги от остальной Эрды. Чаще всего их товар попадал в бойцовые ямы и бордели.

Наверное, многое можно пережить – надеюсь, клиент просто разведётся с женой. Хотя он вполне может и подать на неё заявление в полицию – подобные связи запрещены законом, и всякое заведение, предоставляющее услуги подобных существ, закрывается сразу же, как только об этом становится известно. Ну а потом начинается следствие, череда судебных процессов, массовые увольнения и уходы на покой господ и дам разного калибра (всегда обеспеченных, ведь позволить себе даже пару часов с таким существом могут лишь весьма состоятельные люди), разоблачительные статьи в газетах, а то и расчехление «старой шлюхи»[37]37
  «Старая шлюха» – одно из прозвищ гильотины. Смысл прозвища лукавый и сальный: «Многие на неё ложились, и она никому не отказывала».


[Закрыть]. За межвидовые связи подобного толка смертная казнь применялась без оглядки на социальное положение и величину кошелька. В теории, конечно. Но иногда всё-таки кое-кому приходилось услышать: «Мужайтесь! Час искупления настал» – и получить последнюю сигарету или рюмку рому.

Не знаю, что выберет клиент, но я оставил его в таком состоянии, в каком мужчина готов на всё. Забегая вперёд, скажу, что спустя пару дней я из криминальной хроники, прочтённойв газете, забытой завсегдатаем кабачка на углу Орудийной и Кота-рыболова, узнал о двойном убийстве. Некий мужчина ворвался в бордель и застрелил из охотничьего дробовика свою жену и обслуживающего её проститута. Кем был убитый сотрудник борделя, не говорилось. Видимо, денег у хозяев заведения оказалось достаточно, чтобы замять этот скандал.

Но в тот вечер я ничего этого не знал, и слава святым – настроение и без этого было достаточно паршивым.

Проблемы начались, когда я поднялся на этаж. Стоило мне выйти из лифта, как я услыхал характерные звуки, доносящиеся из вечно снимаемой то на пару часов, то на ночь квартиры. Чем там занимались постояльцы, всем было отлично известно. А лучше всех – старшему по этажу: угрюмому, вечно недовольному жизнью гоблину по имени Зарбокс, которого за глаза все звали просто Жабой. Именно он собирал со всех арендную плату за неделю и он же ведал сдачей свободных квартир посуточно или почасово. Вряд ли владелец дома знал об этом приработке старшего по этажу, но это никого не интересовало. Звуки, надо сказать, из квартиры шли самые что ни на есть неприятные. Там явно закипали страсти и творился форменный скандал – мужеские и женские крики перемежались топотом и глухими ударами. Пока страдала мебель, но я не могу поручиться за то, что будет дальше.

– О! – раздался скрипучий голос Зарбокса, стоило мне только выйти из кабины лифта. – Ты именно тот, кто нужен! Утихомирь их, пока они всю квартиру не разнесли.

Я глянул на него – гоблин стоял, уперев руки в боки, и смотрел в ответ фирменным взглядом «Все вокруг мне должны». Вот только со мной это не работало.

– Зачем мне это делать? – поинтересовался я, пытаясь пройти мимо него по коридору.

– Хотя бы потому, что я прошу, – решительно заявил Зарбокс, заступая мне дорогу.

– Сначала научись просить, приятель, – отмахнулся я. – Твои слова были очень далеки от того, что зовётся просьбой.

– Послушай, друг, – вздохнул Зарбокс, – я прошу тебя помочь мне. Не то эти двое разнесут всю квартиру.

– Даже интересно, что ты расскажешь домовладельцу, – усмехнулся я. – А теперь дай пройти, Зарбокс, пока я не убрал тебя с дороги.

Настроение у меня было настолько паршивое, что я вполне мог дать ему хорошего пинка, лишь бы поскорее оказаться дома.

– Ну послушай, – сменил тон на просящий Зарбокс, – они же в самом деле там всё разнесут. Ты же знаешь, как оно, ты – мне, я – тебе. Все довольны.

