Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

За время пути одежда просохла. Мочить её мне совсем не хотелось, поэтому я забрался на прибрежный валун, омываемый с одной стороны водами реки, и начал громко орать, размахивая руками. Таким образом я пытался привлечь внимание людей, снующих на противоположном берегу.

Не характерное, надо сказать, для этих мест поведение. Здесь не принято кричать и вообще издавать громкие звуки. Но мне-то теперь наплевать на все местные условности. В любом случае надолго я здесь не задержусь. Меня услышали и увидели. Уже через пару минут от берега отчалила лодка и довольно стремительно пересекла реку. Правил этим суденышком один из наставников с говорящим именем Хитрый Бобёр. Действительно, хитрец был ещё тот. Он со старта начал выговаривать мне и предъявлять претензии за неправильное поведение. Я слушал его краем уха, расслабившись, и потихоньку готовясь к скорой схватке.

Спутник что-то почувствовал, потому что уже к средине реки перестал мне предъявлять. Он стал рассматривать меня как-то по-новому. Глядел, как на неведомую зверюшку. Пофиг, как только лодка ткнулась в песчаный с этой стороны берег, я сразу же её покинул и спокойной походкой направился к пацанам. Я даже внимания не обратил на наставника, начавшего что-то снова вещать. Он от моей наглости аж заикаться начал.

Для меня весь мир сейчас сосредоточился на ненавистной харе ублюдка, пытавшегося меня убить. Он находился среди собравшихся здесь пацанов и снисходительно улыбался, с вызовом глядя мне в глаза.

Не сбавляя шага, я, как шёл, так и воткнул в эти наглые зенки пальцы левой руки. Изобразил простой, но очень эффективный приём, под названием грабли. Это когда на лоб противника кидается расслабленная рука с растопыренными пальцами. В момент соприкосновения эти пальцы напрягаются, и нажимая на лицо, с силой тянутся вниз. При таком раскладе существует вариант, что, как минимум, один глазик пальцы повредят, а при удаче, так и оба.

Сейчас для меня вопрос не стоял, просто покалечить или вывести противника на время из строя. Я шёл убивать, поэтому и грабли изобразил именно левой рукой. А правой зарядил кулаком в гортань со всей дури. Несмотря на воробьиный вес и детский кулачок, у меня все получилось, как я и планировал. Не спасти теперь этого придурка в нынешних условиях. Вряд ли здесь умеют восстанавливать напрочь смятое горло.

Толпа, собравшаяся на берегу реки, на секунду застыла, как парализованная. Она охренела от событий, происходящих на их глазах. А потом одновременно качнулась в мою сторону.

Меня мгновенно скрутили, а потом ещё и приложили чем-то тяжёлым по голове. Если бы я знал, что получу такую плюху, не стал бы стоять истуканом. По-любому ещё кого-нибудь попробовал покалечить, а так после удара просто потерял сознание.

Очнулся я уже в темноте, обмотанный сыромятными ремешками, как куколка шелкопряда. В паре шагов возле костра сидели несколько не молодых, матерых бойцов-воинов, о чем-то тихо разговаривая. Плохо, что среди них находился отец пацана, убитого мной, труп которого, кстати сказать, лежал неподалеку. Глядя на этого здоровенного борова, в голове у меня мелькнула мысль, что до изгнания дело может и не дойти. Этому бугаю не составит особого труда свернуть мою тонкую шею.

Я испугался, но виду не подал. Решил, что как бы события не повернулись, жалеть о своём поступке я все равно не стану. А там, как бог даст. В данном случае, как это не странно звучит, законы, принятые в племени, мне на руку. Сознательно хочу стать изгоем и таким странным образом попробую выжить.

До утра я так и пролежал связанный, размышляя о произошедшем, и пытаясь строить планы на будущее. Обычно, изгоям перед тем, как отправить их в запретные земли, давали возможность проститься с родными, а из снаряжения выдавали один лишь нож. Но бывали и исключения. Если родственники были не согласны с решением совета племени, они могли оказать изгою своеобразную разовую поддержку в виде разнообразной одежды, инструмента или другого какого-нибудь снаряжения. Всё, что угодно, за исключением какого бы то ни было оружия.

