Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 350 страниц)

Договорив, он перевел взгляд на Вэй Чиена.

– Сейчас нам нужно найти монаха. Он пошел сюда и не вернулся, и он – наша первоочередная задача. Пока будем искать его, можем обсудить все остальное, кроме вопросов кто и в чем виноват. Это несложно, правда?

Кот уверенно покачал головой:

– Тут нет посторонних, я бы почуял их с порога.

– Они могут быть в других частях дворца, где есть отдельные входы, – не согласился Вэй Чиен. – Дверей десятки.

– Тогда просто обойдем вокруг. – Кот кивнул своим мыслям и зашагал к двери.

Ши Мин в два прыжка догнал юношу и вцепился ему в плечо, развернув к себе.

– В одной рубашке? – зашипел он. – Ты с ума сошел?

Кот с недоумением покосился на собственный наряд:

– Да мы же быстро! Я же не совсем человек, даже не успею замерзнуть.

– Не успеешь, – задумчиво покивал Ши Мин и отвесил Коту звонкий подзатыльник, зло щурясь. Расстегнув плащ, он набросил опушенную мехом ткань на плечи юноши и с сомнением нахмурился. Скрывающая его до самых пят накидка едва достигала колен Кота. – Теперь идем.

– Да не нужно мне, ты же сам замерзнешь! – Кот неловко заерзал, пытаясь вывернуться из плаща, но замер под немигающим тяжелым взглядом.

– В последнее время мое терпение проверяли на прочность всеми возможными способами, – шепнул Ши Мин, стягивая полы и возясь с металлической застежкой. – Не советую продолжать это делать.

Договорив, он развернул Кота к выходу и подтолкнул в спину, как собранного на прогулку малыша.

– Ты до сих пор считаешь меня маленьким, – обиженно пробормотал тот, через плечо покосившись на наставника.

Ши Мин усмехнулся:

– Может, потому, что ты рядом со мной ведешь себя как дитя?

Сад медленно заметало снегом. Несмотря на гулкую пустоту дворца, в нем все еще сохранялось тепло; стоило покинуть его стены – и холод набросился на уставших людей с удвоенной силой.

– Даже если нас никто не увидел раньше, теперь точно заметят, – мрачно вздохнул Ши Мин.

Череда глубоких следов отмечала их путь, соединяя Южный и Западный дворцы. Кот оглянулся и беспечно отмахнулся:

– Да кому мы нужны? По всем углам и десятка людей не наберется, и те непонятно почему задержались – вряд ли им кто-то платит. Наверняка втихую грабят… Я все еще не чую никаких чужих запахов. Может, ваш монах не добрался до дворца?

– Тогда у него остался шанс выжить. – Ду Цзыян нахмурился и остановился, оглядывая заснеженный сад. Лицо его раскраснелось, а лоб покрыла тонкая пелена испарины. – Возможно, встреча была назначена не в самом дворце, а где-то в укромном месте.

– По кустам уши морозить? – Кот тоже замер, потом нерешительно сделал несколько шагов в сторону, пропуская Ду Цзыяна вперед. – Я не знаю здесь никаких тайных укрытий, я почти не выходил.

Задумавшись, Ду Цзыян повернул к невысокому холму, прячущемуся за густыми сплетениями голых ветвей. Ду Цзылу побрела вслед за ним, то и дело оступаясь. Слепой музыкант отстал и запрокинул голову, словно разглядывая небо над головой. Его шаги становились все более неуверенными; снег сыпался беззвучно, ветер стих, и весь мир для него обратился в скрип шагов да неровное дыхание спутников, прерываемое лишь стуком палки. Кот с жалостью покосился на его покрасневшие уши и тонкую шею, на фоне мехового воротника кажущуюся еще уязвимее и бледнее.

Последним шел Ши Мин. Его одежды были плотными, но не подходящими для прогулок посреди зимы. Тонкие губы побледнели, а плечи едва заметно подрагивали.

Пристроившись в хвосте процессии, Кот в два прыжка нагнал Ши Мина и со спины захватил его в объятия распахнутого плаща, крепко стягивая полы на груди.

– Решил геройски замерзнуть? – зловеще прошипел Кот. – Видишь, я в тепле, и ты теперь тоже.