Я поглядел на него самым мрачным взглядом, какой на фронте заставлял убраться подальше даже старших по званию. Однако гоблин оказался непреклонен.

– Ты мне должен, – заявил я, обходя его и направляясь к злополучной квартире.

Очень надеюсь, что меня за дверью не ждёт полугигант или ещё кто-то в том же духе. Я был не в том настроении, чтобы чесать кулаки, и вполне могу сразу пустить в дело «нольт».

Я думал об этом, пока барабанил в дверь. С той стороны кричали так громко, что услышали меня явно не сразу. Наконец вопли поутихли и мужской голос рявкнул, чтобы я убирался.

– Открывайте! Или я вышибу дверь!

– Эй-эй-эй, – нарисовался рядом сомной Зарбокс, – вообще-то у меня ключи есть.

– Валяй, – велел ему я, – и как откроешь, сразу убирайся.

Гоблины вообще весьма ловко управляются с замками. Зарбоксу и ключи-то нужны были лишь для порядка, он мог вскрыть запор на двери за считанные секунды и при помощи согнутой проволоки. Как только раздался характерный щелчок открытого замка, гоблин тут же шмыгнул в сторону. А я оказался лицом к лицу с бритоголовым здоровяком в майке и форменных брюках гарнизона.

– Я те сказал, пошёл вон! Не твоё дело!

– Это я уже слышал, – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. – А вот ты не знаешь, что я хочу тебе сказать.

– Чо?! – глубокомысленно поинтересовался солдат. От него несло не самым дорогим пойлом.

– То, – сказал я, – что тебе пора. Собирай манатки и проваливай. Время вышло.

– Нет, – решительно заявил солдат. – Я много дал этой жабе и никуда не пойду!

– Так уж вышло, что теперь я решаю, когда тебе убираться. И я говорю, что тебе пора.

– Да ты чо! – выдал он очередную глубокую мысль, хватая меня за грудки и втаскивая в квартиру.

Не то чтобы я этого добивался, но вряд ли можно было решить проблему иначе.

Квартира для свиданий представляла собой просторную, скудно обставленную комнату с двумя дверьми. Одна вела на кухню, вторая – в санузел.

Солдат швырнул меня на пол. Я даже не пробовал сопротивляться, перекатился по пыльному ковру и поднялся на ноги ближе к завешенному грязными занавесками окну.

На кровати сидела девица вполне определённого рода занятий. Из одежды на ней осталось только бельё, а макияж уже, что называется, поплыл. И всё же я отметил, что она довольно хороша собой. У парня определённо неплохой вкус на женщин. Может быть, в ней есть примесь эльфийской крови, что добавляет определённого шарма. Картину портил только наливающийся на щеке кровоподтёк. Она успела-таки познакомиться с солдатским кулаком.

И мне вскоре предстояло весьма близкое знакомство с ним, потому что парень решил, что моей физиономии не хватает пары синяков. Он был крепче меня и моложе, вот только слишком много выпил, а это сильно уменьшало его шансы.

Я легко уклонился от удара, нырнул под руку и впечатал свой кулак ему в живот. Пресс у парня был что надо, и он выдержал мой удар, да ещё и тут же обрушил локоть мне на плечо. Я чудом успел перехватить его руку, заломил за спину, заставив согнуться пополам, но на большее меня не хватило. Солдат оказался неплохим бойцом, он ловко вывернулся из моего захвата. Не став освобождать запястье, он врезал мне по лицу. И на сей раз я не смог уклониться.

В голове будто фугас взорвался. В глазах потемнело, пальцы сами собой отпустили руку противника, ноги вмиг оказались набиты ватой вместо мышц. Я отступил на полшага, но не удержался и сел на задницу. Наверное, выглядело это смешно.

– Давай-давай, – захохотала девица с кровати. – Кулаками ты работаешь хорошо, а вот тем, что промеж ног болтается, не умеешь!

Солдат тут же ринулся к ней, позабыв обо мне напрочь.

