Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Михаил молча пил чай и впитывал выкладываемую ин формацию. Видимо у него был такой вид, что люди начали с опаской коситься на своего командира. Ружников, наконец, не выдержал, подошел и сел рядом.

– Михаил Петрович, у тебя все в порядке?

– Нет, у меня все не в порядке – хрипло ответил тот – у меня погибли дети. И я не смог их спасти, у меня ни хрена не в порядке!

– Спокойно Миша, спокойно – Ружников был явно испуган.

– Где пленные?

– Тут рядом в гараже двое, остальные в соседнем доме, там погреб больше. Ждем Складникова и Вязунца для допроса. Эти двое не хотят говорить, а, похоже, они из командиров.

– Не хотят, говоришь – Михаил видимо принял какое-то решение и встал.

– Может не надо, Михаил? – Ружников отшатнулся, в него уперся ствол поднятого пистолета.

– Сидеть всем здесь, я понятно выражаюсь? – Бойко осмотрел сидящих людей, потом быстро вышел из дома. У гаража стояли два ополченца, он отстранил их и вошел в небольшое помещение.

В полутемном помещении он поначалу остановился, подождал, пока глаза не привыкнут к полумраку. У дальней стенки сидели двое: один худощавый в армейской цифровом камуфляже, второй высокий и здоровый, как бык одет в «горку». У обеих руки и ноги были связаны пластиковыми лентами.

– Ну что, молчуны, ответить на пару вопросов, не желаете ли? – после долгого молчания, спросил охрипшим голосом Бойко.

– Отсоси, чмо вонючее – грубо ответить здоровяк.

– Хм. А тебя, значит, не учили в школе хорошим манерам, ну мы это сейчас исправим.

Михаил подозрительно посмотрел на белобрысую голову грубияна, потом достал нож и порезал куртку на плече. Там была такая же татуировка, как и у той пары с тропинки. От него не ускользнуло также, что здоровяк дернулся при виде мелькнувшего рядом с лицом ножа.

– Значит ты, нацик. И у меня, знаешь, теперь совершенно развязаны руки – последние слова он буквально прорычал. От этого рыка белобрысый еще раз дернулся. Бойко быстрым движениям разрезал ленту на руках пленного, потом поднял взятый с собой маленький топорик, схватил правую руку белобрысого и резким движением отрубил несколько пальцев. Из обрубков хлынула кровь, здоровяк, истошно крича, схватил правую кисть левой рукой и попытался зажать рану.

– Ты еще не знаешь, кто я такой, падла! Я твоя боль и мучение! Я твой ночной кошмар и ужас! Я твоя медленная и мучительная смерть! – дикий крик ушедшего, будто в транс атамана сотряс маленькое помещение. Входная дверь резко распахнулась, и внутрь ввалились часовые. Один из них, совсем молодой парень потрясенно оглядел окровавленного пленного блондина, и только смог выдавить из себя, слегка заикаясь.

– Вы что, товарищ командир? Это зачем вы так?

– Выйди отсюда, молокосос, не мешай людям работать – его старший товарищ, усатый мужик в возрасте взял его за плечи – А ты думал война это только стрелялки и прыгалки?

Когда они вышли, уже несколько пришедший в себя Бойко уставился немигающим взглядом на белобрысого фашиста.

– Говори быстро, кто вы и откуда, и зачем убиваете моих детей?

– Я никого не убавил! Это они меня заставляли! – истошно завопил пленный и быстро затараторил – Мы с Подмосковья, когда Армагеддон прошелся по Москве, наша команда была на тренировочных сборах. На базе у генерала, он нас курировал. Наш группенфюрер предложил генералу создать новое арийское общество. Мы не хотели никого убивать! Брать в общину только добровольцев, а люди генерала заставили ловить всех подряд. Этой весной нам приказали готовиться к дальнему рейду, потом повезли сюда. Не убивайте меня! Я только выполнял приказы! Я не хотел…. Сделайте мне, пожалуйста, перевязку, мне плохо…я еще пригожусь…, я не хотел.

Пленный отчаянно зарыдал, кровь все еще текла из обрубленных пальцев, лицо уже начало бледнеть от потери крови. Бойко обернулся ко второму пленному.

