Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 327 (всего у книги 350 страниц)

Глава 4

Ректорат располагался в отдельном крыле, связанном с основным корпусом стеклянной галереей, и, как подсказал план эвакуации на доске объявлений, включал в себя более полусотни различных помещений.

Нас ждали. Секретарша в приёмном холле нервно подскочила к начальнику:

– Тихон Викторович, я сразу проводила посетителей в ваш кабинет, как вы велели.

– Кофе, коньяк?

– Они отказались.

Ректор глубоко воздохнул, успокаивая эмоции, затем промокнул вспотевший лоб бумажной салфеткой и нацепил подобострастную улыбку. Кто бы ни сидел за дверью, с ними лучше не дерзить. Мне тоже.

– Не вздумай нас беспокоить, Леночка.

– Так точно, Тихон Викторович.

Роскошные интерьеры просторного кабинета могли бы послужить декорацией к фильму о неуёмной коррупции. Скромность, армейская сдержанность, границы разумного? Не, даже не слышали.

В шикарных гостевых креслах вольготно расположились трое посетителей. Стильно разодетую женщину я узнала сразу – это её фотография хранится в бумажнике Васи. Стало быть, она моя новая мама. Женщина хотела подняться навстречу, но в последний момент резко передумала. Личико расстроенное, большие, блестящие и покрасневшие глаза смотрят на меня с искренней жалостью и любовью. Рядом с ней муж, отец Васи. Его фотографии не нашлось, но наше родство неоспоримо чисто физически. Это от него Вася унаследовала надменный взгляд с бездной отталкивающей самоуверенности. Сейчас его губы сжались в суровую ниточку, а глаза прошили меня наточенными копьями, едва переступила порог. Дополнительной подсказкой стал блестевший на его груди медальон – герб Тобольской губернии. Один в один, как мой, разве что с короной сверху.

Личность второго мужчины осталась загадкой. Он совершенно точно не родственник Тобольским, ни капли внешнего сходства. Лысый череп, волевой подбородок, светло-серые и абсолютно холодные глаза, стальная осанка, на шее медальон с приметным гербом – на алом щите изображён стоящий на задних лапах золотой лев, в его передних лапах серп и лопата, сверху корона. Единственная схожая черта – гнев. Выходка Васи привела неизвестного типа в точно такое же бешенство, как её отца.

Подходить ближе я не стала даже ради приличий. Оба мужика меня конкретно пугали. Рослые, крепкие, они легко скрутят чугунный лом в узел, а зубами перегрызут шею медведю. С высокой долей вероятности, буквально. Но ещё больше пугали клинки на их поясах – качественная сталь вся в чуть заметных царапинах частого использования по прямому назначению.

Ректор с неприкрытым подобострастием кивнул родителям Васи:

– Приятно видеть вас в стенах Александровского института, ваше превосходительство Анатолий Евгеньевич. Ваше сиятельство Лариса Сергеевна. – Затем повернулся к бритоголовому мужику: – И ваше превосходительство Лев Дмитриевич. Признаться, ваш визит удивил…

Тот поднял руку, вынуждая ректора замолкнуть.

– Ситуация с Василисой Тобольской в определённой степени затрагивает и мою семью, – этим бы голосом да лёд в коктейли намораживать!

Генерал-лейтенант покладисто согласился:

– Вы, конечно, правы. Красноярских это тоже касается. Жаль, мы собрались здесь при столь далёких от доброго повода обстоятельствах.

– Ещё каких далёких, – процедил отец Васи, тщательно сдерживая ярость. Продолжая сверлить меня колючим взглядом, он подошёл ближе и остановился на очень некомфортном расстоянии в два метра. Его кулаки сжались с характерным хрустом, и я вдруг пожалела, что не сиганула в окно, пока был шанс.

– Васенька, это правда? – запричитала мама. – Кровавый ритуал не шутка, как же ты впуталась в него…

– Заткнись, Лариса! – зло рявкнул отец, не поворачиваясь к ней. – Это всё твоё воспитание. Вырастила инфантильную дуру по своему подобию! Хорошенькое личико, а в голове ни капли благоразумия и никакой ответственности, одни тряпки-цацки. Да она, по-моему, вообще не человек. Бывают тупые люди, но какая-то причинно-следственная связь в их поступках есть, а Вася мыслящий булыжник какой-то, на других принципах просто! Причём хреново мыслящий, судя по результатам. Вся в тебя!

