Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

– Давай в окно, а оттуда к Дюкетту, – приказал я. – Гони его на нос.

– Зачем туда? – удивился Адам.

– Всё потом, – отмахнулся я, выпустив в кого-то незнакомого последние два патрона, оставшиеся в магазине «нольта». – Вперёд! – крикнул я, и мы с Оцелотти бросились к окну.

В игровых залах были настоящие окна, не круглые иллюминаторы, как в каютах, а большие квадратные окна с дорогих рамах. Да и стекло, уверен, тоже не из дешёвых – Сетцер ни на чём не экономил. Оцелотти первым пробежал отделявшее нас от окна расстояние, и прыгнул спиной вперёд. Я не отстал от него, и мы вывалились на палубу снаружи надстройки сопровождаемые целым дождём переливающихся на солнце стеклянных осколков.

Отчего-то пришла на ум мысль, что день сегодня просто великолепный для начала осени. Ни облачка на небе и солнце припекает, как будто лето ненадолго решило вернуться. Для резни куда лучше подходит буря или хотя бы мелкий, противный дождик. Убивать и умирать в такую хорошую погоду как сегодня совершенно не хочется. Но приходится.

– Найди Дюкетта и тащи на нос, – повторил я, а сам пригибаясь бросился в сторону шканцев.

На бывшем речном пароходе не было закрытой рубки, только шканцы с установленным на них штурвалом. Рядом с рулевым и одетым в белый мундир капитаном «Коммодора Дюваля» стояли шестеро кожаных затылков, державших знакомые мне «Гладиусы» наперевес. Стрельбу тут явно слышали, и были готовы дать отпор любому, кто пожелает подняться на шканцы.

– Стоять! – рявкнул мне старший охранник, без церемоний нацелив мне в грудь свой карабин. – На шканцы хода нет никому!

– Я должен переговорить с капитаном, – выдал я первое, что пришло в голову. Не самое умное, но всё же лучше чем просто молча переть напролом – так ведь и пристрелить могут.

Не дрогнувший ствол карабина смотрел мне в грудь с отменным равнодушием, точно такое же выражение было написано на лице старшего охранника. Остальные кожаные затылки взяли меня на прицел, хотя в этом не было особой необходимости, просто им так спокойней.

– Ещё шаг, приятель, – без лишних эмоций произнёс старший, – и тебя нашпигуют свинцом. Подумай хорошенько…

О чём я должен был подумать, мне так и не суждено узнать – тяжёлая пуля, выпущенная из «Ультиматума», свалила старшего охранника на палубу. И снова началась стрельба.

Я рухнул на палубу рядом с убитым охранником. Лежа высадил в оставшихся весь магазин «нольта» – вроде даже кого-то задел. Кожаные затылки переключились на другую, более опасную для них, цель. К шканцам бежали Корморан с Чёрным змеем. Отставной майор выпускал пулю за пулей из своего «Ультиматума», те выбивали щепу из ограждения шканцев, за которым укрывались охранники. Чёрный змей палил столь же безрассудно, чтобы прижать противников, не дать им высунуться и понять, что врагов лишь дворе, и их самих очень легко прижать плотным огнём. Расстреляв магазин «нольта», я подхватил карабин покойного старшего кожаного затылка, и первым же выстрелом свалил неосторожно высунувшегося врага. Пуля ударила его в грудь, заставив повалиться на палубу – его оружие простучало по ступенькам шканцев. Тут на меня снова обратили внимания, прежде чем пули вспороли настил палубы, я успел откатиться за ограждение. Преграда так себе, но хоть что-то, просто валяться, поставляясь под вражеские пули – глупо.

Корморан с Чёрным змеем были уже почти на шканцах. Пули из «Ультиматума» отставного майора пробили грудь и живот целившегося в меня охранника. Другой зачем-то попытался перехватить его, не дать упасть со шканцев бьющемуся в агонии телу, и тут же схлопотал от Чёрного змея в плечо, шею и в висок. Пуля калибра одиннадцать сорок три при попадании в голову не оставляет шансов. Незадачливый спаситель рухнул на труп товарища и оба они остались лежать наверху.