– Ничего добавить не хочешь?

Ответом был только твердый взгляд стального оттенка глаз. Ни один мускул не дрогнул на лице этого пленного. Крепкий зверь попался в сети, но Михаил уже знал, как его сломать.

– Ты думаешь, что ты крутой? А вот и зря. Потому что сегодня ты со мной, и никто за тебя не заступится, и на помощь не придет – он обернулся к фашисту – А ты, урод, не жди легкой смерти, убивать я тебя буду страшно. И виноват в этом будет вот этот молчун, и он будет помнить все до самой своей поганой смерти. Посмотри на виновного в твоей смерти в последний раз.

Бойко решительно подошел к полке с инструментами и взял в руки бензопилу, слегка качнул ее, в бачке плескануло топливо. Потом он дернул несколько раз шнур. Наконец, пила отозвалась громким рычанием. Не торопясь, он подошел к белобрысому. Тот истошно завопил, в глазах же пленного в армейском комке внезапным порывом заплескался ужас, ломка пошла. И вот Михаил решился, и взмахнул грохочущей бензопилой наискось. Безумной струей брызнула горячая кровь, несколько капель попали атаману на лицо, но большая ее часть залила второго бандита. Грудь и шея здоровяка оказалась разворочена, из разрубленных артерий толчками шла алая кровь, растерзанное мясо буквально лопалось от напряжения, из него белыми штырьками торчали кости. Потрясенный собственным зверством атаман заглушил и бросил инструмент на пол. Никогда он не видел столько крови сразу. Потом Бойко медленно развернулся к оставшемуся пленному, и в припадке ярости схватил его за кадык. Его трясло, что-то нехорошее, зловещее в своей сути, захватило в этот момент его душу, переметнув Михаила на темную, нечеловеческую сторону бытия. Мир вокруг вдруг стал донельзя выпуклым и контрастным.

– Ты понял теперь, кто я?! Я буду убивать тебя неделю! Я по капле высосу из тебя жизнь, каждая минута твоего умирания станет смертной мукой. Я не прощу тебя! – его дикие выкрики вновь и вновь сотрясали стены гаража. Пленный затрясся в истерике, его выпученные глаза были полны ужаса и боли, в них не осталось ничего человеческого. Это были глаза загнанного звери, бандит сломался напрочь. Он был очень сильным человеком, но что-то еще более сильное и ужасное порвало всю его мужественность на мелкие кусочки.

– Я скажу – из горла пленного вырвались всхлипы и его тело потрясли рыдания – все скажу. Это не моя вина, я простой военный. Я уже никому ничего не должен!

В этот момент в гараж влетели люди. Впереди находился Складников, за ним бежал Вязунец. Они напрочь застыли посередине помещения, потрясенно оглядываясь. Наверное, увиденная ими сцена была достойна кисти самых мрачных художников средневековья, любивших изображать зверства войны. Залитые кровью стены, валяющийся на полу окровавленный топор, труп с развороченной бензопилой грудиной. Пленный с застывшим взглядом сумасшедшего и их командир, перепачканный с ног до головы грязью и кровью, с совершенно обезумевшим лицом и потусторонним взглядом.

– Берите этого, полковник. Он готов говорить – прохрипел Михаил и упал на пол.

Дальнейшее он плохо помнил. Его куда-то несли, снимали снаряжение, смывали кровь и грязь, что-то вкололи в плечо. Потом ему что-то говорили, кто-то из знакомых хлопал по плечу, кто-то шептал участливо. Лица окружающих расплывались в бесформенные пятна. Потом он увидел в руке стакан с прозрачной жидкостью, и понял, что это водка. После стакана, он взял бутылку и стал пить прямо из горла. Водка текла, как вода, он никак не мог опьянеть. Очнулся атаман уже на улице, солнце близилось к закату, этот бесконечный страшный день подходил к концу. В голове шумело, душа была опустошена, мысли текли как вязкая смола. Вдруг кто-то робко коснулся его плеча. Михаил обернулся и с удивлением увидел Полину Марцевскую. Она была одета в камуфляжную куртку и держала в руках автомат, видимо, помогала ополченцам зачищать деревню.