Мама опустила глаза в пол и порывисто вжала голову в плечи, словно опасаясь удара.

– Уважаемый, – я рискнула влезть в разговор. Хотя, какой он «уважаемый» после столь грубой отповеди в мой адрес? – Не нужно оскорблять женщину, тем более собственную жену. И в отношении меня выбирайте выражения.

– ЧТО⁈

От его крика апельсиновый «сок» в моём желудке настойчиво попросился наружу, пришлось хорошенько напрячь силы, чтобы не дать ему совершить побег.

Мать в ужасе вскочила на ноги:

– Васенька, не надо…

А в следующее мгновение мою щёку обожгла хлёсткая оплеуха, откинувшая обратно к двери. Я не упала только потому, что вовремя схватилась за косяк.

– Не смей разговаривать со своим отцом в подобном тоне! – рыкнул папуля. – Ты позор нашей семьи, Василиса! Мы Тобольские, наш род возглавляет Тобольскую губернию с момента её основания и пользуется безграничным уважением в Парламенте, а ты с самого первого дня в институте только и делала, что втаптывала наше имя в грязь всеми возможными способами. Три с лишним года я закрывал глаза на твои неподобающие выходки, всё-таки моя дочь, единственная наследница, но сегодня ночью ты хватила лишку. Кровавый ритуал, подумать только! Ниже падать просто некуда.

Шумно выдохнув, отец прошагал к столу ректора, схватил стоящий на нём хрустальный графин с янтарной жидкостью и прямо из горла сделал приличный глоток.

Его гнев понятен. Даже если Василиса не виновата в кровавом ритуале, она заслужила кару за своё безобразное поведение в любой другой день. Но я-то Ира и мне чужая несправедливость крайне неприятна. Едва не огрызнулась в ответ, да вовремя прикусила язык из соображений здравого смысла. В отличие от Васи, мы с этим самым смыслом дружим. Не так тесно, как хотелось бы, но тут уже нюансы.

«Терпи, Ирэн», – приказала самой себе. – «Терпи! Нельзя рвать контакты с семьёй, не имея альтернативы. Вася дочь Тобольских, поэтому у неё есть будущее, а ты в здешнем мире полное никто».

Ха, будущее, выразилась тоже! Не стоит забывать, что где-то неподалёку бродят сообщники по ритуалу, которые отправили Васю на встречу с апостолом Петром, и которые теперь наверняка удивляются, почему она опаздывает. Пресвятая дичь, я ведь не имею ни малейшего понятия, кто они! Убийцей Васи может оказаться любой: завистливая подружка, счастливый белобрысый хрен, томный парень с синими глазами… да кто угодно и вовсе не факт, что он тоже курсант.

– Анатолий Евгеньевич, – невозмутимо кашлянул мужчина с гербом льва на медальоне. – Твои личные разборки с дочерью меня не касаются, я здесь не для того, чтобы их слушать.

Отец Васи вернул графин на место. Пойло помогло: Тобольский взял себя в руки, к лицу вернулся нормальный цвет, а в глазах промелькнула… вина?

– Прошу прощения, Лев Дмитриевич. Эмоции взяли верх.

Лысый мужик понятливо кивнул и заговорил о том, ради чего притащился в гости к ректору без приглашения:

– Ты же понимаешь, что кровавый ритуал, проведённый одной из сторон, стопроцентная причина расторгнуть договорённости между нашими семьями?

Моя чересчур эмоциональная мама тоненько пискнула и прижала руки к губам, того гляди шлёпнется в обморок. А мне к собственному удивлению стало легче. Боль в рёбрах сбавила интенсивность, ссадины на запястьях побледнели ещё сильнее.

– Справедливости ради, в полной мере ритуал не состоялся, – рассудительно заметил отец Васи… точнее, мой отец. Как ни крути, а телом я теперь его плоть и кровь. – Василиса по скудоумию не отдавала себе отчёта в том, что творит.

– Сомнительное оправдание.

