Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Бойко проснулся ещё до восьми часов. Все также светило яркое солнышко, по небу плыли лёгкие облачка, просто какая-то летняя идиллия! Как истинный северянин, он умел радоваться каждому погожему дню. У Белого моря погода менялась слишком часто, и редкое лето радовало долгими солнечными деньками. Август летним месяцем считался уже внатяжку, а вот в средней полосе России ещё стояло настоящее лето. На улице послышался шум, это по деревенскому проулку трусцой пробегала разведкоманда. Лейтенант всегда начинал утро с физических занятий, не возбранялось присоединяться к ним и любому желающему. Михаил поднялся и также вышел за дом и сделал короткую разминку. Ополоснувшись холодной водой из скважины, он двинулся в сторону улицы и к своему удивлению увидел в соседнем дворе импровизированный спарринг. Бывший морпех по утрам разминался по-своему, он до сих пор серьёзно увлекался рукопашным боем. Теперь он стоял, набычившись напротив Складникова и пытался повалить того на землю. Старый чекист ловко уворачивался и пару раз сам чуть не приложил Александра, тот тяжело пыхтел, но продолжал. На широкоскулом лице морпеха застыло удивление и немного злости. Он явно не ожидал от пожилого полковника такой прыти!

Михаил стоял у пикапа и внимательно рассматривал вчерашнюю работу братьев Ипатьевых и Вадима Валова. Они установили в кузове пикапа трофейный пулемёт ДШК, приделав к кузову треногу, на которой тот стоял. Конструкция получилась вполне крепкой, частично использовали болты, частично кое-где сварку. Пулемёт стоял с уже заправленной лентой, полностью готовый к бою. В этом пикапе можно было сразу перелезть из кабины в кузов через открываемое заднее окошко. При езде оружие накрывалось брезентовым чехлом. Крупнокалиберный пулемёт резко усиливал огневую мощь их отряда, ведь его пули пробивали машины насквозь, могли прошить при желании и броню БТР, да и тонкие стены запросто. Пономарёв внимательно просматривал заряженные ленты, их было всего три. Перекос патрона в бою мог привести к большим неприятностям, как у той банды на мосту. В кузове же находился, принайтованный к бортовой стенке, запасной ящик с патронами к пулемёту и выстрелами к РПГ-7. Теперь арьергардная машина каравана стала мощной передвижной огневой точкой. Мужчины опробовали действия пулемётчика. Михаил сам сползал из кабины в кузов, поворочал тяжёлую махину пулемёта, и согласился, что идея вполне здравая. По пути, на дороге, они решили провести пробные стрельбы.

– Папочка, привет! – около пикапа неожиданно нарисовалась Огнейка.

– Привет моя малышка – он подбросил дочку пару раз вверх и присел напротив её голубых глазок – Ну как дела? И что у тебя за белые следы на губках?

– А это тётя Пелагея угостила нас молочком. У них же настоящая корова есть. Она говорит, что поначалу молоко у неё пропало, а теперь второй день доится.

– Отличная новость! Слышишь, Николай! Чувствует животина, что здесь жизнь налаживается.

– Вот только маленькой овечке плохо стало. Нашу мамочку попросили помочь. Они с тётей Пелагеей сейчас копаются в книгах, ищут, что за болезнь с ней приключилась.

– Понятно. А Петька где?

– А он на занятиях по боевой подготовке, их товарищ лейтенант проводит.

Мужчины в голос захохотали. Услышать такие вполне правильные уставные слова от курносой веснушчатой девчонки было как-то неожиданно.

– А вы чего смеётесь? – удивлённо захлопала глазами девочка.

– Да больно серьёзна ты, мать – сквозь слезы проговорил Коля Ипатьев.

– Да ну вас. Пока, папа, я побегу к новеньким знакомиться.

– Давай доча, в обед увидимся.

