Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Террорист 1

Сборы «Солдат без границ» шли полным ходом. Мы покидали Архипелаг – искусственные острова, где мы так удачно обосновались, стали небезопасны. Найти нас проще простого, особенно теперь, когда из наёмников мы стали террористами. А я лично удостоился сомнительной чести именоваться не иначе как террористом номер один. Пожилой дипломат, уступивший нам эти платформы, легко и быстро сообщит их координаты всем, кто спросит. Ему дорога собственная шкура, он отлично понимает, что именно к нему я заявлюсь в гости с весьма неприятными расспросами. Если только жив останусь. Дипломат, наверное, каждый вечер молится всем святым, чтобы меня прикончили. И надежды его имели под собой более чем реальную почву.

Соварон сообщал, что Священный Альянс готовит полномасштабную военную операцию против «Солдат без границ». В самом скором времени стоит ждать появление его кораблей, аэропланов и дирижаблей, готовых стереть наш «оплот мирового терроризма» (иначе нашу базу никто не называл) с лица Эрды. Работать авианину было сейчас весьма непросто, и я сразу сообщил, что освобождаю его от обязанностей моего поверенного в Аурелии. Однако он продолжал передавать мне сведения. О закрытии вербовочных пунктов, арестах всех, кто был хоть как-то причастен к нашей деятельности, по всему Священному Альянсу и даже за его пределами. О попытках заморозить банковские счета «Солдат без границ» – вот только их ещё найти надо, большая часть их анонимные номерные, исключительно в гномьих кредитах, меньшая часть открыта на подставных лиц, и до них тоже вряд ли докопаются даже при самой серьёзной проверке. Конечно, частью средств и активов – официальных, так сказать – придётся пожертвовать, бросить в капкане собственную лапу, но это далеко не самая серьёзная проблема. Куда хуже дела обстояли с подразделениями, находящимися сейчас за пределами основной базы, и именно ради решения этой проблемы я пригласил Миллера.

– Сорок процентов личного состава, включая половину «диких котов» Оцелотти, сейчас на заданиях, – доложил он, усевшись напротив меня. – Они располагают тридцатью процентами нашей техники, хотя среди неё почти нет тяжёлой. В основном действуют в Афре и на востоке Аурелии.

Именно на дальнем востоке материка, где шла ожесточённая колониальная война местного населения против розалийцев, действовала почти вся наша техника. Желтолицые уроженцы тех земель были отважными и жестокими бойцами, вот только даже автомобиль там редкая диковина, а уж о броневике или танке я вовсе молчу. Располагая несметным количеством живой силы, тамошние генералы не стеснялись пускать под нож бригады и целые дивизии в борьбе с ослабевшими после войны розалийцами. Но отваги и численного преимущества недостаточно против артиллерии, миномётов и танков, которыми вооружены колонизаторы, не желающие отказываться от тех земель. Вооружённые устаревшими ещё до войны винтовками и пулемётами желтолицые революционеры могли только гибнуть под огнём врага тысячами без какого-либо толку. Деньги к ним пришли из Свободных колоний. Желая отвлечь противников от Афры, они вложили средства в борьбу желтолицых за свободу. Поначалу только снабжали их теми самыми устаревшими винтовками с пулемётами да нанимали ватаги лихих всадников – тегийских эльфов, покусывавших розалийские гарнизоны. Однако вскоре, поняв, что реальных успехов это не приносит, генералы из Свободных колоний и их руководители из Гаттерлина решили обратиться ко мне. Контракт длительный, платили они щедро, а потому причин отказать у меня тогда не было.

– Всех, кто в Афре, перебрасывай в Кого, – первым делом распорядился я. – Туда же отправятся и все, кто сейчас на базе, вместе со всей техникой и артиллерией. Твоя главная задача подготовить массированный десант в Банане и Моанде, мы должны завладеть портами, чтобы развивать наступление вглубь страны.