Теперь стала ясна суть скандала – она была до боли проста и прозаична. Парень оплатил услуги девицы, да только сам оказался несостоятелен в половом вопросе. Слово за слово, в ход пошли кулаки, – в общем, ничего удивительного. Обычное дело. И только я тут оказался замешан за каким-то бесом.

Когда парень шагал мимо меня, я уже достаточно пришёл в себя. Не поднимаясь с пола, я врезал ему по голени. Он споткнулся, замахал руками, однако равновесие удержал. Я уже стоял у него за спиной. Поймав за руку, я сильно дёрнул его назад. Когда же он развернулся, в лицо ему уже летел мой кулак. Он попытался закрыться предплечьем, но не успел. Я сполна отыгрался за пропущенный удар – под костяшками пальцев затрещал его нос. На грудь солдата и не слишком чистую майку полилась кровь. Он покачнулся, я снова дёрнул на себя, солдат немного «поплыл» от моего удара, и я впечатал его лицом в стену. Солдат сполз по ней на пол, оставляя на обоях кровавый след. Далеко не первый, стоит заметить.

Я присел над ним, быстро связал ему руки его же ремнём и кивнул сунувшему нос в квартиру Зарбоксу.

– Забери его и выкинь на улицу.

– Ты совсем края потерял? – глянул я на гоблина с удивлением. – Я и так сделал для тебя больше, чем стоило. Сам приберёшься в квартире.

Пока Зарбокс звал жильцов, которым он предоставлял отсрочки в оплате за жильё в обмен на мелкие услуги, а девица без стеснения одевалась, собирая раскиданные по полу вещи, я вышел на балкон квартиры и закурил. Я глядел на светящийся миллионами огней урб: хоть час были не слишком поздний, но тьма уже поглотила улицы. Однако настоящая темнота стояла лишь там, где отключили электроэнергию. В последнее время перебои с нею стали совсем редким явлением, но именно в этот вечер несколько улиц чернели на фоне остального урба.

Я затянулся, выпустив дым из носа, и тут на балкон вышла девица. Она уже была полностью одета, а из сумочки вынула пачку «Голуаза». Пару раз щёлкнув поцарапанной зажигалкой, она выругалась. Я пришёл ей на помощь и сам закурил вторую сигарету.

– Слушай, – улыбнулась она мне, – а ведь тот ублюдок проплатил за всю ночь до утра. Так был уверен в себе. А сам молоко в котелке удержать не смог, сопляк, сразу кончил. На второй заход его не хватило, вот и взбесился.

– Тебе повезло, что он оружия с собой не прихватил, – пожал плечами я, затягиваясь горьковатым дымом «шевиньона». – А то пристрелить мог бы вместо того, чтобы кулаками махать.

– Да и бесы с ним, – отмахнулась она, стряхивая пепел в треснувшую чашку, стоящую на подоконнике. – Я к тому, что раз уплачено, то можно бы и провести это время с пользой, а? После этого сопляка хочется нормального мужика вроде тебя.

Она шагнула ко мне ближе и провела ладонью по моей груди. Несмотря на дурное настроение и боль от ударов её прежнего клиента, я ощутил возбуждение. Однако я подавил его – спать с кем бы то ни было не входило в мои планы.

– Я могу оказаться не лучше.

Я убрал еёладонь с груди.

– Не прибедняйся, – подмигнула она мне. – Я люблю это дело, если вставляет настоящий мужик, а таких редко найдёшь в последнее время.

Я слегка сжал её пальцы, прежде чем отпустить их.

– Не тот день, – покачал я головой.

– Зря, – заявила она, снова затягиваясь сигаретой.

Мы докурили и вернулись в комнату. Жена Зарбокса и парочка его отпрысков убирали квартиру, приводя её в более-менее подобающий вид. Солдата уже вытащили в коридор и, наверное, сейчас решали, куда бы его деть. Гоблинша, отличавшаяся особенно сварливым характером, помахала нам, чтобы убирались поскорее. В ответ девица сделала неприличный жест. Я поспешил увести её, пока не разгорелся скандал.