– Между Тобольском и Красноярском слишком давние и прочные связи, непозволительно рушить их из-за какой-то детской придури.

– Эта так называемая «детская придурь», – лысый череп кивнул в мою сторону, – должна была стать женой моего сына, будущего главы Енисейской губернии, второй по величине среди всех губерний и областей Великого Княжества Российского.

– Пока что второй, – как бы невзначай уточнил отец. – Союз с Тобольском позволит ей занять первую строчку. Право слово, Лев! Вместе наши позиции станут одними из самых сильных в Парламенте, что особенно важно перед выборами Великого Князя. Время ещё есть. Свадьба состоится не раньше, чем жених и невеста закончат четвёртый курс, впереди полгода!

– За которые твоя дочь, вполне вероятно, выкинет новую глупость, – с некоторой ленцой протянул Лев Дмитриевич, будто ничуть в этом не сомневается.

– Или исправит скандальную репутацию в лучшую сторону, – с нажимом парировал мой отец. – Мы не должны действовать сгоряча на основании одной ошибки.

Я стояла не двигаясь, будто предмет интерьера. Вот дичь! Оказывается, у Васи ещё и жених имеется, а вместе с ним будущий свёкор, при взгляде на которого хочется удрать на край света прямо босиком. Блеск! Вот бы к этому «великолепию» также прилагалась машина и кругленький счёт в банке – понадобится для побега. Становиться княгиней Красноярской я не собираюсь ни за какие коврижки. Вон, моя новая мама – княгиня Тобольская, и что-то счастливой она не выглядит, несмотря на подвеску и серьги с сапфирами в два десятка карат каждый.

Лев Дмитриевич презрительно хмыкнул, но мой отец ещё не закончил:

– Оступаются все. Дай девчонке шанс! Смею напомнить, Тобольские простили твоему сыну ту выходку минувшей весной.

– Ярослав не запятнал своё имя кровавым ритуалом.

– Он поступил ничуть не лучше – унизил невесту пренебрежением. Причём сделал это не по незнанию, а по трезвому умыслу. Его шумные посиделки в ночном клубе в компании девиц сомнительных добродетелей попали на передовицы всех столичных газет. Скандал дошёл до княжеского дворца!

Неприятный факт заставил Красноярского поморщиться.

– Всего лишь сплетни жёлтой прессы.

– Брось, Лев! Эти «сплетни» были засняты на фото и видео. Ярослав оскорбил невесту, что дало нам юридический повод приостановить помолвку по вине Красноярских, но мы не стали идти на принцип. Свадьбу пришлось перенести, однако об отмене речи не шло.

– Ошибка ошибке рознь, – жёстким тоном припечатал Красноярский. – Чёрт с ним, с ритуалом! Состоялся он или нет, по большому счёту не имеет значения. Значение имеет другое: из-за него твоя дочь лишилась эссенции стихий. Нет, Анатолий, это обстоятельство никоим образом нельзя сравнивать с вечеринкой в клубе, сколько бы фривольных девиц там ни было. Обнуленная жена принесёт не почёт и уважение, а позор, будь она даже родственницей Великого Князя.

Красноярский соизволил встать с кресла, только чтобы подойти ко мне и бесцеремонно схватить за левое запястье, где висел браслет. Все десять камней до сих пор оставались потухшими и, так понимаю, в ближайшее время не загорятся.

– Пустите, – я тут же вырвала руку из цепкой хватки бритоголового мужика.

– Василиса ноль в эссенции стихий, – констатировал он. – Действие кровавых ритуалов непредсказуемо, она может остаться пустышкой до конца своей жизни.

Мой отец в подозрении сузил глаза:

– К чему ты клонишь, Лев?

– К тому, что согласно общепринятым среди княжеских семей правилам, сила невесты должна быть равной силе жениха. Смею заметить, Яр сейчас на седьмом ранге силы, и это уже на четвертом курсе, – на хмуром лице Красноярского промелькнула улыбка гордости за сына. Мимолётная, но красноречивая. Видимо, седьмой ранг очень и очень круто. Помнится, ректор упоминал, что Вася была практиком шестого ранга и при этом считалась одной из лучших курсанток курса.