– Ты всерьёз решил развязать войну в Кого, – покачал головой Миллер. – Разумно ли это сейчас?

– Здесь нас накроют и очень быстро. Ты сам видел сообщение от Соварона, а ему у меня нет оснований не верить. В Кого идёт гражданская война, и мы станем в ней решающей силой. Там уже сейчас в основном дерутся наёмники – «Дикие гуси» во главе с самим «Бешеным Майком» Фолкнером против нескольких армий поменьше, вроде наших старых приятелей «Кровавых топоров» Гришнака. Свяжись с орком и теми, на кого он работает, предложи наши услуги. Конечно, после того как займёшь Банану и Моанду.

– Не надо учить меня азам. – Я видел, что Миллер не согласен со мной. – Я понимаю, что надо делать, не хуже тебя. Пока я не могу взять в толк – зачем?

– Затем, что лезть в Кого, где сцепились Содружество и поддерживаемые Свободными колониями, а значит Коалицией, войска самопровозглашённого президента как-его-там, Розалия точно не станет. Мы влезем в натуральный котёл, где нас не достанут войска Священного Альянса. Даже ради таких террористов, как мы, они не пойдут на скандал, особенно теперь, когда им грозит война с Северной лигой.

– Да уж, – согласился-таки со мной Миллер, – тамошняя преисподняя выглядит привлекательней здешнего рая. А что делать с теми, кто дерётся на дальнем востоке Аурелии?

– Насколько реально их быстро перебросить в Афру?

– Если оставить всю технику, то за неделю управимся, но я бы не советовал так делать. Это подорвёт нашу репутацию окончательно. Прости-прощай мечта из окопов.

– Думаешь, у нас ещё есть шанс воплотить её?

– Конечно нет, – угрюмо кивнул Миллер. – Утопия наёмников… – Он вздохнул. – У нас отобрали самое главное – мечту, верно, командир? Вырвали нам сердце.

Я молчал. Отвечать на риторические вопросы было бы глупо, особенно настолько неприятные.

– Всё, что у нас осталось, наша репутация, – продолжил Миллер. – Нам нельзя терять лицо перед нанимателями. Даже если это желтолицые, узкоглазые ребята, играющие в солдатики по правилам, устаревшим триста лет тому назад. Да и раз ты решил выступить против «Диких гусей», не стоит портить отношения со Свободными колониями, поддерживающими того самого президента, чьего имени ни ты, ни я не знаем.

И тут он полностью прав – мне нечего возразить.

– Тем более что на востоке заваривается крутая каша. Розалийцы высадились в каком-то месте, чьего названия я не выговорю, и закрепились там. Желтолицые готовятся к решающей битве. Выйди мы сейчас из игры, у них не будет шанса на победу, а значит, нанявшие нас генералы из Свободных колоний ни за что не пойдут на контакт в Кого.

– Думаешь, война на востоке подходит к концу?

– С нашей помощью там всё решится за месяц или быстрее. Генерал Наварр, командующий розалийскими войсками в том регионе, действует так, словно воюет с партизанами и тегийцами, а не с наёмниками. Он уверен в превосходстве своих солдат и безымянных легионеров над любым врагом. Ему уже преподали несколько неприятных уроков, однако он отказывается учиться.

– Тогда отрабатываем контракт и перебрасываем солдат и технику в Афру. Свежие силы могут понадобиться тебе в любой момент.

– Ты, значит, в Афру не едешь. Перекладываешь всё на меня.

– Ты же хотел настоящего дела, Миллер, получай его. Мне нужна Кого как страна, где «Солдаты без границ» будут чувствовать себя как дома. Пускай нашим мечтам не суждено сбыться, но хорошенько окопаться в Афре, заручившись поддержкой Свободных колоний, мы просто обязаны.

– Это я понимаю, может быть, лучше тебя самого. Скажи, куда отправишься ты?

– К тому, что так лихо подставил нас, конечно, – пожал плечами я, раскуривая сигару. – Нельзя оставлять нашу мечту неотмщённой.