Они с улыбкой посмотрели вслед быстроногой Огнейки. Ведь нет ничего радостней на свете, чем звонкий смех и лёгкий бег ребёнка Михаил присел на лавочку, стоявшую под яблоней, рядом неожиданно примостился Складников. Михаил присмотрелся к нему внимательней. Высокий, сухопарый, с большими мозолистыми руками. Лицо удлинённое, как говорили раньше, породистое. Светлые голубоватые глаза смотрят внимательно и спокойно, чем-то он был похож на старого актёра Стриженова.

– Доброго дня, Мартын Петрович. Видел с утра, вы с Сашкой хитрую игру играли.

– Заметили таки. Да вот он мне новомодный рукопашный бой показывал, а я ему старое доброе самбо.

– И как?

– Боевая ничья. Всё-таки не молод я, седьмой десяток размениваю.

– В хорошей форме для таких лет.

– С детства меня к спорту и физкультуре приучили. Пригодилось вот в жизни – старый чекист помолчал, потом, глянув искоса на Михаила, продолжил – Александр рассказал мне вкратце ваши приключения, тоже вам пришлось хлебнуть дерьмеца.

– Было дело.

– А ловко у вас получилось сразу вооружить своих друзей. Да и порядок в команде был с самого начала, как по плану положено. Не каждый руководитель так может, тем более, учитывая очень уж непростую ситуацию, которая сейчас сложилась. Кто надоумил или в памяти что всплыло?

– К чему такие вопросы, товарищ полковник? Работу уже начинаете? Так не с того человека пошли.

– Ну, как… Опыта руководства у вас большого нет, в армии служили давно, и не в командной должности. Да и в боевых действиях, пока служили, вроде как не участвовали? Много у меня интересных вопросов вырисовывается.

– Ого, сколько вы информации успели нарыть, Мартын Петрович! – Бойко удивлённо посмотрел на бывшего контрразведчика – Я так думаю, вы уже знаете, что как раз в боях я участвовал? Вам вообще, зачем в моей биографии копаться?

– Война след в человеке глубокий оставляет, а нам вместе жить и работать.

– Мягко стелите, особист вы наш самопальный. Ну, тогда баш на баш. Я-то о вас вообще ничего не знаю.

– А и не надо вам много про меня знать. Меньше знаешь, крепче спишь – полковник проницательно смотрел в глаза собеседника – А если коротко, то Родину я защищал, и если дослужился до такого звания и награды от правительства имею, значит, неплохо это делал. Ну, а когда Родины не стало, то и служить стало некому, ушёл честно. Работал консультантом для хороших знакомых. Ведь на одну пенсию тяжеловато прожить в те времена было. Как я помогал людей спасать в Зеленограде, вы уже знаете, Михаил. Ну, а подробности своей биографии может, когда и расскажу, это уж как жизнь у нас сложится.

– Ох, темните, товарищ полковник. Какие сейчас могут быть военные тайны? Ладно, расскажу немного о былом. Уж двадцать лет прошло, хотелось забыть это навсегда – Михаил помолчал и погодя добавил – В Боснию я мотался. Дурак молодой был, верил ещё в справедливость мироздания. Тем более, вроде как, у меня в предках есть сербы, вот и рванул на помощь братушкам. Воевал в отряде добровольцев, насмотрелся там на происходящее, да и уехал. Не было там ничего героического. Все как везде: предательство, бардак и кровь, много крови.

– Но пострелять, похоже, пришлось?

– Было дело, после первого боя несколько дней в себя приходил, потом уже стал втягиваться. Позднее увидел в деле так называемые этнические чистки – Михаил достал сигару и нервно её раскурил – хотелось забыть это все. Да и забыл практически, а вот случилась эта катастрофа, и всплыло это дерьмецо наверх.

– Понятненько. Я честным делом, в тех Югославских делах не разбираюсь. Не до того было в те окаянные времена. Но боевая закалка вам, видать, все-таки пригодилась?

– С этим соглашусь. Я как-то достаточно быстро въехал в сложившуюся ситуацию, даже сам удивился. На этом, кстати, меня морпех с десантом и подловили. Обычные гражданские так себя не ведут.

– Ну, тогда и мне легче будет вести дела с ветераном, понимающим цену жизни. Ведь за нашими плечами, Миша, наши дети, и наши женщины, и никуда от этого не денешься. Мир ведь на мужских плечах держится, да бабьими руками делается.

