Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

***

Я встретил Адама, когда тот мялся около своего «Шуберта», разве что не приплясывая от нетерпения. На нём была всё та же грязная рубашка с чуть побледневшими пятнами от обеденного супа.

– Едемте скорее, – попросил он, – у меня уже сил никаких нет.

Я хотел было пошутить, что раз сил нет, так может сбегать в сортир, нечего до дома терпеть, Адам сейчас выглядел именно как человек, который больше всего на свете хочет облегчиться, но не стал я так шутить. Слишком жестоко по отношению к этому не самому дурному в общем-то человеку. Вряд ли он знал, что Психолирик отдаст девчонку, чьё место заняла его убитая Мишелем подружка, групповушникам, и труп несчастной уже никто не найдёт. Он всего лишь передавал информацию жучку, получая за это деньги, уверен, не столь уж большие, а что там дальше – его мало волновало. А зря. Связавшись с криминалом надо всегда быть готовым к неприятностям разной степени тяжести. В этом Адам убедился на собственной шкуре.

Жил Адам, как я и думал, не так уж далеко, и на «Шуберте» он катался больше для форсу – тут и пешком-то пройти можно, да и на трамвае всего пару остановок. Оставив авто на большой подземной парковке инсулы, Адам направился к лифту. Мы поднялись на десятый этаж, и там несчастный клерк едва сознание не потерял от страха. Я видел, что он до дрожи в коленках боится своего непрошенного квартиранта, но сейчас же у него просто ноги отнялись. Он так и замер, опершись о стену коридора, тяжело дышал, будто проделал весь путь с подземной парковки на десятый этаж пешком, по лицу его катились крупные градины пота.

– Спокойнее, Адам, – произнёс я, положив ему руку на плечо, – я с вами.

Я демонстративно вынул из кобуры «нольт» и щёлкнул предохранителем.

– А я ведь на фронте был, – тихонько произнёс Адам. – И в атаки ходить приходилось, и в газовых облаках сидеть, и под обстрелом даже портки не пачкал, а тут боюсь… Противно всё, сам себе противен, а боюсь…

– Идёмте, – велел ему я, подталкивая в спину. – Давайте, как из окопа на пулемёты. Очертя голову.

И помогло. Я даже не верил, что поможет, но помогло. Адам подобрался и решительно зашагал к квартире.

– Заходите молча, – инструктировал я его по дороге, – ведите себя естественно. Где он обычно сидит?

– На кухне, – ответил Адам. – К этому часу он обычно уже пьян. Будет требовать от меня ещё виски или джинна, скорее всего, запасы в квартире уже подошли к концу.

Я кивнул, и до самой двери мы шли молча. У входа Адам остановился, выдохнул, и зазвенел ключами. Он вошёл первым, и я ни слова не говоря указал ему на дверь туалета, сам же направился к кухне. Оттуда слышалась какая-то возня, скорее всего, нужный мне человек и в самом деле там. Мельком отметил, что жил Адам не роскошно, но своя трёхкомнатная квартира пускай и на высоком этаже инсулы – это вполне прилично. Видно было, что за квартирой ухаживали, но когда тут поселился жучок, забросили это дело. Сам Адам старался подольше торчать на работе, а жену с детьми отправил подальше, так что полы никто не мыл и пыль особо не трогали.

Как только Адам включил воду, чтобы вымыть руки, я как можно тише вошёл на кухню. Оказалось, все мои ухищрения напрасны – жучок был смертельно пьян. Он возился на не слишком удобной кушетке, и что-то бормотал во сне.

Достав из кармана наручники, я защёлкнул браслеты на его запястьях, а после, вынув ремень из брюк жучка, стянул им его щиколотки. Вообще-то, наручники мне носить не полагалось, это противозаконно, частные лица без лицензии детектива не имеют на это права, но в моём деле без «браслетов» никуда. Тут на кухню сунулся Адам, но увидев мои манипуляции поспешил отступить обратно в коридор.

– Будьте любезны ключи от вашей машины, – попросил я, выволакивая жучка с кухни.

– Зачем вам? – опешил и похоже испугался меня Адам.

