Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 317 (всего у книги 350 страниц)

Глава 25

Ши Мина швырнуло вверх, выталкивая из тьмы прямо к тусклому солнцу. На оглушительное мгновение он оказался так высоко, что фигурки людей внизу виделись маленькими и болезненно-яркими; обессилевший Ду Цзыян, неподвижной статуей сидящий на полу Мастер, мечущийся от стены к стене Кот. У плеча Ду Цзыяна крошечным пятнышком притаилась наложница.

У входа съежился Вэй Чиен. Он был бледен и безразличен, испачканная серыми разводами повязка съехала слишком низко, открывая брови и краешек глазницы; в руках слепой музыкант крепко сжимал простой кожаный кошель.

Два тела лежали на полу совсем близко, виском к виску. Белые и иссиня-черные пряди перепутались, и пальцы замерли на расстоянии одного касания; сейчас Ши Мин рассматривал их со стороны, ощущая себя кем-то другим.

Кем-то посторонним, легким и беззаботным, кем-то, кто видел все до самого дна. Видел, как крепко две души срослись, не оставляя ни единого просвета, ни одного шанса на спасение: не отделить и не разобрать, кто кому принадлежит.

Ощутив чужой взгляд, Мастер поднял голову. Изумрудные глаза блеснули злым и холодным светом. Подавшись вперед, Ло Чжоу вгляделся в безмятежное лицо спящего Ши Мина и от души влепил ему оплеуху.

Щека заполыхала, и затылок заныл от удара: легкая душа вдруг обрела плоть и вес и камнем рухнула в опустевшее тело.

– «У меня все под контролем», да? – ломко и зло зашипел Мастер, и узкая бледная ладонь хлестко опустилась на вторую щеку, оставляя багровый отпечаток. – «Я много раз опускался в чужие сны, мне ничего не грозит»?

Открыв глаза, Ши Мин бессмысленно уставился в расписной потолок. Кот метнулся к господину Ло и обеими руками перехватил тонкие запястья, удерживая от очередного удара.

– Хватит, хватит, – мягко забормотал он. – Успокойтесь. У вас истерика.

Слабо дернувшись, Мастер попытался освободиться, но не смог; молча зажмурившись, он опустил голову.

– Дышите, раз-два, – коротко приказал Кот и перевел тяжелый нечитаемый взгляд на Ши Мина.

– Ты два раза чуть не помер, – отчетливо сообщил он и оскалился. – Надеюсь, это было не зря.

Недосказанная фраза повисла в воздухе.

От тебя зависит слишком многое. Будь благоразумнее и не тяни за собой тех, кто не переживет твоей смерти.

Змеиный яд еще бродил по венам, и движения выходили нескладными, слишком слабыми. Опершись на локти, Ши Мин приподнялся и осмотрелся, смаргивая сонную рябь. Сиреневые лучи превращали людей в утопленников с темной кожей и мертвенным блеском запавших глаз.

Голоса стали громче. За спиной Ши Мин ощутил чьи-то руки, поддерживающие осторожно и бережно, но он не обернулся. Взгляд его метался между восковым заостренным профилем Юкая и напряженным лицом Ду Цзыяна.

Старший Дракон сидел в нескольких шагах от них. Перехватив взгляд Ши Мина, он пристально и прямо посмотрел в ответ. Посмотрел и улыбнулся – ясно, понимающе, безо всякого страха и осуждения. Рядом тревожно приподнялась Ду Цзылу; она прижималась к его плечу и вглядывалась в лица с немым вопросом. Прозрачные яркие глаза стали еще зеленее в рамке покрасневших век.

– Я оказался наполовину прав, верно? – Ду Цзыян опустил голову и щекой прижался к взлохмаченной медной макушке. Глубоко вздохнув, он снова бегло улыбнулся. – Только месть способна заставить мертвых остаться здесь. Оба духа жаждали крови Юкая, но и мы с тобой были бы неплохой заменой. Тебе удалось убедить их ограничиться только одной жертвой?

Негромкий голос набатом звучал в гулком зале, но не порождал эха. Слова тяжело осыпались на пол, и от спокойных интонаций Ши Мина бросило в дрожь.

Девушка с недоверием приподняла голову.

– Я хотел предложить себя, – прохрипел Ши Мин и с трудом сел, цепляясь за протянутую руку. – Но она решила, что жить мне будет больнее.