– Что с тобой, Миша? Что случилось?

Бойко непонимающе взглянул в ее пронзительно голубые глаза, и на него нахлынуло горячей волной Понимание.

– Поля, я стал чудовищем, понимаешь? Я не смог удержать себя по эту сторону. Я не смог.

Из его глаз неожиданно потекли слезы. Он уже и не помнил, когда в последний раз плакал, наверное, после похорон матери. Девушка ласково обняла Михаила, и приложила его голову к своей груди.

– Бедный, что же тебе пришлось пережить – она гладила его по голове, и на него по немногу сходило спокойствие и умиротворение. Потом Полина взяла его голову, приподняла и внимательно посмотрела в его глаза.

– Я знаю, как тебя вылечить, милый, пошли со мной.

Она помогла ему встать, потом кого-то крикнула. Его усадили в машину, на заднее сиденье, Полина села рядом. Потом они куда-то ехали, его перенесли в дом и положили на широкую кровать. Михаил чувствовал, как ласковые руки снимают с него одежду. Потом в прохладной вечерней синеве он увидел рядом белоснежное женское тело. Его потрескавшихся губ коснулись трепетные женские. Сладкий и долгий поцелуй вывел его из временной комы, и он обнял цветущую, полную жизни женщину. Под руками мужчина почувствовал теплое и податливое женское тело, оно трепетно отзывалось на его ласки. Горячая волна поднялась по телу снизу вверх, сразу стало тепло и хорошо. И Михаил забылся в объятиях древней могучей силы, которой природа щедро одаривает всех женщин.

До чего же хорошо лежать на мягкой теплой постели и рассматривать длинные ноги, ну и то, что чуть повыше, лежащей рядом ослепительно красивой женщины! Кстати, а почему многих мужчин притягивает именно эта часть тела у женщин? Им даже не лень обернуться вслед прошедшей мимо дамы и заценить ее достоинства сзади. Женщины же придумали для себя специальные модели купальников и нижнего белья, чтобы подчеркнуть именно это место своего тела. Михаил чуть повернул голову и не смог удержать стон, щека, покрытая пластырем, немного зудела.

– Тебе плохо? – Полина сразу повернулась к нему.

– Нет, мне очень хорошо – он потянулся немного и поцеловал женщину в шею.

– Ну, тогда я пойду, сварю кофе – Полина не торопясь, встала и наклонилась за легким халатиком. Она знала, что Михаил наблюдает сейчас за ней. А посмотреть было на что, ее тело было просто великолепным! Природа редко дарит такое совершенство лучшей половине человечества. При среднем росте, высокие соразмерные ноги, в меру узкая талия, переходящая правильной волной в округлые бедра, прямая красивая спина, в меру крепкие плечи. А грудь, грудь – это просто шедевр неведомого скульптора, высокая, среднего размера, как два правильных полушария, венчаемые жемчужного цвета сосками. И ко всему этому заметно, что хозяйка такого великолепного тела старается поддерживать его в форме, в ляжках рельефно играют крепкие мышцы, грудь приподнята не только от природы, живот имеет явно выраженную мускулатуру. И ко всему этому телесному великолепию добавлена копна светло-пшеничных волос.

– Насмотрелся? – Полина игриво обернулась.

– Да… – только и смог выдохнуть Михаил. Ты лучше иди, а то я снова останусь без кофе.

Женщина улыбнулась, стрельнула глазками в сторону укрытой простыней важной части мужского тела, и выскользнула из комнаты. Бойко смог, наконец, спокойно оглядеться вокруг. Утром он узнал место, куда вчера его привезли больным и опустошенным. Это был дом для временного проживания строительной бригады, разбирающей дома в соседнем поселке. Относительно новый и чистый, он оказался вполне пригодным для пребывания здесь людей.