Из-за разницы в росте подбородок юноши упирался в затылок Ши Мину, а бледное и изумленное лицо наставника едва выглядывало из-за мехового воротника.

– Мне неудобно идти, – неловким шепотом огрызнулся мужчина и попытался вырваться.

Кот прищурился и надменно приподнял бровь.

– Никаких проблем, – заверил он и обеими руками приподнял наставника над землей, продолжая шагать. Носки сапог Ши Мина заскользили по снегу.

Судорожно вцепившись в руки Кота, он сдавленно зашипел:

– Поставь меня!

– Да что опять не так? – Кот передернул плечами. – Идем быстро, всем тепло, что не так?

– Раньше ты вел себя немного почтительнее. – Ши Мин заерзал, словно беспомощное положение вызывало в нем чувство тревоги.

– Одичал! – Смех Кота теплым паром коснулся его уха. – Учитель, возьмите на себя ответственность, вы меня недовоспитали.

Ши Мин обвис в его объятиях, высвободил руки и поплотнее запахнул полы плаща.

– Меньше часа, – выдержав паузу, заговорил он. – Мы встретились меньше часа назад, а я уже хочу тебя выпороть!

Ду Цзыян ушел далеко вперед, наложница не отставала от него; Вэй Чиен продолжал брести неспешно и боязливо, не обращая внимания ни на что вокруг.

– Хотел бы я на это посмотреть! – весело хохотнул Кот и вдруг глубоко, шумно вдохнул. Тяжелый едкий запах опалил нос, заставляя шерсть подняться дыбом.

Махом выпутавшись из теплых одежд, Кот опустил Ши Мина на землю и замотал его в плащ, как начинку для пельменя оборачивают в тесто. Заполошно оглянувшись, он бросился догонять Ду Цзыяна длинными прыжками в обход проложенной тропинки, взбивая в воздух снежную пыль.

– Я первый, – коротко бросил он, оттесняя бывшего императора в сторону.

Промерзший до основания склеп дремал под толстым слоем снега. Темный мрамор стен казался тусклым, выцветшим. Ду Цзыян молча посторонился, пропуская юношу вперед; на древнее место захоронения предков он смотрел с напряжением. Это место наверняка было для него пугающим: там, в темной глубине, скрывались не просто тела погибшего рода, но и воспоминания. Здесь заканчивалось любое путешествие, любая самая безумная жизнь.

Вместо стылого покоя из склепа пахнуло гарью.

Принюхавшись, Кот поежился и обернулся на спешащего следом Вэй Чиена. Словно ощутив его взгляд, слепой музыкант сжал челюсти и выпрямился, стараясь скрыть свое отчаяние.

Темнота навалилась со всех сторон, и только Кот молча шагнул вперед, не нуждаясь ни в солнечном свете, ни в пламени факелов. Осторожно преодолев три скользкие от холода ступени, он повернулся и поднял руку.

Он не произнес ни слова, но Вэй Чиен послушно потянулся ему навстречу, нащупывая теплые пальцы; Кот увлек его за собой, не выпуская ладонь.

Руки у хрупкого музыканта казались такими же мертвыми и ледяными, как и слой покрытого инеем камня стен.

Ши Мин спустился, поддерживая Ду Цзыяна. Бывший император словно все силы растерял не то перед тенями прошлого, не то перед собственной памятью, грызущей его, как стая бешеных волков. Наложница тенью скользнула следом, неуверенно касаясь пальцами стены, будто сомневаясь. Разве ей, чужеземке, есть место в обиталище мертвых, только волею случая занявшей место подле человека древней крови?

Кот уверенно вел Вэй Чиена вперед, пока не набрел на груду тяжелого, повлажневшего пепла. Наклонившись, он коснулся пальцами горки праха и отпрянул, едва не утянув слепого музыканта за собой; хвост его заходил ходуном, с глухими хлопками колотя по коленям.

– Прости, – сипло пробормотал Кот. – Мы давно опоздали.

Ши Мин остановился, не пройдя и половины пути. Все они изрядно потрепали судьбе нервы в прошлом, иначе зачем ей сейчас так изощренно и путано мстить, чередуя надежду с сокрушительным поражением?

