Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 14

Перед закатом небо затянуло тучами. Паутина темных ветвей разделяла мрачно-серое небо на сотни неравных осколков. Под ногами хлюпала перемешанная тысячами ног грязь, вдоль дороги полз стылый туман. Невнятный комок на обочине оказался промокшим крупным вороном; птица с хриплым карканьем взметнулась прямо перед проезжавшим строем, словно подав сигнал о появлении врага. Тяжелые ледяные капли застучали по плотной чешуе ящеров.

Пока Ши Мин предавался неспокойным мыслям о будущем страны, вытирая влагу с лица, Юкай уверенно свернул с дороги на едва заметной в ранних сумерках развилке.

Ящеры шли медленно, то и дело замирая, словно у них разом закончились силы. Накопленного за день тепла едва хватало, чтобы переставлять когтистые лапы.

Сойдя с дороги, воины принялись разбивать лагерь. По молчаливому согласию никто и не заикнулся о ночевке в ближайшей деревне – просить ночлега или еды у нищих жителей окраин было верхом бесстыдства. Юкай, перехватив поводья ящера Ши Мина, повел его за собой на ближайший холм.

– Пешком было бы быстрее, – проворчал наставник, глядя, как массивные животные не в лад замирают с поднятыми передними лапами, – куда мы идем?

Обернувшись, Юкай перекинул ногу через седло, спрыгнул на землю и указал на несколько небольших, заросших густым кустарником возвышенностей.

– Вон за тем холмом городок. – Ненадолго утихший дождь снова забарабанил по пыльной дороге. – Там должен быть постоялый двор.

Ши Мин поплотнее затянул пояс верхнего платья и поежился. После жара пустыни осень Лойцзы была неприветливой и хмурой. Поначалу прохлада и влажность казались благословенными, но ближе к ночи стылые пальцы ветра пробрались под одежду и щекотали кожу, вызывая крупную дрожь.

Дорога вильнула и взобралась на холм. Подъем казался бесконечным – ящеры вознамерились остановиться и уснуть прямо посреди пути вместе с седоками, невзирая на дождь.

С холма открылся вид на маленький сонный городок, окутанный тонкой пеленой тумана. В окнах крайних домов разгорались тусклые огни, похожие на блуждающие над болотом потерянные души. Широкая улица была темна и пустынна.

Над крыльцом постоялого двора висела криво приколоченная деревянная вывеска с едва различимым названием. Дверь протяжно скрипнула, с трудом поддаваясь, а надежные на первый взгляд ступени ощутимо прогнулись под тяжелыми шагами. Юкай распахнул дверь и пропустил Ши Мина вперед, коротко оглянувшись через плечо. Город показался ему заброшенным и холодным.

Зал был жарко натоплен и совершенно безлюден. Несколько массивных деревянных столов стояли в центре в окружении грубо сколоченных лавок, в дальнем углу теснились несколько маленьких столиков, отделенных тонкими плетеными перегородками.

Солнце не так давно скрылось за горизонтом. Даже в самых нищих и отдаленных деревнях жители собирались вечером, чтобы посидеть и обсудить новости перед сном. Здесь же тишину нарушал только монотонный звук сыплющихся на крышу капель.

Ши Мин, первым вошедший в зал, мимоходом смахнул рукавом тонкий налет пыли с ближайшего стола. Привлеченный шорохом и звуком шагов, со второго этажа выглянул хозяин. Его лицо смутно белело в полумраке лестницы, похожее на полную бледную луну. Увидев посетителей, он с негромким возгласом слетел со ступенек и согнулся в глубоком поклоне:

– Чего господа желают? Ужин, отдых, комнаты?

– Всего, – коротко отрезал Ши Мин и не глядя протянул руку назад. Юкай всунул ему в ладонь туго затянутый кошелек, сдерживая улыбку. – Комнаты, горячую воду, еду, чай.