Ду Цзыян понимающе кивнул. Легкая растерянность отразилась на его лице, мелькнула и пропала, оставив после себя только спокойное принятие и достоинство.

– Твоя супруга? Она хорошо изучила тебя.

– Не понимаю, – признался Кот и заметался из стороны в сторону. – Что происходит? О чем вы говорите?

Мастер протянул руку и ухватил юношу за кончик пушистого хвоста, вынудив его остановиться. Он был задумчив и мрачен.

– Ши Янмей согласилась помочь? – переспросил он. – Без ее согласия нам остался бы только один выход. Она решила дать нам шанс в обмен на смерть своего палача. Это… неожиданно.

– Это прекрасно, – заметил Ду Цзыян. – Всего одна смерть – и все закончится. Лучший исход. Я смогу принести пользу не только своей семье и стране, но и всему миру. Уйду человеком, а не сломанной марионеткой.

Тонкие правильные черты его лица казались особенно мягкими. Янтарные глаза сияли, и никогда еще Ду Цзыян не выглядел таким счастливым и одновременно уязвимо-прекрасным.

Стремительным кошачьим прыжком Ду Цзылу оказалась на ногах и заслонила его своим телом. Сквозь недоверие и растерянность пробивалась ярость, она ширилась и плескалась в глубине ясных глаз, заставляла сжиматься кулаки и стискивать зубы.

– Нет, – холодно отрезала девушка. – Нет. Я не дам его убить. Только не его.

Ее голос зазвенел. Едва справляясь с эмоциями, она кивнула на распростертое тело Юкая.

– Это он – зло, он сумасшедший, если кому и отвечать своей жизнью, так это ему! Его жизнь не может быть ценнее! Почему за него должны расплачиваться другие? Почему?!

Сорвавшись на крик, она испуганно прижала ладонь к губам, удерживая боль внутри. Все взгляды были прикованы к ней, но в них не было ничего, кроме усталого понимания. Они всё решили без нее. Все они – даже Ду Цзыян – согласны с планом и готовы привести его в исполнение, и только она все еще отказывалась молчаливо допустить убийство единственного дорогого ей человека.

– Вы что, не понимаете? Это неправильно!

Ее взгляд метался от лица к лицу в поисках хоть какого-то сомнения, за которое можно было зацепиться.

Ду Цзыян болезненно нахмурился и протянул руку.

– Иди сюда, – негромко и мягко позвал он.

Девушка обернулась, глядя на зависшую в воздухе ладонь; сморгнув слезы, она молча опустилась на колени. Ду Цзыян потянул ее к себе, зарываясь пальцами в волосы и прижимая к груди.

– Вот так. Все хорошо, – прошептал он, осторожно поглаживая ворох медных прядей. Ду Цзылу глухо, сдавленно всхлипнула в его объятиях. – Мастер!

Этот тон был отзвуком прошлого, полного силы и власти; даже не пытаясь сопротивляться, Ло Чжоу подошел и молча сел рядом. Ши Мин упрямо потянулся следом, опираясь на руку Кота.

– Я на самом деле рад, что все закончится так просто, – заговорил старший Дракон, – и мне удастся до конца исполнить свой долг. Умрет или Юкай, или я. Тут и раздумывать не о чем.

Девушка дернулась и попыталась вывернуться, но он только крепче прижал ее к себе.

– Я не справлюсь, – сухо пробормотала она. – Не справлюсь.

– Ты не останешься одна, – легко улыбнувшись, Ду Цзыян зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. – Судьба и так подарила нам многое. Ты будешь жить дальше, они позаботятся о тебе, но я должен защитить брата. Я слаб и бесполезен, однако у меня есть возможность закончить все это безумие. Это мой выбор, и никто из вас не должен мне мешать.

Мастер вдруг подался вперед и принюхался. Его глаза округлились в неверии.

– Ты – старший рода. – Заметив его движение, Ду Цзыян прищурился и заговорил холодно, жестко. – Ты всегда им был. Хочешь прятаться за выдуманным именем – твое право, прячься. Мы многое скрывали друг от друга и не всегда ладили, но я доверял и доверяю тебе. Я надеюсь, что моего ребенка ты воспитаешь достойно.