– О как? – Бойко с интересом посмотрел на собеседника – Вы, полковник, со мной политинформацию проводите? Или воспитательную беседу? Но ведь это ваша команда в бегах то была, а не наша. И вы к нам присоединились, а не наоборот. И это ведь мы тем мерзавцам кровь пустили, а не драпали, поджав хвосты?

– Ну, зачем же так? – в глазах Складникова мелькнула секундная растерянность. Видно не был бывший гэбист готов к такому повороту разговора – Я пришёл по-хорошему поговорить.

– Считайте, товарищ полковник, что уже поговорили – Михаил затушил сигару и встал – от умных советов я не отказываюсь, но решать рабочие вопросы буду самостоятельно. А вы пока считайте себя на испытательном сроке.

Складников задумчиво смотрел в след уходившему атаману. На его лице блуждала деланная улыбка, но глаза были задумчивы и поблескивали холодом.

После обеда караван, наконец, выехал из посёлка. Проехав Нижнюю Дубровку, они свернули направо. Вокруг узкой асфальтовой дороги потянулись широкие поля и перелески. Поспевали зерновые, колосилась пшеница и рожь. Только вот кто нынче будет собирать урожай в этом внезапно погасшем мире? На просторных лугах не видать пасущейся скотины, а в небе летающих птиц. В свете яркого солнечного света, окружающая местность выглядела как сюрреалистичный, призрачный мир из страшного сна.

– Миха, а вы чего там с гэбэшником не поделили? – Коля искоса глянул на друга.

– Да так. Умный больно, лезет, куда не просят – нехотя ответил Бойко.

– Ну, работа у них такая.

– Не с того начал он свою работу, вот ему облом и вышел.

– Ага, точно не с того – Ипатьев весело заржал.

Пелагея сидела в машине Николая. Чем дальше они ехали, тем сильнее она хмурилась. Ведь эти места она видела ещё наполненными жизнью. Минут через двадцать, когда они проезжали небольшую заправку, она сказала, что здесь надо повернуть налево. Через два километра после этой отворотки, с левой стороны показалось большое озеро, это и была Капля.

Рация по рабочему зашипела, и поступило сообщение от разведчиков.

– Атаман, ответь Пионеру один. Наблюдаем стадо коров. Похоже, что тут и живые люди есть. Прием.

Михаил сразу же приказал каравану остановиться, а сам подъехал к буханке разведчиков и посмотрел вперед. На большом лугу, спускающемуся к озеру, и в самом деле паслись несколько коров и телят. Чуть дальше ходил десяток стреноженных коней. У околицы они заметили фигурку бегущего к деревеньке человека. Михаил поднял бинокль – это был ребёнок. Сама же деревня имела вполне жилой вид, можно было даже рассмотреть дымок над несколькими избами, кое-где по дворам висело свежевыстиранное белье.

– Значит так, лейтенант. Пойдем разговаривать мы с Пелагеей, и, пожалуй, Мартын Петровича возьмём с собой. Пошлите маневренную группу в обход, снайперов к тем деревьям, морпеха с пулемётом впереди каравана. Остальным быть наготове, женщин и детей назад.

Сам он этим временем выгнал Николая из-за руля, посадил рядом переговорщиков и двинулся тихонько вперед. Остановился Михаил около здания небольшой фермы, стоявшей чуть в стороне от деревни. Тут пахло свежим навозом и молоком, такой простой деревенский запах. Мимо даже пролетело несколько зеленых мух. Понятно – где г. но, там и мухи.

Вдруг впереди послышался треск мотоцикла, чуть позже и сам он появился из-за угла. На двухколёсной технике сидели два молодых здоровых парня с дробовиками в руках. Михаил показал им пустые руки и крикнул, что хочет поговорить со старшим. Сидевший спереди блондин молча кивнул, и мотоцикл повернул назад. Через несколько минут на дороге появился пожилой худощавый человек, идущий вместе с дородной светловолосой женщиной. Они выжидающе посмотрели на машину приезжих. Михаил и его товарищи вышли вперёд, продемонстрировав пустые руки, двинулись навстречу.