Тобольский выслушал претензии с долей равнодушия, как и полагается чиновнику его полёта. Запредельную степень недовольства выдавали лишь сжатые до белых костяшек кулаки. Мать была менее сдержана; она закусила губу с таким страдальческим видом, будто её дочь отправляют на съедение крокодилам, а не отказываются брать замуж. Тоже мне, трагедию века нашла! Лично я бы сплясала джигу на радостях, если бы не побитое тело и пресловутая тошнота.

Ректор, что интересно, вмешиваться в разборки княжеских семей не спешил, хотя его кабинет совершенно не подходящее для них место. Мелкими шагами прокрался к своему креслу, уселся в него и замер предметом интерьера.

– Всё так, – ответил мой отец спустя недолгую паузу. – Однако, юридических оснований для расторжения помолвки нет. Её можно лишь приостановить до даты свадьбы, как мы сделали это в случае Яра, чтобы уладить возникшие разногласия. Успеем – отлично! А ежели нет, тогда – и только тогда! – поставим точку.

– Какой тебе смысл тянуть время, Анатолий? Василиса обнулилась, и никакое чудо не поможет ей взять семь рангов к обозначенному времени.

– Достаточно будет всего четырёх, – мой отец мимолётно улыбнулся, он наконец-то завладел ситуацией. По крайней мере, её частью. – Составленный нами контракт допускает разницу между женихом и невестой в три ранга силы. Ты лично согласился с этим исключением, когда мы подписывали бумаги.

Судя по скрипу зубов Красноярского, такой пункт в договоре действительно есть.

– Было дело, – кивнул с кислой рожей.

Отец окончательно приободрился:

– Сейчас Василиса ноль, но если к концу учебного года она достигнет четвёртого ранга, договор снова вступит в силу. Тогда мы возобновим помолвку и назначим новую дату свадьбы. Если же ты или твой сын продолжите настаивать на разрыве – вам придётся заплатить неустойку землями Енисейской губернии.

– Как и вам землями Тобольской в случае, если Василиса не восстановится, – дополнил Лев Дмитриевич. – Я тоже прекрасно помню, что говорит контракт о неустойках виновной стороны. Что ж, пусть так, но до конца учебного года помолвка будет считаться приостановленной.

– Разумеется.

Мужчины скрепили достигнутую договоренность церемонным рукопожатием.

Здорово, они будто не собственных детей обсуждают, а вязку породистых собачек. Именно в этот момент я прониклась к ним острой антипатией, заметно потеснившей первоначальный страх. Право слово, Васе двадцать лет и она не умственно отсталая, чтобы выдавать её замуж, не спросив мнения хотя бы для галочки.

Мазнув по мне скептическим взглядом, Красноярский покинул кабинет. Прощаться с ректором и княгиней Тобольской нужным не посчитал.

С его уходом гнев к моему отцу вернулся в прежнем объеме. Карие глаза опасно потемнели, ярость исказила черты лица. Он схватил меня за многострадальное запястье и рывком швырнул в кресло, где прежде восседал глава Енисейской губернии. Нецензурная и многоэтажная ругань посыпалась из его рта, как снедь из рога изобилия, за которую он даже не подумал извиниться перед женой и ректором. Пресвятая дичь, мой новый папаша нежен, как бетонный болт с арматурой из колючей проволоки!

Я решила скопировать маму и помалкивать. Серьёзно, чем я могу ответить? Только лютым матом с указанием конкретного места, где хочу видеть Тобольского и Красноярского, с подробным описанием всего, что с ними там сделают.

– Ты обязана взять четыре ранга к восемнадцатому мая, ясно? – угрожающе шипел отец. Его пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла, заключив меня в ловушку и вызвав подсознательную волну паники – рефлекс тела настоящей Васи. – Для нас нет ничего важнее союза с Красноярскими. Только так мы получим неоспоримое преимущество на выборах в Парламент. Лучшие министерские места отойдут нашим людям, мы будем влиять на политику государства наравне с Великим Князем! Ты хоть представляешь своими куриными мозгами, как мне это важно, и как я буду зол, если ты сломаешь мои планы? Представляешь? – рявкнул прямо в лицо.

– Более чем, – ответила я севшим голосом.