Хорошо ещё я пистолет спрятал, а то бы с ним удар приключиться мог.

– Ваш «Шуберт» я верну в целости и сохранности, даже заправлю, – заверил его я, – а этого урода вы больше не увидите. Не на трамвае же мне его везти в Логрес.

Адам повозился с ключами, но отдал их мне. Я кивнул и попросил придержать дверь. Волочь жучка всю дорогу до парковки ногами по полу было не слишком удобно, и я закинул его на плечо. Жучок был тип субтильный, и я надеялся, что его не стошнит на мой новенький костюм. Очень не хочется отдавать его в чистку, ведь другого у меня нет, а новый такой же мне не по карману.

Обошлось, я доставил жучка на подземную парковку, без церемоний забросил на заднее сидение. Был бы у машины багажник, кинул бы куда, это производит наилучший эффект, прийти в себя в закрытом багажнике – то ещё приключение, настраивает на соответствующий лад. Но и на полу тоже приходить в себя не сильно лучше, пусть поваляется. Дорога нам предстоит длинная. До полузаброшенного королевского заказника ехать часа три, если не дольше.

***

Королевский заказник был одним из немногих островков дикой природы, сохранившихся в Логресе. Прежде здесь располагались охотничьи угодья королевской семьи, куда ещё до войны частенько наведывались молодые принцы в компании высокородных аристократов (герцогов с маркизами в основном) и членов заграничных правящих фамилий. Для людей такого ранга границ не существовало, а политические разногласия между державами, которыми правят их родственники, ничего не значили. Они были молоды и любили охоту – это объединяло их.

Сейчас же заказник почти заброшен, превратившись в настоящий дремучий лес из сказок. В такой уводили своих детей во время голода отчаявшиеся родители, в таком же плутали принцессы, отправленные на верную смерть злыми мачехами, и короли, не знающие, что ждёт их дома. Рубить его не решались, ведь королевский заказник оставался собственностью короны и трогать его нельзя, а то что самой короне сейчас до него дела нет – не важно совершенно. Закон есть закон и его требуется чтить, а не понимать.

С тех пор как заказником перестали заниматься, репутация у этого места стала под стать виду. Такая же мрачная. Именно сюда возили людей, чтобы избавиться от них окончательно, но не просто так, а после жестоких пыток и допроса. Ведь в этом дремучем лесу криков никто не услышит.

Именно это я и сообщил первым делом жучку, когда выволок его из «Шуберта». Тощий ублюдок с крысиной мордой и тонкими, ухоженными усиками над верхней губой пытался сопротивляться, ругался отборной матерщиной, пытался мне угрожать, но я лишь спокойно волок его к нужному дереву. Была на том дереве очень удобная ветка, росшая прямо идеально для того, чтобы накидывать на неё скованные наручниками запястья. Жучок повис на ветке, смешно дрыгая стянутыми ремнём ногами. Штаны его сползли неприлично низко, обнажив поросшие волосом ляжки.

Тут я сообщил ему насчёт леса и криков, и принялся показательно разминать кулаки. Будь на моём место покойный Варбёртон, жучок бы наверно сразу раскололся до самой сердцевины, но я не так крепок и не произвожу впечатления костолома.

– Значит так, приятель, – продолжил я, – выбор у тебя невелик. Или я ты всё мне рассказываешь, и я просто пристрелю тебя, или сначала сделаю из тебя отбивную. С кровью.

– Да ты знаешь…

– Знаю, – кивнул я. – А ещё знаю, что ты ссышь по утрам в трусы от страха, потому что Бэзила Психолирика кокнули после твоей наводки. И ты до усрачки боишься, что за тобой придут. Так вот, можешь больше не бояться. Пришли.

– Я… – теперь уже жучок заикался, – да я… я чего… я – ничего…

– Вот давай про это ничего подробно и поговорим.

Он ещё долго будет запираться и врать, так что пора пускать в ход кулаки. Не очень люблю это дело, но с такими, как жучок иначе нельзя. До темноты провожусь.