– Мы воспитаем, – сухо отрезал Ши Мин.

Кот посмотрел на наставника ошарашенно, но согласно кивнул.

Ду Цзыян закрыл глаза:

– Да, вам всем придется постараться. Пожалуйста, не избалуйте моего сына.

Кот непонимающе нахмурился и вдруг покраснел.

– Дочь, – подал голос позабытый всеми Вэй Чиен. – У вас будет девочка.

Он продолжал сидеть у входа, ежась на сквозняке, неподвижный и обессилевший.

Ду Цзыян закусил губу. Яркие, нежностью светящиеся глаза заискрились от слез.

– Девочка, – прошептал он. – Дочь. Только попробуйте обидеть ее – и я достану вас с того света и из любого перерождения, слышите? Вы помогли мне взойти на престол, но я не хочу такой судьбы для своего ребенка. Пусть она будет просто счастлива…

Ши Мин выпустил ладонь Кота и рухнул на пол рядом с Мастером.

– Значит, ты ее сын, – пробормотал он глухо. – Сын пропавшей принцессы. Трон мог бы стать твоим.

Мастер с отвращением передернул плечами:

– И зачем мне эта морока? Какой из меня император? Оставьте себе.

– Но если ты приходишься племянником старому императору, то Юкаю ты двоюродный брат, – упрямо продолжил Ши Мин. – Поэтому ты оставался рядом с ним до самого конца?

Ду Цзыян дрогнул и засмеялся, опустив голову.

– Друг мой, – с чувством проговорил Мастер и едва заметно запнулся, – не стоит приписывать мне душевную чистоту и благородство, иначе потом снова обманешься и будешь дуться на меня до конца наших дней. Я немолод, стоит это признать, и мне совершенно не хочется терять страну, где я вполне приятно устроился. Пока выберешь новую, да не слишком разоренную, пока заслужишь доверие правителя… А, невыносимо.

– Хватит, – прервал их Ду Цзыян. – Время не бесконечно. Пора покончить с этим. Я оставляю на ваших плечах слишком многое и хотел бы помочь навести порядок, но не могу. Юкай, мои девочки, вся кровь и расколотая на части страна – все это остается вам. И я надеюсь, что вы со всем справитесь; только не забывайте друг о друге, прошу. Не надо молчать. Молчание и непонимание влекут за собой страшные последствия.

– Нам лучше уйти отсюда, – глухо заметил Вэй Чиен и поднялся на ноги. – Я уведу госпожу.

Наложница судорожно вцепилась в ворот Ду Цзыяна и отчаянно замотала головой.

– Я никуда не пойду.

Ши Мин едва слышно вздохнул и подтолкнул Кота.

– Уведи ее, – тихо попросил он. – И сам уходи. Это решение – наш тупик. Оно отвратительно, но другого у нас нет. Я не хочу, чтобы ты видел это.

Кот сверкнул глазами, однако не сдвинулся с места:

– Я давно не ребенок, меня больше не надо беречь.

– Мне все равно, – тускло отозвался Ши Мин. – Я не хочу.

– Они ведь оба не чужие для тебя. – Ду Цзылу подняла голову, и ее залитое слезами лицо выражало такую бесконечную мольбу, что захотелось отвести глаза. Смотреть на ее боль было невыносимо. – Оба важны, я знаю. Почему ты выбрал так легко?

– Одна жизнь всегда будет дороже другой, – мягко ответил Ду Цзыян. – Разве ты меня выбрала иначе?

Вэй Чиен покрепче привязал кошель к поясу и поправил повязку на глазах.

– Вам нужно беречь ребенка, госпожа.

Его утомленный голос был полон жалости. Наклонившись, музыкант нащупал плечо наложницы и осторожно сжал; Кот с отчаянием зажмурился, шумно выдохнул и подхватил ее под локоть с другой стороны.

– Я не пойду, – звенящим голосом предупредила девушка и дернула плечами, пытаясь сбросить удерживающие ее руки. Ду Цзыян обеими ладонями обхватил ее скулы, вынуждая смотреть прямо в глаза и не давая отвернуться.

– Пожалуйста, – тихо попросил он. – Пожалуйста, уходи. Я не прошу понимать и принимать мой выбор, но тебе придется с ним смириться.