Не сдержавшись, Юкай все-таки улыбнулся, но не стал отворачиваться. Ши Мин покосился на него и с ехидным выражением лица потряс кошель.

– Бедному нищему маршалу не сравниться с мощью рода Дракона.

– Наш род мало платит? – Юкай вздернул бровь и покачал головой с суровым видом. – По возвращении я обязательно подниму этот вопрос.

Хозяин постоялого двора жадно прислушивался к разговору, но старался удержать маску глуповатого радушия. Наверняка на следующий день беседа двух господ станет известна всему городу и поселится в сплетнях на ближайшие годы, но сейчас он не имел никакого права показывать свое любопытство. Господа уедут, и говорить о них можно будет что угодно, а пока лучше притвориться недалеким – с таких людей и спрос поменьше, и вредят им реже.

Отсчитав положенную плату, Ши Мин аккуратно положил монеты на стол и сунул кошелек обратно в руки ученика.

Удивительно, как в одном человеке может сочетаться безалаберность, неготовность признать ее в себе и отчаянное нежелание принимать чужую помощь. Нет, не чужую, мысленно поправил сам себя Юкай. Помощь тех, кто хочет ее оказать. От тех, кто помощи оказывать не желал, Ши Мин силком вытянет все – нужное, ненужное или нужное не ему и не сейчас, никакой разницы.

Постоялый двор сонно ежился в теплом свете свечей, отрезанный от мира пеленой дождя. Время здесь замерло и с любопытством сунуло нос под дощатый потолок, заинтересованно разглядывая назойливых посетителей.

Юкай первым ступил в одну из выделенных комнат и осмотрелся. Она выглядела совершенно нищей. Даже чистота не спасала скудость обстановки, однако тяготы походной жизни быстро избавляют людей от придирчивости.

Ши Мин вошел следом и рухнул прямо на кровать, не заботясь ни о пропыленной обуви, ни о мешающем обмундировании. Упал, широко раскинув руки, довольно вздохнул.

– Эта моя, перейди в следующую, будь так добр, – невнятно пробормотал он, не поднимая лица, – и дверь с той стороны закрой.

Юкай со страдальческим выражением посмотрел на пропыленные одежды и грязные подошвы сапог, но присел рядом на краю жесткой постели.

– Сначала вода, – со вздохом напомнил он. – Раз уж ты не способен позаботиться о себе сам, то я как почтительный ученик…

На последних словах Ши Мин фыркнул и зарылся в подушку лицом, заглушая смех.

– …обязан о тебе позаботиться, – с непроницаемым выражением лица закончил Юкай. Подумав мгновение, он неуверенно ухватился за пыльный сапог Ши Мина и попытался стянуть его. Нога немедленно пришла в движение и пнула воздух.

– Оставь в покое мою обувь, почтительный ученик! – раздраженно отмахнулся Ши Мин и переполз поближе к стене. – Вспоминал ли ты о почтении, пока тащил меня под мышкой, как нашкодившего щенка? Или когда лез очертя голову в подземелья? Не надо теперь делать покаянный вид и вспоминать о почтении! Думаешь, я без твоей помощи в бочке утону? Твое поведение выглядит насмешкой.

– Ты весь в повязках. Их придется снимать и делать перевязку заново, – напомнил Юкай. – Что ты собираешься с этим делать? Здешние слуги хорошо если с мытьем полов справляются, откуда им знать, как перевязывать твои раны?

Ши Мин возмущенно цыкнул, но промолчал.

Последние дни Юкай целенаправленно и с ослиным упрямством продолжал отодвигать его в сторону, будто решив разом довести наставника до бешенства сразу во всех вопросах. Но на людях оставался таким же, как и раньше, – не раболепным, но заботливым и почтительным юношей.