Мужчина наблюдал за ними спокойно и уверенно, а женщина выглядела откровенно напуганной. Хотя не мудрено: Михаил и Пелагея смотрелись просто заправскими боевиками. Цифровой камуфляж на обоих, полная сбруя хитроумных разгрузок, даже камуфляжные косынки одеты одинаковые. Бойко спохватился и снял солнцезащитные очки. Выглядеть полностью как Рембо, было уж через чур. Лучше всех смотрелся полковник: благородное лицо, простая походная штормовка и простенькая панама. Бойко отметил про себя, что старый чекист успел быстренько переодеться, и одежду выбрал под 'простого пенсионера' – 'Вот что значит гебэшный опыт'.

– Добрый день! Очень рады вас видеть. Живых теперь не часто ведь встретишь. Меня зовут Михаил Бойко, это Пелагея Мамонова и Мартын Петрович Складников. Мы беженцы из разных мест России, в основном с севера, хотим переговорить с местным населением.

– И вам доброго здравия! Меня зовут Ружников Иван Васильевич, я тут завроде председателя. А это Ладова Антонина Ивановна, она у нас хозяйством заведует. А говор то у вас и в самом деле интересный. Откуда сами?

– Я с Архангельска, что у Белого моря, Пелагея с юга нашей области. А говор и у вас интересный, чем-то на белорусский похож.

– Так Белоруссия ж рядом, а у меня и матка белоруска. Батько вот местный был.

– Да? И у меня мама с Белоруссии, из-под Крупок.

– Гляди, какая Земля маленькая оказывается! Так перемешались люди по стране, а к корням все равно тянет и после конца света. Далеко же вы забрались от дома – голос у Ружникова немного потеплел и он обернулся к парням с мотоцикла, все ещё стоявшим неподалёку – Хлопцы, все нормально, отбой тревоге.

Те кивнули головой и отъехали в сторону деревни.

– Вот хлопцы как охрана у нас, служили оба в армии. Нормальные ребята.

– Иван Васильевич – обратился к нему Складников – может, пройдём куда, посидим спокойно, нам нужно о многом поговорить.

– Конечно, пройдёмте, здесь рядом есть удобное местечко.

Они обошли здания фермы и направились к деревянному навесу, стоявшему рядом. Под ним оказался длинный стол и две лавки, видимо летом здесь обедали работники фермы. По зову председателя подбежала молоденькая девушка в ситцевой косынке и поставила на стол кринку с молоком и кружки.

– Вот, отведайте свежего парного молочка. Можно и перекус, какой организовать.

– Спасибо за молоко, а перекусим попозже – Михаил достал рацию и объявил отбой первой готовности. Ружников с интересом наблюдал за его действиями. Затем сам Бойко вкратце рассказал о приключениях его команды и примкнувших к ним людей. К столу уже подсели те два хлопца-охранника и несколько местных женщин. Они охали, ахали, удивлялись, слушая о случившихся приключениях и встречах с настоящими бандитами. Рассказал Михаил и о событиях в Твери и Подмосковье. Ружников помрачнел, видно их представления о катастрофе были менее тяжёлыми.

– А сюда вы зачем пожаловали? – спросил он задумчиво.

– У Пелагеи в Капле родственники были.

– Тетка двоюродная. Марьяна Середа, может, слышали, что о ней? – Мамонова подалась вперед.

– Знавали такую. Только нет, милая, в Капле больше никого живого. Вот, наше Алфимово почти целиком уцелело. Кто в деревне в это время был, все живы. И коники мои на ферме стояли, тоже целы остались. Остальных же – пожилой мужчина тяжко вздохнул – как корова языком слизнула. Не знаете часом, что такое на свете приключилось? Хлопцы бают, что по этернету ихнему что-то показывали, да не поняли ничего.

– Это по всему миру прошло. Виделось некоторым как чёрная волна, а где-то ничего не было видно. И что это такое мы так и не знаем. Живого мало на земле осталось, хотя рыба вот под водой уцелела.