Девушка не сопротивлялась больше, покорно поднялась и зашагала к выходу, то и дело спотыкаясь и удерживаясь на ногах только благодаря двум спутникам; она смотрела через плечо и не отводила отчаянных, полных слез и немого крика глаз.

У самого выхода она вдруг забилась, вырываясь из чужих рук. Кот забормотал что-то негромкое и успокаивающее, посверкивая ясной зеленью глаз; девушка мигом успокоилась и нахмурилась немного растерянно, позволив увести себя.

Ду Цзыян длинно выдохнул и прикрыл рот ладонью.

– Если уж кто и достоин смерти, то это не ты, – мрачно заметил Мастер, поднялся на ноги и вернулся, волоча за собой меч. – Жаль, что я не успел никак оскорбить госпожу Ши и не стал ее врагом.

Он с отвращением швырнул клинок подле ног Ду Цзыяна и сел рядом, закрыв лицо ладонями.

– Мы подозревали друг друга, строили козни и считали себя врагами. – Ду Цзыян бледно усмехнулся и кончиками пальцев погладил длинную рукоять. – Копили обиды и злость, а теперь и не разобрать, кем стали. Семья, друзья, враги… И каждый был бы рад забрать чужую боль себе, а ведь и своей уже слишком много.

Ши Мин поднялся и подал руку:

– Хочешь попрощаться?

Ду Цзыян отрицательно покачал головой:

– Не могу. – Он посмотрел на крепко спящего брата и торопливо отвел глаза. – Не хочу прощаться. Только не бросайте его.

Отняв руки от лица, Мастер едва ли не с отвращением взглянул на Ду Цзыяна:

– Я до последнего пытался сохранить все, что мог. Думаешь, теперь что-то изменится? Теперь нам вдруг станет все равно?

– Раньше ты хранил страну и пытался сберечь мир, – поправил его Ду Цзыян и сжал обтянутое шелком тонкое предплечье. – А теперь у тебя есть семья. Хватит прятаться и думать о том, что плохого ты успел сделать. У тебя есть брат, который нуждается в тебе. У тебя появится ребенок, о котором ты будешь заботиться всю свою жизнь. Думаю, все это окажется куда увлекательнее. Считай это своим искуплением.

Приподняв клинок, он положил его себе на колени и всмотрелся в тусклое багровое свечение.

– Пора. Мне вряд ли хватит сил убить себя, меч слишком длинный. Надеюсь, вы не откажете мне в помощи?

Глава 26

Поднялся ветер. Он с ревом пронесся по улицам, хлопая ставнями и опрокидывая непрочные изгороди. Вырвавшись из лабиринта домов, рухнул за дворцовую стену и принялся пластами срывать лежалый снег, поднимая его в воздух и утягивая водоворотом снежной пыли. Мертвенный холод полз по улицам, оставляя за собой толстый слой инея. Длинные белые вихри поднялись к темным тучам, как сотни указующих перстов; иссохшие ветви с треском отрывало от стволов и тащило по обнажившейся стылой земле.

Ненадолго утихнув, ураган набрался сил и снова понесся вперед. Он врезался в стены дворца, заставив величественное сооружение содрогнуться от крыши до самых глубоких подземелий. Деревянные резные рамы с жалобным треском сложились внутрь, осыпав пол осколками и впустив в залы обжигающий холод.

По полу заклубилась пыль пополам со снежной крупой. Ледяной поток забирался под одежду, оставлял иней на ресницах и срывал пар с приоткрытых губ.

Срок жизни мира велик настолько, что человеческий разум не в силах объять и осознать его протяженность. Целые народы, страны и континенты зарождаются и исчезают, когда приходит их черед, но для мира все это не имеет никакого значения. Его покрытая шрамами шкура переживет тысячи тысяч таких потрясений, прежде чем треснет и впустит вовнутрь огромное ничто, непознаваемую пустоту – и тогда настанет конец и ему. Всему приходит конец, но этот мир был юн, и жесток, и жаден, и яростен, и он не желал сдаваться без боя. Незримые трещины зарастали и раскрывались снова, глубинный стон пятнал разрывами облака, а небо становилось тонким и прозрачным, как ветхая ткань. За ней притаилось не зло, но безразличие.