К оставшимся двум кожаным затылкам присоединился капитан. Вскинув «майзер» с удлинённым магазином, он едва не достал меня парой быстрых выстрелов. Надо сказать, меткостью он превосходил охранников и обращался с «майзером» словно профессиональный стрелок. А ведь по виду и не скажешь, выглядел капитан натуральным свадебным адмиралом в роскошном белом мундире, обильно расшитом золотом. Вот только он и не думал пригибаться, стоял как на дуэли – в полный рост, идеальная мишень. Я не стал упускать такую шикарную возможность – на кипенно-белой ткани мундира раскрыли бутоны сразу три алых цветка. Капитан покачнулся и упал, словно марионетка с обрезанными нитками. Я тут же попытался достать весьма удачно подставившегося охранника, но вместо выстрела «Гладиус» громко и как мне показалось возмущённо щёлкнул. Вылетевшую из карабина пачку, с характерным звоном упавшую рядом со мной, я не заметил – слишком увлёкся капитаном.

Кожаный затылок, которого я хотел срезать, тут же обратил на меня внимание. По взгляду его я понял – он знает, что у меня кончились патроны, и я не успею перезарядить ни «нольт» ни «Гладиус». Чёрный зрачок вражеского карабина глянул мне прямо в лицо, мгновение подумав, кожаный затылок чуть опустил его, нацелив в грудь.

Я сперва даже не понял, что случилось. Почему кожаный затылок покачнулся и опёрся об ограждение шканцев. Правую руку он прижал к груди, разжав пальцы, и карабин его со стуком упал на палубу. По ливрее охранника растекалось багровое, кажущееся почти чёрным на тёмной ткани, пятно крови. И только тогда я понял, кто застрелил его. Не Корморан и не Чёрный змей – у тех было достаточно возни с последним охранником, который укрылся за трупами товарищей и не давал находящимся на открытом пространстве перед шканцами отставному майору с телохранителем шансов на хоть сколь-нибудь прицельный выстрел. Я заметил его только краем глаза – он снова появился непонятно откуда, но «нольт» в руке держал вполне уверенно. Мой спаситель кивнул мне, и стоило мне отвлечься, чтобы вытащить новую пачку из подсумка старшего охранника, как он тут же пропал, словно его и не было. Единственным доказательством служил подёргивающийся на шканцах труп.

Последний кожаный затылок не смог разорваться. Он прижимал огнём Корморана с Чёрным змеем, но те уверенно подбирались всё ближе, прикрывая друг друга. Прямо как на фронте. Я же перезарядил «Гладиус», поднялся на одно колено и чуть сместился. Охранник не был у меня как на ладони, конечно, трупы и резные перила шканцев прикрывали его, но с этой позиции уже можно было вести более-менее уверенный огонь. Я трижды выстрелил в него из карабина – дважды пули выбили щепу из перил, а вот третья достала-таки охранника. Он дёрнулся, по правому рукаву потекла кровь. Этим успел воспользоваться Чёрный змей. Наплевав на риск, он рывком забросил себя на шканцы и всадил две пули из своего «нольта» прямо в лицо охраннику. Тот откинулся на спину и тут же умер.

Ошалевший от перестрелки, которая заняла не больше пару минут (хотя для нас она растянулась куда дольше, конечно), рулевой так и стоял, вцепившись в штурвал. Даже после того, как Чёрный змей выстрелил ему затылок, он не выпустил рукояток, так и умер, сжимая их. Рулевой сполз на палубу, разворачивая пароход в сторону моря. Нам стоило известных усилий оторвать его сведённые последней судорогой пальцы от штурвала, чтобы выровнять курс.

Кажется, в последний момент Корморан всё понял. Мы не переглядывались с Чёрным змеем, не обменивались условными жестами – нет, до такой глупости не дошло. Просто отставной майор прожил долгую жизнь военного, а это делает весьма чувствительным к определённым вещам. Например, к тому, что тебя сейчас будут убивать.

– Вот, значит, как, – произнёс он, и тут же рука его рванулась к кобуре с «Ультиматумом». – Предатели. Сволочи!

Я успел перехватить его ладонь, не дав пальцам сжаться на рукоятке мощного пистолета.

– Я никогда не работал на Онслоу и виконта, – усмехнулся я ему прямо в лицо. – Лучший наёмник Эрды передаёт привет.