Оставалось надеяться, что матушка пацана и две его сестры додумаются притащить хоть что-нибудь полезное. Оружие, как таковое, нафиг не нужно. Сам изготовлю. Все равно народ в племени по большей части использует кремневые или бронзовые ножи, а так же сделанные из обсидиана. Бронзовые я видел только два штуки, они оба находились у шамана и его помощника. Напряженка, похоже, здесь с металлическими изделиями. Поэтому и жалеть об отсутствии не буду. А вот одежда и мелкие бытовые изделия, типа костяных иголок или разнообразных ремешков и веревок, пригодные для изготовления силков, очень бы пригодились.

С первыми лучами солнца к месторасположению жарко пылающего костра начали подходить соплеменники. Первыми здесь появились мама с сёстрами, которые притащили объёмный баул, потом пришёл шаман со своим помощником. Затем прибыли мирный вождь и совет старейшин в полном составе, множество уважаемых охотников и вся родня убитого, в полном составе.

Как-то упустил я момент появления тотемного столба. Его каким-то образом установили так, что я даже не заметил. Возле этого столба и состоялся своеобразный суд. Кстати сказать, все происходило очень интересно. При другом раскладе мне может даже понравилось бы подобное действо. А так как я был сейчас очень заинтересованной стороной, то понятно, что некоторые события меня совершенно не устраивали. Тем не менее, стоит признать, что все происходило достаточно справедливо, по делу, даже несмотря на попытки отдельных личностей преподнести мой случай в другой интерпретации и добиться для меня другого наказания. Не изгнания, а казни.

В процессе разбирательства, в какой-то момент я даже начал бояться, что меня могут оправдать. Когда мне предоставили слово, неожиданно для всех, да и для себя тоже, я высказал все, что думаю о военном вожде, старейшинах племени, шамане с его помощником. Рассказал, почему я убил урода, который попытался меня утопить. Задал простой вопрос, не кажется ли странным людям, собравшимся здесь, что за два последних года погибли все мои родственники мужского пола. А в момент их смерти рядом обязательно был кто-нибудь из семейки военного вождя.

Конечно, последнее утверждение я придумал на ходу. Но, как выяснилось, не ошибся. Нашлись люди, которые вспомнили, что именно так и было. Ткнул пальцем в небо, а попал в центр мишени. Разгореться скандалу не дал шаман, который непререкаемым тоном произнес:

– Смертоубийство соплеменника состоялось. Сейчас здесь все собрались, чтобы судить виновного. Все остальное требует отдельного разбирательства.

Итогом всего этого стало, как я и хотел, моё изгнание. Не понравилось мне только одно обстоятельство. До границы с запретными землями проводить меня собрался самолично военный вождь. Как только я услышал его пожелание, то понял, что скорее всего, в эти самые земли не попаду, не дадут мне туда дойти живым. Наверное, так бы и было. Но снова вмешался шаман и обозначил, что вождь, как отец убитого подростка, лицо заинтересованное. Поэтому провожать меня будет его помощник вместе с несколькими опытными охотниками. У меня аж от души отлегло. Реально думал, что не доживу до изгнания.

Мама с сестрами не подвели. Притащили с собой знатный баул. Я с трудом смог его поднять. А вот обнять на прощание не удосужились. Передав мне вещи, тут же, не откладывая, возле тотемного столба дружно отказались от такого родственника, как я. Произнесли ритуальную фразу, как бы вычеркнув меня из мира живых. Удивили, если честно. Они ведь могли этого и не делать, так поступили по собственной инициативе. Меня

даже обида взяла за пацана, в теле которого я нахожусь. Не по-людски поступили родственники.

В этот самый момент меня реально отпустило. Если раньше в планах мелькала мысль со временем вернуться и забрать родных этому телу людей, то сейчас, как отрезало. Осталось забыть о них, как о чужих людях, и жить своей жизнью.

Дорога до запретных земель оказалась реально тяжелой. Если бы не помощь помощника шамана, который практически сразу взялся дотащить баул, думаю, что я бросил бы эти вещи где-нибудь по дороге. Тропы, по которым мы передвигалась, реально были очень опасными. В некоторых местах проходили над глубокими пропастями и выступали из скального массива не более двадцати сантиметров. Я, хоть и не боюсь высоты, но за время этого перехода натерпелся немало страха. Жуть жуткая, если честно, которая закончилась внезапно на нешироком гребне перевала, являющегося своеобразной границей запретных земель.