– Как всегда, будешь действовать в одиночку.

Вопросительных интонаций в голосе Миллера не было совсем.

– Возьму с собой Оцелотти с отобранными им «котами», и Серую Лисицу с Чёрным Змеем.

– А что делать с особым грузом и…

Он не закончил фразу.

– Всё это останется здесь, – глотнув сигарного дыма, ответил я. – Будет неплохим сюрпризом для тех, кто решит атаковать нашу базу.

– Ты понимаешь, что это окончательно убедит всех в том, что мы – террористы, да ещё и невероятно опасные.

– Именно ради того, чтобы все это поняли, я оставляю на базе то, что оставляю. Мы не просто так держим здесь груз, вывезенный из Руславии. Я докажу всем, что у меня достаточно крепкие яйца, чтобы использовать это оружие.

– Это безумие, командир, – покачал головой Миллер.

– Хуже, – выпустил я султан дыма изо рта, – это политика. Раз уж нас втянули в это грязное дело, придётся соответствовать.

Миллер снял очки и потёр переносицу. Он был со мной не согласен, вот только понимал, что переубедить не сумеет. И я ему благодарен за то, что он не стал возражать.

Детектив 2

Я не ожидал, что Бомон придёт, чтобы поговорить. Думал, он решил отделаться от меня в порту. Однако он тем же вечером заявился в кабачок на углу Орудийной и Кота-рыболова. Прежде чем отправиться туда, я переговорил в конторе с председателем профсоюза докеров, объяснив ему, что не стоит связываться с Бомоном, несмотря ни на какое давление сверху.

– Это слишком опасный человек, – сказал я. – Каждый раз, когда он появлялся в Марнии прежде, появлялись трупы. Не только его жертв, но и тех, кто стоял на его пути.

– Например, кто?

– Комиссар жандармерии, – пожал плечами я. – Он его просто на улице застрелил.

Упоминать, что и сам едва не стал жертвой Бомона, когда преследовал убийцу Равашоля, я не стал. Ни к чему знать о моём с ним знакомстве.

– А ты откуда знаешь, что это комиссара именно он пристрелил? – заинтересовался председатель.

– Я был в группе, которая ловила этого человека, возглавлял группу тот самый комиссар.

Я старался избегать имён, хотя и знал: председатель видит, что я говорю меньше, чем знаю, а потому не очень-то доверяет моим словам. Однако моя полуправда его вполне убедила. Мой фронтовой товарищ отлично понимал, когда стоит расспрашивать дальше, а когда лучше остановиться. Да и не нужно ему было узнавать, связывает меня что-то с Бомоном или нет. Ему достаточно моих слов, что объявившийся в порту человек опасен настолько, что стоит пойти на конфликт даже с секретариатом столичного великого мастерового.

Когда же вечером того дня я сидел в кабачке, потягивая крепкий аришалийский бурбон и слушая грустные напевы Чёрного континента, ко мне без приглашения подсел Бомон. В качестве жеста доброй воли он сразу же выставил на стол бутылку бурбона – получше того, что пил я. Наверное, он принёс самый приличный бурбон, что мог найтись в кабачке.

– Ты знаешь, как заводить друзей, – усмехнулся я, допивая свой стакан в пару глотков.

Понявший намёк Бомон тут же наполнил его из своей бутылки.

– А тебя слишком легко найти, ты – предсказуем, – заявил он.

– Я детектив, а не шпион, – пожал я плечами. – Все знают: если я не в конторе штаны просиживаю, то пью здесь. Ну или по делам мотаюсь, но это реже.

– У тебя всегда такой застой с клиентами? – удивился Бомон. – На что ты живёшь?

– Консультирую жандармерию, – съехидничал я, и мы выпили, чокнувшись, словно это был тост.

Бурбон оказался отменный – мне такой давно не по средствам. Он отлично подходил к настроению и грустным, тягучим напевам чернокожей певицы.