Бить я пускай и не люблю, но умею неплохо. Спустя полчаса обработки, жучок висел на дереве, обмякнув всем телом. Сознания не потерял, и выдал мне всё, что я хотел. А новости получились весьма интересные. Надо будет завтра снова заглянуть на завтрак к виконту. Но прежде пора решать, что делать с жучком. Вроде ответ простой – пулю в лоб и вся недолга, Корвдейл поверит мне на слово, тащить ему жучка смысла нет. Но не люблю без нужды лить кровь – слишком уж много убитых за мной числится. Во время войны их никто не считал, но каждый висит камнем на душе, и увеличивать этот счёт не хочется.

Я снял его с дерева, и жучок почти растёкся по земле. Кажется, я ему пару рёбер попортил. Говорят, у Майка Хаммера – одного из лучших детективов «Интерконтиненталя» в Альбе, с войны осталась пара перчаток с нашитым на толстую кожу кольчужным полотном. Он ими славно обрабатывает при допросах, ломая по два-три ребра разом. Но мой жучок оказался тощим, и я управился голыми кулаками. Жалеть его совсем не жалел, вспоминая слова о том, как сам жучок избил клерка Адама.

Сняв в него наручники, я освободил и ноги жучка, тот без сил откинулся спиной на ствол дерева, принявшись потирать запястья.

– Давай уже, – негромко произнёс он. – Сделай это быстро, а? Я ведь всё рассказал.

– Рассказал и уже не интересен, – ответил я. – Выбирайся отсюда сам, как хочешь. Тратить ещё на тебя пулю – сам сдохнешь.

Уже садясь за руль, я обернулся к нему и сказал на прощание:

– К Адаму снова сунешься, искалечу и брошу в Лонгутоне.

Надеюсь, угроза подействовала, и этот урод не вернётся к клерку. Может, Адам и не был образцовым гражданином, но получил такой урок, который навсегда отвадит его от торговли информацией, особенно с криминалом.

Я сел-таки за руль «Шуберта» и быстро укатил прочь из заказника, оставляя за спиной стонущего не то от боли, не то от удивления жучка.

Глава четырнадцатая. На свету дела не чище

Многие считают, что худшие дела проворачиваются исключительно в темноте. Мой опыт, вместе с дырявой памятью утверждают обратное. Самые грязные дела проворачивают люди весьма далёкие от криминала, пахнущие дорогим парфюмом, и исключительно при свете дня. Для них это лишь бизнес, они заключают сделки, где цена измеряется зачастую даже не золотом или гномьими кредитами, но кровью и гробами.

Я снова заявился прямо на завтрак к виконту Корвдейлу. Тот явно не был рад видеть меня, и не стал предлагать заказать что-нибудь, прежде чем начать разговор. Поэтому я ограничился лишь кофе, ведь вполне возможно свой заказ мне придётся оплачивать самому.

– Что непонятного было в моих словах, когда я сказал вам обращаться по всем вопросам к моему шофёру? – поинтересовался виконт, глядя на меня как на умственно-отсталого.

– Я мог бы поступить и так, – кивнул я, делая маленький глоток превосходного кофе, жаль тут курить нельзя, об этом недвусмысленно предупреждала табличка на входе, – но когда я расскажу вам, кто навёл аферистов на Мишеля, вы поймёте, почему я так не сделал.

Я рассказал ему всё, что узнал от жучка, и насладился невиданным зрелищем. Лицо обычно невозмутимого виконта вытягивалось всё сильнее и сильнее по мере того, как я выдавал ему то, что узнал.

– Это просто невозможно, – наконец, выдавил он через стиснутые зубы. – Он мой доверенный человек, он просто не мог предать…

Закончить Корвдейл не сумел, видно было, что его душит гнев. Ледяной гнев настоящего аристократа, которого предал верный слуга.

– Против вас ведётся игра, – заявил я. – Весьма серьёзная игра с крупными ставками. Вашего шофёра подцепили мастерски, через родного брата. Его раздели и загнали в долги в Крокфордском клубе. Конечно же, у проигравшегося картёжника осталось два выхода – отдать деньги или пустить пулю в лоб. Но денег от него требовать не стали.