Он не узнал меня, и даже перед тем, как прикончить его, я не стал открывать отставному майору свою подлинную личность. Может быть, это и попахивает паранойей, но я предпочитал не рисковать лишний раз.

Корморан дёрнулся было врезать мне левой, но Чёрный змей опередил его. Выстрел в висок бывает только смертельным, тем более с убойной дистанции. Отставной майор осел на залитую кровью палубу и умер быстро и тихо. Если честно, я ожидал мучительной агонии, но видимо пуля повредила что-то в мозгу Корморана и даровала ему лёгкую смерть.

Я ничего не имел против него на самом деле, как и против группы Кингсфорда, но те хотя бы собирались выбить из меня правду. Корморана же мы прикончили просто, чтобы нанести максимальный вред Онслоу, и потому, что в нём отпала необходимость. Куда сложнее мне было с Чунчо Муньосом и Святым, но они встали на моём пути. Куда большей сволочью я чувствовал себя, отдавая приказ Толстому и Тонкому ликвидировать генерала Кукарачу. Да и был я последней сволочью, ведь сделал это, потому что такое условие поставил де Леброн – этот напыщенный революционер, не желавший делить власть с моим бывшим товарищем. И никакие отговорки про то, что Кукарача сотоварищи не захотели остаться среди «Солдат без границ», не поверили в мою мечту, не помогали. Пустые слова ради самоуспокоения, не более того. Я отдал на заклание бывших боевых товарищей ради выполнения заказа, как настоящий профессионал. Ничего личного.

Так и тут – ничего личного, всё ради дела.

[1] Арика – западный материк, отделён от Аурелии и Афры океаном. На Арике расположена Аришалийская конфедерация.

***

Мы скинули со шканцев трупы и Чёрный змей принялся опустошать подсумки охранников, собирая для нас патроны. С одними лишь пистолетами много не навоюешь, пара карабинов «Гладиус» придётся нас как нельзя кстати. Мне же сейчас придётся быстро осваивать навык управления пароходом. Первым делом передвинул рукоятку машинного телеграфа в положение «Полный вперёд», и почти сразу колесо парохода закрутилось быстрее.

Я слышал, что на борту «Коммодора Дюваля» разгорается нешуточная перестрелка. Звенели выбитые стёкла окон и иллюминаторов, пару раз из дверей вываливались сразу несколько человек. С палубы обычно поднимался только один, чтобы тут же рвануть обратно. На самой открытой палубе пока никого не было – вся бойня разворачивалась во внутренних помещениях. И это меня полностью устраивало. Кажется, никто на пароходе не узнал о нашей перестрелке на шканцах и гибели капитана.

Спустя какое-то время я передвинул рычаг в положение «Самый полный», и приготовился. По правому борту проплывал берег, пока он был скалистым, а следовательно непригодным для того, что я задумал. Но вот впереди показалась подходящая бухта, и я крутанул штурвал изо всех сил. «Коммодор Дюваль» повернул носом к берегу, устремившись почти точно в выбранную мной бухту.

Взяв карабин, я заблокировал штурвал намертво. Вряд ли кто-то поднимется на шканцы, чтобы проверить что происходит – всех поглотила анархия, воцарившаяся во внутренних помещениях парохода. Ну а нам с Чёрным змеем пора бежать на нос, ведь именно туда должен привести Руфуса Дюкетта Оцелотти.

Змей подал мне «Гладиус» и три пачки[1] патронов.

– Магазин полный, – сказал он. – У меня в запасе ещё пара полупустых пачек и десяток патронов россыпью.

Я кивнул в ответ, скомандовал: «Вперёд»; и мы сошли со шканцев.

Двигались небыстрым шагом, прижимая к плечу карабины, контролируя каждый свою сторону. Змей шёл ближе к надстройке, и я нет-нет да и поглядывал туда, ведь внезапного нападения стоило ожидать только оттуда. Вряд ли кто-то через борт полезет. Однако враг вышел прямо на нас – даже странно, я отвык от такого. Обычно бьют в спину, а не лезут в лоб. И тем не менее на сей раз нас атаковали именно в лоб.