Я закурил – так и не смог отказаться от этой пагубной привычки после инцидента с «Милкой», – предложил свой «Житан» Бомону, и тот взял сигарету. А после снова наполнил наши стаканы. Но пить мы не спешили.

– Ты ведь знаешь, на кого я сейчас работаю, – сказал он, и я только кивнул в ответ, затягиваясь. Некоторые вещи лучше вслух не произносить. – Не думаю, что ты поверишь, будто нас подставили в этой истории.

– Подставили? – не понял я.

– Технически всё сделали солдаты моего нанимателя, верно, но на деле они считали, что спасают твой урб от нападения монстра.

– Ты прав, – кивнул я. – Я тебе не верю.

– Твоё право, – согласился Бомон. – Хотя раз не веришь, то и говорить нам не о чем больше.

– То, что я тебе не верю, не значит, что я не выслушаю тебя.

Я поднял стакан, и мы снова чокнулись и выпили, словно я произнёс тост. Обновлять бурбон в стаканах Бомон не стал.

– Я веду расследование для моего нанимателя. И оно привело меня к этой очень интересной конторе по утилизации морского мусора.

– Ещё бы, – усмехнулся я, докуривая сигарету и давя окурок в пепельнице, – взяться за проклятую эльфийскую крепость могут только очень интересные личности.

– А ты всё-таки неплохой детектив. – Видно было, что мои слова заставили его слегка опешить. – Аришалийский трест, купивший контору, существует только на бумаге, подставная фирма, прикрывающая нужных нам людей.

Людей ли – я был вовсе не уверен в этом, а Бомон, ручаюсь, точно знал, кто стоит за этой фиктивной фирмой.

– Но зачем этим интересным людям рыться в проклятой крепости? Слухи-то о ней не на ровном месте возникли.

– Те, кто стоит за трестом «Питерс, Такер и сыновья», легко управятся с эльфийским волшебством, охраняющим крепость. И я почти уверен, они вовсе не разграбить и распилить её хотят.

– Чтобы поднять такую махину со дна морского, нужно несколько кораблей размером с супертанкер. Даже если эти твои таинственные люди настолько богаты, им вряд ли удастся провернуть нечто подобное. После нападения чудовища власти точно не дадут разрешения на вход на рейд урба подобных громадин. Да и разрешения на подъём крепости никто не получит сейчас. Вряд ли эти твои загадочные господа готовы ждать пару-тройку лет, пока всё не успокоится настолько, чтобы была возможность подкупить достаточно высокопоставленных чиновников в магистрате и продавить разрешение на подъём эльфийской крепости.

– Не думаю, что они хотят ждать и получать официальные разрешения.

– Как они протащат корабли для её подъёма на рейд?

– Никак, – покачал головой Бомон, наливая нам обоим бурбон.

– Ты на что это намекаешь?

Я взял стакан и, даже не обозначив движения в сторону Бомона, опорожнил его в два глотка. Вкуса почти не почувствовал.

– Это же бред, – заявил я, вынимая новую сигарету и машинально предлагая Бомону закурить. Он покачал головой. – Даже грёбаные сидхи не настолько сумасшедшие. Зачем им поднимать крепость на нашем рейде? После «Милки», после чудовища – это же точно война.

– Я не уверен, что тот, кто стоит за трестом, относится к Империи Сидхе. И вполне возможно, именно война является его целью, а может, не только война.

– Что же ещё?

Бомон поднял свой стакан над головой и поводил им по кругу. Бурбон мерно покачивался в стеклянной тюрьме.

– Пушка уже показала, на что способна, когда пальнула по монстру, – правильно истолковал его жест я. – Чего им ещё нужно? Поднять крепость только для того, чтобы утопить её снова – им интересно глянуть, как она разлетится на куски?