Он вообще смутно помнил события ночи. Полина уже утром рассказала, что никогда еще не спала с таким озверевшим самцом, а сам Михаил никогда не считал себя секс-маньяком. Даже если принять воздействие неизвестного излучения, то все равно было странно узнавать подробности произошедшего. Утром же пришлось поменять простыни, от старых остались лишь названия. Но, не смотря на проведенную им бурную ночь, Михаил совершенно не чувствовал себя вымотанным, голова прояснилась, тело было расслабленным и в меру отдохнувшим. События вчерашнего страшного дня покрылось мутной пеленой. Видимо, мозг сгенерировал для себя в качестве защиты какой-то фильтр, напрочь отсекший чудовищные воспоминания, и оставивший все эти ужасы позади в полузабытье.

Через пять минут Полина принесла на подносе две чашечки кофе и бутерброды нового мира: сухие хлебцы и консервированная ветчина с салом. Любовники пили вкусный напиток, разговаривали, смеялись, потом снова, уже неспешно, занимались любовью. Но оба они знали, что эта идиллия не будет вечной, они не в сказке, сон когда-нибудь закончится и придется вернуться в реальный мир. Но пока…. пока есть только зовущие к любви губы, упругое тело великолепной любовницы, бешеные скачки на скрипящей кровати, восторг экстаза, и полное умиротворение души и тела. Магия и таинство любви между мужчиной и женщиной.

В окно залетел заблудившийся шмель и одновременно с ним послышался шум заезжающего во двор автомобиля. Потом раздалось несколько нетерпеливых гудков. Мужчина и женщина оглянулись потрясенно на окно, но все хорошее не вечно, всему есть предел. Полина быстро накинула халат и выглянула во двор.

– Николай приехал – медленно протянула она. Потом повернулась и, посмотрев исподлобья, спросила – Ты ведь уйдешь?

– Ты знаешь ответ – хрипло ответил Михаил, ему хотелось выть волком, кататься по полу, но он уже ясно осознавал, что от судьбы уйти нельзя.

– Да, знаю. Ты нужен им сейчас.

Женщина молча натянула брюки и куртку и вышла из комнаты. Бойко же стал искать свою одежду и амуницию. Пистолет по старой привычке лежал у изголовья на тумбочке, а автомат Великанова стоял рядом со стулом. Даже любовные игры не помешали им думать о безопасности. Что за времена пошли! Одевшись, он выглянул в окно. Николай сидел в машине, он приехал в разъездном Туареге, крепкая немецкая машинка всю весну исправно бегала по окрестным полям и весям. Атаман вышел в коридор, где стояла Полина, подошел и обнял ее за талию.

– Прости, но так надо. Спасибо тебе за все, в другое бы время… в другой жизни.

– Не говори ничего. Я все понимаю, иди, ты же Атаман, это твое время, твой народ. А я? Я буду помнить эту ночь всегда – она быстро поцеловала его в губы и убежала на кухню.

Михаил постоял немного у двери, потом тряхнул головой и вышел на крыльцо. Он понимал, что, переступая порог этого дома, оставляет острейшую занозу в сердце. И занозу большую, такие долго не заживают, а саднят и напоминают о себе всю жизнь. И еще атаман понимал, что не может ничего с этим поделать, ставшая вдруг очень бурной, река жизни безжалостно влечет его дальше по течению. А тихие заводи они…., они остаются только во снах и грезах. Человеку суждено там только совершать прогулки, а жить приходится в этой гнусной реальности.

Сначала мужчины ехали молча. Николай мрачно косился на своего друга, но начинать разговор не решался.

– Много людей знает, где я был?

– Мало, и они не из болтливых.

– Это правильно, надо молчать и забыть. Ты понял?

– Да, понял, понял. Ты то как сам? – Николай еще раз взглянул на молчаливого друга – Любовь-морковь?

– Она проклятая, и как не вовремя то…

– Эх, Миша, когда она вовремя бывает. Теперь то как?

– А никак. Семья есть семья. Да и Атаман я нынче, не только за себя отвечаю.

– Понятно, куда едем?

– В правление, как у нас дела вообще?

– Да как… победа, гром литавров раздавайся! А так… – Николай вздохнул – Юрке вот кисть оторвало, теперь жить ему с этим, людей поубивало, точно не знаю сколько. Лечебница переполнена, много наших там помогает, пожары уже потушили. Потапов где-то рядом с трассой ищет убежавших бандитов, Складников на допросах. Там один капитан бандитский соловьем поет, говорят твоих рук дело?