– Информация, которую передавал через него мой шофёр, куда ценнее, – согласился виконт.

– Это уже не аферисты уровня покойного Бэзила Психолирика, который обчистил Мишеля, – сказал я.

– Вам придётся распутать этот клубок, – произнёс Корвдейл, – но прежде уберёте моего шофера. Вы займёте его место…

– Нет, нет и нет, ваша милость, – покачал головой я, снова вызвав на лице виконта гримасу крайнего удивления. – Грязными делами для вас заниматься я не стану. Я не ваш холуй, чтобы ради повышения по службе убирать предателя.

– Вы мне нравитесь, – вновь заледенел лицом виконт, – считайте что прошли проверку.

И тут я рассмеялся. Неприлично громко для такого заведения как кафе «Роял», но ничего поделать с собой не мог. Виконт глядел мне в лицо, приподняв бровь, без слов спрашивая, что в его словах вызвало у меня приступ безудержного веселья.

– Вы ходите в кинематограф? – поинтересовался я вроде бы ни к селу ни к городу. Ответом меня виконт не удостоил, но тот был написан на его лице. – Тут не так давно в «Парадизе» выпустили новую фильму «Не попранная скромность», между прочим, звуковую. Там по сюжету директор фирмы приглашает к себе новенькую смазливую секретаршу и как обычно выражаются в таких случаях склоняет к сожительству. Там следует несколько весьма пикантных сцен, не предназначенных для дамских глаз, само собой, а в финале девица закатывает директору оглушительную пощёчину. Он же благодарит её и говорит, что она прошла проверку, и именно такая, крепкая и морально устойчивая секретарша ему и нужна на самом деле. Говорят, есть и другая версия фильмы, где девица оказалась не столь скромной, но её крутят в электротеатрах попроще.

Я видел, что Корвдейл понял мой намёк, лицо его закаменело ещё сильнее, хотя казалось это было попросту невозможно.

– Я понял вас, – подтверждая мои мысли, кивнул Корвдейл. – Завтра явитесь в мой особняк по адресу, – он располагался не так далеко от сгоревшего дома Мишеля, – я приму вас на службу официально.

– С шофёром не рекомендую ничего делать, пока я не распутаю это дело до конца, – заявил я. – Он должен оставаться вашим доверенным лицом, при необходимости именно через него мы можем передать тем, кто играет против вас, нужную нам информацию. Раскрытый шпион всегда полезней живым, здоровым и не подозревающем о том, что он раскрыт.

Виконт лишь кивнул в ответ, а после снял салфетку, давая понять, что разговор окончен.

***

Взяли меня классически, просто устроили засаду. Причём попался по глупости – не подумал насколько совершенны средства прослушивания. А ведь после гибели оперативной группы на поиски убийцы бросили все силы и средства. Как я узнал в тот день, лично комиссар Гидеон взялся в кратчайшие сроки отыскать меня. Для этого ему предоставили полный карт-бланш, и что бы ни говорил про него убитый мной Кингсфорд, а комиссар своё дело знал очень хорошо.

Стоило мне повернуть ключ в замке, как я понял – в квартире я не один. Тут же сзади подступил здоровенный шкаф, в чьих предках явно были великаны, и втолкнул меня внутрь. Я едва на ногах удержался, буквально влетел в прихожую, споткнулся о порог и лишь каким-то чудом не растянулся на полу. Двери на кухню и в комнату были открыты, оттуда вышел знакомый мне по Двору чудес комиссар Гидеон в сопровождении пары крепких парней в одинаковых костюмах. Руководил ими высокий мужчина с открытым располагающим к себе лицом, широкой улыбкой и пудовыми кулаками. Я успел заметить сбитые костяшки профессионального рукопашного бойца. А следом его кулак ударил меня под дых, и я осел на пол – в меня словно паровой молот врезался. Весь воздух разом вылетел из лёгких, и я попросту забыл, как дышать.

Прийти в себя не дали. Здоровяк, стоявший за спиной, подхватил под мышки и силком усадил на стул на кухне. Ну да, экспресс допросы лучше всего проводить именно на кухне, особенно такой, как в этой квартире. Пол тут кафельный кровь смывать легко.