Ду Цзыян нащупал руку девушки, сжал и больше не отпускал. Услышав голос Кота, он склонил голову, а потом потянул Ду Цзылу куда-то в сторону, в полной темноте по памяти обходя массивные гробы.

Вэй Чиен медленно опустился на корточки. Его дрожащие пальцы коснулись легкого порошка, погрузились вовнутрь, как в мелкий песок. Отчуждение расходилось от него волнами. В эту секунду никто не имел для маленького музыканта значения – все были только помехой, занозой в огромном теле его горя.

Кот отступил на шаг, помедлил, но все-таки побрел к выходу. Его не отпускало ощущение, что в этом мраке Вэй Чиен не сможет заблудиться и сам найдет дорогу.

Выбравшись на свет, Кот прищурился: снежная пелена слепила глаза. Холодный воздух разом вымыл из легких тяжелый запах сожженной плоти, а из головы – дурман от долгожданной встречи.

– Не будем беспокоить его, раз уж все равно не успели помочь, – тихо заметил он. – Ты не хочешь попрощаться? Вы ведь были знакомы?

Ши Мин отрицательно качнул головой. Глаза его были пустыми, а иссиня-черные радужки отражали бесконечную белизну снега.

– Когда-то я выторговал его жизнь, зная, что мы больше не увидимся. Тогда я уже попрощался с ним, – заметил он. – Его возвращение для меня было столь же странным, как встреча с давно погибшим другом. Мы оба остались там, где еще были друг другу кем-то, а здесь и сейчас мы даже не знакомы. Но он унес с собой нашу последнюю надежду. Никто из нас не знал его так близко, чтобы сейчас стоять рядом с его сыном и лить слезы. Это было бы слишком лицемерно. Хотя когда-то я был уверен, что именно рядом с ним я должен провести свою жизнь плечом к плечу, однако теперь не чувствую ничего, кроме злости. Стоит признать: в этот раз Ло Чжоу оказался прав.

– Нам пора поговорить, – решился Кот и поежился, обнимая себя за плечи. Вздохнув и смерив дрожащего юношу взглядом, Ши Мин распахнул плащ.

– Залезай, – приказал он. – Я больше не хочу болтаться у тебя под мышкой.

Кот нырнул в спасительное тепло, жмурясь и стуча зубами. Согнув ноги в коленях, он всем телом прижался к Ши Мину, спрятав нос у него на плече.

– Ты же не собираешься сдаваться? – пробормотал он из-под слоя ткани.

– Раз у нас нет больше плана, я просто найду Юкая, и будь что будет, – тихо произнес Ши Мин, укутывая Кота в плащ. – Я устал надеяться. Все надежды ускользают между пальцев, как песок.

– Ты сможешь убить его?

Кот замер в ожидании ответа и ощутил, как тело наставника каменеет.

– Нет, – коротко бросил Ши Мин.

– А если уже слишком поздно? Если ему все же придется уйти, то от твоей руки умереть он был бы счастлив, – едва закончив, Кот осекся и виновато поежился.

– Не говори мне об этом, – резко попросил Ши Мин. – Я не хочу брать эту ответственность на себя. Все что угодно, но не его смерть. Нет.

– Он освободил меня, – тихо заметил Кот и высунул нос, глядя на наставника с обреченностью. – Мы должны узнать способ. Ты ведь все и сам уже понял, правда? Ты тоже должен отпустить.

Ши Мин зажмурился, но не проронил ни слова. Кот видел только острую линию челюсти, скулу да дрожащий веер ресниц.

– Ты мог не знать, я понимаю, но каким бы он ни был в твоих глазах, он не заслуживает такой кары. – Выпрямившись, Кот сверху вниз посмотрел на мужчину. – Никто не заслуживает такого. Поверь, я знаю, о чем говорю. Это пугающе и уродливо – жить чужой жизнью, дышать другим человеком, забывая о себе.