Сетцер Габбиани щеголял чем-то похожим на мундир, но ещё довоенный, очень старомодный, в таких даже самая замшелая аристократия Экуменики не ходит. А уж они-то как гордятся преемственностью традиций во всём, и во внешнем облике особенно. Рядом с владельцем парохода, который мы собирались угробить, возвышался Майкл Молот собственной персоной, одетый в костюм со «всевидящим оком «Интерконтиненталя». В отличие от безоружного Габбиани он держал в руке мощный револьвер «Мандат» из той же линейки, что и оставшийся у покойного Корморана пистолет «Ультиматум». Револьвер этот, как всё производимое фирмой «Ультима» отличался невероятной убойной силой, но имел серьёзный недостаток – стрелять из него надо было приноровиться. Поэтому я и не взял с тела отставного майора его «Ультиматум» – не уверен, что смогу быстро привыкнуть к этому довольно странному, хотя и просто убойной мощности оружию. Однако Молот явно умел обращаться со своим «Мандатом», и вряд ли испытывает хоть какие-то неудобства. Наделает в нас с Чёрным змеем дыр – с такой дистанции не промахиваются. Конечно, и мы в долгу не останемся, но один из нас имеет весьма серьёзные шансы отправиться на тот свет. Поэтому пришлось вступить в переговоры вместо того, чтобы сразу открыть огонь.

– Мы не враги, мистер Габбиани, – примирительным тоном произнёс я, стараясь говорить как можно спокойнее, словно с опасным психом. Мало ли что на уме у только что потерявшего репутацию и дело всей его жизни игрока и владельца парохода?

– По крайней мере странное заявление от того, что не оставил и памяти от моей репутации, – удивительно спокойным тоном ответил Сетцер.

– С чего вы взяли, что я несу ответственность за происходящее на борту? – Наверное, я всё же немного переиграл, и в глазах Сетцера появились презрительные искорки.

– Граф Строганов поделился со мной своим мнением относительно вас, – честно ответил Сетцер. – Он считал вас одним из виновников произошедшего. Не прямо, но косвенно, конечно, вы виновны во всём этом бардаке.

– Говорил же, – не удержался Молот, – надо было мне с этим субчиком побеседовать, а не разводить политесы. У меня и не такие через четверть часа петь начинали.

– Ты, наверное, и перчатки свои прихватил, а? – усмехнулся я. – Не буду врать, что я не при чём, но вина лежит не на моих плечах. – Наглая ложь, но если произносить её уверенно и не переигрывать, может, тебе и поверят. – Всё это часть большой игры, и мы в ней лишь пешки, даже вы, мистер Габбиани.

Не хотел уязвлять его гордость, лишь намекнуть, что ничего не решаю и против него ничего не имею. Просто так случилось, и я об этом сожалею.

– И что вы предлагаете?

– Разойдёмся спокойно, – ответил я. – Без стрельбы. Ведь это худший для всех нас вариант. Я вижу мерцание силового поля, но оно не остановит винтовочную пулю на такой дистанции. Мистер Молот успеет ранить или даже прикончить одного из нас – с его ручной пушкой это вполне реально. Но и мы нашпигуем вас свинцом по самую макушку. В итоге на палубе останется три трупа и скорее всего кто-то раненный, возможно, смертельно. Нужно ли нам это, джентльмены? Тем более что нам всем нужно спешить. Вы направляетесь к спасательным шлюпкам, а нам ещё нужно успеть обстряпать одно дельце.

Тишина, правда, нарушаемая звуками перестрелки из надстройки и шумом работавшего на полных оборотах гребного колеса, провисела, наверное, несколько минут. Мы замерли, готовясь в худшему. Оба карабина глядели в грудь Сетцеру и Молоту, чудовищный револьвер детектива нацелился прямо мне в живот – его пуля разворотит все внутренности, умирать буду долго и мучительно.

– Хорошо, – наконец, процедил Габбиани, – расходимся. Но запомните, кто бы вы ни были, я не забуду о вас, и сделаю всё, чтобы разрушить ваши жизнь, как вы сегодня, угробили мою.

– Предупреждён – вооружён, – усмехнулся я, опуская карабин.

Рискованно, конечно, Майкл Молот вполне мог всадить мне пару пуль из своего «Мандата» мне в живот, но он сделал этого. Повинуясь жесту Сетцера, детектив убрал револьвер в кобуру.