Не было у пустоты злобы или желания уничтожить. Она лишь искала путь, как река прокладывает себе русло. Непрочные миры – как треснувшие сосуды: до поры кажутся целыми, но разлетаются на части от любого неловкого прикосновения. Пустота была водой, которая понемногу просачивалась в этот сосуд и готовилась разорвать его в клочья.

Ши Мин подхватил тяжелый клинок. Мерцающее лезвие жадно тянулось к Ду Цзыяну, к бледной коже горла. Оно исходило ликованием и горячим безрассудным желанием причинять боль; эту жизнь меч выпивал бы по капле, бесконечно долго растягивая чужие страдания.

Рукоять пульсировала болезненным жаром, но оставалась единственным источником тепла среди выстуженных стен. Это тепло ласкало ладони, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Неосознанно Ши Мин крепче сжал руки, чувствуя в глубине металла ниточку пульса.

Меч опалил бы эти ладони огнем, да что-то внутри противилось, не давая посчитать державшего его врагом и причинить боль.

С усилием отведя лезвие от горла, Ши Мин нацелил острие точно в сердце. Если уж суждено ему убить, так пусть в смерти этой не будет страданий и боли.

«Я не дам тебе мучить его, – с ожесточением и долей отчаяния подумал Ши Мин. Эта уступка острым осколком бродила по венам. – Я вовсе не должен убивать его, но мне придется».

Ничего страшного, я убивал и раньше. Только вот друзей лишать жизни не приходилось.

Голос Кота не утихал ни на секунду. Он звучал успокоительно, тепло и ласково, но все чаще устало спотыкался и подрагивал. Юноше еще не доводилось испытывать на людях свои способности, и силы его подходили к концу.

Глубоко вздохнув, Ши Мин зажмурился и мгновение постоял так, удерживая меч в вытянутых руках. Когда он открыл глаза, в их глубине не осталось никаких чувств, кроме горечи, да и та опустилась на самое дно.

– Ты готов? – ровно спросил он.

Ду Цзыян улыбнулся тускло и устало, прикрыл веки и опустил голову, но тут же снова поднял лицо и посмотрел на Ши Мина.

– Позволь мне встать, – попросил он и неловко поднялся, опираясь о стену. – Не хочу умирать на коленях.

Какой он мне друг? Он использовал меня, как использовал всех вокруг, даже Юкая. Эта смерть не будет незаслуженной, нет: он заслужил все те страдания, которые получил.

На бывшем императоре были простые, но плотные темные одежды. Такая ткань впитает всю кровь и не покажет алых следов. Если не видеть, то не так больно; если не видеть, то ничего будто и не было…

Густая пелена застилала глаза, рукоять меча нагревалась и ласкала ладони горячечным бредовым теплом. С глухим вздохом Ши Мин качнулся вперед. Кончик лезвия пробил ткань на груди и коснулся кожи, выдавив первую крошечную капельку крови.

Ду Цзыян запрокинул голову и замер, не смея даже вдохнуть.

Руки Ши Мина дрожали все сильнее.

Друг. Враг. Зло. Жертва.

Друг.

Враг…

Мысли смешались, перебивали одна другую, и Ши Мину никак не удавалось найти в этом хаосе себя: голова словно наполнилась липкой грязью, гнусавыми голосами и темными желаниями, от которых никак не укрыться.

Мастер замер в двух шагах, не пытаясь вмешаться. Его глаза были пусты, будто мыслями он был далеко отсюда. Глядя на замершего Ши Мина, он едва заметно нахмурился и вдруг шагнул вперед, грубо вырвав меч из его рук.

Темное орудие загудело негодующе и с треском пустило по рукояти молнию, обжигая узкую ладонь, но Ло Чжоу только оскалился, настойчиво отталкивая бывшего маршала в сторону.

– Что ты делаешь? – Вырванный из собственных мыслей, Ши Мин потряс головой и с недоумением посмотрел на свои руки, еще хранящие жаркое и успокаивающее тепло.

– Я смогу с этим жить. Ты не сможешь, – глухо объяснил Мастер и направил меч на Ду Цзыяна. – Не мешай мне. Это ведь моя работа – убивать безоружных.

Бледные пальцы наливались багровой краснотой в месте соприкосновения с рукоятью. Мастера меч не жаловал и щадить не собирался, и только навеянный сонный дурман удерживал его от кровавой расправы.