Здесь я расстался со своим сопровождением, подхватив в одну руку тяжеленный для меня баул, в другую – довольно неплохой кремневый нож, протянутый мне учеником шамана. Затем продолжил движение в одиночестве. С другой стороны перевала тропа, если можно так выразиться, была несложной. Идти по ней было реально легко. Благодаря этому, появилась возможность предварительно осмотреться с высоты полёта птицы. Двигался я сейчас в направлении широкой долины, густо поросшей смешанным лесом и раскинувшейся на огромное расстояние. На то, что это именно долина, намекали высокие массивы гор, просматривающиеся на границе дальности зрения. Очень бросалась в глаза и выделялась на фоне местных пейзажей извилистая лента реки, кажущаяся с этой высоты узкой. Она протекала практически посредине этой самой долины. С правой стороны, по ходу моего движения, ничего, кроме ещё более высоких гор, мне заметить не удалось. А вот с левой вдали я обнаружил на краю зрения бескрайние просторы воды. Море или океан там находились, я припомнить не смогу.

Беда в том, что, судя по наблюдаемой картине, добраться к этой воде будет непросто, если это вообще возможно. Со стороны долины, в которую я сейчас держу путь, горы, перекрывающие проход к побережью океана (пока буду так называть это образование), были не просто обрывистыми, а, можно сказать, как гигантским ножом обрезанные. По крайней мере, такое впечатление они производили издали. Высоченные скальные образования, стоящие сплошной, гладкой стеной. Конечно, когда я подойду поближе, то выясню, не ошибаюсь ли я в своих выводах о трудности их преодоления. Но что-то мне подсказывает, что выхода с той стороны из этой долины мне не найти.

Я не успел добраться до ближайших деревьев, ночь помешала. Поэтому ночевать пришлось в небольшой расщелине, очень вовремя обнаруженной. Благо, несмотря на довольно прохладный ветерок, устроиться получилось с относительным комфортом. Помогло с этим подобие одеяла, обнаруженное в бауле с вещами. Вернее, кусок очень мягкой выделанной шкуры правильной прямоугольной формы с густым подшерстком. Даже предположить не могу, какое животное обладает подобной шкурой. Но мне это неважно, главное, что тепло и мягко. Переночевал я без каких-либо проблем и с первыми лучами солнца направился дальше. Всё-таки, в горах расстояния определить на глаз довольно сложно. Казалось, спуск должен был быть не долгим, а на самом деле затянулся до самого обеда.

Добравшись до ближайших склонов, поросших лесом, я начал думать, чем бы мне побыстрее подкрепиться. Жрать хотелось, как в последний раз, и пить. Неизвестно, чего больше. Последний раз я ел без малого два дня назад и несмотря на то, что организм мне достался привычный к подобным вещам (голодать парню приходилось и подольше в процессе обучения), терпеть сосущее чувство голода и непереносимую жажду не осталось никаких сил. С огромным трудом я сумел взять себя в руки и продолжить путь. Чем быстрее доберусь до равнинной части долины, тем будет проще решить все свои насущные проблемы. Я не прогадал в таком решении. Уже через полчаса я обнаружил весело журчащий родник и смог подбить при помощи импровизированной пращи птицу, похожую на глухаря. Даже не буду пытаться произносить аналог индейского названия этой птахи, слишком оно замороченное.

Недалеко то этого ручья пришлось разбивать временный лагерь и оставаться в этом месте, как минимум, до следующего утра.

Огонь добыл с помощью тут же изготовленного лучка. Благо, что всевозможных ремешков и шнуров в бауле нашлось с избытком. Видно, что собирали его со знанием дела. Я, хоть и был обижен на мать с сёстрами за высказанные ими отказы от родства между нами, но чувство благодарности за собранные вещи все равно испытывал. Они мне очень пригодятся на первое время.

Ощипывать птицу я не стал. Стянул шкуру чулком вместе с перьями, выпотрошил, и соорудив подобие вертела, занялся её приготовлением. Голод не тётка. Есть птицу начал ещё полусырой, и эта еда мне казалась лучше любой самой изысканной, приготовленной лучшим поваром, в самом крутом ресторане из посещаемых мной ранее. Я не стал сразу набивать брюхо до полного. Проглотил несколько кусочков и на время остановился. Уже спокойнее дождался полной готовности мяса, сбегал попил воды, приготовил место для ночлега, наломав для подстилки разлапистых веток, и только тогда приступил к трапезе, не торопясь, тщательно пережевывая пищу.