Наедине же спокойный и малоэмоциональный принц изменился до неузнаваемости. Ши Мин не брался судить, что вызвало столь разительные перемены, – возможно, страх, или смертельная опасность, которой обернулся последний бой, или тревога из-за Безымянной и ее непонятных умений… Однако с полным собственным бессилием он признавал, что кровь Драконов брала свое и в поведении Юкая все чаще проявлялась властность и даже некоторое безрассудство.

Пока наставник был прикован к постели, Юкай принимал доклады и отдавал распоряжения, не позволяя людям в последние дни потерять бдительность. Это было правильно, но теперь Ши Мин вполне мог вернуться к исполнению своих обязанностей, только вот этих обязанностей больше не было.

Неведомым образом все ниточки оказались в руках принца. Эти ниточки тяжело было свести в один узел, они рвались из рук, но с истинно драконьим упрямством Юкай тянул их на себя, приняв решение. Стоило бы радоваться, но пока получалось только грустить и смотреть, как очередной слишком рано повзрослевший юнец добровольно подставляет плечи под непомерную тяжесть, и гадать, когда эта тяжесть станет для него невыносимой.

Каждый подошедший с докладом воин чудом оказывался всегда напротив Юкая и никогда – рядом с Ши Мином. Вокруг него словно заворачивался тугой кокон, скрывающий от чужих глаз. Дел у Юкая становилось все больше, но даже от самых мелких своих обязанностей он уклоняться не желал. Еду для солдат готовили лагерные повара, для Ши Мина – собственноручно младший Дракон. И лекарства подносил, и повязки менял как исправный слуга. Да, такое бывало и раньше. Им часто приходилось полагаться только друг на друга, но теперь чужая забота душила и заставляла прятать глаза.

Когда-то император отправил младшего брата на воспитание, опасаясь врагов. Даже не убийства боясь, а того, что Юкая могут забрать и воспитать как покорную куклу, а после по всем правилам возвести на престол. И у Ши Мина с каждым днем на сердце становилось тяжелей.

С какой стороны ни посмотри, он вырастил и воспитал принца. Хотя такое настойчивое желание прислуживать и быть полезным было вполне в характере Юкая, но в чужих глазах это выглядело опасным.

Будто Ши Мин, воспользовавшись ситуацией, как раз и воспитал для себя покорного будущего императора.

Осознав опасность нынешнего своего положения, он пытался воззвать к гордости Юкая и запретить такие явные знаки уважения – и неуважения тоже, потому что все они показывали слишком близкое родство, почти зависимость. Однако сам Юкай ничего странного в своем поведении не видел и не желал вести себя сообразно своему титулу.

Только вот объяснить все от начала и до конца Ши Мин не мог. Не хватало ему смелости прийти к Юкаю и рассказать, что своим поведением он подтверждает страхи старшего брата. Император на первый взгляд был милостив и добр, но что происходило в его разуме, угадать было невозможно. Если там, в этой украшенной драгоценным венцом голове, зародились честолюбивые планы полмира собрать под своей рукой, то почему бы не зародиться и тревоге из-за заполучившего слишком большую власть маршала, за спиной которого не только войско стоит, но и наследник?

От этих мыслей голова начинала пульсировать болью. Глядя на лицо Юкая, Ши Мин мог надеяться только на крепкую память императора и его благодарность. Иначе вместо дома и жены в конце пути маршала встретит или публичная казнь, или тихая смерть от рук убийц.

– Что собираешься делать с девушкой? После того как мы вернемся домой? – Юкай переменил тему, с каким-то новым чувством выговаривая слова о доме. Ведь у них есть дом, только воспоминания о нем понемногу затянуло пылью. – Пристроишь служанкой?

Ши Мин замялся. Потом неохотно бросил короткое «нет» и снова замолк, будто избегая разговора.

– Тогда что? – Юкай едва заметно напрягся. Наличие этой опасной подозрительной рыжей пленницы рядом с ними недопустимо, и терпеть ее он не станет. Даже думать не хотелось, какой хаос она внесет в размеренный быт, сколько отнимет времени и какой устроит шум.