– Сильно сомневаюсь, иначе бы не поставила помолвку под угрозу своей глупой выходкой. Кровавая язычница, уму непостижимо! По твоей милости Тобольская губерния может лишиться части земель, и если это произойдёт, клянусь небесным покровителем, я отрекусь от тебя и изгоню из семьи. Вместо богатой наследницы ты превратишься в бесправную крепостную.

Мать в очередной раз испуганно ахнула:

– Толя, прошу, не будь жестоким.

– Замолкни, Лариса, не с тобой разговариваю!

Снова это слово – крепостные. В моём мире, в его дремучем прошлом, так называли зависимое население из самых низов, лишённое права на свободу и имущество. Незавидная же надо мной нависла участь, как посмотрю.

– Да будет так! – воскликнул он, ставя точку в дискуссии. – Я глава Тобольской губернии, мне нельзя иметь слабости, тем более быть позором. В нашем роду много сильных и талантливых мужчин, и если ты, Вася, подведёшь меня, я отдам своё место одному из них. Уяснила?

– Да, отец.

– Хочешь вернуть прежнюю жизнь – достигни четвёртого ранга.

Наконец папаша года отошёл от меня на приличное расстояние и разнообразия ради обратился к ректору:

– Тихон Викторович, что за ритуал проводила моя дочь?

Генерал-лейтенант проворно вскочил с места и встал по стойке смирно.

– Кровавый, это всё, что вам нужно знать, ваше превосходительство. Их великое множество, но я уверен, Василиса не участвовала в чём-то по-настоящему серьёзном. У неё нет ни подходящих навыков, ни потенциала, к тому же Служба безопасности института вмешалась почти сразу. Мы проведём тщательное расследование, но уже сейчас можно утверждать, что ритуал тот был всего лишь мелким баловством студиозов.

– А ты что скажешь, Вася?

– У вашей девочки шок, – ректор ответил за меня. – Выборочные когнитивные расстройства неизменный спутник практик Крови. Она ничего не помнит о событиях последних дней и, безусловно, в ужасе от потери эссенции.

Сочувственно пискнув, мама подошла ко мне, устроилась на подлокотнике и нежно обняла за плечи. Дорогой парфюм защекотал ноздри запахом сладких ландышей.

Отец бросил на меня задумчивый взгляд.

– Каковы её шансы восстановить эссенцию?

– Хм… – ректор в задумчивости потёр подбородок. – Я не доктор, но шансы есть, правда, весьма скромные. Ритуал не был завершён, а значит, ничего непоправимого не произошло. Не волнуйтесь, ваше превосходительство, институт проведёт полную проверку здоровья Василисы. В медицинском крыле есть всё необходимое оборудование, не в последнюю очередь вашими взносами.

– Это радует. Хорошо, – отец устало вздохнул, – Тихон Викторович, отныне не давайте Васе спуску. Больше никаких поблажек ни в учёбе, ни в личном отношении, чтобы ни тусовок, ни прогулов. За нарушения дисциплины наказывайте в полную силу.

– Именно это я сделал полчаса назад, ваше превосходительство.

– Пусть так и останется. На этом закончим.

Вот так. Продано, Вася! Продано и продана.

Глава 5

Выйдя из ректората, я некоторое время тупо шла вперёд, лишь бы подальше от заботливого родителя с его речами о долге перед семьёй. Дорогу к актовому залу помню, а оттуда найти путь в свою комнату не проблема. Если не задумываться, ноги сами приведут. Погибло только сознание Васи, а не её мышечная память. В последнем я наглядно убедилась сразу после пробуждения, когда сумела отыскать туалет.

Настроения никакого, только недовольство вселенского масштаба. Это ведь надо было угодить в такой бардак!

Совершенно точно ясно – кто я. Василиса Тобольская, избалованная фифа с отцом-тираном при тёплой должности губернатора и тихоней-матерью. Насколько поняла, единственный ребёнок в семье. До кровавого ритуала была крутой курсанткой с шестым рангом силы в эссенции стихий, так называемым дуо-практиком земли-воды. Теперь же обнулённая и презираемая сокурсниками.

