Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

* * *

Ярослав механически прокручивал между пальцев висящий на шее медальон, его глаза бездумно смотрели сквозь хрустальный бокал с янтарной жидкостью в руке представительного мужчины, восседавшего в кожаном кресле напротив. Лысый череп, хищное выражение на лице и точно такой же медальон не позволили ошибиться в личности хозяина кабинета. Перед нами его превосходительство глава Енисейской губернии – Лев Дмитриевич Красноярский.

– Ты должен притормозить с восьмым рангом, – в приказном порядке заявил Лев Дмитриевич. – Твоя невеста…

– Не называй её так.

Отец Яра меланхолично взболтнул жидкость в бокале и лениво отхлебнул глоток.

– Твоя невеста, – повторил с особым ударением, – всё ещё ноль.

– И почти гарантированно останется им до конца жизни, – буднично констатировал Яр. – Срок истекает через шесть месяцев, времени на чудо нет. Не вижу смысла делать вид, будто у помолвки ещё остался шанс.

– Шанс всегда есть. Особенно, когда дело касается Тобольских. – Лев Дмитриевич пристально посмотрел на сына. – Никогда не ставь крест на ситуации, которую не можешь контролировать, хорошенько уясни эту истину. Возьмёт Василиса четыре ранга или нет – её проблема; я хочу, чтобы ты не усложнял положение.

Серые глаза Яра округлились в изумлении:

– Зачем цепляться за соломинку, отец? Ты в накладе не останешься в любом случае. Сорванная по вине невесты помолвка обяжет Тобольского отдать неустойку – шестую часть земель губернии. Разве этого мало?

– Мне нужна вся Тобольская губерния, – его превосходительство отхлебнул новую порцию, на его губах заиграла азартная улыбка. – Вся и в твоих руках! Анатолий Тобольский надёжный союзник, но он смертен, а из всех наследников у него только Василиса, легкомысленная вертихвостка с «куриным» мозгом. Дай волю, и она по скудоумию своему похерит всё, что мы с её отцом выстраивали десятилетиями в экономике между нашими губерниями, в том числе дружбу на политической арене. Считаешь иначе? – поинтересовался он, заметив скепсис на лице сына. – Высказывайся, давай! Ты лучше меня знаешь Василису.

– Нет, тут ты прав, иначе не будет. Василиса руководствуется только собственными интересами.

– Именно, парень, именно!

– Значит, – Яр равнодушно хмыкнул, хотя подозреваю, его равнодушие деланное, – тебе совершенно плевать, что моей женой станет девица, которая ненавидит меня ещё сильнее, чем я её?

Князь Красноярский кивнул без тени сомнений и отрезал промораживающим до костей голосом:

– У тех, кто носит платиновый медальон, не должно быть личных эмоций, только долг. Она тебя возбуждает как женщина мужчину?

Яр, ожидавший от отца какого угодно вопроса, только не такого, изумлённо выгнул бровь.

– Хочешь знать, считаю ли я Василису привлекательной? – спустя красноречивую паузу он уточнил формулировку.

– И что же? – князь терпеливо дожидался ответа.

– Считаю, – без обиняков признался Яр. – Я не слепой и не идиот отрицать её красоту, но внешность Василисы никоим образом не меняет моего к ней отношения. Она далеко не единственная симпатичная девушка в институте, чтобы красота могла что-то значить.

– Не придумывай лишнего. Одной красоты вполне достаточно, – царственно отмахнулся Лев Дмитриевич. – От хорошей жены большего не требуется, лишь… хм… её привлекательность в постели. Людям Енисейской губернии выгоден союз с Тобольском, остальное, чем бы оно ни было, не заслуживает даже секунды обсуждения. Я сказал, ты сделаешь.

– Нет, – в тон ему отозвался Яр. – Я не стану терять полгода тренировок ради пустого реверанса вежливости в сторону Василисы.

Лев Дмитриевич угрожающе приподнялся с кресла, его внушительные кулаки упёрлись в столешницу двумя кувалдами. Мужик он сильный. Наблюдая за ним, я не чувствовала вообще ничего, словно смотрю телевизор, чему несказанно радовалась. Прекрасно помню, какое впечатление Красноярский производит при личном присутствии – подавляющее и угнетающее. Его род почти все трио-практики в эссенции, им не покорились только стихия земли и псионика.

– Ты. Это. Сделаешь. Никакого восьмого ранга до восемнадцатого мая. Приказ ясен?