А уж за некоторые намеки на его, Юкая, ненадежность и глупость, девчонку и вовсе хочется потерять по дороге. Оставить бы ее в первой попавшейся деревне или в колодец скинуть на всякий случай. Пусть слова ее были отчасти правдивыми, но от этого становилось только обиднее.

– Она же в наложницы хотела. Вот и подарим твоему брату, – Ши Мин перевернулся на спину, – ему уже давно пора гаремом обзаводиться.

– Брату? – Юкай затряс головой. – А если она опасна? А если она и правда одержима, то что тогда? Мы же своими руками…

– Ты говорил с ней? – перебил его Ши Мин и приподнялся, болезненно морщась. – Я не верю, что в ней есть что-то еще, кроме богами данной души. Конечно, достоинствами она обладает сомнительными, но они помогли ей выжить. И актерский талант, и умение постоять за себя – не такая уж диковинка. Тем более у нас есть еще время, чтобы проверить ее любыми способами, которые нам в голову придут.

Короткий стук прервал разговор. Юкай с раздражением покосился на дверь и поднялся на ноги.

– Поговорим об этом позже. Бинты я захватил, сейчас срежем старые… – Впустив слугу, он деловито закопался в собственную поясную сумку, с которой в последнее время не расставался.

Вошедший следом хозяин внес поднос с немудреным ужином и рассыпался в извинениях, сетуя на безденежье и поздний час. На обоих постояльцев он продолжал коситься с плохо скрытым интересом.

Ши Мин продолжал лежать, раскинувшись на кровати, и наблюдал за суетящимся хозяином. «Каждый из нас занят своим делом, – думал он лениво, – и нет никакой разницы, что дела эти настолько разные: вести в бой или давать ночлег, управлять войском или подгонять слуг, чтобы поскорее согрели воду. Из таких крошечных песчинок складывается порядок, а порядок неизменно ведет к процветанию». Только вот в этот раз хаос распространяется с самой вершины, и спасения от него нет; некоторые песчинки желали бы оказаться как можно дальше от дворца и каждое утро наблюдать рассвет над безлюдным полем, а не ряды закованных в доспехи солдат.

В комнату вкатили бочку. Бочка оказалась настолько темной и старой, что Юкай несколько раз с силой ударил по деревянному боку, проверяя ее на прочность. Плотное дерево отозвалось сердитым гулом. В несколько подходов ее заполнили водой, над отполированными до блеска краями повисла дымка пара.

Хозяин вышел, плотно притворив за собой дверь, и в голову Юкая тут же полетел брошенный меткой рукой потертый сапог. Едва увернувшись, наследник династии выронил заготовленные повязки на постель и отступил в угол.

– Выметайся, – коротко заявил Ши Мин и содрал второй сапог. – Займи другую комнату, попроси себе другую бочку и оставь меня в покое. И бинты тоже оставь.

– Ты отобрал у меня кошелек, – Юкай пожал плечами и пригнулся, прячась за бочкой. Второй сапог просвистел мимо и стукнул о стену. – Все еще злишься на меня? Я ведь попросил прощения.

– А я заплатил твоими деньгами за две комнаты. Не благодари, – невнятно проговорил Ши Мин в подушку и зевнул. – И кошелек давно вернул.

Бросив последний взгляд на сонного наставника, Юкай коротко поклонился, вышел и плотно притворил дверь.

Глава 15

Столица встречала их как героев. Жители выстроились вдоль дороги, образовав длинный коридор прямо за воротами; редкая цепь императорских гвардейцев удерживала людей, не давая им попасть под лапы ящеров.

Вся эта толпа приветственно гудела. В первом ряду стояли разряженные и смущенные девушки с корзинами. Попасть сюда наверняка стало большой честью, и держались они немного скованно, но послушно бросали солдатам крошечные букетики, спелые фрукты и надушенные платки. Нежные бутоны сыпались в грязь и превращались в однотонное бурое месиво, успевая лишь ненадолго блеснуть многоцветьем; один хрупкий розовый лепесток, подхваченный ветром, приземлился прямо на шею ящеру Юкая.