– Я не понимаю, как это могло произойти, – тихо ответил Ши Мин, не открывая глаз. – Даже не знаю, когда и как это случилось. Для меня не изменилось ничего. Вокруг него всегда крутилось столько людей, надеясь если не выгоду заполучить, так хоть в постель пробраться…

– Никого, – грубо оборвал Кот и наклонился ниже, вынуждая Ши Мина открыть глаза. – Никого у него не было. Люди могут считать, что делили с ним постель, но этого не было. Ни один раб не станет спать с кем-то за спиной своего господина. Одна мысль об этом… вызывает ужас и отвращение. С самой юности он рядом с тобой и живет для тебя, никого не подпуская к себе. Пытается сохранить остатки достоинства, сражаясь со своей рабской половиной, но проигрывает снова и снова. Не вынуждай меня считать тебя жестоким, учитель. Ты должен это сделать.

– Я знаю, – спокойно ответил Ши Мин и наклонил голову, разглядывая собственное отражение в вертикально вытянутых зрачках. – Но у меня до сих пор не укладывается в голове… У него нет ушей, он совсем не похож на тебя. Мог ли он тебя обмануть? Ты ведь совсем не знаешь его.

– А разве ты знаешь? – с горечью пробормотал Кот и отвел взгляд. – Я и тебя не знаю. Я никого из вас не знаю, но разве это повод? Да, он говорил о том, что успел натворить, но я не хочу быть судьей. Не мне определять его вину. Я просто хочу, чтобы он был свободен и начал наконец жить. Я хочу, чтобы мы все выжили, и были здоровы, и сохранили рассудок. Я слишком маленький, учитель. Слишком незначительный для этого мира, и для меня важен только крошечный кусочек вокруг меня – и ничего больше.

Ощущая тепло чужого тела, Кот вдруг заметил, как к горлу снова подступают слезы.

– Когда отпустишь, он наверняка уйдет, – глухо забормотал Кот, часто моргая. – Знаешь, ты так отчаянно спасаешь всех брошенных и несчастных, но его даже не заметил. Хотя он прятал самого себя так, как никто никогда не прятал… Быть может, ему удастся оправиться, и он станет тебе другом уже не по принуждению метки, а потому, что примет тебя, а ты примешь его. Ты ведь тоже одинок, признай это. Нуждаться в других людях – не слабость. Может, и я когда-нибудь приму хозяина как равного, если не влипну в очередную связь. И если все закончится хорошо…

Два человека посреди бесконечной зимы отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь чужим теплом рассеять свое одиночество. Оно никак не отступало, скалясь и ширя пустоту. Так устроено глупое человеческое сердце: оно ищет себе утешение в тех, кто оказался рядом, надеясь хоть немного залечить свои раны.

– Найдем Мастера, – вздохнул Ши Мин. – Ду Цзылу права. Не время носиться со своими обидами. Нам нужна любая помощь, и ему наверняка тоже.

– Глупый, – бормотал Вэй Чиен во мраке склепа, и губы его дрожали в кривой горькой улыбке. – Упрямый. Что толку от твоего упрямства?..

Вытащив из-за пояса кошель, музыкант развязал тесьму и высыпал монеты на ледяной каменный пол. Опустившись на колени, он медленно и старательно собирал пепел, пересыпая его в опустевший мешочек.

Глава 21

Юкай вернулся с первыми лучами солнца. Уснувший прямо на полу Фэн Юань подхватился, вскакивая на шаткие спросонья ноги и торопливо протирая глаза.

Император явился, но по дороге словно потерял что-то значительное. Он был бледен, и принц вдруг понял, что и не помнит, насколько давно загар и природная смуглость того сменились этой серой мертвенной бескровностью.

Посмотрев в безразличные тускло-серебристые глаза, Фэн Юань невольно отвел взгляд. Горьковатая слюна комом встала в горле. Даже если люди здесь выглядели совсем как настоящие, это ничего не значит. Раз мир другой, то и люди ему безразличны. Он не должен ни секунды сомневаться, поставив свою мечту выше чужих жизней.

– Что я должен делать? – невыразительно спросил Юкай и сморщился, потирая висок. Говорил он немного невнятно, но громче обычного.

– Нужно найти удобный зал, больше ничего.

Фэн Юань выскочил в пустой коридор, поправляя измявшиеся одежды. Юкай молча двинулся вслед за ним, словно воздушный змей на веревочке.

При взгляде на шаткую фигуру принц испытал вдруг ни с чем не сравнимое чувство ужаса. Он зашел так далеко, чтобы получить свой шанс, выжидая десятки лет!.. С самого первого дня не оставлял он попыток понять, как вернуться назад, однако никогда всерьез не верил, что в мире найдется нужная для этого сила. Темная, кровавая, неправильная, способная небеса рвать на части и сшивать реальность грубыми кусками. Неуправляемая и такая… покорная.