– Вот ты и попался, приятель, – произнёс Гидеон, воздвигаясь надо мной, подобно статуе правосудия. – Надо же, додумался звонить прямо из квартиры в криминальную полицию своим приятелям. Думаешь, твои контакты не отработали ещё вчера? Не повесили прослушку на телефоны всем, с кем ты имел дело прежде? Их ведь не так уж много. Да тебя могли взять ещё этим утром, просто следили, куда ты катался на встречу.

– И как тебе результат? – усмехнулся я.

Гидеон помрачнел лицом, стало ясно, что результат ему совсем не понравился.

– Ты ведь понимаешь, что руки у тебя коротки для таких людей, – продолжил я. – Можешь запереть меня в каталажку, но завтра же я оттуда выйду, а начальство тебя ещё и извиняться принудит. Я ведь имею право на телефонный звонок, и ты знаешь, кому я буду звонить.

– Да пошёл ты со своими правами, тварь, – процедил сквозь зубы Гидеон. – Если из тебя котлету сделать, никому ты звонить не станешь.

Вот такого я от него не ожидал. Честно говоря, я хотел договориться, припугнуть их виконтом, мол, всё это игра не нашего уровня, и попытаться вывернуться. Но видимо не судьба. Комиссар Гидеон не из тех, кто останавливается, услышав имя влиятельного человека. Похоже, я только что подписал себе смертный приговор, причём смерть моя будет нелёгкой.

Один из парней Гидеона сунулся ко мне, вынул из кобуры «нольт». Здоровяк заставил меня подняться на ноги, и шустрый парень прошёлся пальцами по всему телу, тщательно обыскивая. После меня усадили обратно на стул, и Гидеон рискнул подойти ближе.

– Я понимаю, что ты вывернешься, – сказал он. – Ты чертовски скользкий тип, и голыми руками тебя не возьмёшь. Ты прикончил всю группу Кингсфорда, не пожалел даже фотографа Тимберса, а ведь именно он спас тебя, верно?

Тут в голове моей мелькнуло воспоминание.

***

Мой спаситель поднимает свой «нольт», нацеливая в затылок уходящему гному. Я пытаюсь остановить его, но прежде он нажимает на спуск, и пуля врезается в голову Тимберса. Гном валится ничком, голова его неестественно вывернута, на развороченном лице я вижу осуждение.

Мой спаситель поворачивается ко мне. Он опасен, он сдаст тебя, как только прижмут. Оставлять свидетелей нельзя. Я понимаю, но не хочу принимать этого… Один мой спаситель прикончил другого… Это – подло. Это – жизнь.

***

Выходит, всё было зря. Можно было и оставить Тимберса в живых, ведь я спалился так глупо. Даже не знаю, что на меня нашло – звонить из собственной квартиры проверенным контактам это верх тупости, какой я прежде не допускал. Расслабился, и получил заслуженную кару. Теперь придётся расхлёбывать полной ложкой.

– Вы бы его прикончили, когда выжали всё, – пожал я плечами. – Раньше или позже он бы отправился на тот свет.

– А ты значит облегчил его туда дорогу, – недобро усмехнулся Гидеон.

– Да брось ты, комиссар, – взял я другой тон, – Кингсфорд был порядочной сволочью, сам же знаешь. Дело знал крепко, но методы…

– А твои, значит, лучше? – прищурился комиссар, и я понял, что совершил фатальную ошибку. – Убить офицера, занять его место, а когда разоблачили, перебить бейлифов и сбежать.

– У меня не было выбора, – буркнул я. – Кингсфорд загнал меня в угол – из допросной живым мне было уже не выйти.

– Думаешь, отсюда ты выйдешь? – усмехнулся здоровяк, стоявший у меня за спиной, и тут же заработал негодующий взгляд парня приятной наружности. Того самого, кто засадил мне под дых так, что я до сих пор в себя не до конца пришёл.

– А чего с ним возиться? – неожиданно продолжил здоровяк. – Вывернется же, как пить дать, а он парней из прокуратуры перестрелял. Разве такое прощать можно?