Уставшие, исхудавшие, потрепанные воины не ощущали в себе ни сил нести знамя героизма, ни гордости. Огромное дело, совершенное их руками и ценой пролитой крови, слова, которые они не успели сказать навсегда ушедшим, – все слилось, смешалось, стало воспоминанием. Одни улыбались, радуясь вниманию, как дети яркому празднику, другие отводили глаза. Несколько лет потеряно. Пусть они не имели большого значения в сравнении со всей жизнью, однако уезжали воины из одного времени, а вернулись совсем в другое. Вернулись, и сами став другими, и понемногу сквозь радость возвращения начало проступать странное чувство неприкаянности. Люди тут сходились и расставались, рождались и умирали. Солдаты же успели позабыть и дом, и мирные ночи, теперь им придется отвыкать от постоянной тревоги и заново учиться жить в этом новом мире.

Ши Мин в седле держался немного неловко, иногда взмахивая рукой в ответ на приветственные крики. Лицо его было бесстрастно, но в глазах застыло беспокойство. Исцарапанный, продырявленный кожаный нагрудник сменило простое, но чистое темно-синее платье. Юкай то и дело косился на молчаливого наставника, даже не скрывая своего пристального внимания: неустойчивая посадка Ши Мина в седле напоминала о падении с ящера и многочисленных ранах, которые до сих пор не успели зажить.

Возвращаться с победой, но в повозке упрямый маршал не согласился и за одно только робкое предложение наградил Юкая таким взглядом, что тот замолк до самого вечера и старался на глаза лишний раз не попадаться. Все уговоры и увещевания Ши Мин мог выслушать со снисходительным видом, но только не теперь, когда долгий путь подошел к концу. Словно ставя точку после длинного письма, он желал вернуться во всем блеске великолепия, даже если после упадет замертво на пороге собственного дома.

Ши Мин о переживаниях ученика знал, но значения им старался не придавать. Каким бы ни было состояние его здоровья, он все еще распоряжался собой и не собирался становиться обузой, тем более что наследников у него не было. Он и раньше думал, что возлагать ответственность за себя в преклонных годах на Юкая будет слишком наивно. Со временем Ши Мин припомнил, что маршалы до старости доживают редко и чаще всего погибают в бою, после чего полностью успокоился.

Позже ему придется расплатиться за пренебрежение своим здоровьем, но не сейчас, когда людям требовалась хоть капля уверенности и радости. Столица должна видеть блеск и величие, а не толпу истерзанных, усталых, встревоженных воинов.

Выпрямившись в седле, Ши Мин коротко оглянулся на длинную змею войска, вползающую в ворота позади него.

– Сколько положено каждому?

Голос Юкая прозвучал слишком мрачно на фоне всеобщего празднества.

– Помимо ежемесячной нормы? Немало. – Ши Мин покосился на ученика и вздохнул. Говорить слишком громко они опасались, но разделяющее ящеров расстояние и гомон толпы вынуждали повышать голос. – Часть покроет дань с завоеванных земель.

– От этой войны никакого толка, – проворчал Юкай, наклонился и подхватил летящее к нему яблоко. Девушка, неловким движением запустившая фрукт над строем, громко ахнула и прижала ладони к щекам. Соседка локтем подтолкнула смущенную подругу и всунула ей в руки цветы. – В Локане есть золото, в Хаттаре – ящеры, но сколько ящеров придется потребовать, чтобы восполнить потраченные средства?

– Это не нам решать, – отмахнулся Ши Мин. – Не бери на себя больше, чем можешь унести. Пусть выкручиваются министры.

– Шен Гуо – вотчина дикарей, – продолжил Юкай и рассеянно обтер яблоко о рукав. – Что они пришлют нам, головы врагов? Криво выкованные ножи? Мы будто повесили себе на шею еще десяток беспомощных калек, которых тоже надо кормить.