Но чем дальше заходит игра, тем выше в ней ставки. Чем ближе финал, тем проще оступиться и потерять все. Теперь все зависело только от самого Фэн Юаня – проклятое имя стоило выбросить, как змее старую кожу, но еще не время, не стоит торопиться – да от обезумевшего императора.

Только бы в нем остался еще проблеск разума, на который можно влиять. Ослепленного безумием человека ни к чему не принудить даже болью.

Пустые коридоры эхом пульсировали в такт торопливым шагам. Юкай рассеянно разглядывал стены, будто впервые видел их; его одежда была в беспорядке. Иногда он резким движением головы отбрасывал волосы с лица и оглядывался с напряженным выражением лица. Его брови сходились над переносицей.

Само его присутствие рядом пугало и заставляло нервничать, но Фэн Юань упрямо брел вперед. Дворцовые стены, украшенные красной тканью и яркой мозаикой, показались ему древними и холодными, как внутренние помещения египетских пирамид.

– Хочу домой, – коротко бросил Юкай и остановился, опершись о стену. Пальцы его вслепую ощупывали выпуклую мозаику. Голову он опустил так низко, что лица не было видно.

– Вы дома, император, – рискнул отозваться Фэн Юань. Он остановился тоже, не зная, стоило ли ему что-то говорить.

Юкай упрямо качнул головой.

– Стены не дом, – с тоской заметил он и огляделся. – Никого нет. У тебя есть дом, принц?

– Да, – со всей возможной твердостью произнес Фэн Юань, отчаянно пытаясь поверить в собственную правоту.

У него есть дом и жена, у которой нежные белокурые волосы и глаза как выцветшее небо над пшеничными полями. Она ничуть не похожа на местных девушек, она благоразумна и к браку подошла со всей присущей ей прагматичностью… Ее имя Фэн Юань часто повторял в забытьи, представляя бледное лицо с васильковыми глазами.

Повторял так часто, а теперь забыл. Вот уже полгода, как имя тонкой льдинкой скользило внутри, но никак не давалось, готовое вот-вот истаять.

Все еще можно вернуть. Дома до сих ждут, должны ждать, и неважно, сколько времени прошло. Иначе все это слишком несправедливо, чудовищно несправедливо.

Я не просил этой жизни, не просил этого тела и этого мира, только судьба выбирает тебя сама. Ей нельзя отказать.

Император посмотрел на принца с легким проблеском интереса.

– Все так, – согласился он и коротко улыбнулся, но говорил вовсе не с Фэн Юанем. Оттолкнувшись от стены, Юкай шагнул вперед. Ножны задели камень, издав тихое лязганье.

При виде меча у принца в глазах зарябило, как будто в воздухе заметалась туча насекомых. Забывшись, он жадно рассматривал простые ножны и удобную рукоять, на которой проступали неразличимые узоры. Как ни щурился Фэн Юань, распознать их он не смог.

Вздохнув, он поднял голову и наткнулся на тяжелый немигающий взгляд. Через серебро радужки снова прорывалось исконное пламя, сыпало жгучими янтарными искрами.

– Где же теперь твой дом, принц? – пробормотал император угрожающе и усмехнулся: – Вы разрушили мой, а я уничтожил ваш. Око за око.

Он шагнул вперед так быстро, что принц не успел отскочить в сторону и замер, как кролик перед удавом. Сердце заколотилось у самого горла, гулко отдаваясь в ушах.

Глядя на оцепеневшего Фэн Юаня, Юкай поднял руку и осторожно, почти нежно поймал выбившуюся из прически прядь волос и намотал на палец.

– Опять вокруг одна ложь, – проговорил он и выпустил прядь. – Кто из нас хочет, чтобы я пробился наружу: я или один из демонов в моей голове? Я не различаю их, мне нет разницы, но если уж я умираю… За пределами мира этот меч никому не навредит, верно? Ни Цзыяну, ни Коту.

Принц гулко сглотнул. По спине пот тек ручьем, пропитывая одежду.