Относительно ясно – где я. В России, но только не Федерации, а в неком Великом Княжестве версии октября 2036 года. Это не просто будущее, это вообще другое измерение!

Относительно неясно – за что убили? Ирэн заступилась за случайную девчонку из клуба, а как Вася впуталась в смерть? То, что она сопротивлялась в процессе, факт неопровержимый: ногти обломаны, тело побито, на запястьях ссадины. Но с какого момента? Шла ли она на ритуал добровольно, прежде чем поняла, кого назначили в жертву неведомой херне, или её изначально принудили? Отсюда вытекает ещё один немаловажный вопрос – что это был за ритуал? Беспечные курсантики пытались вызвать дух Пушкина или же планировали наслать семь казней на землю русскую? Объяснению ректора я не поверила ни на секунду. «Василиса не участвовала в чём-то по-настоящему серьёзном»… Ага, а рана в сердце всего лишь случайное недоразумение, ну-ну.

И последнее: совершенно точно не ясно – что за эссенция стихий с её практиками? Какая-то магия, только вместо волшебной палочки мечи? В который раз я глянула на рукояти с оплавленными останками лезвий. Вещь они, похоже, ценная. Была ценной, сейчас-то вряд ли на что сгодятся, только орешки колоть. Вот бы спросить, да не у кого. Встречные курсанты либо огибали меня по широкой траектории, либо кричали в спину «Обнулённая!»

Ладно, попробую отыскать ответы у себя в комнате, там ещё много интересного осталось. В конце концов, чего я переживаю? В этом измерении есть интернет. Надеюсь только, не по талонам, и Васю в нём не забанили за плохое поведение.

Хихикнув над последней мыслью, свернула в крыло общежития и едва носом не вписалась в грудь какого-то парня. Этот храбрец не посторонился с дороги по примеру прочих, наоборот – он заступил мне путь самым недвусмысленным образом. Я даже не удивилась, узнав в нём того блондина из актового зала. Его неприязнь чувствовалась с самого начала и, само собой, никуда за последний час не испарилась.

– Какие-то проблемы, приятель? – шагнула назад, возвращаясь на комфортную дистанцию.

– Не какие-то, а ещё какие, – оскалил зубы наглец.

– И все твои. Кыш с дороги.

В ответ парень сложил руки на груди. На его шее поверх строгой формы курсанта Военного института поблёскивал платиновый медальон с алой глазурью и золотым львом на ней. За поясом висели два клинка.

– А я тебя знаю, – озвучила больше для самой себя. Они с отцом невероятно похожи внешне! Почти одно лицо, только тот лысый, а у этого модный причесон. – Ты Ярослав Красноярский, мой жених. Уже бывший, к слову.

– Не к слову, а к счастью. Мы с тобой не особо общаемся, куколка, но сегодняшнюю ситуацию я просто не могу проигнорировать, – протянул он с неприкрытой колкостью. – Кровавый ритуал событие неординарное, согласись. В который раз Тобольская на личном примере доказала, что красивым особям женского племени мозги не полагаются эволюцией. Лишиться эссенции в ноль, отправиться к подсобникам аж на первый курс, разругаться с отцом… Ух, какой сладкий набор! Любой другой девчонке я бы искренне посочувствовал, но ты же Вася, ты полностью заслужила каждую неприятность на свою голову.

– Да-да, Вася плохая, уже поняла, а теперь сдвинься в сторону, блондинка, пока я не разозлилась.

Увы, парень оказался из породы тугодумов.

– Блондинка? – выразительно заломил бровь. – Неужто придумала мне прозвище? Спустя столько лет…

– Нравится?

– Да как сказать. Какое-то оно банальное, но полёта фантазии от тебя ждать глупо, так что попытка засчитана.

– С дороги! – рыкнула приказным тоном.

– Нет, – он даже не шевельнулся. – Раз мы больше не жених и невеста, я могу открыто послать тебя куда подальше. Не сказать, чтобы раньше такого не делал…

– Чего тебе от меня надо, а? – перебила его с тяжёлым вздохом. – Душу отвести? Считай, отвёл, можешь проваливать с чистой совестью. Флаг те в руки и барабан на шею!

– А знаешь, – парень задумчиво хмыкнул, – ты какая-то странная сегодня.