– Более чем, – Ярослав даже не потрудился скрыть издёвку в ответе. Прекратил крутить медальон и коротко добавил: – До встречи в мае.

Лицо губернатора Енисейской губернии пошло красными пятнами гнева, в серых глазах собрались свинцовые тучи. Однако разразилась гроза или нет, осталось лишь догадываться…

* * *

Мозг снова переключился, и моё сознание резко вернулось в настоящий момент, в холл со стихийными камерами.

Первым же делом я отпрянула от парня на более-менее комфортную дистанцию в несколько шагов. Обнимашки с блондинкой не входят в мои планы на текущую жизнь примерно никогда.

– Выход найдёшь сама, а мне пора в симулятор, – для Яра, судя по всему, прошло не больше мгновения.

– Зачем? Ведь твой отец против тренировок.

– С чего вдруг такой вывод? – Мажорчик не изменился в лице, но потемневшие глаза подсказали, как сильно он разозлился. На секунду я увидела перед собой не просто копию Льва Красноярского, а его самого.

Значит, замечание попало в точку! Каким-то непостижимым образом странное видение оказалось правдой.

– Невероятно, – шокировано произнесла я. – Да ведь Лев Дмитриевич полностью на моей стороне. Ха! Ему настолько нужен союз с Тобольскими, что он готов принять в свою семью не только кровавую язычницу с «куриным» мозгом, но даже бывшую обнулённую!

– Этого не случится, – сердито отрезал Яр. – Мой отец никогда не проявит слабость, отступившись от подписанного и обнародованного договора, какая бы выгода ни стояла на кону. Условия неизменны: либо ты сокращаешь отрыв между нашими рангами до трёх, либо помолвки не будет.

– Помолвки не будет в любом случае, но не по вине Тобольских, – парировала я и мысленно добавила: «Иначе меня выпнут на улицу к крепостным раньше, чем я разберусь, как купить билет на борт ближайшего корабля до Английской Америки». – Забудь, блондинка, мы не отдадим Красноярским свои земли.

– А мы вам свои.

– Патовая ситуация.

– Вовсе нет. Тебе не хватит упорства восстановить эссенцию к концу мая.

– Ещё посмотрим!

– Я тебя знаю, куколка, – снисходительно бросил Яр. – Ты пустышка, возомнившая себя высшим существом по умолчанию. Всё, за что нужно бороться, не твой уровень.

Вперив в нахала ледяной взгляд, я подошла к нему, как боксёр к противнику перед боем, и процедила сквозь плотно сжатые зубы:

– Нет, ты ни хрена меня не знаешь, психолог белобрысый!

А затем, не дав ответить или хоть как-нибудь среагировать, вложила в ладони всю свою силу и резко оттолкнула Яра так, что ему пришлось ухватиться за открытую дверь стихийной камеры. Развернулась на пятках и в гневе зашагала прочь из комплекса «Двух Клинков».

С дежурным медиком разминулась буквально на десять секунд; вовремя успела свернуть в тень колонн возле лифтов.

После перегрузки и короткого обморока я должна была чувствовать себя обессиленной, но моё тело переполняла энергия. Подразумеваю, это ярость. Именно она помогла справиться с лёгкой дезориентацией в пространстве после нетипичного видения.

Что это вообще было⁈ Каким-таким образом я смогла увидеть то, что никак не должна была видеть? Это совершенно точно не старая память Васи, Красноярские спорили уже после её обнуления. И не память Ярослава, я не смотрела его глазами и не ощущала ни одну его эмоцию, что было бы логично в таком случае. Я просто наблюдала за событием, как какая-то ясновидящая из битвы экстрасенсов.

– Мало мне было чакр, летающих ножей и говорящих глаз, – ворчнула на саму себя. – Теперь новая дичь нарисовалась…

Глава 24

На следующее утро поднялась в приподнятом настроении. Красноярский вчера конкретно выбесил, но лишить меня уверенности ему не под силу. Пускай поводов для оптимизма по-прежнему маловато, а вылазка под кодовым названием «спровоцируй память опасностью» провалилась с треском. Не отрицаю, без видения я не осталась, но здесь помогла отнюдь не потеря сознания. Его активировала некая сила внутри меня.

Неужто эссенция стихий?

Если так, то она очень нетипично себя проявляет.

– Нетипично? – я рассмеялась на всю комнату. – Конечно, Ирэн! Можно подумать, ты вообще в курсе, как она должна проявляться у обнулённых.