– Будь благоразумнее, – холодно бросил Ши Мин.

Под пламенеющим взглядом девушек Юкай передернул плечами, с хрустом вонзил зубы в желто-розовый бок фрукта и наконец замолчал. Ши Мин снова оглянулся, лицо у него осталось доброжелательно-равнодушным, но взгляд из-под ресниц казался слишком уж цепким.

Шум скрыл их разговор от чужих любопытных ушей, но на душе все равно было неспокойно.

Девушка, до дрожи крепко сжимающая крохотный букет, наконец решилась и бросила цветы. Ее расшитые рукава знаменами взлетели в воздух, привлекая всеобщее внимание: юная горожанка выглядела благовоспитанной наследницей богатого рода, и такое открытое выражение чувств далось ей нелегко.

Пока Юкай смотрел на летящий в его сторону букетик простых бледно-голубых цветов, решая, стоит увернуться или все-таки поймать, узкая ладонь перехватила тонкие стебельки в воздухе.

Ши Мин пропустил между пальцев светлую ленту, которой девушка перевязала букет, прижал цветы к груди и слегка поклонился, опустив ресницы и приподняв уголки губ. Голубые цветы, темно-синее платье и иссиня-черные густые пряди волос сложились в такую прекрасную картину, что по ряду девушек пробежал гул, больше похожий на стон.

– Поймаешь что-нибудь еще, и завтра же твой брат отправит к ней дары, – сквозь зубы процедил Ши Мин и прикрепил букет к поясу, связав концы ленты с кожаным шнуром. – Захотел завести наложницу или снова позабыл все правила?

– Наложницу? – переспросил Юкай и отбросил в сторону надкусанное яблоко. – О чем ты? Все ловят…

Не договорив, он осекся. Некоторые воины и правда ловили фрукты, но не смотрели на лица девушек, а букеты с платками и вовсе впустую сыпались на землю.

– Ты ее заметил, выделил из толпы, – сухо перечислил Ши Мин. – Ешь яблоко, глядя в глаза. Даже зверь твой замедлил шаг. О чем еще могла думать бедная девушка? Букет тебе в руки – это уже открытое предложение, которое ты едва не принял. А потом снова спрашивал бы меня, кто эти люди и какую такую договоренность они имеют в виду?

– Слишком сложно, – проворчал Юкай и опустил голову. – Мы столько лет провели вдали от дворца, зачем мне все это помнить?

– Затем, что мы уже вернулись! – Теперь уже в руки Ши Мину полетела спелая слива, но он ловко уклонился. Стукнувшись о спину ящера, фрукт свалился на землю и исчез под десятками массивных лап. – Именно ты теперь станешь самым завидным женихом после самого императора, так что лучше выучи все эти правила и соблюдай их. Девушки могут быть опасны, но куда опаснее их отцы, готовые на все ради связей с правящим родом. Об этом я говорю на собственном опыте – когда-то и я считался таким женихом, но теперь далеко не так богат и молод…

Юкай зло фыркнул. На расстоянии вытянутой руки ему были видны и небольшие пятна обгоревшей сухой кожи, и несколько тонких морщинок в уголках глаз. Однако назвать наставника немолодым у него не повернулся бы язык; быть может, в глазах юных невест все выглядело несколько иначе.

– Будь ты женат, они вели бы себя так же, – пробормотал он себе под нос, но Ши Мин услышал и развернулся всем телом, рассеянно обрывая лепестки с букета на поясе.

– Разумеется, – спокойно согласился он. – Но не строили бы иллюзий. Я предпочту выбрать спутницу жизни самостоятельно или подчинюсь воле императора, а не полезу в сети интриг слишком много о себе возомнивших аристократов.