– Подробности не спрашивай, лучше забыть.

– Хм – Николай странно взглянул на Михаила – у нас и так атас, так тут ко всему прочему узнаю, что атаман у нас головой тронулся. Хотя после такого дня это не удивительно. Кто бы год назад сказал, что буду в тракторе на пулеметы переть! Эх, как жизнь то нас поменяла.

– Ты молодец. Страшно было?

– А знаешь, нет. Азарт даже был, адреналин шкалил за все сто, особливо, когда пули по корпусу трактора бить начали. Хотя, если бы всадили из гранатомета точно в кабину, то нам писец был бы полный. Еще в начале улицы по отвалу пару раз гранатой схлопотали, а потом мужики шмаляли вдоль бортов, хрен сунешься. Трупов шесть потом нашли по краям переулка этого, двух с граниками. Да… – Николай замолчал – Слушай, я что подумал: а если бы мы сразу не занялись собиранием оружия, да тренировками, стрельбами, нас бы эти уроды смяли в легкую. Сколько у нас солдат то реальных, на пальцах руки сосчитать, а смотри же, отбились. А ведь все ты начал, еще с самого первого дня нам все про оружие талдычил.

Вскоре они уже подъезжали к зданию правления. Около крыльца было оживленно, бригадиры раздавали указания, отъезжали машины, в правление забегали и выбегали люди. Михаил прошел мимо, не здороваясь, люди безмолвно расступались перед своим атаманом, смотрели на него настороженно и молчали. Но в самом кабинете, напротив, было тихо и спокойно. В большой комнате за пультом связи сидела Наталья Печорина и принимала по телефону чей то доклад. В углу на табуретке дремал Хант, держа свою вечную трубку, он сразу очнулся и с хитринкой взглянул на Бойко.

– Доброго дня, Михаил Петрович, как самочувствие?

– Могло быть и получше.

– Что поделать, нынче у нас не курорт. Давайте я вам чаю сделаю – отставной майор отошел в угол с кулером, а атаман прошел в свою комнату.

Печорина странно посмотрела сквозь незакрытую дверь на Михаила и стала кому-то названивать, затем схватила исписанный блокнот и убежала на крыльцо. Через пару минут она вернулась со Складниковым и Тормосовой. Те зашли в кабинет с настороженными лицами и сели напротив Бойко. Первым заговорил Мартын Петрович.

– Михаил, вы себя нормально чувствуете?

– Давно так хорошо себя не ощущал, Мартын Петрович. Со мной все в порядке, и давайте вынесем за скобки события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи. Я снова в работе, и хотел бы услышать от вас последние новости.

– Ну, тогда ладно. Вчера был и в самом деле очень тяжелый день, и вам пришлось тоже не сладко – полковник замолчал – Наташа, дай краткую сводку.

– Михаил Петрович, вот что имеем: полного списка потерь пока нет, но счет идет на десятки. Вчера вечером полностью зачистили Алфимово. Потапов с разведгруппой ушли в погоню за двумя машинами убежавших бандитов. Часть группы вернулась утром, лейтенанту послали смену из ополченцев. В Алфимово много разбитых домов, два здания сгорело, но все пожары потушены. Ружников там наводит порядок, скот, слава богу, не пострадал. На ферме разбиты окна и механизмы, но само здание в целости. Сейчас собираем ремонтные бригады, чиним технику. Часть людей сидит у фермы в полной боевой готовности, там Кораблев командует. Мамоновы с Васильевыми по окрестным полям патрулируют на своих самокатах, вдруг кто из нападавших туда сбежал.

– Убитые, где сейчас, Наташа?

– Они – женщина немного поперхнулась – в леднике. Там Вязунец с помощниками проводит их осмотр и протоколирование.

– Да, правильно – Бойко задумался – завтра похоронить надо бы людей.

– Мы уже подумали об этом, Михаил. Туполев с его ребятами готовят гробы – на этих словах Печорину прорвало, она уронила голову на руки и горько зарыдала, тяжело, видимо, ей давалось внешнее спокойствие. Бойко это не удивило, он подошел к женщине и положил руку на ее голову, немного приглаживая волосы. Она подняла лицо, посмотрела сквозь слезы на атамана и начала оправдываться – Простите меня, тяжело.