Глупо отрицать очевидное – что-то во мне точно есть и это что-то просится наружу. Пожалуй, теперь я готова откинуть скепсис и капельку поверить в невидимое.

Приняв контрастный душ, взбодривший разум, облачилась в свободный костюм. Оставлю на время попытки «досмотреть» ритуал и займусь медитацией. В миллионный по счёту раз. Пусть это уже не безумие, а умственная отсталость, однако сегодняшний день отличался от всех предыдущих предчувствием, будто у меня всё получится.

Сразу после символического завтрака направила стопы в тренировочный комплекс «Двух Клинков», мимо празднично наряженной ёлки прямиком к малому залу для аспирантов номер шесть. Там, на верхней полке инвентарного шкафчика, лежат ароматические пирамидки в ассортименте. Вэл советовал почаще менять обстановку, вот и последую его рекомендации.

Дверь в зал оказалась открыта, из приоткрытой щели доносился лёгкий запах сандалового дыма. Горячо понадеявшись не встретить внутри Яра, осторожно заглянула внутрь.

– Вэл?

Надежды оправдались. По центру помоста в позе лотоса сидел его высокоблагородие Валерий Асбестовский. Выглядел он несколько измождённым, но как всегда аккуратным и невозмутимым. Компанию ему составлял маленький чайник и глиняная чашечка.

Даже не знаю, кто из нас больше удивился нежданной встрече.

– Заходи, Василиса, – Вэл поманил меня присоединиться к чайному междусобойчику. – Ты ведь пришла медитировать?

Я сделала шаг вперёд.

– Не помешаю?

– Ничуть. Возьми себе чашку и устраивайся рядом.

Он не стал выспрашивать, почему Тобольская осталась на праздники в институте, ответ слишком очевиден. В свою очередь я тоже не стала лезть с вопросами. Не так давно у пятикурсников с «Прокурорско-следственного» факультета закончилась зимняя практика. Одна из групп, кому выпал жребий нести службу в приграничном городке на западных рубежах, попала в переделку, несколько курсантов получили ранения. В стремлении замять шумиху ректор Тихон Викторович снарядил пару преподавателей им в помощь, куда, само собой, входили юрист и медик. Вот откуда у Вэла такой неважный вид – лечение расходует много внутренней эссенции.

Швырнув сумку с неизменными ножами в сторону, села в позу скалы и налила воняющую травой жидкость в чашку.

– Не знала, что во время медитации можно отвлекаться на чай.

– Порой даже нужно, особенно если это Цзяо Лань.

– Вы дали имя чаю?

– Не я, а китайцы, – поправил Вэл. – Все остальные называют его гиностемой семилистной, травой бессмертия.

Знакомое название!

– Погодите, это ведь она произрастает на южных склонах Тибетского нагорья и является основной кормовой базой вымирающих земляных джейранов?

Вэл удовлетворённо кивнул:

– Понятно, почему профессор Кунгурский поставил тебе автомат по зоологии.

– А что он делает? Чай ваш. – Я принюхалась к тёмно-зелёной жидкости. – Помогает достичь внутренней гармонии?

– Обладает приятным вкусом.

План медитации придётся скорректировать, но я не расстроилась. Так даже лучше. Если попытка снова потерпит фиаско, то хотя бы получу удовольствие от общества умного мужчины. Вэл нравился мне больше, чем того требовали обстоятельства и потрясающие драконы на его руках. Эх, юность! Гормоны девственного тела требовали внимания, а печень отнюдь не чая. Тем более, зелёного.

«Не вздумай влюбиться, Вася», – дала себе воображаемый подзатыльник. – «Нам это точно не надо».

Не став додумывать скользкую мысль, одним глотком влила в желудок чуть тёплый чай без грамма сахара.

– Ничего себе, какой он… насыщенный! Будто смола.

Вэл весело улыбнулся:

– Цзяо Лань не пьют залпом.

– Теперь буду знать. – Вторую порцию налила сразу до краёв. В горьких напитках есть свой шарм. – Заметила, вы любите Китай, – продолжила тему, чтобы ещё немного оттянуть скучную медитацию. – Бывали там?

– Некоторое время жил в Пекине. Мой отец занимал должность старшего советника в посольстве, пока не перевёлся в Новочеркасск. Но вряд ли ты пришла сюда за разговорами. – Его высокоблагородие подался вперёд, всматриваясь мне в глаза пронизывающим взглядом. – Рассказывай, Василиса, в чём дело? Ты сама на себя не похожа после ритуала. Если раньше я списывал твои странности на стресс и шок от потери эссенции, то сейчас даже не знаю, что думать.