– Это мы уже по рыбалке в озере узнали. А птиц мало осталось, точно. Наши хлопчики ездили в сам Смоленск и дальше. Никого там не нашли, зато с той стороны границы гости у нас были.

– С Белоруссии? – оживился Складников.

– Да, оттудава. Около Орши несколько посёлков уцелело. Они вместе объединились, потом осматриваться вокруг стали и через неделю на нас вышли. Увидели следы хлопцев и записку оставили, а потом на этом перекрёстке пересеклись в назначенное время. Два дня тут у нас гостили. Я там кой-кого знаю, ещё с савецких времён. Решили, значит, контакты навести. Собирались вот к ним ехать, ведь рядом живём, часа четыре пути, а тут вы нарисовались. Поначалу вас вообще за военных приняли. Думали спасатели, а оно вот как оказалось…. Много вас?

– Около сотни будет. Есть и в самом деле военные люди. Ведь, честно говоря, перед тем как к вам идти, мы и снайперов тут поставили, и пулемёт у нас тяжёлый стоит на машине, и гранатомёты имеются.

– Мать честная! – всплеснула руками Антонина Ивановна – Да мы ж простые сельчане.

– Акстись, Антонина, у них вон какие встречи до нас неласковые были. Молодцы они, осторожность блюдут. Поначалу осмотрелись, на разговор пошли со всем уважением, грамотные люди, городские чай. А у нас ведь мужики в большинстве своём ещё в Советские времена служили. Молодёжь то в города разъехалась, работы нонче в деревне то нету. Только вон Валерка недавно с армии, в танкистах служил. Да и оружия то у нас серьёзного не имеется. Непорядок это, по нонешнему времени – председатель посерьёзнел и подкатил сразу с деловым предложением – Может, вы нам с этим делом как-нибудь поможете?

– Вообще-то у нас к вам есть другое предложение. Мы ищем новое место для жизни. Сами понимаете, нынче надо к земле поближе держаться. А у вас тут с этим делом вроде как полный порядок. Вот Пелагея и предложила сюда приехать. Как вы относитесь к тому, что мы здесь рядом поселимся?

Ружников задумался, потом посмотрел на Антонину, своих односельчан и махнул рукой.

– А давайте! Вон Капля пустая стоит, есть, где селиться, будем соседями. Раз вы столько проехали, значит, люди серьёзные. Только есть ли у вас специалисты то по сельскому хозяйству?

– Да, Пелагея вон готовый фермер с агрономическим образованием, ещё есть у нас старики огородники. Медики есть, учёные, шофёра, механики.

– Медики? Да за одно это мы вас молоком поить будем! И учёные нам нужны, кто-то ведь должен детишек учить, иначе скатимся в дикие времена.

– Значит, договорились?

– Конечно же! В такое лихое время хорошим людям надо сообща держаться.

Михаил немедленно сообщил последние новости в караван, и через пять минут колонна машин начала въезжать в деревню. Вдоль домов стояли местные жители и смотрели на большой караван. Большинство из них было радо новым людям. Все эти долгие дни тотального безлюдства оставили на лицах сельского люда свой тяжёлый отпечаток. Вслед машинам бежали вездесущие мальчишки, заливисто лаяли несколько собачонок, создавая вместе радостный шумовой фон. По договорённости с председателем они решили сегодня переночевать здесь. А уже утром выехать на другую сторону озера, и на месте изучить вопрос о полномасштабном расселении. Заозёрная Капля, в отличие от Алфимово, была большим посёлком. Там и школа имелась, и медпункт, большие гаражи бывшего совхоза, склады и другие полезные постройки. Михаил послал разведку вперёд осмотреть дорогу. С ними отправился и Валера Мурашевич, тот самый хлопец, отслуживший танкистом. Он с восхищением смотрел на амуницию и вооружение разведчиков. Похоже, ещё одним 'пионером' скоро станет больше.