– Ничего, Наташенька, ничего, всем сейчас тяжело, надо пережить. Я понял вас, подготовка идет.

– Да – женщина уже вытерла платком слезы, поправила блузку и продолжила – Механики готовят маленький трактор с ковшом, к утру могилы будут готовы. И еще, завтра белорусы подъедут, сообщили, что делегацию посылают, обещают помощь. А в остальном в поселке порядок, люди держатся, как могут.

– Спасибо, Наташа – Михаил повернулся к Складникову – А вы, Мартын Петрович, что можете сообщить?

– Ну, сейчас уже понятно, что это нападение той самой банды «Черного генерала». На нас именно напал сборный разведвзвод, где-то более 50 бойцов и техника, подробности будут позже. Пока не все трупы собрали, и есть только пятеро пленных – тут полковник выразительно посмотрел на атамана – один из них пошел на активное сотрудничество. Капитан Мелехов, он и в самом деле капитан Российской армии, у бандитов числился в разведке, хотя командовал операцией не он. Уже ясно, что нападение это не случайное. Бандитская группировка на настоящий момент полностью разбита, не ожидали они такого яростного сопротивления, а потом, после первых потерь, просто растерялись. Решили напасть на нас без основательной разведки только потому, что по радиоперехвату поняли – у нас объявлен выходной. И вот оно как потом получилось.

– Да уж, кровавое воскресенье, какое то – согласился Бойко – Когда будут итоги следствия?

– Дня через два. Можем заодно и с соседями тогда все обсудить.

– Правильно, полковник. Татьяна Николаевна, вы что скажете?

– Да что сказать, Миша. Это просто ужас какой-то творился, но наши люди вели себя просто замечательно. Могу только сказать, что в нашей общине сложился крепкий и сплоченный коллектив. И это во многом ваша заслуга, теперь я очень хорошо понимаю, почему вы так в военщину тогда ударились. Это, пожалуй, только нас и спасло. Таковы уж реалии нового мира, свободные люди должны быть вооружены и уметь за себя постоять. Что поделать, такая сейчас жизнь. А по делу: как секретарь совета сообщаю, что мы проведем новое собрание вместе с делегатами от белорусских анклавов, а пока собираем необходимые материалы для этой встречи, там уже будут более конкретные предложения.

– Хорошо, рад, что все работают, не унывают. Нам нанесли подлый удар, но мы справимся, ведь у нас впереди еще более жестокие испытания, но мы и их выдержим – Михаил перехватил на себе странный взгляд. На пороге стоял Хант, он держал в руках две чашки. Одну поставил на стол перед атаманом.

– Думаете, Михаил Петрович, будет еще нападение? – Печорина вся напряглась, остальные тоже посмотрели на атамана настороженно.

– Будет, если атаман сказал, значит, будет – неожиданно ответил за Бойко Хант. Он присел на свой любимый табурет и спокойно прихлебывал чай – Неужели вы еще не поняли его дар?

Присутствующие не нашлись, что ответить отставному майору. И еще их сбивал с толку странный взгляд атамана, женщинам показалось, что цвет радужки у атамана изменился. Довольно скомкано они закончили совещание и несколько обескураженные разошлись по делам.

– Ты что имел в виду, майор? – после некоторого молчания спросил Михаил.

– Я думаю, мы оба поняли, о чем я – спокойно ответил узкоглазый азиат. Он занимался свои любимым делом, не торопясь, набивал старую трубку свежим табаком. Трофей одной очень секретной операции в очень далекой стране – Знаешь, почему я здесь остался? Ты приехал, и принес в этот мир надежду.

– О-хо-хо, что вы все из меня избранного делаете? Мы же не голливудском фантастическом боевике живем. Здесь обычная жизнь.

– Не увиливай от ответа, атаман, ты уже познал Силу.

Михаил молча выдвинул из стола полочку и достал сигару, отрезал ее кончик, прикурил – Познал. Тяжела шапка Мономаха, ох, как тяжела.