Надо сказать, доставшиеся мне вместе с телом парня память, умения и рефлексы очень помогали в подобной жизни. Всё-таки, когда с рождения живёшь в ладу с природой, поневоле вырабатываются поведенческие императивы, заставляющие на неосознанном уровне совершать определённые, правильные, в той или иной степени, действия и поступки. Вот и сейчас я действовал, можно сказать, без участия разума, положившись на инстинкты, выработанные доставшимся телом. Странно звучит, конечно. Но, на самом деле, я поменял свое мнение о неудачном прохождении портала. И сейчас стал думать, что мне, наоборот, повезло. Несмотря на факт отрыва от цивилизации и жизнь дикаря, молодой организм и отсутствие разнообразных болячек вкупе с живой, не загаженной природой, перевешивают все остальное.

Пофиг мне на красноватый оттенок кожи и всех европейцев, вместе взятых. Буду жить и наслаждаться жизнью. А как повзрослею, то начну думать и о всевозможных благах. Пока мне и так хорошо.

Приготовленную птицу я доел уже поздно вечером. Не удержался, не оставил на утро ничего. Поэтому с рассветом продолжил путь в глубину долины на голодный желудок.

Почему-то я даже не заметил, пробираясь через густую растительность, как изменился рельеф местности. Переход на относительно равнинную часть долины прошёл буднично и, можно сказать, как так и надо.

Скорее всего, так случилось по той причине, что никакой равниной здесь в принципе не пахло. Холмистая, густо поросшая лесами местность, изобилующая множеством всевозможных распадков и даже глубоких расщелин в самых неожиданных местах.

Я определил, что достиг низа долины, обнаружив небольшую речушку со спокойным, даже ленивым течением, спрятавшуюся под кронами деревьев. Горные реки так себя не ведут. Вот я и понял, что нахожусь уже на равнине. Надо сказать, я не понимаю, почему эти земли назначили запретными. По моему мнению, земля реально обетованная. Рядышком с берегом обнаруженный речушки я наткнулся на приличную плантацию дикорастущего чеснока. А буквально через полчаса движения по течению этой самой реки влез в густое переплетение, самой обычной фасоли. Находка, реально, порадовала. Вот только приготовить эту фасоль здесь и сейчас не представляется возможным. Соплеменники игнорировали этот продукт по той простой причине, что не пользовались керамической или какой-то другой привычной посудой. Если приходилось варить какие-либо злаки, то использовали кожаные бурдюки, воду в которых нагревали при помощи раскаленных камней. Сами понимаете, что при таком способе готовки разварить каменно твердую фасоль нереально, даже предварительно её замочив. Может и есть, конечно, способ, просто выдумывать его никому и в голову прийти не могло. У племени, несмотря на то, что они жили по большей части охотой и собирательством, с едой всегда было все в порядке.

В редких случаях, ранней весной бывали трудные дни. Но их воспринимали, как неизбежное зло, и специально встречать их не готовились. Я же говорю, что здесь, по сути, идеальное место для жизни дикарей.

Я не стал сейчас собирать найденную фасоль. Да и недозрелая она ещё. Вместо этого я начал выбирать палку, подходящую для изготовления остроги. Впереди я обнаружил, что река разливается, образуя обширную отмель, на которой активно плескалась рыба довольно приличных размеров. Вот и решил поймать там, что нибудь. Искомое я обнаружил довольно быстро и даже начал срезать нужную палку, но меня отвлекли. За густым кустом орешника раздался громкий треск и прямо сквозь переплетения ветвей буквально проломилась радостно оскаленная огромная голова медведя.

Глава 2

Увидев эту страшную, как показалось, улыбающуюся ряху в метре от себя, я жутко перепугался и неожиданно заорал, да так громко, как будто сирену подключили через продвинутую колонку. А через миг я уже ломился, как перепуганный сайгак, в сторону реки. Я сам не понял, как оказался на другом берегу. Только вода, стекающая ручьями с одежды, недвусмысленно указывала на состоявшуюся без участия разума переправу. Вообще я не помню, как преодолевал эту водную преграду. Никогда в жизни так не пугался. Странно, что при этом не обгадился. На самом деле умом понимаю, что я этому медведю и нафиг не нужен. Он сейчас не голоден и не станет нападать, если правильно себя вести и не провоцировать эту груду хищного мяса. Но одно дело понимать, а другое – пересилить свой страх перед этой хренью. Это очень непросто, теперь-то я точно это знаю.