Я проводил девицу до лифта. Она в последний раз глянула на меня, ожидая, что я изменю решение, но я лишь задвинул решётку кабины. В тот момент я думал, что вряд ли ещё когда-нибудь увижу её.

Разбудил меня телефонный звонок.

Вот почему аппарат всегда звонит особенно противно ранним утром? Я не собирался подниматься раньше девяти-десяти утра, но настойчивые трели заставили выбраться из постели намного раньше. Телефон звонил и звонил, а значит, до меня пытается дозвониться кто-то серьёзный. Обычно на коммутаторе обрывают связь после пяти-шести безответных гудков.

Проклиная про себя правило, запрещавшее детективам «Континенталя» селиться в не телефонизированных квартирах, я сел на кровати и снял трубку.

– Крепко спишь, – услышал я искажённый шипением помех голос Робишо, – совесть чистая, что ли?

– Вроде того, – буркнул я, – но она выдержит одно убийство за телефонные звонки в такую рань.

Я глянул на часы, и если они не врали (а я их вчера точно заводил, так что вряд ли), то сейчас было полчетвёртого. Не то ночи, не то уже утра. Самое дурное время. Разбуди меня на фронте в такой час, мог бы и в самом деле убить, и любой трибунал бы меня оправдал.

– Вот и займёшься убийством, – заявил патрон. – Собирайся. Через четверть часа за тобой приедет машина.

– Я только что закрыл заказ с общей стены, Робишо, – возмутился я. – Имей совесть!

– Дело неофициальное, – ответил тот, – и мне нравится ничуть не больше твоего, когда меня поднимают в такое время и требуют детектива в своё полное распоряжение.

– И кто это был?

Я думал, что он назовёт Дюрана, однако вместо этого прозвучало совсем другое имя.

– Прокурор урба? – удивился я. – Что ему от меня понадобилось?

– Так уж вышло, что я ему должен услугу, и когда он попросил детектива для частного расследования, то я не мог отказать.

Ну что ж, это в стиле Робишо – рассчитаться со своими долгами за чужой счёт. Мне просто не повезло, а может, патрон до сих пор не простил мне интрижки с его секретаршей.

Я наскоро умылся и оделся. Сорочка, которую я надел, была не первой свежести, но другой я быстро найти не смог. Броню мою ещё ремонтировали, даже с помощью Дюрана её пока не удалось починить. Ждали деталей для сгоревшего напрочь блока, где помещалась батарея. Всё-таки на попадание из современной крупнокалиберной снайперской винтовки броня не была рассчитана. Мне очень повезло, что остался жив.

За мной приехали двое в неброских, но дорогих костюмах, характерно оттопыривающихся под мышкой. Они постучали в дверь и тут же велели ехать с ними. На улице нас уже ждал четырёхдверный «фальконер» – автомобиль далеко не новый, зато отличающийся надёжностью. Даже довоенные модели его ещё бегали по дорогам менее развитых, чем Марний, урбов. Один из не представившихся господ уселся за руль, второй занял место рядом с ним. Я же с комфортом расположился на заднем сидении.

– Куда едем-то? – спросил я, ни к кому из двоих конкретно не обращаясь.

– На месте тебе всё объяснят, – ответил тот, что не вёл автомобиль.

Сразу стало ясно, что больше мне ничего не скажут. Я откинулся на кожаное сидение и задремал. «Фальконер» отличался удивительно плавным ходом, я задёрнул шторку на окошке и вскоре уснул. Грела меня мерзкая мыслишка, что сидящие на первом сидении двое не могут себе позволить такой роскоши, как лишние несколько минут сна. Оказалось, что цель нашей поездки находится так далеко, что проспал я больше получаса. На дороге ранним утром было пусто, даже светофоры ещё не включили, так что катил «фальконер» так быстро, как только мог, выжимая из двигателя едва ли не все лошадиные силы.