– Хватит тянуть, – резко заговорил Ду Цзыян, и клинок звоном отозвался на его слова: «Хватит тянуть, убей, хватит…»

Прекрасное лицо Мастера превратилось в маску. Уголок рта пополз вниз.

Отведя локоть далеко назад, он прицелился и прошептал что-то едва слышное, короткое и сухое, похожее на проклятие.

«Трус, – с отчаянием подумал Ши Мин и зажмурился на мгновение. – Какой же я трус… Ему ведь будет не легче, ему никогда не легче».

Он отчаянно не желал видеть этого и вместе с тем понимал, что вся вина снова достанется ему. Будь на его месте кто-нибудь другой – смелее, умнее, честнее – и все могло повернуться иначе, и наверняка можно было бы обойтись без этой последней жертвы.

Не спас ее, молча наблюдая, как свет гаснет в ее глазах, и теперь снова взгляда не отводи. Смотри.

Негромкий голос Кота упал до хриплого шепота и совсем стих.

Острие меча блеснуло, приковывая взгляд.

Глухой и болезненный возглас заставил Ши Мина обернуться; мимо пронеслось что-то крошечное и стремительное, серебряным росчерком разрезав воздух.

Меч разочарованно взвыл и с грохотом рухнул на пол. Его вой ощущался всем телом, как дрожь перед землетрясением. Ду Цзыян подался вперед и растерянно попытался перехватить острое лезвие, но вовремя отдернул руку.

Ло Чжоу скорчился и наклонился вперед, едва удерживаясь на ногах. На его спине под ребрами расплывалось темное пятно.

– Сначала тебе придется убить меня, Мастер, – прошептала Ду Цзылу. – Пока я жива, я не дам тебе навредить ему.

Она отступила на несколько шагов – легкая и беззвучная маленькая смерть; в ее руках танцевала обагренная кровью стальная шпилька. Наложница настороженно следила за Ши Мином, готовая ударить снова. С болезненной ясностью он видел немного округлившийся живот, упруго выделяющийся под складками плотного платья, видел отчаянием горящие зеленые глаза и в кровь искусанные губы. Вслепую шагнув назад, Ши Мин наклонился и подхватил старый кинжал, не сводя взгляда с напряженной девушки.

– Что ты наделала? – сипло пробормотал Ду Цзыян, с ужасом смотря на невесту. – Если я останусь жив, то погибнут все…

– А зачем мне мир, за который придется платить твоей жизнью? – нехотя отозвалась Ду Цзылу. – Зачем мне ребенок, если ты не сможешь увидеть его?

С узорчатой шпильки сорвалась крупная алая капля и упала на пол.

Кот ввалился в зал, обеими ладонями зажимая рану на животе. Еще одна длинная и тонкая рана пересекала ноги выше колена, сквозь прорехи виднелась окровавленная плоть. Увидев девушку, он зарычал ей в спину и дернулся вперед, но со стоном осел на пол, закусив губу. Его огромные глаза почернели от боли, зрачок лихорадочно пульсировал.

– Вот так и спасай девчонок, – едва слышно пробормотал Мастер и завалился вперед, прямо на руки Ду Цзыяну.

Серая пустошь тянулась в бесконечность, у нее не было ни краев, ни границ. Сколько не иди, а впереди будет столько же шагов, сколько осталось позади. Эта темница была огромна, невозможно огромна и в то же время ужасно мала – не тюрьма, а крошечная игла, на кончике которой застрял целый мир.

Свою жизнь за пределами меча Ши Янмей помнила смутно. Только лица и боль, резкие пустые слова да бесконечный страх. Страх стер все теплые воспоминания, заставил исчезнуть пейзажи и плеск морских волн, аромат цветов и вкус любимых блюд. Самой себе девушка казалась древним стариком, теряющим рассудок, зрение и слух разом. Она уже не помнила, что именно потеряла, но пустота внутри ширилась и заставляла страдать по чему-то неуловимому.

Это странное место было ее домом. Только здесь она была в своем праве и не боролась за каждый вздох. Все было сложнее и одновременно проще: она была свободна, но скована договором, одинока среди тысячи озлобленных духов, но вместе с тем чувствовала к ним странную причастность.