– Эльфы, конечно, те ещё дегенераты иногда, но до такого вряд ли додумались бы, они считать умеют, а это предприятие им обошлось в очень большие деньги. Я почти уверен: тот, кто стоит за всем этим – и нападением монстра, и поднятием небесной крепости со дна морского, считает, что суперпушка показала далеко не всё, на что способна.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что трест купил контору по утилизации и взял контракт на эльфийскую небесную крепость примерно год назад.

Как раз когда объявили о строительстве суперпушки и перестройке энергетической сети Марния. В такие совпадения я не верил. Бомон, по всей видимости, тоже.

Террорист 2

Барон Эберхард Макс Пауль фон Кюнсберг, давно уже оставивший себе только титул и фамилию, не был человеком робкого десятка. Однако сейчас ему было страшно. Очень и очень страшно. Он считал, что расстался со страхом давным-давно, когда перестал бояться раскрытия своих действий на востоке. Вот только тогда всё обошлось, можно сказать, он легко отделался, даже орден получил «Процветание» второй степени – весьма забавный выбор, ведь большая часть выручки с тех не самых благоугодных дел пошла ему в карман. Но теперь всё изменилось коренным образом.

С бароном больше никто не желал общаться, его перестали приглашать на приёмы и званые ужины, куда раньше почитали за великую честь заполучить. Он стал парией в маленьком мире аристократов-эмигрантов, ему даже руки больше при встрече никто не подавал. Конечно, оказаться замазанным в истории с террористом номер один всей Эрды, как именовали теперь спасителя принца Максимилиана передовицы всех газет. После такого можно ставить крест на карьере – и либо сразу в петлю, либо убраться подальше с глаз долой и тихо доживать свой век в какой-нибудь глуши.

Фон Кюнсберг выбрал второе. Небольшое поместье вдалеке от лишних глаз, на богатой окраине урба Рейс – столицы Розалии. Он приобрёл его на часть полученных во время действий на востоке денег, понимая, что, возможно, придётся покинуть страну и даже жить у бывших врагов. Именно фон Кюнсберг после переворота улаживал дипломатические сложности и организовывал переезд дальних родственников покойного императора и большей части двора в Розалию. И эту страну он выбрал когда-то именно из-за поместья в хорошем районе Рейса, купленного фактически за бесценок. Барон содержал его, зная, что поместье всегда может понадобиться. И вот теперь жил здесь затворником, уповая на то, что в скором времени всё уляжется, о нём вспомнят и снова пригласят ко двору.

Жил бы себе, наслаждаясь покоем богатого столичного района, где ещё сохранились зелёные парки и частные сады, если бы не страх. Фон Кюнсберг знал, что за ним придут. Если не от таинственного эльфа, решившего-таки избавиться от него, то того самого террориста номер один.

Отпустив слугу, барон вошёл в спальню, не включая света. Огни ночного урба достаточно освещали её, чтобы обходиться без электричества. Фон Кюнсберг, конечно, не был скрягой и не экономил на нём, вот только старые глаза его уже давно болели от слишком резкого света электрических ламп. Он предпочитал им свечи, но сейчас звать слуг, чтобы зажгли их, а после погасили, когда он уляжется в постель, барон не хотел. Слишком много в его жизни было суеты, чтобы разменивать минуты покоя на такие мелочи.

Он шагнул к кровати и лишь тогда почувствовал неладное. В поместье, полном слуг и охранников, настоящих профессионалов, стоящих каждой потраченной на них кроны, барон должен быть спокоен. И всё же он боялся – и страх заставил его замереть в шаге от кровати.

Он почти сорвал моё эффектное появление.

Я щёлкнул зажигалкой – огонёк осветил моё лицо – и закурил сигару. Теперь у фон Кюнсберга – того самого пожилого дипломата, чей вицмундир украшали ордена «Сокровищница» и «Процветание» – не осталось ни малейшего сомнения в том, кто пришёл в гости.

– Адам, включи свет, – велел я Оцелотти.