– Ох, с чего бы, интересно? Я ведь каждый день обнуляюсь не по разу, догадливый ты наш! Горячо надеюсь, у нас с тобой не дошло даже до поцелуев.

Ярослав кивнул с улыбкой незамутнённого удовольствия:

– Не дошло, судьба уберегла.

– Слава ей!

– Это было просто, куколка. Бесполые гуманоиды не в моём вкусе.

– Что, прости?

– С женщинами тебя роднит только грудь, – он прошёлся взглядом по моей фигуре. – Красивая, надо признать, но того не сто́ит. Удивительное дело: за три года в институте у тебя не было ни одного, даже мимолётного, романа! Признайся, ты любишь собак?

– Ревнуешь или завидуешь? – поинтересовалась я с невинным видом. – Хотя, не отвечай, мне всё равно.

– Даже не думал, – Красноярский пожал плечом. – На самом деле, хотел сказать тебе спасибо от всего сердца. Клянусь, сейчас я не издеваюсь! Ты избавила меня от головной боли в поисках, как бы самому разорвать помолвку, и, считай, подарила моей семье шестую часть Тобольских земель. Обещаю, я поставлю по их центру каменную стелу с твоим именем. Если, конечно, не забуду. Говоря откровенно, мне на фиг не сдались ваши болота.

Вот это повезло с женишком! Не удивительно, что в довесок к такому счастью полагается вторая по территории губерния в Княжестве. Бесплатно его не возьмут, несмотря на довольно сносную внешность победителя генетической лотереи. В этом мы с Васей солидарны – в записной книжке её телефона не было контакта с именем Ярослав, а ведь он считался её женихом не один месяц.

– Договорились, – кивнула, чтобы поскорее отделаться от него. – А теперь наконец-то сгинь в бездну, блондинка.

– Не могу, отныне ты там прописалась, а вместе мы не уживёмся.

– Открытие века, блин!

Красноярский хохотнул, будто ему в самом деле весело.

– Одного не пойму: почему из миллиона возможностей испортить себе жизнь, ты остановилась именно на кровавом ритуале? Это ж дно.

– Был выбор между ним и свадьбой с тобой, – улыбнулась во все тридцать два. – Логично, что Вася… чтоя́предпочла меньшее зло.

Моё замечание ещё больше развеселило парня:

– А ведь могла просто сбежать с первым встречным. Отец бы тебя простил, всё-таки единственная дочка. Правда, не сразу, а лет через двадцать, но какая разница для той, кто живёт одним днём?

– Достал!

Я предприняла попытку самой обойти придурка, но он невежливо заступил мне путь. Нарывается, вот правда. Даже будучи обычной девушкой Ирэн, я решительно пресекала нахальное поведение в свой адрес, сейчас же у меня тренированное тело Василисы Тобольской. Пусть оно в плачевном состоянии, но врежу сильно.

Мысли с действиями не разошлись. Кулаком, до сих пор сжимающим рукоять оплавленного клинка, быстрым движением снизу вверх попыталась врезать Яру по челюсти. Не получилось. Парень живо сместился с линии атаки и уже через мгновение оказался позади меня. Я резко развернулась для повторного нападения, обманным манёвром вильнула вправо и атаковала левой рукой, одновременно шагнув следом. Тело действовало само, выдавая в Васе хорошего бойца в прошлом. Жаль только, на настоящее навыков не хватило. Ответные движения Яра походили на движения призрака. Он легко заблокировал прямой удар, затем перехватил руку, вывернул её и сильным толчком в спину откинул меня вперёд по коридору.

Только я развернулась для новой атаки, как он вооружился одним из своих клинков. А дальше произошло невероятное: лезвие вспыхнуло огненными искрами, и следом обжигающе горячая волна воздуха сбила меня с ног, уронила на спину и несколько метров протащила по ковровой дорожке.

– Ох, бедные вы мои рёбра…

Подойдя ближе, Ярослав навис нехорошей тенью.

– Прости, Тобольская, совсем забыл, что у тебя больше нет эссенции. Ты теперь безобидна и беззащитна, как домашний котёнок.