В деревне сразу стало многолюдно. Слухи о переселенцах достигли самых дальних хат. В самом же Алфимово в живых осталось около шестидесяти человек, ещё с десяток пришли позже с окрестных полей и лесов. В основном это были пожилые люди и молодёжь. Большинство взрослых ведь работали в полях или в городе, когда случилась катастрофа. Множество семей осталось без кормильцев, а дети без родителей. Обычные трагедии необычного мира.

Местная детвора с восхищением облепила пикап с пулемётом, и от греха подальше его загнали в гараж. Местные жители поначалу были удивлены поголовным вооружением переселенцев, но когда узнали о перипетиях их путешествия, вопросы отпали сами собой. Старушки горестно вздыхали, и говорили, что при савецкой власти такого бы не было. Молодёжь же слушала рассказы караванщиков, открыв рот, и с уважением смотрела на уверенных в себе северян. Всеобщим обожанием как-то сразу стала пользоваться Ольга Шестакова. Тоненькую девушку-снайпера местные сердобольные женщины старались накормить чем-нибудь вкусненьким.

Михаил, проходя по дворам и знакомясь с жителями, то и дело слышал за спиной 'Атаман идёт, смотри настоящий атаман'. Слухи о предводителе большого каравана с далёкого севера быстро обросли всяческими фантастическими подробностями. В них Атаман стрелял направо и налево, разил врагов и монстров пачками. Самолично поднимал товарищей в атаку и всегда побеждал.

– 'Ну, так, пожалуй, лучше будет '– подумалось Михаилу – 'Героям народ многое прощает, а я же не ангел'.

К вечеру все, наконец, угомонились. Женщины сообща готовили большой праздничный ужин. Мужики споро таскали подозрительно звякающие стеклом ящики. На огородах бабки рвали поспевшие овощи и зелень, по посёлку низко стелился дымок от топившихся банек. Дети носились по переулкам, взрослые торопились по вдруг появившимся неотложным делам. Водители возились с автомобилями, рядом с ними перекуривали немногочисленные местные мужички. Пожилые люди также нашли общий язык и обменивались впечатлениями. Алфимово снова забурлило жизненной энергией.

'Пожалуй, завтра с переездом не получится' – усмехнулся вдруг Михаил, когда посмотрел на суетные приготовления к праздничному ужину. Хотя день, два уже роли не влияют. Они доехали, и этим все сказано. Люди устали от долгого и опасного путешествия, им надо немного передохнуть. Ведь впереди просто адовый вал работы. Даже не понятно, с чего и начинать.

На широкой площадке у здания, бывшего некогда местным магазином, ставились столы и лавки. Рядом, у пылающих жаром мангалов колдовали Аресьев и местный пузатый мужичок, судя по всему, они уже нашли общий язык. Скотина семьи Мамоновых уже радостно паслась на лугу вместе с местными коровами. Сам Пётр расхаживал по местной ферме и хозяйским глазом оценивал оборудование. Складников же уединился с Ружниковым. Разговор у них, судя по всему, шёл оживлённый, ведь 'савецкие люди'. Все были заняты какими-то делами, ну а дети, дети просто носились вокруг и создавали мирный беззаботный фон.

На душе у Михаила стало тепло. Он вышел к озеру и осмотрелся. Гладь водного зеркала отражала краснеющие в лучах закатного солнца облака. Небо здесь стелилось ниже, чем на Севере, и не было в нем той голубой с синевой хрустальности, характерной приполярному небосводу. Направо, вдали синел тенями лес. Вокруг самой деревни были широко раскинуты луга и поля. Пахло прелым сеном, какими то травами, с ярко выраженной горчинкой и яблоками. Рядом был расположен яблоневый сад. Хорошее место, чтобы расти нашим детям. Чтобы рожать новых. Чтобы просто жить! Новая Родина – Здравствуй!

Начало сентября. Дорога на лесопилку.