Проснулся я, когда автомобиль остановился. Глянув на наручные часы, понял, сколько проспал, и удивился самому себе. Зевнув, отдёрнул шторку с окна и посмотрел, куда же меня привезли. «Фальконер» как раз снова покатил вперёд, но уже куда медленнее, чем прежде. Мы въезжали на огороженную территорию частного особняка. В такие дома меня заносило очень и очень редко. И дело, в которое втянул меня Робишо, заранее казалось мне очень и очень скверным.

Дом я снаружи толком не разглядел – небо было затянуто тучами, и лучи солнца, только-только появившегося из-за горизонта, почти не давали света. Да и провели внутрь меня довольно быстро. Одного взгляда на просторную, хорошо обставленную гостиную хватило, чтобы понять – обитатель дома стремится показать свой вкус и аристократизм, всячески подчёркивая это. А значит, представителем старой знати он точно не был.

Мы с одним из привезших меня господ поднялись по лестнице на второй этаж, где он проводил меня в спальню. Спальня размерами превосходила всю мою квартиру и обставлена была с той же нарочитостью, что и гостиная. На полу в луже крови лежала лицом вниз женщина. Над ней стоял полуэльф в форме коронерской службы урба, рядом с ним – низкорослый человек с бледным лицом книжника, поверх одежды носивший мантию волшебника на королевской службе. В нескольких шагах от них сидел в мягком кресле одетый в домашний халат и мягкие туфли господин лет за сорок с основательной плешью на голове, потерянным выражением одутловатого лица и полупустым бокалом коньяку в дрожащих пальцах. Я лично не был знаком с ним, однако сразу узнал: не так уж и редко он мелькал на передовицах газет. В кресле сидел хозяин дома прокурор нашего урба Пьер-Антуан Рюэль собственной персоной.

– Спасибо, что приехал так быстро, – раздался знакомый голос, и в спальню из соседней комнаты вошёл Дюран.

Он энергично прошагал прямо к телу и обратился к стоявшим над ним коронеру и волшебнику:

– Теперь все в сборе, можем начинать.

– Значит, мы торчали тут и ждали этого человека? – удивился прокурор, впервые поднимая на меня взгляд осоловелых от недосыпа и коньяка глаз.

– Именно, – кивнул довольный собой Дюран. – И поверьте мне, мсье прокурор, именно этот человек может спасти вас от близкого знакомства с «королевской бритвой».

Тут мой бывший взводный ничуть не лукавил и не пытался запугать Рюэля. Если вина прокурора в убийстве будет доказана, то наказание для него может быть лишь одно – публичное гильотинирование.

Рюэль в ответ икнул и приложился к бокалу, почти опорожнив его.

Коронер опустился перед убитой на колено, как будто приносил ей некую присягу, и перевернул тело. Сначала я даже не узнал её, когда же понял, кто это мёртвая лежит на ковре, пропитавшемся кровью, ноги мои враз стали ватными и едва не подкосились. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы только устоять.

– Тело женщины, – бубнил себе под нос коронер. Ближе к креслу прокурора стоял переносной магнитофон, записывающий каждое слово. – Возраст от двадцати пяти до тридцати лет. Смерть наступила предположительно от удара тупым тяжёлым предметом по голове. Личность установить не представляется возможным.

Дюран кивнул мне, и я подошёл к нему. Слушать монотонный бубнёж коронера сил уже не было.

– В кабинете будет наш временный штаб по расследованию, – заявил мой бывший взводный. – Берём в оборот прокурора, пока он «тёпленький». Работаем по обычной схеме. Я – плохой полицейский, ты – хороший частный детектив.

– Он не убивал, – перебил я Дюрана.

– Почему ты так уверен в этом? Дядька он уже в возрасте, принял коньяку, не сладил с девицей, ну и дал ей по голове. Да только силу не рассчитал, или голова у неё оказалась не такая прочная, вот и померла.

– Девица не того сорта, что могла обслуживать прокурора урба, – заявил я.

– Да с чего ты взял-то? – развёл руками в непритворном удивлении Дюран.