Они оба замолчали, два побитых жизнью взрослых мужика, но совершенно от этой жизни не уставших. Их мыслям не нужны были слова, только поменявшийся вдруг резко цвет радужки глаз выдавал странность этого диалога.

Последующие несколько часов прошли в сплошной суете. Михаил сел в свой Самурай и начал объезжать «горячие» точки их поселка. Первым он посетил медицинский пункт, который произвел на него мрачное впечатление. С Ниной переговорить не удалось, он только мельком увидел ее в приоткрытую дверь. Она метнула на мужа, как ему показалась, просто испепеляющий взгляд, и отказалась с ним разговаривать. В самой операционной беспрерывно шли операции. Пол в коридоре был залит засохшей кровью, сюда привозили раненых, здесь и сортировали. Девочки-студентки просто не держались на ногах, сейчас их положили прямо на диванчики в просмотровых кабинетах, а роль медсестер и сиделок взяли на себя взрослые женщины. В палатах шли перевязки, менялись окровавленные бинты, чистились раны, ставились капельницы и дренажи. Резко пахло лекарствами, кровью и страданием. Палаты не были рассчитаны на такое количество людей, поэтому часть раненых перенесли в школьное общежитие, здесь оставляли только самых тяжелых. Михаилу удалось только узнать, все ли необходимое есть у медперсонала. Оказалось, что пока запасов хватает, остро не хватает самих врачей, да и вообще людей опытных, умеющих сделать укол или перевязку. Вопрос о питании был уже решен, за это дело взялась поселковая столовая. Бойко вышел на крыльцо, там он наткнулся на стоявших вместе Ирину Мелентьеву и Дмитрия Рыченкова, крепкого паренька из команды Степана Карпова. Они стояли, обнявшись, и о чем-то тихо переговаривались. Атаману пришлось громко хмыкнуть, чтобы привлечь внимание.

– А, Михаил Петрович – смущенно протянула Ирина. Под глазами у нее были темные мешки, лицо выглядело уставшим и иссушенным.

– Как вы, Ирина? – Михаил пристально посмотрел на женщину, та выдержала взгляд, и смело ответила.

– Нормально, вот вчера был настоящий ужас, к вечеру просто с ног валились. Сейчас дали нам немного поспать, чай принесли, завтрак. Вот вышла немного свежим воздухом подышать – она оглянулась вокруг – Странно, вокруг весна, солнышко светит, птички поют, а у нас там смерть и страдания.

Они немного помолчали. Затем Ирина продолжила – Самое страшное, когда детей понесли. Одна девушка прямо на операционном столе умерла. В других условиях, в городской клинике с опытными врачами можно было бы спасти, а здесь…. У наших студентов истерики после этого начались, хорошо, мама моя сумела привести их в чувство. Самые тяжелые раны, как ни странно, у гражданских. Ополченцы все сплошь в бронежилетах, у них больше поломанных ребер и ушибов от попаданий. Ну и руки, ноги – женщина взглянула на атамана – Мужчины вообще у нас молодцы, женщин и детей первыми на перевязки пропускали. Сами, зубами пакет разорвут, и кто кого может, бинтует, вот по той жизни больше других примеров в жизни наблюдалось. А, в общем, справляемся, атаман, тяжело, но терпимо.

– Слышал, Анечка Корзун ранена?

– Да, раненых выносила и попала пуля прямо под бронежилет.

– Там целая история вышла – вступил в разговор Дмитрий – уже к концу дело шло, по центральной улице мы выдвигались. Один из местных сунулся вперед без команды и пулю схлопотал в ногу, артерию пробила, крови… ужас. Ну, Аня и побежала к нему, и самой прилетело. Снайпер бил, больно точно попадал. И не сунуться, бандиты вдоль заборов залегли, сильный огонь вели. А у нас, как назло, ни выстрелов к РПГ, ни Мух не осталось. И, значит, Серега Носик, вылетает с пулеметом на середину улицы и прямо с колена начинает поливать длинными очередями. Мы Анечку быстренько подхватили и бежать. И представляешь, командир, у Серого ни царапины! Вот что значит любовь!