– Тогда какая разница, что с этого получишь ты? – Голос Юкая стал глубже и мягче, а лицо приняло задумчивое выражение. – Хочешь уйти – уходи. Лучше нам обоим отсюда убраться.

– Вы ведь сможете начать все сначала, – зашептал принц, ежась под тяжелым взглядом. Руки его непроизвольно мяли ткань широких рукавов. – Найдете своего…

Юкай снова потянулся к волосам принца, но вместо едва ощутимого прикосновения одним движением намотал на кулак основание высокого хвоста.

– Посмотри на меня! – яростно прошипел он, поднимая руку вместе с зажатыми в ней волосами. Из глаз Фэн Юаня брызнули искры пополам со слезами. – Я развалина с голосами в голове, неупокоенный труп! Я пуст. Ему не нужен такой, как я. Пусть боги пошлют ему и каждому его воплощению того, кто будет его беречь и никуда не отпустит. Это буду не я.

Разжав кулак, Юкай зажмурился и с раздражением выдохнул:

– Когда ты успел сдружиться с демонами, сибайский принц? Они умоляют не убивать тебя. Может, стоит размозжить тебе голову о стену прямо здесь, чтобы досадить им? Оставить на ней твою кровь и содержимое треснувшего черепа?

Фэн Юань тяжело дышал, прислонившись к стене. Сморгнув слезы, он со всхлипом вздохнул и выпрямился, вытирая повлажневшие щеки.

– Теряем время, – коротко бросил Юкай и зашагал по коридору.

Фэн Юань метнулся вслед, едва заметно прихрамывая: каждый шаг болью и ломотой отдавался в голове.

Больше император не пытался нападать, его шаги снова потеряли силу, а глаза поблекли. Несмотря на внешнюю беспомощность Юкая, принц теперь держался настороже и на расстоянии, готовый в любой момент увернуться от удара.

Подружиться с призраками не вышло бы ни у кого, и Фэн Юань не был исключением, однако имелись и другие варианты. Особенно в свете того, что меч становился куда как умнее своего владельца.

Уже в конце пути император снова поднял голову и хмыкнул:

– Тронный зал? Это место не жаль разрушить. – Голос его заблудился под высокими сводами.

Во времена Ду Цзыяна стены украшали полотнища ярких тканей, испещренные защитными символами. Толку в них не было, но так было принято; сотни лет менялись лишь оттенки тканей да яркость рисунков. Даже старый император Ду время от времени позволял их развешивать, хоть и не верил во всякие сказки про богов, демонов и зловещие силы, способные навредить человеку.

Менялись династии, дворцы и сами залы, но символы оберегали трон до последнего дня. Лишь с приходом Юкая от них ничего не осталось.

Теперь никому в голову не пришло бы искать защиты у молитв или амулетов. Зло готовилось сойти на мир и разрушить его вместе с дворцом и остатками некогда великого рода; зло бессмысленное и бездумное, схожее с неукротимой стихией.

Стихия неподвластна, но зло, запечатанное в человеческой душе, вполне можно подчинить себе.

Обхватив рукоять меча, Юкай осторожно вытянул проклятый клинок из ножен.

– Что мне делать? – ровно спросил он. Пальцы дрожали, как после долгого и трудного боя.

Сколько бы времени ни было положено на изучение истории Сибая и духовных инструментов, которыми владело каждое поколение его правителей, все это было для Фэн Юаня незнакомо. Сила принца отличалась от даруемой орудиями, пусть многие техники и казались схожими. Нет, он использовал только чужие души, тогда как духовное оружие накрепко связывалось с душой хозяина и черпало мощь из самых глубин своего создателя.

– Я… – принц прочистил горло и развел руками, собираясь с мыслями. – Я никогда не изучал ваш меч, только те инструменты, что были доступны мне на родине. Но для духовных орудий такой мощи и уровня нет никакой разницы, где именно находится цель, им не страшны никакие расстояния. Сама же преграда, край мира или оболочка, не имеет четких границ. Вам не нужно куда-то идти и искать ее, достаточно просто хотеть разрушить. Желать уйти отсюда. Но эта цель может потребовать времени…

– У меня еще осталось немного времени, – оборвал его Юкай и с некоторым недоумением смерил взглядом длинный клинок в собственной руке. Помолчав, он поднял голову и кивнул на исходящее рябью лезвие. – Значит, просто бить. Хорошо.