– Стресс и шок помогли мне повзрослеть. Примерно года на четыре, – дёрнула плечом, не желая продолжать тему.

– А если серьёзно? – Вэл намёк проигнорировал. – Что-то внутри тебя мешает свободному течению эссенции стихий, и пока ты будешь отмахиваться от помехи, а не разбираться с ней, на прорыв можешь не рассчитывать.

– Помеха? Вы имеете в виду нечто…

– Эмоциональное, да. Гнев, который ты копишь. Обиды, которые гложут. Ложь, которую ты повторяешь себе снова и снова, пока не начинаешь в неё верить.

Я в задумчивости потёрла переносицу. Почему они должны мне мешать? После навязанной помолвки Тобольская испытывала их практически постоянно, но при этом всё равно считалась одной из лучших курсанток на курсе.

Медленно выдохнув, силой воли подавила скепсис.

– Хорошо, допустим, вы правы. Что мне с ними сделать? Отпустить и забыть?

– Отстраниться, как от шума ветра за окном. Негативные стремления всегда будут внутри тебя, но зачем им поддаваться, не правда ли?

– Да, – ответила с ноткой неуверенности. – Наверное незачем.

– Ты сильная девушка, Василиса. У тебя высокий потенциал с рождения, и никакому ритуалу не под силу это изменить.

– Очень на это рассчитываю.

– Тогда, почему мы ещё разговариваем?

Вэл сноровисто долил остатки чая в свою чашку и потянулся запалить новую пирамидку взамен прогоревшей.

С полминуты посмотрев в пустоту, я закрыла глаза и принялась намеренно вспоминать всё, что способно вывести меня из себя. Для начала нужно определиться с «врагом», прежде чем отстраняться от него.

Итак, что мне мешает познать непознаваемое? Люди? Однозначно! Мой папочка с завышенными требованиями и женишок с заниженными ожиданиями первые в списке источников гнева, обиды и лжи. Далее идут убийцы…

В результате я так увлеклась визуализацией помех, что достигла прямо противоположной цели – вместо спокойствия меня с головой захватил негатив. Внешние чувства смешались с внутренними, внутренние с эмоциями, эмоции с желаниями, и вынырнуть из их смеси решительно не получалось.

А затем коктейль взорвался!

Вектор настроения снова поменял полярность. Каждую клеточку тела охватил небывалый внутренний подъём, ни с чем не сравнимое чувство эйфории. Душу будто вытолкнули из бренной шкуры далеко-далеко за пределы планеты 013 в Тентуре налево от Большой Медведицы. Прямиком в бесконечный космос. В самое сердце Вселенной. Туда, где нет Времени.

Как же тут красиво! Моя сущность была нигде и всюду, парила в океане чистой эссенции, посреди миллиардов безумно прекрасных звёзд. Они горели желтоватым светом, свойственным… стихии воздуха?

Я мысленно прикоснулась к ближайшему огоньку, и он тут же откликнулся, как преданный щенок на зов вернувшегося домой хозяина. Моё!

Гармонию единения портило только одно – далёкие вспышки чужих фиолетовых звёзд. Почувствовать их стихию никак не получалось, но она совершенно точно не моя. Никакой вражды от них не исходило, скорее, осмотрительность приблудной собаки. Целой стаи приблудных собак. Невероятно огромной стаи! Какая-то разновидность воздуха? Цвет красивый, насыщенный, переливающийся… как глаза в архиве…

Нет, нет, не приближайтесь!

Панические мысли в момент разрушили эйфорию и потащили в хаос, когда жёлтые звёзды окружили меня слепящим светом и вытолкнули из вечного космоса обратно в смертное тело. Одновременно с «приземлением» произошёл мощный выплеск эссенции. Чайничек, чашки, ароматные пирамидки и даже Вэла откинуло через весь зал, смачно впечатав в стены. Метательные ножи вырвались из сумки и тоже устремились прочь, но на полпути резко свернули обратно и зависли в опасной близости от моего лица.

– Вот дичь!

Я тут же схватила их и быстрым движением спрятала в карман. Интуиция подсказывала, что их странный полёт отнюдь не рядовое явление даже по местным меркам, чтобы его афишировать.

– Ничего себе сила, – хрипнул Вэл, собирая разбежавшийся взгляд в кучу. – Ого, даже чайник погнулся. Чугунный, между прочим, династии Мин.