Ощутив прикосновение знакомых рук к рукояти меча, она удовлетворенно и немного грустно улыбнулась. После визита Ши Мина ей вдруг расхотелось терять человеческий образ, и строгий серебристый силуэт скользил в бесконечной дымной серости.

Вместо фиолетовых молний на горизонте расползался настоящий пожар. Он захватил и землю и небо, острыми языками цепляясь за плотные тучи и распространяясь все дальше. Яркие искры сыпались вниз и обжигали душу, как огонь обжигает плоть, и Ши Янмей не пряталась от этого пламени – жгучие поцелуи помогали вспомнить ей важное, но давно потерянное.

Месть порождала месть, и это черное колесо катилось и катилось по дороге из человеческих судеб, мимоходом переламывая хребты. Боль вынуждала причинять боль.

Счастье берегли и скрывали. Несчастьем делились и множили.

Девушка упорно шла вперед, серебристый туман волнами расходился и снова соединялся в подобие хрупкого тела. Спустя какое-то время она ощутила чужое присутствие.

– Устала, – негромко пожаловалась женщина и разочарованно вздохнула, по-детски раздув щеки. – Упрямая псина. Чует его, что ли? Уже почти сломался, а теперь снова с ума сходит, не подойти.

Ши Янмей коротко взглянула на свою спутницу. Поджарая, низкорослая фигура Безымянной терялась в когда-то ярких, но потускневших от времени складчатых шароварах и узком платье с разрезами по бокам. Широкий пояс туго охватывал гибкую талию, на бедра спускалась драгоценная золотая нить с нежными колокольчиками едва ли в ноготь величиной; такие же колокольчики ярко звенели в смоляной косе. Выцветший красный наряд в неверном свете казался грязно-коричневым.

– А говорила, что за неделю управишься, – с невольной усмешкой заметила Ши Янмей.

Безымянная только плечами передернула:

– Чем сложнее, тем интереснее.

Призраки не ощущают усталости от движения, но в них живет куда более страшная усталость – от невозможности покинуть мир и войти в круг перерождений, очистившись и получив новую судьбу. Эта тяжесть жерновами лежала на их плечах.

Остановившись, Ши Янмей осмотрелась и опустилась на землю, подобрав под себя ноги. Серая пелена под ней заколыхалась.

– Нам ведь все равно некуда идти, – отозвалась она на удивленный взгляд Безымянной. – И спешить некуда. Поговори со мной.

– О чем нам с тобой говорить? – фыркнула та, но покорно села рядом. – Ты так и не выбрала сторону.

– Я выбрала свою сторону. Просто на ней больше никого нет.

Повисла тишина, но в ней не было никакого напряжения. Обе женщины давно оказались заперты наедине и сроднились против собственной воли, пусть и не признались бы в этом никому, даже самим себе.

– К чему ты стремишься?

Безымянная молча смотрела перед собой. Казалось, она не услышала вопроса. Ши Янмей подалась вперед, пытаясь заглянуть ей в лицо:

– Откуда ты пришла? Ты и вправду настолько хочешь вырваться, оставив за собой только пепел? Неужели наш мир настолько противен тебе?

Безымянная покосилась на спутницу с выражением брезгливого изумления.

– Что ты несешь? – выплюнула она и прищурилась. – Кого я должна там пожалеть? Я забочусь о себе и о своем народе, о тех, кто мне поклоняется. Весь остальной мир может катиться к демонам, а мы пойдем дальше.

– Куда? – горько спросила Ши Янмей и покачала головой. – Весь твой народ давно здесь. Они все мертвы, и ты для них враг, предатель. Ты была в мече, принимая их клятву; ты выпила их жизни и заточила здесь, вынуждая терпеть муки. Думаешь, они всё еще преданы тебе? Они ненавидят тебя.

– Ненавидят? – фыркнула Безымянная. – Не тебе говорить об этом, маленькая жалкая калека. Я показала им путь, научила быть свободными, а ты даже убийцу своего не смогла толком возненавидеть. Только я кажусь тебе чудовищем, а ведь просто пытаюсь выжить любой ценой. Я делаю то, на что тебе никогда не хватало мужества, – борюсь.

– Может, ты и прожила сотни жизней, но о жизни ничего так и не узнала. – Ши Янмей посмотрела на женщину с внезапной жалостью. Мятежная и неспокойная душа казалась ей то абсолютным, непреложным злом, то вдруг обращалась обиженным ребенком. – Только о смерти. Какой бы я ни была, ты все равно не пощадишь меня.