Врёт как дышит. Да не забыл этот хрен ничего! До меня вдруг дошло, что именно такой реакции он и добивался с самой первой минуты – сперва спровоцировать, а потом с чистой совестью прокатить Васю по грязному полу.

– Давно руки чесались? – хрипнула, проглотив стон.

– О-очень, – отпираться он не стал.

– Так и подумала. Что ж раньше-то не нападал? Боялся ответного прилёта?

– Типа того.

– Кто бы сомневался! – иронично цыкнула языком я. – Отсутствие у дамы оружия полностью меняет к ней отношение.

– А ты сечёшь! Ещё вчера мы с тобой разнесли бы всё в клочья и уже к вечеру паковали чемоданы на выход.

– Да ладно! Ректор никогда не выгонит двух мажорчиков с отцами-толстосумами за такую мелочь.

Заметив, что я собираюсь подняться с целью немедленного реванша, парень погрозил пальцем:

– Лучше лежи, куколка. Лежи и думай о том, как бы вовсе не восстанавливать эссенцию. Ни одного ранга, уяснила?

Показательно крутанув клинком перед моим носом, он вернул его за пояс и наконец-то соизволил убраться подальше.

Подняться на ноги удалось не сразу. Кряхтя от болезненных прострелов в рёбрах, я кое-как доковыляла до холла и устроилась на мягком диванчике возле стены с плакатами на тему дисциплины в стенах института. Один из них в ультимативной форме запрещал драки между курсантами вне тренировочного комплекса «Двух Клинков». Шрифт, кстати, могли бы сделать крупнее, а то некоторые не видят.

– Всё путём, Вася, не расстраивайся, – вполголоса подбодрила саму себя и ту девушку, в чьём теле поселилась. – Однажды мы ещё поквитаемся с ним, обещаю.

Злость на глумливого парня клокотала вулканом, но сейчас её лучше отложить в сторону. Эта эмоция хорошо мне известна, в отличие от огненной дичи с клинком, что продемонстрировал Ярослав. Видимо, это и есть та самая эссенция стихий. Знакомая песенка! Вода, земля, огонь, воздух и люди, научившиеся их, скажем так, генерировать. М-м-магия! Для одних – чудо, для других – диагноз и отсрочка от армии.

Жаль, это не йога. Было бы проще…

Возле запрещающих плакатов находилась полочка с рекламными буклетами. Из одного такого я узнала, что обучаться управлению стихиями мне выпало не абы где. Столичный Военный институт имени Александра Первого – самая престижная кузница будущих специалистов в стране! Она, кузница эта, представляет собой целый комплекс зданий под одной крышей со всей необходимой инфраструктурой внутри. Обучение здесь занимает пять лет и представлено пятью факультетами:

«Лечебным». Он выпускает военных врачей и психологов; их значки зелёные звёздочки.

«Прокурорско-следственным». Их звёздочки жёлтые.

«Русских княжеских войск» – это «стражи», будущий спецназ, телохранители и работники службы безопасности. У них значки алые.

«Управления и политики», где учатся двуличная Марта и блондинка Яр, звёзды у них синие.

И «Логистики и снабжения» – те самые «подсобники», в ряды которых мне предстоит вскорости влиться. Их значки фиолетовые, а резерв эссенции редко превышает четвёртый ранг силы. Вопреки репутации среди местных курсантов, конкурс на этот факультет бешеный, ведь на него принимают не только породистых отпрысков высокопоставленных князей, но также детей мэров мелких провинциальных городов и дальних родственников шишек покрупнее.

Признаться, поначалу меня смутила здешняя орфография с доисторическими ять и ер, но втянулась быстро. Другое дело, что написать что-то своё по правилам не смогу. Ну да ладно, в телефоне есть автозамена, а там научусь…

Пресвятая дичь, это ж скольким вещам теперь придётся учиться⁈ Большое мерси ректору за перевод на первый курс, но что делать с эссенцией стихий? Восстановить её – аж целых четыре ранга – надо кровь из носа к концу мая. Не хочу становиться крепостной, когда в альтернативе деньги, положение и привилегии… Правда, есть ещё жених, но от него я как-нибудь избавлюсь. Больших проблем возникнуть не должно, он сам не горит желанием брать меня в жёны, а это уже половина дела.