Фэн Юань ощущал, как капельки ледяного пота сползали по его спине и впитывались в одежду. Ткни посильнее – и бумажный домик его лжи развалится на части; он не сможет объяснить, откуда взял все эти невозможные знания.

Он предпочитал не думать, что и себе объяснить этого не может.

Последняя ниточка оборвалась, и пустота внутри уже не казалась чем-то страшным. Наоборот, она вдруг разрослась и потянула Юкая куда-то в небо. Небо было ненастоящее, потому что на нем не было ни единой звезды, только темнота.

Голоса слабо доносились откуда-то снизу, их было много, но звучали они тускло и бессильно. Император едва различал бесконечный хор обитателей своей головы и наяву звучащую речь принца.

Да и была ли такая необходимость вслушиваться, улавливая чужие голоса? В них не будет ни тепла, ни сопереживания; тех, кто мог бы звать его по имени с тревогой, давно уже рядом нет. Обвинения – вот все, что он услышит. И в этом есть своя правда и свое достоинство, потому что сопротивляться он больше не может, и все должно закончиться.

Ничего нет хуже, чем нанести огромный вред и разрушить все вокруг себя, но так и не дождаться наказания. Словно недописанная фраза, разговор, повисший в воздухе; вечное ожидание кары. Единственным выходом было признать вину и принять свою казнь, очистив душу и получив хоть какой-то шанс на спасение, хотя бы в собственных глазах.

Первые удары не принесли никаких результатов. Меч впустую свистел в воздухе и раздражающе гудел, переполненный силой. Юкаю никак не удавалось найти ту точку, в которой воедино слились бы его намерения и намерения духовного оружия.

Фэн Юань наблюдал за происходящим со страхом и интересом на лице.

Время подобралось к полудню, яркие солнечные лучи расчертили светлыми полосами пол и стены.

– Вы не хотите выйти, император, – устало объяснил принц. Он съежился у стены, словно боясь покинуть свой наблюдательный пост. – Не хотите покинуть мир. Вы просто бьете, но не вкладываете никакого желания.

Юкай в растерянности опустил меч и потер лоб.

– Я не… – хрипло начал он и осекся, окаменев в неподвижности. Лоб исчертили морщинки. Медленно и неохотно он зажмурился.

Принц тоже замер и даже дышать перестал, наблюдая за упрямым выражением лица императора и усталой дрожью пальцев на рукояти меча.

Медленно подняв оружие, Юкай молча нацелился на некую точку впереди, не открывая глаз. Постояв еще какое-то время, он осторожно ткнул мечом, словно пытался что-то оттолкнуть.

Зал закрутился. В полной тишине пол, потолок и стены исказились, будто их затягивало в неведомую воронку. Колонны выгнулись дугой, основаниями своими уходя куда-то в бесконечность, а окна оказались вдруг так далеко, что выглядели просто светлыми точками на фоне беспредельно длинных стен.

Мир словно намотался на кончик клинка, как отрез шелка, и теперь колебался вместе с малейшими его движениями.

Лезвие дошло до конечной точки и медленно двинулось в обратный путь, оставшись единственной осью вращения, центром и началом всего. В тишине зазвучали глухие и жалобные звуки, похожие на скулеж охрипшего щенка.

Меч плавно опустился, ткнувшись в пол. Юкай качнулся и обеими руками ухватился за рукоять, силясь удержаться на ногах. Фэн Юань заморгал, явно прогоняя дурную предобморочную мглу. Он уже не сидел, а скрутился у стены в тот самый жалобно скулящий ком, с трудом проталкивая воздух в легкие – вдохи получались слишком короткими, и голову закружило.

– Нашел, – пробормотал Юкай и оскалился, подняв голову.

На иссохших губах были заметны кровавые отметины зубов. Звук собственного голоса заставил его сморщиться, а Фэн Юань, не сдержавшись, зажал ладонями уши.

«Нашел», – безмолвно согласился принц и со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы; теперь дожить бы до момента, когда оболочка будет прорвана. Дожить и не выплюнуть собственные внутренности, не вывернуться наизнанку, и не превратиться во что-то страшное, и не потерять рассудок: никакая наука не могла подготовить его к тем загадкам, которые раз за разом подбрасывал этот мир.