– Она несколько часов назад обслуживала парня в соседней с моей квартире, – честно ответил я. – Прокурор урба может позволить себе девицу поприличнее. Да и вообще, что за встречи на дому? У персон такого уровня есть свои бордели – закрытые клубы называются.

Дюран прислушался к моим доводам. Потёр подбородок длинными пальцами.

– Но одежда на ней дорогая для девицы, обслуживающейпарней в квартире дешёвого доходного дома, – возразил мой бывший взводный.

– Пусть коронер до белья доберётся, – сказал я. – На подобных мелочах многие попадались. Да и лицо её – лучшая улика.

– В смысле?

– У неё большой кровоподтёк был на левой щеке, – пояснил я. – Скорее всего, его залечили чарами, но досталось ей тогда крепко, на костях должны быть трещинки. Её кулаком приложил солдат из гарнизона.

– Если прокурор её и в самом деле не убивал, то дело становится куда более интересным, ротный.

Вот почему – почему?! – Робишо среди ночи решил вызвать к прокурору на помощь именно меня? Ведь я уже считал, что покончил с этим делом, что началось с сухогруза «Милка», стоявшего на рейде слишком долго. Однако оно никак не желало отпускать меня.

– Мсье Рюэль, – обратился к прокурору Дюран. – Мсье Рюэль! – повторил он громче, когда тот не отреагировал на его слова. – Идёмте в кабинет, не будем мешать коронеру и магистру делать их работу. У меня есть несколько вопросов к вам.

– Для начала я хотел бы переговорить с детективом, – тут же встрепенулся Рюэль, ставя пустой бокал на столик.

– Конечно, – радушно улыбнулся ему Дюран. – Ваш кабинет в вашем полном распоряжении. На четверть часа, не дольше.

Рюэль поспешил в кабинет, соседствовавший со спальней. Он расположился за письменным столом, тут же вынул из ящика небольшую бутылку коньяка и бокал. Мне выпить он не предложил.

– Ты от Робишо? – задал он совершенно ненужный вопрос, и я ограничился коротким кивком. – Я не убивал её, понял?! Вообще впервые вижу, ясно?!

– Я знаю, – ответил я. – И более того, инспектор Надзорной коллегии согласился с моими выводами. Против вас даже дела не возбудят. Но несколько вопросов остаются, мсье прокурор, и лучше бы ответы на них мне узнать сегодня.

– Валяй, только побыстрее, мне ещё с этим из коллегии болтать.

Рюэль сделал пару глотков из бокала.

– Кто мог подкинуть тело в ваш дом? У кого из прислуги была такая возможность?

– А бесы знают, – развёл руками прокурор. – Домом заведует мой дворецкий, Жоликёр, такие вопросы по его части. Его не пустили в спальню, но если хочешь, поговори с ним.

– Тогда главный вопрос, мсье Рюэль, кто может стоять за всем этим?

Едва он открыл рот, я понял, что он собирается солгать. У прокурора уже был заготовлен ответ на этот вопрос, и я готов поставить все свои сбережения против ломаного сантима, что ни слова правды не услышу. Потому я самым невежливым образом заговорил первым.

– Поймите, мсье Рюэль, вас «топят», и делают это крайне качественно. Против вас работают профессионалы, и от ваших правдивых ответов зависит, смогу ли я помочь в борьбе с вашими противниками. Вы ведь не вызывали полицию, когда обнаружили тело, верно? Как тогда здесь оказался инспектор Надзорной коллегии?

– Вот не знаю я как, не знаю! – выпалил прокурор, от избытка эмоций размахивая руками. Коньяк выплеснулся из бокала и разлился по столу небольшой лужицей. – Я звонил только Робишо, чтобы прислал человека. А этот из коллегии приехал раньше, чем я успел к тебе отправить моих парней, понимаешь?! Они ещё к тебе, наверное, ехали, а он уже тут как тут! С коронером и волшебником в придачу.

Надо будет поговорить с Дюраном, откуда он так быстро узнал о трупе в особняке прокурора.

– Зачем кто-то взялся за вас именно сейчас? Срок полномочий у вас не на исходе, может, появился ловкач, метящий на ваше место?