Михаил Бойко, не спеша крутил педали. Современные велосипеды позволяли без излишних усилий спокойно проезжать километр за километром. Солнце ласково согревало спину, она под легкой штормовкой уже начинала покрываться потом. Он оглянулся вокруг: слева тянулась череда опустевших полей, урожай с них был благополучно снят. Справа, за канавой, начинался редкий перелесок. Осень начинала потихоньку вступать в свои законные права, листья на деревьях желтели, краснели и потихоньку облетали. Хотя в сравнении с их холодной старой родиной, здесь еще было позднее лето. Людям еще сложно привыкнуть к словам «Новая Родина»! Катастрофа поистине галактического масштаба согнала их с насиженных мест и привела через многие испытания сюда. Ведь всего чуть больше месяца они здесь. А столько всего произошло!

Он остановился на небольшом пригорке. Вдали виднелись развалины механизированного двора, он стоял чуть в стороне от поселка. Когда-то большое и крепкое при советской власти хозяйство, теперь не могло содержать столько техники, и мехдвор был запущен. Сейчас там работала бригада с их поселка. Они отовсюду собирали и вывозили необходимые для дальнейшей работы механизмы и технику, собираясь восстановить и само здание, и обустроить прилегающую территорию. Михаил направлялся в данный момент именно туда. Чтобы зря не гонять на ближние расстояния автомобили и не жечь бензин, «мародерщики» привезли из города целый грузовик велосипедов и раздали всем желающим.

Бойко присел на брошенную рядом с обочиной покрышку, достал из седловой сумки флягу и промочил горло. Калашников был снят и положен рядом, Ярыгин же всегда оставался в кобуре. Веление времени – без оружия никуда. Только в жилом поселении можно было почувствовать себя в безопасности. Оба поселка охранялись дозором и ночными патрулями, они же обеспечивали и противопожарную безопасность. Пару раз именно патрули спасли жителей от большой беды, вовремя увидев разгорающееся пламя.

Основная часть приехавшей с севера команды поселилась в Капле, кто-то остался в Алфимово. Мамоновы же обустроились в маленьком хуторе у леса, в пяти километрах от Капли. Целая неделя ушла у 'беженцев' на новоселье. Созданная аз актива комиссия распределяла жилые дома, и все равно они заняли меньше трети свободных зданий. Люди старались выбирать жилища с автономным отоплением, колодцами или скважинами. Здание бывшего сельсовета они решили использовать аналогично, для общего правления и собрания там же актива. Школа и бывший фельдшерский пункт также заработали по назначению, сейчас там решали вопрос с отоплением. Одновременно с заселением пришлось заниматься и уборкой урожая. Окрестных полей оказалось больше, чем едоков. Для ускорения процесса уборки использовалась найденная по наводке местных жителей разнообразная техника. Современные немецкие картофелеуборочные комбайны, плюс многочисленные трактора белорусского и иностранного производства помогли достаточно быстро засыпать в бункера огромный урожай картошки и прочих корнеплодов. Для складирования пришлось использовать и хранилища окрестных сельских хозяйств. На еду уйдет, хорошо, если одна пятая часть урожая, а остатки они решили пустить на переработку или обмен. Инженерная мысль уже билась над проблемой топлива, и отличным заменителем бензина был признан пищевой спирт. Ну, и у мужчин появилась своя мысля, про использование энного производного. Правда, они пока не представляли, как будут перегонять спирт, но надеялись на помощь белорусских инженеров. В Орше, по слухам, сложилась небольшая индустриальная община, имеющая в своем распоряжении и технику, и квалифицированный персонал.

Сама страда прошла на удивление слаженно, без лишней суеты. Три недели, не покладая рук, приезжие и местные люди убирали овощи, готовили соленья и консервацию, благо большой опыт оного имелся у северных огородников. «Мародерная команда» в это время спешно занималась поиском и доставкой всевозможных «ништяков». Мародерщики всегда действовали в связке с разведкой, и уже два раза привозили в поселок попавшиеся им по пути группы выживших людей.