Бойко выразительно посмотрел на собеседников – Ну, значит, недели через две будет еще одна свадьба. Вы-то как, надумали?

Ирина смущенно взглянула на Дмитрия и промолчала.

– Как так, командир? Завтра похороны, какие тут свадьбы, еще сорок дней – крепыш развел руками.

– Смерть, смертью, а жизнь, жизнью – отрезал атаман – раз вы живы остались, надо дальше о будущем думать. Времена другие, правила новые.

– Наверное, так – задумчиво протянул озадаченный Дмитрий.

– И еще, раз Степан погиб, принимай бригаду – Михаил попрощался с парочкой и двинулся дальше.

Затем атаман объехал мехдвор, пилораму, потом заглянул к Туполевой. С людьми он старался общаться по делу, сантиментов не разводить. Лишние нервы никому нужны не были. Около школы Михаил наткнулся на Ольгу Шестакову. Очень обрадовался, долго тискал ее, затем огорошил новостью о предстоящей свадьбе. Девушка даже не нашлась, что ответить в этот раз атаману, хотя никогда за словом в карман не лезла. Зубастая девка! Вообще идея со свадьбой вдруг стала для атамана предельно важной. Хотелось противопоставить этому ужасу смерти и страданий что-то яркое и радостное для всех.

Тут же Михаил приметил белобрысую голову Артема Ипатьева, парень проходил мимо по улице. Он окликнул пацана, но тот только повернул немного голову в его сторону, лицо было заплаканным, и двинулся дальше по дороге, подметая пыль сандалиями.

– Что такое с ним? – огорошено спросил Михаил у сидевших рядом на крыльце ребят.

– Девушку у него убило – ответил серьезно голубоглазый паренек лет двенадцати – Светку с Алфимово. Их бандиты в доме вместе с бабушкой порезали.

Михаил чуть не завыл волком от такого страшного известия, но при детях сдержался, потом резко встал и, не прощаясь, пошел к машине. Ольга задумчиво посмотрела ему вслед. От цепкого взгляда снайпера не ускользнуло, что глаза старшего друга вдруг полыхнули в этот момент странным мистическим светом.

К вечеру Михаил смог наконец-то добраться до дома, в нем никого не было. Положив рацию на стол, он занялся немудреным ужином. Мужчина нашел на полке консервированного цыпленка и разогрел его с красной фасолью, не забыв добавить специй и маринованных овощей. Вышло очень даже не плохо. Затем он поставил на огонь чайник и занялся растопкой камина, вечера еще были холодными. Да и ужасные события последних двух дней вызвали в организме какой-то непреодолимый озноб. Он понимал, что это нервное, но огонь ведь всегда помогает согреть и тело, и душу. Есть какая-то таинственная взаимосвязь между пламенем и человеком, очень такая древняя дружба, еще с пещерных времен. Когда тонкая стена огня, зачастую, служила для людей границей между жизнь и смертью.

Пока он занимался камином, на крыльце послышались шаги, и в гостиную вошла Нина. Не здороваясь, она скинула с себя ветровку, обувь и присела на кресло перед камином.

– Чай будешь? – спросил осторожно Михаил. Женщина кивнула.

Он молча налил большую кружку свежезаваренного чая и пододвинул к креслу журнальный столик, чуть позже добавил туда две тарелки готовой еды, хлеб и столовые приборы. Они молча ели, затем он все-таки решился – И как жить будем, Ниночка?

– Как? – она повернула к нему лицо, запавшие глубоко глаза болезненно горели – А как нам жить после всего этого?

– С чистого листа. Былого не вернешь, а жизнь продолжается.

– Да, жизнь продолжается – согласилась она, потом уронила чашку на стол и разревелась, глухие рыдания сотрясали женщину, плечи дергались от всхлипов. Михаил моментом оказался рядом и крепко обнял жену, и неожиданно для себя сам заплакал навзрыд. Таких бурных слез не было у него с похорон матери. Они сидели рядом и чувствовали, что вместе со слезами уходит все то черное и злое, засевшее намедни в их души. Минут через десять успокоившиеся, они просто сидели рядом, крепко обнявшись, как будто боялись потерять друг друга навсегда.