– Поверить не могу, оно сработало, – я показала учителю сияющий кристалл в браслете, наглядное доказательство того, что эссенция стихий наконец-то покорилась Василисе Тобольской. – Смотрите, Вэл, я больше не обнулённая!

– Определённо, нет.

Невероятных размеров гора свалилась с плеч, похоронив под собой обидную кличку. Подумать только, я даже не подозревала, как сильно на самом деле хочу овладеть чёртовой эссенцией, пока не получила её! На кой она мне сдалась в практическом смысле ещё только предстоит выяснить, однако уже сейчас планы на жизнь перекрасились из траурных тонов в нечто серое, неопределённое. Я не безнадёжна и ещё поборюсь за лучшее завтра!

Вэл достаточно быстро пришёл в себя, учитывая, что по нему прилетело ничуть не меньше, чем по чайнику. Особо удивлённым при этом не выглядел; его высокоблагородие никогда не сомневался в собственных обещаниях.

– Поздравляю, Василиса, ты справилась.

– Спасибо, – с гордостью улыбнулась в ответ.

– Это была стихия воздуха, я прав?

– Похоже на то.

– Удивительное дело! – прокомментировал Вэл. – В роду Тобольских были его практики?

– Моя прабабка по отцовской линии, княгиня Мезень-Архангельская. Говорят, я очень на неё похожа и внешне, и характером.

– Вот оно как, значит. Интересно получается: была дуо-практиком земли-воды, стала моно-практиком воздуха.

– Моно-практиком? – я озадаченно свела брови. – Хотите сказать, на вторую стихию мне можно не рассчитывать?

Вэл коротко кивнул:

– Будь иначе, ты бы получила её вместе с первой. Либо всё сразу, либо ничего. Но шибануло нехило! Даже слишком, для одной стихии. Будто бы… Нет, не важно.

– Вы лучше договаривайте, вдруг всё-таки важно?

– Я несколько подзабыл, что ты была практиком шестого ранга. В твоём случае настолько мощный выплеск эссенции совершенно нормальное явление.

Значит, он их почувствовал. Каким-то образом почувствовал те фиолетовые звёзды, но опознать их не смог, они не вписываются в привычные шаблоны. Со своей стороны я делиться подробностями «путешествия в космосе» с Вэлом не собиралась точно так же, как распространяться о летающих ножах. Чем бы та фиолетовая дичь ни была, вряд ли её можно объяснить генеалогическим древом. Чего ради она вообще ко мне привязалась?

– Самое сложное позади, – сказал Вэл. – Теперь тебе нужно научиться удерживать стихию…

– Вот так?

Не став дослушивать, я протянула руки к преподавателю. Проснувшаяся стихия подчинилась с легкостью. Хватило мимолётного желания, чтобы обе мои ладони засияли жёлтым светом. Ярким и равномерным. Эссенция непринуждённо струилась по телу знакомыми дорожками, будто только и ждала, когда её выпустят на волю.

Вэл уважительно хмыкнул:

– Молодец, Василиса! Если удержишь стихию час по всем правилам, я зачту тебе экзамен без теоретической части прямо сейчас. Тогда ты сможешь присоединиться к сокурсникам уже со следующей недели. Что скажешь?

– Скажу, что согласна и сделаю это с лёгкостью.

– Другого не ожидал! Ну, давай, приступай.

Смысл его многозначительной интонации я поняла уже через десять минут. Вызвать стихию оказалось не в пример проще, чем удержать её и при этом не поддаться навязчивому желанию стряхнуть с рук. Воздух порядочно обжигал, даром, что не огонь. Пока терпимо, но абсолютно некомфортно. Согласно инструкции, так и должно быть. На более высоких рангах, когда поток эссенции станет куда сильнее, без проводника вообще будет жечь мама не горюй.

Оставив меня налаживать контакт с новой стихией, Вэл принялся собирать черепки расколотых чашек, а затем заново запалил ароматную пирамидку, чтобы продолжить медитацию. На его глазах произошло редкое чудо, но оно не повод менять планы, да?

* * *

Вплоть до конца каникул я усердно тренировалась в зале номер шесть. Иногда одна, но чаще в уютной компании Вэла. Теперь мы будем видеться гораздо реже, даже немного грустно. Его высокоблагородие сдержал слово, и в подарок на Новый 2037 год я получила долгожданный зачёт по основам стихий. Отныне Василиса Тобольская моно-практик воздуха первого ранга!