Первыми они обнаружили людей, эвакуировавшихся с Гатчины. Всего 56 человек во главе с отставным капитаном второго ранга Андреем Ивановичем Подольским. Судя по их рассказу, в Питерской области Катастрофа проходила небывало страшно. Там прошла и увиденная в видеороликах черная стена, и огромные воздушные воронки, страшные смерчи, и даже небольшое землетрясение. Выжили в этом бедствии только жители крайнего квартала города. У них изрядно потрясло дома, но наибольшие разрушения принес ураганный ветер. Довольно-таки быстро у выживших людей образовалась инициативная группа, и стала наводить некое подобие порядка. Выжили всего более ста человек, в основном пожилые люди и дети. Большинство взрослых находилось в этот момент на работе в городе. Кавторанг вместе с выжившим оперативником криминального отдела Ильей Вязунцом составили костяк этой инициативной команды. Потрясенные чудовищной бедой люди поначалу быстро соглашались на их предложения и указания. Ведь большинство из граждан уже привыкло, что их проблемы обычно решает кто-то другой, а не они сами. После первоначального обуздания стресса и истерики пришлось срочно решать вопрос с отъездом из разрушенного города. Жить нормально в нем не представлялось возможным. Но далеко не все из выживших людей на этот переезд согласились. Часть стариков-одиночек и группы откровенных маргиналов захотели остаться в Гатчине. Тогда же и произошел первый конфликт активистов с шайкой молодых наркоманов, дело даже дошло до стрельбы и у них погиб один из пенсионеров. А наглых молодчиков пришлось просто перестрелять. Хорошо, что Вязунец сразу сообразил обзавестись оружием, а в группе выживших нашлась пара отслуживших в армии мужчин. Иначе этот конфликт мог закончиться еще большей кровью и проблемами. Слабых в новом мире никто защищать не собирался. Воцарился древний культ Сильного кулака.

Выбраться из самой Гатчины оказалось делом непростым. Людям пришлось пробираться через многочисленные пробки и завалы, многие здания были основательно разрушены, поэтому передвижение шло в основном пешком. По захламленным улицам проходили только мотоциклы, их они активно и использовали в разведке. Уже на трассе эвакуировавшиеся люди подобрали подходящие автомобили и отъехали чуть южнее города, где разместились в садовых участках. А через неделю в округе начали появляться странные животные. Дикие озверевшие псы растерзали одного ребенка и сильно покусали женщину, бросившуюся ему на помощь. Оставаться здесь стало просто опасно, поэтому Подольский предложил уехать дальше на юг, у его бывшей жены имелись родственники под Смоленском. Разведка в сторону Петербурга не выявили там ни следов выживших, ни действий каких либо спасательных служб. Сама северная Пальмира оказалась сильно разрушена, в ней бушевали ужасные пожары, часть города была затоплена.

Вязунец также поддержал кавторанга, сам он был родом из Беларуси. Но с ними согласилась уезжать только половина выживших, это были самые молодые и пенсионеры с детьми. Еще две недели ушли на сборы и приготовления, и пять дней на дорогу. Двигалась команда выживших через Лугу и Великие Луки, в дороге особых приключений с ними не произошло. В каком-то поселке они подобрали брошенного котенка, провели там интенсивные поиски, но больше никого из живых найти не удалось. Несколько раз люди видели живых птиц, это давало надежду, что и люди также могли выжить. Обосновались Гатчинские на окраине Смоленска, и с большим удивлением на второй день по приезду услышали шум двигающихся автомобилей. Опытный опер быстро обнаружил команду «мародерщиков», которые под прикрытием разведчиков потрошили склады. Его насторожило отличное вооружение и слаженность действий этой команды. Он принял их поначалу за военных, да не простых вояк, а какой то спецотряд. Кавторанг же оказался специалистом по РЭБ, используя привезенную с собой аппаратуру, он смог подслушать переговоры «мародерской команды». И очень сильно удивился, когда услышал характерные архангельские словечки. Какое-то время ему пришлось прослужить в Северодвинске, и он отлично помнил это северное наречие. Подольский поспешил вписаться в переговоры чужаков. Разведку в этот день возглавлял Витя Хазов. Он быстро сориентировался в обстановке и назначил встречу. На ней стороны быстро пришли к соглашению, и пара переговорщиков от Гатчинских уехала сразу к Бойко.