Безымянная пожала плечами:

– В первой своей жизни я была такой же никчемной, как и ты. Маленькая и нежная, как клочок хлопка, вечная жертва. Ты ведь сама себя не пощадила, никто не толкал тебя на этот путь. Ты все решила сама, так к чему теперь обвинять меня? Духам орудий никогда не давали права вступить в круг перерождений. Для тебя все закончилось в тот день, когда ты согласием ответила на предложение стать сердцем меча. Все те, кто отдал мне свое тело, тоже были нежными и жалкими. Смерть сделала меня сильнее. Смерть всех делает сильнее, но не каждому выпадает шанс заново ступить на свой путь.

– Ты не стала сильнее, просто в тебе больше нечему ломаться. Тела, которые ты занимала… Куда девались души тех девочек?

– Как красиво. – Безымянная с насмешкой закатила глаза. – Красиво и бессмысленно. У меня хватило сил начать все заново, и девочки с самого рождения знали о своей судьбе. Знали, и кланялись мне в ноги, и почитали эту судьбу. Я никогда не преследовала тех, кто бежал в поисках другой жизни. Тех, у кого хватало зубов и наглости дать мне отпор, я не трогала. Вот рыжая – двуличная кошка! Никто не служил мне так, как она служила, – и она же сдала меня и сбежала, как только представился шанс. Ее не надо лишать души, понимаешь? Она цепляется за жизнь, она достойна. Будет бороться и кидаться до самого конца, никогда не опустит руки. Зачем жизнь тем, кто ее не ценит?

В ее яростных и насмешливых глазах была уверенность в собственной правоте, а порывистые движения преисполнились кипучей силой. Ши Янмей вдруг ощутила, насколько устала. Опустив голову, она вслушивалась в неумолчный шепот и плач заточенных в мече душ.

Кто из погибших был достоин смерти? Им ли решать?

Мне тоже казалось, что месть – достойный путь. Казалось, что моя жизнь и смерть будут замечены, если дальше я пойду дорогой крови; но во мне слишком мало гнева и много обиды. На самом деле я никогда не хотела мести, я желала своего пути и памяти о себе. Как и тот, кому я принесла клятву. Нам обоим не нужна была чужая боль, мы просто хотели заглушить свою.

Наполненное отчаянием сердце слепо.

– Ты погубишь всех, кто еще остался в живых; и не будет никакой разницы, насколько крепко держатся они за жизнь и как яростно могут за нее бороться.

От спокойного тона Безымянная вздрогнула и вскочила на ноги.

– Чего ты от меня хочешь? Жалости? Стыда? Думаешь, от твоих речей я смирюсь и решу сдохнуть? Уйду и сдамся?

Ши Янмей беспомощно вздохнула и посмотрела на собственные руки. Серебряное мерцание было похоже на звездное небо, но сквозь него была видна только вездесущая, бесконечная мертвая серость.

– Знаешь, в мире и без того слишком много боли и ненависти. Я тоже должна злиться, но больше не могу. Может, пора перестать мстить всему свету?

– От тебя никто и не ждал мести. – Безымянная надменно вскинула подбородок, сверху вниз глядя на девушку. – От тебя никто ничего не ждет. Просто не путайся у меня под ногами. Со мной тебе не справиться, и мы обе это знаем.

Договорив, женщина развернулась и танцующей походкой двинулась к центру огненного вихря. Вся ее фигура выражала предвкушение очередной битвы, в которой она непременно выйдет победителем.

Безымянная превратила свою жизнь в череду сражений и изменилась сама, но когда-то и в ней было тепло. Была жизнь и смысл беречь эту жизнь, настоящий смысл, а не выдуманный уставшим от бессмертия разумом.

– Тебе ведь необязательно было пробираться в меч. – Ши Янмей поднялась с земли и заговорила, зная, что Безымянная на любом расстоянии услышит ее. – Ты могла просто побыть в клинке и переселиться в чье-нибудь тело. В городе было достаточно лишенных разума. Но тебе вдруг показалось мало одного мира. Чем дольше ты остаешься на земле, тем больше в тебе злобы и жадности.

Безымянная обернулась через плечо и помахала ладонью.