Рассуждать об этом легко, но не в моем случае. Ведь на том берегу остались все мои вещи, и терять их была совсем плохая идея. Хочу я или нет, а придётся побороть страх и перебираться обратно.

Не меньше минуты я колебался, прежде, чем полез в воду. Как не странно, пока я плыл, успокоился. Не знаю, что на меня нашло, но я даже нож при встрече с медведем выронил. Ведь он ни разу не страшнее тех же татар. Странное и не типичное для меня поведение. Неужели инстинкты пацана возобладали в стрессовой ситуации? Если это так, то плохо. Надо подумать, как буду решать эту проблему. На другом берегу было тихо. Никакие злые медведи меня не дожидались. Только птицы, вспугнутые моим криком, кружились над местом неожиданной встречи. Вещи нашлись там, где я их оставил, в целости и сохранности. А потерянный нож пришлось поискать. Хоть меня изрядно и поколачивало, я пересилил свой страх и отправился на поиски ножа к месту встречи с медведем. Нашёл его довольно быстро и даже заглянул за куст орешника, из-за которого выглядывал медведь. В наследство от пацана у меня осталось умение читать следы. Сейчас, разглядывая место, где находился во время нашей встречи медведь, меня разбирал смех. Даже, наверное, не так. Мне хотелось истерически хохотать. Я сдерживался с огромным трудом. Судя по всему, медведь от крика перепугался как бы не больше моего. Во всяком случае, свидетельство перепуга явно выделялось довольно длинной полосой жидкой субстанции между следами пробуксовки хищника, удирающего от страшной опасности. Мишка перепугался, обгадился и удрал. А я на полном серьёзе задумался о влиянии на местных обитателей психического оружия в виде истошного крика. Ультимативное оружие, как не крути. Притом, с неограниченным боезапасом.

Так, прикалываясь сам над собой, я всё-таки срезал ранее присмотренную палку, пригодную для использования взамен остроги. И даже решился добыть рыбину на мелководье прежде, чем перебрался на другой берег, и переправил туда все свои вещи.

С одной стороны, смешно, конечно. Напугать медведя не каждому дано. А с другой, на всякий случай я решил отойти подальше от места обитания зверя. Береженого, как известно, и бог бережёт. Поэтому, закинув баул на плечи, я подхватил добытую двухкилограммовую щуку и пошёл дальше по течению реки. Только приблизительно через час, подобрав пригодное для стоянки место, я решился остановиться и приготовить рыбину. Нерегулярным у меня пока получается питание, и это не очень хорошо. Всё-таки у меня молодой растущий организм и надо как-то решить эту проблему. Но сначала хорошо было бы найти какое-нибудь место, защищённое от непогоды и хищного зверя. Построить самостоятельно что-нибудь приемлемое, не имея нормального инструмента, мне не светит. Поэтому надо искать укрытие, созданное самой природой. Уже потом, используя это жилище, как базу, можно будет заняться изучением местности, поискать всякие полезные растения и обустроить быт.

Пока я обдумывал дальнейший порядок действий, выпотрошил рыбу, набил ей брюхо диким чесноком, чтобы хоть как-то разнообразить стол, и соорудив костер, принялся ждать, пока прогорят дрова, и образуются угли.

Наблюдая за горящим костром, я стал размышлять на отвлеченные темы, вернее, обдумывать мысль, пришедшую в голову по поводу металла. Ведь я нахожусь в горах, значит, стоит заняться ещё и поисками полезных ископаемых. Мало ли, вдруг повезёт и мне удастся найти, допустим, медь? Ведь откуда-то взялись в племени два бронзовых ножа. Вдруг и здесь найдётся все для изготовления подобных изделий? Идея мне настолько понравилась, что с трудом удалось удержаться и не отправиться на поиски полезного немедленно. Решил всё-таки потерпеть, и в первую очередь, определиться с жильём. Перекусив, я продолжил движение вдоль реки.

Чем дальше я шёл, тем сложнее становился мой путь. Лес становился гуще, нагромождения бурелома обширнее. Да и разнообразие кустарников увеличилось, притом на порядок. Теперь не получалось идти, просто выдерживая выбранное направление, приходилось выискивать звериные тропки и пользоваться ими. Ближе к вечеру я чуть нос к носу не столкнулся с семейством диких кабанов, которые похрюкивая, важно прошествовали в сторону реки. Даже слюна непроизвольно потекла, когда я разглядывал упитанных подсвинков, так и просящихся на вертел. Жаль нет подходящего оружия для охоты на этих животных. Даже обидно упускать такую добычу.