Рюэль покачал головой и допил коньяк – большая часть содержимого бокала растеклась по столу и пропитывала сейчас просторные рукава шлафрока.

– Вы знаете, кто это, не так ли? – Я шагнул к нему и положил руки на столешницу, стараясь не попасть пальцами в коньячную лужу. – Они ведь не остановятся. Атака продолжится. Скорее всего, уже сейчас какой-нибудь ушлый щелкопёр строчит статейку про труп в вашем доме, который скрывают от общественности. И в статье будут фотографии тела в интерьере вашей спальни. Вас «топят», Рюэль, и если я не буду знать кто – не смогу помочь вам.

– Ублюдки, – прошипел прокурор, неясно кого имея в виду. Он даже про коньяк позабыл. – Ублюдки в синих костюмах, вот кто это был.

Я на секунду прикрыл глаза. Чего ещё можно было ожидать на самом-то деле, шпионы Северной лиги решили подсадить на крепкий крючок прокурора урба. Остаётся вопрос, почему сейчас.

– Ваше время вышло, господа, – громко хлопнул дверью, входя в кабинет, Дюран. – Теперь продолжим беседу втроём.

– Я вам ещё нужен? – спросил я у Рюэля. Тот отрицательно покачал головой. – Тогда с вашего позволения поговорю с прислугой.

Прокурор с Дюраном отпустили меня, и я вышел из кабинета. Найти старшего из слуг, дворецкого, не составило никакого труда. Вместе с остальной прислугой их усадили в просторной курительной комнате, запретив покидать её. У дверей дежурили двое – человек в форме нижнего чина Надзорной коллегии и полуорк в костюме с оттопыривающимся отворотом: по всей видимости, пистолет у него там лежал весьма приличного калибра. Оба были в курсе насчёт меня и пропустили в комнату без вопросов.

Узнать дворецкого также оказалось проще простого – он сидел, будто король, окружённый свитой. Все взгляды, что кидали на него остальные находившиеся в комнате, были какими-то неуверенно заискивающими. Так смотрят дети на родителей, когда сами не понимают, что происходит вокруг.

– Жоликёр, – обратился я к дворецкому, жестом подзывая его, – на два слова.

Он поднялся со стула – пожилой человек, несущий себя с таким достоинством, что его можно было принять за аристократа не в первом поколении. Мы вместе вышли из курительной комнаты, охранники на входе снова ничего не имели против.

– Какое помещение вы рекомендовали бы для беседы? – поинтересовался я у него.

– Идёмте, – велел мне Жоликёр, и мы вместе прошли в другое крыло особняка.

Оно явно предназначалось для слуг, а комната, куда он привёл меня, скорее всего, была его личной. Он сел на аккуратно застеленную кровать, я же занял астрийский стул с гнутыми ножками и вычурной спинкой.

– Итак, Жоликёр, – обратился я к дворецкому, – расскажите, как было обнаружено тело.

– Хозяин вернулся в особняк с ежеквартального мероприятия, – принялся рассказывать тот. – Его ванна уже была готова. Он вымылся, легко перекусил перед сном и отправился в свою спальню.

Обстоятельность рассказа не удивила меня. Слуги составляют отдельную касту в нашем обществе – они вроде людей-невидимок из бульварных фантастических романов, что продают в мягких обложках. Их не замечают, считая деталью интерьера, а вот сами слуги видят и слышат столько, что их можно считать самыми осведомлёнными людьми в мире. И рассказывать обо всём слуги вроде Жоликёра предпочитают самым подробным образом, не забывая ни о каких мелочах.

– Войдя в спальню, – продолжал дворецкий, – хозяин тут же покинул её и велел мне запереть её до приезда тех, кого он вызовет. Сам же отправился в кабинет и звонил куда-то по телефону.

Слова дворецкого ничуть не противоречили сказанному прокурором, однако Жоликёр вполне мог подготовить версию и даже отрепетировать ответы на вопросы, которые ему могут задать.