Тот щёлкнул выключателем, и спальню барона, размером не уступавшую немаленькой казарме, залил яркий свет электрических ламп. Кюнсберг прикрыл глаза и замер передо мной.

Я развалился в мягком кресле в паре шагов от большой кровати, пуская в потолок кольца сигарного дыма. Оцелотти же ненавязчиво подпирал спиной дверной косяк, давая хозяину поместья понять, что на помощь звать не стоит. За пределами спальни остальные мои бойцы были готовы поддержать нас по первому знаку.

– Да как вы смеете… – просипел барон.

– Садитесь уже, – сказал ему я, – садитесь. Разговор нам предстоит долгий и не самый приятный. Да и не привык я как-то, чтобы передо мной стояли титулованные особы.

– Вы… – Слов, похоже, у фон Кюнсберга для меня не осталось.

Я стряхнул пепел в красивую пепельницу и указал барону на кресло напротив.

– Садитесь же, барон, мне не очень нравится глядеть на вас снизу вверх. Или мне усадить вас?

Наконец он понял меня и расположился в кресле, как можно плотнее запахнув полы домашнего халата.

– Если вы хотите сократить нашу беседу до необходимого минимума, – заявил я, – то просто ответьте мне на несколько вопросов. Я не стану вас призывать быть честным со мной, очень надеюсь, что вы и так понимаете необходимость откровенности.

– Раз вам нужно только поговорить, – обрёл уверенность в себе или же начал делать хорошую мину при плохой игре Кюнсберг, – могли бы выбрать менее театральный способ.

– Просто прийти и постучать в ворота поместья? Вы бы приняли у себя террориста номер один? Не вызвали бы все спецслужбы Розалии сразу? Я и так достаточно сильно рискую, самому совать голову в петлю желания нет.

– Давайте на самом деле сократим наше общение. Я и без того по вашей вине оказался на обочине политики и не знаю, как скоро закончится моё изгнание.

Вот теперь мне захотелось самым вульгарным образом дать ему по морде. Приложить так сильно, чтобы пару зубов выбить, оставив по себе хорошую память. Выходит, это я виноват в том, что он сидит в поместье и дрожит от страха. Ловко он всё вывернул – настоящий дипломат. Но со мной такие трюки не работают.

– Вы организовали мою встречу с тем, благодаря кому я стал террористом номер один, – резко сменил я тон, давая выход своей ненависти к этому человеку. – Отвечайте, кто он такой? Кто этот грёбаный эльф, который может вас выставить из комнаты едва ли не жестом?

Я намеренно давил на него, расшатывал нервы старому аристократу, стараясь задеть его за живое. Вряд ли он испытывает тёплые чувства к тому эльфу, а значит, мне осталось преодолеть лишь один, но самый важный барьер – осторожность.

– Его доверенные лица вышли на меня за несколько месяцев до праздника в честь спасения принца Максимилиана. Мне представили безупречные документы из Шиона – он аристократ в энном поколении. Корни его семьи уходят в такую невероятную глубь веков. Я не стал интересоваться, для чего ему нужно нанимать вас – мне вполне хватило и документов.

– А также щедрых комиссионных, – усмехнулся я.

– В наших кругах о деньгах думать не принято, – отмахнулся фон Кюнсберг.

– Я понимаю, что вы рассчитывали на выгоду иного рода, – кивнул я. – Вот только не лгите мне, что не навели о нём справки ни до, ни особенно после инцидента близ урба Марний.

– Я расскажу вам всё, – согласился барон, – но, уверен, что это будет куда меньше, нежели вы рассчитывали, вломившись ко мне в поместье. Я не так стар, чтобы не бояться смерти, а вы видели этого эльфа и понимаете, что об иных личностях лучше знать как можно меньше.

– Вы весьма рассудительный человек, барон. – Я глотнул сигарного дыма и выпустил его струёй в потолок, хотя очень хотел пустить облако в лицо фон Кюнсбергу. Но до таких пошлостей опускаться не стоит. – Я вас внимательно слушаю.