Мы разошлись как боевые корабли в море. Провожая друг друга взглядами, шагали по палубе, стараясь держаться как можно дальше. Молот, не скрываясь, держал ладонь на рукоятке «Мандата», мы же с Чёрным змеем лишь немного опустили стволы карабинов. Вскинуть их, чтобы открыть огонь, дело считанных мгновений. Но вот мы разминулись и ещё несколько долгих минут я шагал, ожидая выстрела. Поворачиваться спиной к Сетцеру и Майклу Молоту очень не хотелось, но надо же смотреть, что ждёт впереди.

Несмотря на перестрелку, не угасавшую в надстройке, до носа «Коммодора Дюваля» мы добрались без приключений. Там нас уже ждал Руфус Дюкетт, вооружившийся укороченной двустволкой Ромельтона, известной, как «Короткие двойняшки». Выбор оружия меня откровенно удивил. Рядом с ним стоял Оцелотти, державший руку на рукоятке револьвера, и ещё пара охранников в синем – эти, не скрываясь, держали «Ультиматумы», тут же нацелив их на нас, как только мы показались на носу парохода.

– За этим ты нас сюда так звал? – обратился Дюкетт к Оцелотти.

– Врага лучше встречать лицом к лицу, а не ждать выстрела в спину, – невозмутимо ответил тот.

– Согласен, – кивнул Дюкетт, и переключился на нас. – Наконец, мы можем поговорить свободно, без этих глупых условностей. Вижу, вы избавились от опекуна. Я так понимаю, о мистере Корморане мне больше беспокоиться не стоит.

– Вряд ли он пережил пулю в висок, – произнёс я.

– Даже для такого скользкого типа, каким был Корморан, это невозможно, – согласился Дюкетт. – Раз вы свободны от обязательств, то я хотел бы сделать вам предложение. И вы вряд ли откажетесь от него.

Этот юнец чувствовал себя едва ли не победителем. Он явно добился всего, чего хотел, не понимая, что с недавних пор его ведут по нужному вовсе не ему пути. Конечно же, Оцелотти рассказал ему, кто я такой, и раз Корморан мёртв, Руфус тут же захотел нанять меня. Вот только выслушивать его предложение я собирался на своих условиях.

– Руфус! – крикнул один из охранников. – Корабль сейчас вылетит на берег!

Удивительно, но все так увлеклись игрой в гляделки, что не сразу заметили опасность. «Коммодор Дюваль» на всех парах нёсся к берегу, почти не сбившись с курса. По счастью, выбранная мной бухта оказалась достаточно велика, и пароход точно не врежется в окружающие её весьма зловещего вида скалы.

– Приготовиться к удару! – крикнул Оцелотти, как будто в этому вообще можно приготовиться.

[1]Пачка – устройство объединения нескольких патронов в один элемент для облегчения заряжания многозарядного огнестрельного оружия, благодаря чему ускоряется процесс перезарядки; разновидность обоймы

***

«Коммодор Дюваль» погиб быстро. На самом полном ходу он пропахал днищем прибрежную полосу, а после вспорол песчаный пляж в бухте. Как мы ни старались удержаться, все повалились на палубу, и только это нас и спасло. Потому что не выдержав удара, киль «Коммодора Дюваля» не выдержал и с оглушительным треском лопнул. Последствия оказались просто фатальными. Разогнанное паровой машиной гребное колесо продолжало вращаться, заставляя корабль буквально складываться внутрь. Борта сминались, словно бумажные. Палубная надстройка, в которой затихла стрельба, сложилась как карточный домик. Во все стороны летели куски дерева, длинные щепки, что запросто могут проткнуть насквозь, и осколки стекла – всё это было не менее опасно чем шрапнель.

Мы распластались по палубе, пережидая эту жуткую бурю, пока «Коммодор Дюваль» всё сильнее зарывался носом в песчаный берег, одновременно ломая самого себя.

– С парохода! – снова первым заметил опасность Оцелотти. Что ни говори, а глаз у него на это намётан даже лучше, чем у меня.