Юкай снова приподнял меч. Несмотря на усталость, его глаза горели болезненным, лихорадочным огнем, но удар, похоже, не нанес ему особого урона. При виде темного лезвия Фэн Юань сглотнул поднявшуюся к горлу горечь и сжался.

Нужно как-то перетерпеть и справиться. Стоило бы уйти подальше, вероятно, тогда не было бы так тошно… Но как направлять, прячась по углам дворца? Да и если эти удары заставляли весь мир содрогаться, был ли смысл бежать и прятаться?

Если все окажется совсем плохо, он уйдет. Оставалось надеяться, что особо сильный удар не выбьет душу из тела.

Юкай снова зажмурился, будто так ему легче было видеть цель. Меч взлетел, полновесно обрушиваясь вниз.

Фэн Юань закрыл глаза и закричал, срывая голос. Солнце за окнами мигнуло, разгорелось ярче и вдруг потухло, как свеча на ветру; на несколько мгновений мир погрузился во тьму.

Этот удар не прошел бесследно. Император рухнул на колени, и на пыльный пол закапала кровь; смахнув ее, он молча посмотрел на перепачканную алым ладонь.

Слишком тяжело. Человеку не стоит лезть туда, где не каждый бог справится. Человек не может создавать или разрушать миры, он навсегда останется пленником.

С хриплым выдохом Юкай поднялся на ноги и поудобнее перехватил рукоять, оставляя на оплетке кровавые разводы.

– Подожди, – хрипло каркнул принц и привстал, опираясь на дрожащие руки. – Подожди…

Хотя чего ждать? Легче ведь не станет. Не лучше ли попытаться пробить дыру сразу? Сколько ударов придется нанести?

Юкай коротко кивнул, но остался стоять. Меч он сунул в ножны и сгорбился, опустив руки вдоль тела. Не сразу Фэн Юань осознал, что в тронном зале уже не двое, а трое людей.

Краем глаза заметив окаменевшую фигуру, он медленно повернулся ко входу. Голова ныла, взрываясь при каждом движении.

У дверей застыл Кот, и такого чистейшего животного ужаса на его лице Фэн Юань даже вообразить не мог. Глаза юноши превратились в две бессмысленные, заполненные паникой лужицы.

– Что вы делаете? – просипел он, но звука Фэн Юань не различил, прочтя по губам. – Какого… Что вы?..

В широко распахнутых глазах с вертикальным зрачком отражалась метель. Серебристая пляска духов была столь плотной, что Кот едва видел Юкая сквозь искристую пелену.

Принц попытался подняться. Ноги вихляли, отказываясь выдерживать тяжесть тела. Мальчишку надо остановить, иначе…

Иначе все пойдет прахом. Он наверняка что-нибудь испортит. Нет, только не сейчас.

Завозившись, Фэн Юань привлек внимание Кота. Хвостатый раб поежился, с трудом отрывая взгляд от безучастной фигуры Юкая. Желто-зеленые глаза крючьями вцепились в лицо принца, и в этих глазах полыхнула угроза.

– Что. Ты. Делаешь?! – медленно, раздельно повторил Кот.

Шаг за шагом он подбирался ближе к Фэн Юаню: пальцы рук искривились, напоминая птичьи лапы, хвост мерно хлестал из стороны в сторону, а серебристо-серые уши плотно прижались к голове, скрываясь под растрепанными прядями. Влажные заостренные концы клыков показались под вздернутой верхней губой.

Не дойдя до принца, Кот вдруг развернулся и метнулся к Юкаю. Фэн Юань не смог бы остановить его, едва удерживаясь на ногах, однако юноша до цели не допрыгнул.

Всем телом он врезался в мерцающую серебристую преграду. Барьер отбросил Кота обратно, ощерившись снопом искр.

– Он не услышит, – пробормотал Фэн Юань и ощупал гудящую голову. Кот упрямо кинулся в атаку и снова отлетел в сторону. Оскалившись, он обернулся к принцу.

– К чему ты его принуждаешь?

– Как я могу его принудить? – пожал плечами Фэн Юань. – Кто он, а кто я? Он все решил сам.