Ночевал я на крохотной полянке посреди густых зарослей кустарников. Удобное место для стоянки, если не брать во внимание тучи злых комаров. Из-за того, что место очень тихое, безветренное, эти падлы за прошедшую ночь буквально уполовинили запасы моей крови. Жрали, как будто деликатес нашли.

Завтракал я в очередной раз холодной водой из ручья, при этом напряженно раздумывая:

– Какого хрена я ломлюсь через эти буреломы к большой реке? По большому счету, делать мне там нечего. Гораздо разумнее было бы двигаться по краю леса, по пути подбирая место, удобное для жизни. На полном серьёзе я задумался о возвращении, но всё-таки не стал этого делать. Просто подумал, что запретные земли могут быть такими не для всех. Вдруг военный вождь воспылает жаждой мести за убитого мной сына и решит отомстить? Не буду облегчать ему задачу, поэтому продолжу двигаться, как и раньше. А добравшись до большой реки, вообще попробую слегка запутать следы.

Чем дальше я забирался вглубь долины, тем больше она мне нравилась. Складывалось ощущение, что здесь кто-то специально высадил плодовые деревья, собранные со всего мира. Нашёл яблоню с мелкими, жутко кислыми яблоками, потом удалось обнаружить целую плантацию слив, наоборот, с очень сладкими и вкусными плодами. Уже через пару дней пути с питанием у меня все наладилось. Просто на речке, вдоль которой я старался двигаться, в многочисленных заводях обнаружил запредельное количество водоплавающей птицы, зачастую собирающейся там для ночевок. Вот и пользовался этим изобилием, стараясь теперь организовывать ночевки поближе к этим самым заводям. При такой скученности птицы проблем подбить утку при помощи подобия пращи не было никаких. Даже своеобразный график питания из-за этого выработался. С самого раннего утра, можно сказать, на рассвете, я бил птицу, тут же её готовил, завтракал и остатками обедал. По дороге догонялся разнообразными фруктами. А к вечеру старался при помощи остроги добыть рыбу, что не составляло никаких сложностей. Жутко не хватало хоть какой-нибудь посуды. Хотелось со страшной силой похлебать горячего. Но пока я решил не заморачиваться с её изготовлением, даже несмотря на то, что довольно часто по пути находил глину, подходящую для этого. Не хотел терять время.

Если с высоты перевала река, протекающая по долине, смотрелась узкой извилистой ленточкой, то, когда я до неё наконец-то добрался, обнаружил, что она совсем даже немаленькая. Шириной метров триста, глубоководная и с довольно сильным течением. Довольно-таки серьёзная преграда, преодолеть которую из-за сильного течения не так, чтобы просто. В месте впадения речушки, вдоль которой я все время двигался, обнаружилась обширная заводь, с одной стороны наполовину заросшая камышом, с другой стороны – с довольно приличным по размеру песчаным пляжем. Классное место, как для рыбалки, так и для охоты. Водоплавающей живности здесь водилось на порядки больше, чем в притоке, вдоль которой я сюда пришёл. Здесь были даже гуси, притом, в огромных количествах. А ближе к вечеру я увидел и стайку лебедей. Изумительное место во всех отношениях. Сразу, как только я здесь появился, не удержался от соблазна и полез в воду. Очень уж захотелось искупаться.

Наплавался до одури, пару часов точно проплескался.

В этом месте мне придётся задержаться. Нужно построить плот и уплыть по реке, как можно дальше от перевала. Не хочу рисковать, пока не окрепну достаточно, чтобы дать отпор в случае, если военный вождь всё-таки решится на месть. На небе начали собираться густые тучи, поэтому пришлось в авральном порядке строить шалаш. Место под него я нашёл очень даже удобное. Одно из упавших деревьев своей кроной свалилось на своеобразное разветвление другого дерева, растущего рядом, и там надёжно застряло. Ствол этого растения, зависшего на небольшой высоте, я и решил использовать для постройки укрытия. Тем более, что ветки этого дерева в одном месте, как будто специально образовали подобие каркаса для будущего шалаша. Собственно, мне и надо было только наломать разлапистых веток и уложить их таким образом, чтобы вода, в случае дождя, не попадала вовнутрь, а стекала по наружному слою на землю. Больше часа провозился я с постройкой этого временного дома и сделал все на совесть, как и хотел. Сложно всё-таки работать, не имея нормального инструмента. Даже при сооружении такой простой конструкции я и то не слабо намучился.