– Пасть закрой, – осадил начальник. – Открывать её будешь, когда тебе скажут, а не когда в голову придёт очередная «умная» мысль.

Видно было, что он сильно раздражён своеволием подчинённого, особенно тем, что его показывают на глазах у комиссара.

Стоящий у меня за спиной здоровяк пробурчал себе под нос пару ругательств покрепче, но слышал его только я. И тут он допустил непростительную оплошность, такую же глупость, как я, когда звонил прямо отсюда. Он ещё на полшага приблизился ко мне, и рукоять торчащего из поясной кобуры «вельдфёра» оказалась прямо у меня под рукой. Не воспользоваться ею было просто грешно.

Я левой рукой вывернул револьвер у него из-за пояса, правой ладонью взвёл курок, и всадил пулю всё ещё улыбающемуся начальнику группы захвата прямо в живот. Будь против меня профессиональные наёмники, на этом бы всё и закончилось – меня бы просто нашпиговали свинцом. Однако сыщики и парни из группы захвата специализировались на другом, и неожиданный выстрел и смерть товарища заставили их на мгновение впасть в ступор.

Комиссар Гидеон пытался выдернуть из кобуры под мышкой свой пистолет, позабыв о моём «нольте», лежащем на столе рядом с ним. Шустрый чернявый парнишка, похожий на исталийца, что обыскивал меня, ринулся вперёд, намереваясь швырнуть прямо в объятья разоружённому здоровяку. Последний же занёс над моей головой пудовый кулак, намереваясь, наверное, одним могучим ударом раскроить мне череп.

Я дал чернявому врезаться в меня за секунду до удара здоровяка, оттолкнулся ногами, ударившись затылком и спиной в торс шкафа, и мы все втроём покатились по полу. Каким-то чудом я сумел первым встать на колени, и не тратя времени дважды выстрелил в упор. Тяжёлые одиннадцатимиллиметровые пули проделали в обоих отверстия не совместимые с жизнью. «Вельдфёр» револьвер пускай и неновый, но в мощности не уступает тому же «майзеру», и столь же уверенно и быстро делает из людей трупы.

Тут грохнул-таки пистолет Гидеона. Как многие в криминальной полиции он предпочитал надёжный и проверенный временем и войной «Фромм-стоппер» – ту же офицерскую модель, что и убитые мной Кингсфорд с Крисмидором. Первые два выстрела прошли мимо – Гидеон взял выше, думая, что я вскочу на ноги, я же остался на коленях, и сделать поправку на это ему не дал. «Вельдфёр» в моих руках рявкнул дважды, сработала привычка всегда оставлять один патрон. Хотя бы по принципу врагу предпоследнюю пулю, последнюю пулю – себе. Выстрелы разорвали костюм и сорочку Гидеона на животе и груди, он покачнулся, уронил пистолет и повалился на пол.

В этот раз я сумел управиться без своего спасителя.

Поднявшись на ноги, я кинул взгляд на первого подстреленного мной человека. Тот сжался в позе зародыша, прижимая руки к животу. Не жилец, будет умирать долго и мучительно, даже если прямо сейчас вызвать неотложку, чего я лично делать не собираюсь. Я мог лишь облегчить его страдания, что и сделал, пустив ему последнюю пулю из «вельдфёра» в висок.

Теперь нужно торопиться. Моя квартира не допросная в прокуратуре, звукоизоляции нет, а значит уже не один сосед набирает полицию и сбивчиво наговаривает дежурному сообщение о стрельбе. Надо убираться отсюда да поскорее.

Забрал «нольт» со стола и бумажник, который чернявый тоже вытащил у меня из кармана. Прошёлся по тайникам – всё на месте, забрал все деньги, что припрятал, и поторопился к лифту.

Когда ехал в трамвае, к инсуле, где снимал квартиру, с знакомым визгом неслись сразу несколько патрульных машин. Наверное, и пешие констебли подтягивались. Но поздно, господа полицейские, слишком поздно. Несмотря на свою глупость, я снова сумел скрыться.