Лишь спустя мгновение после его окрика я увидел, что случилось. Корма «Коммодора Дюваля» приподнялась, и здоровенное гребное колесо сорвало с креплений. Оно подскочило всего на пару футов, но этого хватило, чтобы оказаться на палубе, а после оно чудовищным джаггернаутом покатилось по палубе, сметая всё на своём пути. Шканцы, остатки надстройки, людей, каким-то чудом выбравшихся оттуда лишь для того, чтобы стать жертвой неумолимой смерти, принявшей в тот день вид гребного колеса.

Мы ринулись по палубе прочь от удивительно быстро катящегося колеса. Нас подгоняли треск дерева и крики людей, угодивших под его лопасти, перемалывающие дерево, металл и плоть с одинаковым равнодушием. От удара палубу «Коммодора Дюваля» перекосило, и нам пришлось бежать вверх, но звуки, доносившиеся из-за спины, заставляли нас быстрее перебирать ногами, помогать себе руками, будто мы обратились в диких зверей, передвигающихся на всех конечностях. Но когда хочешь жить, ты и зубами вцепишься во что угодно, лишь бы выбраться, спасти свою шкуру. В этот момент ты очень хорошо чувствуешь, насколько уязвим, и как просто расстаться с жизнью.

Я успел прыгнуть с зарывшегося в песок и прибрежную гальку носа «Коммодора Дюваля» за пару минут до того, как гребное колесо оказалось там, где мы валялись на палубе. Кажется, кому-то их охранников Дюкетта повезло меньше, я слышал отчётливый крик за спиной. Оставалось надеяться, что это был не Оцелотти. Сам Руфус опередил меня на полкорпуса, как говорят на скачках, и прыгнув сжался в комок рядом с бортом «Коммодора Дюваля». Сейчас там действительно безопасней всего, так что я поступил точно также, и лишь почувствовав спиной холодные и мокрые доски обшивки парохода понял, что мой план удался. Мы с Дюкеттом живы, как и Чёрный змей – тот вовсе первым прыгнул за борт, даже не попытавшись добраться до носа, небольшое купание его совершенно не смущало. Я не поступил так лишь потому, что не хотел упускать из виду Дюкетта, а тот бросился вперёд, очертя голову. Пришлось догонять. И вот мы сидим рядом, прижимаясь к обшивке «Коммодора Дюваля». Оба тяжело дышим, и Руфус явно также как и я прикидывает, что же будет дальше.

Наверное, мы бы заговорили чуть раньше, но тут гребное колесо промчалось весь свой путь по палубе парохода. С оглушительным треском оно сорвалось с носа, вспороло лопастями песок в считанных ярдах от нас с Дюкеттом, заставив обоих податься в сторону, и наконец остановилось. Выглядело колесо просто жутко – местами перепачканное в чём-то, о чём думать как-то совсем не хочется, да ещё и куски одежды свисали с его лопастей и спиц. Когда же оно остановилось, на песок упала чья-то оторванная выше локтя рука. В пальцах её был зажат пистолет «Ультиматум». По нему и синему рукаву пиджака я опознал одного из охранников Дюкетта. Руфус, видимо, тоже понял, кому принадлежала конечность. Я услышал, как он громко сглотнул. Не самое приятное зрелище, даже когда ты привык к подобному за годы войну. У Дюкетта же не было моего опыта, и я был удивлён, что его не стошнило. Ничего позорного в этом нет – нормальная реакция человеческого организма.

Однако он сумел собраться, я услышал, как спиной щёлкнули курки его «ромельтона».

– Мы вроде переговорить собирались, – произнёс я, не оборачиваясь, – зачем же сразу за оружие хвататься.

– Вы славно обвели меня вокруг пальца, – ответил Дюкетт, – устроив крушение парохода. Большой риск, с жизнью могли расстаться и вы, и я. Но теперь я стою у вас за спиной с оружием в руках, и могу диктовать свои условия.

– Нет, – раздался голос Чёрного змея.

Я успел развернуться, и увидел, что тот стоит за спиной Дюкетта, держа «нольт» у его виска.

– Опустите оружие, мистер Дюкетт, – примирительным тоном произнёс я, – и обещаю я выслушаю ваше предложение. Но на своих условиях.