Успел закончить вовремя. Уже через полчаса после окончания работ разразился сильный ливень, сопровождаемый оглушающим громом, и казалось непрерывным сверканием ветвистых молний.

Построенное мной убежище хорошо выполняло свое предназначение. Внутрь вода не попадала, отчего мне было радостно и в какой-то степени даже уютно. Наверное, поэтому, устроив возле одной из толстых веток свой баул, я присел на него, опершись спиной на эту самую ветку, и незаметно для себя задремал.

Интерлюдия

Грынпмх злился.

Один из немногих оставшихся в этой вселенной представителей расы разумных, жившей здесь когда-то, сумевших в процессе эволюции поменять форму существования на энергетическую, позволившую им покинуть эту вселенную, просто злился.

Он уже и забыть успел, как это бывает. Ведь в наблюдатели, которым он и являлся, выбирали наиболее устойчивых в эмоциональном плане особей.

В свое последнее посещение этого мира он потратил немыслимое количество своего драгоценного времени, чтобы закрыть долину, подходящую ему для полноценного отдыха, магическим конструктом девятого порядка.

Помучиться с ним пришлось, чтобы не превысить разрешённый уровень воздействия на вселенную. Вот и стал действовать при помощи примитивной магии.

Этот конструкт он специально создавал для воздействия на разумных, проживающих именно в этой части планеты. Он должен был отпугивать местное население и внушать им страх, вернее, даже ужас от самой мысли о посещении долины.

И вот сейчас, вернувшись сюда после двухсотлетнего отсутствия, он обнаружил спокойно спящую молодую особь, совершенно не обращающую внимания на воздействие его конструкта.

Он уже трижды проверил свое творение не только на работоспособность, но не поленился дополнительно протестировать ещё и магические цепочки, из которых состоял конструкт. Всё нормально, все должно работать. Но спящему аборигену это никак не мешало.

Только когда Грынпмх отсканировал этого разумного, он выяснил причину неудачи и от негодования даже начал непроизвольно комментировать происходящее про себя.

– Значит, ты у нас изгой. Ладно, но почему на тебя не влияет воздействие? Ведь раньше более суток подобные тебе здесь не выживали? Ага, вот оно в чем дело. Переход через портал предтеч, переселение души и сознания? Хитрый, значит, ещё одну жизнь прожить захотел? Что же мне с тобой делать? Видел я уже таких неугомонных. Отправить за пределы долины? Так ты же обязательно вернёшься, чтобы выяснить, как это произошло. Тем самым нарушишь мой отдых, а этого допускать нельзя, никак нельзя. Ведь мне через десять ваших лет снова возвращаться в великую пустоту. Отдохнуть обязательно надо без всяких помех. Да и наказать тебя надо бы за то, что пытаешься обмануть судьбу.

Отправлю-ка я тебя, пожалуй, на время моего здесь пребывания на одну симпатичную пси-активную планету. Надеюсь, после её посещения у тебя пропадет желание играть с судьбой, и ты научишься воспринимать неизбежное со смирением.

Продолжая бормотать себе под нос комментарии, раздраженный Грынпмх начал действовать.

Чтобы не нарушить незыблемые законы взаимодействия с примитивными разумными, не достигшими в своём развитии даже первой ступени возвышения, он решил поступить с этим аборигеном совершенно нестандартно.

Во избежание обвинения в неоправданном риске для жизни разумного, он наложил на спящего аборигена конструкт, воздействующий на окружающую среду таким образом, что даже самые агрессивные животные будут игнорировать его до тех пор, пока он сам не атакует этих самых хищников. Конечно, конструкт не сработает и в том случае, если произойдет физический контакт. Стоит любому хищнику дотронуться до парня и воздействие не поможет.

Второй конструкт, которым он наградил этого разумного, назывался возврат. Ровно через десять лет, по местному летоисчислению, разумный автоматически, без какого-либо участия с его стороны переносится обратно в этот мир, на это же самое место.

Грынпмх рассудил, что через десять местных лет он снова вернётся в великую пустоту, где проведёт очередные двести местных лет, занимаясь наблюдениям. А за это время абориген успеет уйти из жизни. Не живут представители его вида такой срок, поэтому, в следующий раз он не сможет помешать отдыху.