Тем временем неспешное движение строя унесло их далеко от того места, где замерли две девушки: одна выглядела разочарованной и прятала лицо за рукавом, другая утешала ее вполне искренне, но улыбалась с легким злорадством.

– Посмотри на людей, – негромко, почти не разжимая губ, проговорил Ши Мин и коротко кивнул, указывая направление.

Отвлеченный рядом гвардейцев и гомонящих девушек, Юкай не смотрел дальше первых рядов. Теперь же всмотрелся в толпу, следуя за взглядом наставника. Там, в самой глубине, к стенам домов и по углам жались какие-то оборванцы с темными лицами и повадками заправских ублюдков. Презрительные ухмылки, кривящиеся лица, перешептывания, грязная одежда. Никто не скрывал лица, не прятал глаз; вся эта толпа была пропитана презрением и ненавистью, как пропитывается дырявая обувь грязной дождевой водой.

При виде такого отношения, старательно задрапированного нежностью восторженных дев, Юкай стиснул зубы. Скользя взглядом по лицам, он отвлекся только на ощутимый тычок под ребра.

– От твоего гневного вида стены трескаются, – ехидно прошептал Ши Мин, – сделай нормальное лицо, будь добр. Сначала надо узнать, что здесь произошло. Не горячись.

Самому Ши Мину ни в чем разбираться не хотелось. Глядя на озлобленную толпу, он чувствовал только головную боль.

Императоры сменяли один другого, воевали, выдирая желанный трон, придумывали себе новые прекрасные титулы и принимались перекраивать мир. Только вот перекраивание мира – дело затратное, но кто же станет смотреть на цену, ведомый великой целью? Разве народ не для того, чтобы поддержать императора в его прекрасных стремлениях, безостановочно выкладывая из карманов последние деньги? Разве жалко ему, народу, своих сыновей, которые пожаром и потопом пройдут по вражеским землям? Война – дело выгодное, только вот далеко не для всех.

Императорская гвардия была создана исключительно для обороны дворца и защиты лично владыки. Значительная часть тех людей, кто обязан был следить за порядком в городах, сейчас возвращалась за спиной Ши Мина.

Что наросло по темным углам за несколько лет беззакония, вседозволенности, нищеты и ущемлений? Ши Мину отчаянно захотелось на покой прямо сейчас. Все лучше, чем опять исправлять последствия неловкой политики императора. В конце концов, в длинном перечне его обязанностей определенно не было ни строчки о работе нянькой для старшего Дракона! Однако если Ши Мин откажется выполнять эту работу, то она упадет на другие плечи.

Плечи были вполне широкими, только слишком уж юными для таких развлечений. Несмотря на то что сам Ши Мин примерно в те же годы получил титул и схожие обязанности, для Юкая он этой доли не хотел. Да и не верилось ему, что принц с подобным справится. Нет, Ши Мин что тогда, что сейчас не жаловал политические интриги и разбираться в них не желал, резонно рассудив, что и армии с него достаточно, но все-таки умел смягчать и сглаживать острые углы в силу своего характера и опыта. Юкай же воплощал в себе полную противоположность мягкости, деликатности и терпению. Мрачный нетерпеливый юноша с недобрыми глазами и сухой, часто отрывистой речью вряд ли станет разбираться в сложных проблемах и скорее отправит всех в темницу. Не ради того, чтобы люди пришли в себя и обдумали свое поведение, а чтобы шумели поменьше и под ногами не путались, докучливые до оскомины.

Подавив вздох, Ши Мин поднял глаза.

Дворец возвышался перед ними, окруженный высокой стеной. Это был город внутри города, со своей стражей, строгой системой управления и сложной сетью личных связей, подпитанных общими интересами, обидами и выгодой. Люди, глядящие на дворец снаружи, никогда не оценили бы красоты и стройности политических игр под золочеными островерхими крышами. Игр, исход которых определял жизнь всей империи.

Массивные ворота, украшенные резьбой, сегодня были приглашающе распахнуты.