– Эй, ты! – услышал я новый голос, и ситуация начала напоминать не то плохой детектив, не то комедийную фильму. В Чёрного змея целился охранник Дюкетта, несмотря на изорванный костюм «Ультиматум» он держал крепко, и с расстояния в пять футов уж точно не промажет. – Убери пушку от головы шефа, или я проделаю в твоей башке дыру.

– Тогда я прикончу тебя, – усмехнулся я, нацеливая на него свой «нольт». Карабины мы с Чёрным змеем бросили ещё на палубе гибнущего «Коммодора Дюваля».

– А я – вас, – предупредил Дюкетт.

– Нет, – покачал головой я, отчего-то стало удивительно легко и весело, словно мы не стояли нацелив друг на друга оружие на убойной дистанции, а развлекались, обмениваясь шуточками за карточным столом. – Вы уже будете мертвы, мистер Дюкетт.

– Вы зря сбросили со счетов моего последнего охранника, – заметил он, и тут, конечно же, появился Оцелотти.

Он шагал по берегу, огибая зарывшиеся в песок куски обшивки и особенно длинные осколки стекла. Левая рука его привычно лежала на кобуре с револьвером. Дистанция для него уже была достаточно убойной – он мог прикончить любого из нас за считанные мгновения. Но пока не торопился. У меня снова закрался в душу червь сомнения, уж не выбирает ли Оцелотти сторону, не думает ли остаться верен Дюкетту. Тут же вспомнились все странности поведения Адама, и рукоять «нольта» в моей руке едва не дрогнула. Я был готов ко всему, но предательство Оцелотти смешает все карты. Даже если он просто останется в стороне, бойня выйдет куда хуже, чем с Майклом Молотом и Сетцером, особенно учитывая то, что «Короткие двойняшки» Руфуса смотрят мне прямо в живот. Очень не хочется умирать от дуплета дробью в брюхо, слишком уж страшная и гадкая это смерть. Надеюсь, достанет сил пустить себе пулю в лоб если что.

– Теперь мы всё же будем говорить на моих условиях, – усмехнулся Дюкетт. – Уберите, наконец, оружие от моей головы – раздражает.

Следом грянул выстрел, и мне пришлось реагировать на голых рефлексах. Оцелотти на ходу всадил пулю в голову державшему на прицеле Чёрного змея охраннику. Тот дёрнулся, обернулся к Адаму, глянул на него удивлённо и повалился на песок. Никакой агонии или предсмертных судорог, он рухнул как бревно. Одновременно Дюкетт нажал на спусковые крючки своего дробовика, но прежде, чем «Короткие двойняшки» нашпиговали меня свинцом, я ударом ноги сбил их стволы в сторону. Два заряда крупной дроби, что должны были превратить мои внутренности в фарш, вспороли песок в считанных дюймах от моих ног.

Я едва удержался от того, чтобы сорвать злость на провокацию Оцелотти на Руфусе. Очень хотелось врезать кому-нибудь по морде, однако удержался – это просто непрофессионально. А чего я не мог себе позвонить никогда, это вопиющего непрофессионализма.

– Теперь, как видите, ситуация снова изменилась, – произнёс я, – и мы обсудим всё на моих условиях.

– Оцелотти, лживая ты тварь и предатель, – оскалился Дюкетт, когда Адам подошёл ближе. Револьвер Оцелотти уже лежал в кобуре. – Мне говорили, что тебе нельзя доверять, однако я считал тебя настоящим профессионалом.

– Я не предавал тебя, Руфус, – покачал головой Оцелотти, – потому что всегда в первую очередь работал на командира, а после уже на всех своих нанимателей.

– Твой командир давно мёртв, – выплюнул ему в лицо Дюкетт.

– Ошибаетесь, мистер Дюкетт, – усмехнулся я. – Он перед вами. Лучший наёмник Эрды, – отчего-то внутри что-то воспротивилось, словно я лгал ему прямо в лицо, но я задавил это смутное чувство, – не умирает так легко.

Я разоружил Руфуса, и сделал ему знак идти вперёд.

– Найдём место потише и поспокойнее и побеседуем там, – сказал я, подталкивая его в спину стволом «нольта».

Оцелотти с Чёрным змеем следили за флангами и тылом – никогда не знаешь, кто может появиться в самый неожиданный момент. А меньше всего нам были нужны неожиданные встречи.