Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 311 (всего у книги 350 страниц)

Глава 18

Из склепа дохнуло холодом и запустением. Накрытые драгоценными крышками массивные гробы мерцали в свете факела, тонкими нитями серебра блестела паутина. Тишина, мрак и безрадостное спокойствие окутывали место последнего пристанища императоров. Время засыпать настигало каждого, и душа покидала пустую оболочку, спрятанную от чужих глаз в драгоценные коробки.

Темнота поддавалась неохотно и словно бы тихонько шипела, соприкасаясь длинными щупальцами с языками живого пламени.

– Прошу простить меня за такое странное… место встречи. – Фэн Юань передернул плечами и прищурился, разглядывая своего спутника. – Во дворце неспокойно, а сюда давно никто не спускается. Тем более ближе к ночи.

Тут и при дневном свете людей не найти.

Один из гробов оказался приоткрыт, и Фэн Юань быстро направился в другую сторону, кляня себя за рассеянность. Мастер же распотрошил могилу Юкая, но было это так давно, что принц попросту позабыл. Теперь он вел монаха к самым древним гробам, не желая излишних вопросов.

– Здесь мы можем поговорить без свидетелей, – продолжил принц, против воли оглядываясь по сторонам и шагая с легкой поспешностью. Высокие темные своды терялись во мраке, но их вес давил на голову. Вечность и смерть смотрели на Фэн Юаня и его спутника холодными глазами.

Высокий, бедно одетый мужчина коротко кивнул. Он выглядел уставшим, тени стирали его лицо, скрывая глаза и сухой излом губ.

– Так ничего и не скажете? – с усмешкой спросил Фэн Юань, пристраивая факел в кольцо на стене и оборачиваясь.

Монах остро глянул на принца в ответ и коснулся собственного горла.

Пока Фэн Юань хмурился, монах вытащил из потрепанной сумки стопку листов и оглянулся. Вокруг не было ничего, что можно было бы использовать вместо стола, только крышки гробов.

– Пусть это и не мои предки, но вряд ли они рассердятся за подобное. – Разгадав причину метаний монаха, Фэн Юань положил ладонь на ледяной мрамор. – Бумага не оскорбит покоя мертвых. Вы лишены возможности говорить?

Монах коротко кивнул. Чернила в неровном свете факела ложились неопрятными рваными линиями, расплывались кляксами.

«Я хочу помочь императору не ради него, но ради сохранения мира. Но я не смогу справиться один. Ваши сестры не вернулись».

Принц недовольно сморщился. Его брови приподнялись, придавая бледному лицу оттенок страдания.

– Не все складывается так, как нам бы хотелось, – тихо произнес он, с хрустом сминая края листа. Заметив собственную оплошность, принц выпустил записку и сплел пальцы. – Император… безумен, и находиться рядом с ним опасно.

Тонкая кисть в широкой костистой руке казалась совсем маленькой, а тень от нее вытянулась по стене, упираясь в потолок.

«Император сможет стать прежним, если лишить его орудия», – написал монах и дважды подчеркнул последнее слово.

Фэн Юань нахмурился.

– Безумие его обратимо? – переспросил он. – Вы уверены? Неужели такое мощное оружие можно уничтожить?

«Сложно, но можно. Не орудие, но призраков внутри. – Монах писал торопливо, оставляя россыпь темных брызг на рукавах и мраморе. – С двумя призраками невозможно сладить, это огромная сила, но вместе с тем и слабость. Плетение предназначено для связи двух душ, третья нарушает узор, меняет основные точки, смещает равновесие».

– Значит, удар нужно направить в эти точки? – уточнил принц и пальцем потер подсыхающие темные пятна на светлой бумаге.

Забывшись, он облокотился на мраморную крышку гроба, едва не садясь на нее. Свет факела тревожно мигнул, но мертвые души не наказали его за подобное пренебрежение. Они давно покинули склеп, оставив только пустое эхо сожалений.

Монах закусил губу и выдохнул с едва слышным змеиным шипением. В этом коротком звуке сквозило раздражение.

«Снаружи не разрушить», – быстро написал он и отложил кисть.

Достав из сумки стопки затертых листов, он небрежно разворошил свои записи и вытащил деревянный вощеный футляр не более двух пальцев толщиной. Оттуда монах извлек несколько тоненьких, ослепительно-белых листов. Склонив голову, он протянул записи принцу.

Пальцы Фэн Юаня дрожали. Просмотрев бумаги, он поднял глаза на монаха.

– Все очень просто, не правда ли? – принц усмехнулся, потом покачал головой. – Даже не верится, что наличие лишней души облегчает разрушение. Кто-то еще видел эти записи? Если они вмешаются…

Монах торопливо покачал головой.

– Это все, что нужно для ритуала? – с какой-то детской обидой переспросил Фэн Юань, снова вчитываясь в ровные строчки. – Сами боги привели вас ко мне… Вряд ли кто-то другой согласился бы пойти против императора, но я потерял уже все, что имел. Я подготовлю все необходимое. Надеюсь, в решающий момент вы окажетесь рядом.

Свернув записи, принц коротко и холодно покосился на стопки покрытых размашистыми символами листов:

– Вы проделали огромную работу. Думаю, император оценит ваши труды… когда вернется к нам и к собственному рассудку.

Монах пожал плечами. Он выглядел задумчивым и немного отрешенным. Раскрыв сумку, он принялся укладывать внутрь толстую стопку записей, распрямляя заломившиеся уголки.

Фэн Юань обошел монаха и снял со стены факел. Он продолжал произносить какие-то слова о благородстве и правильном выборе, пока ледяные струйки пота стекали по его спине.

Первым испытанием стало предложение Мастера. Оно было таким… соблазнительным, и выигрыш стоил бы многого, но противоречил пути.

Император не должен получить новое тело. Орудие не должно быть разрушено.

Вдоль стен висели большие масляные фонари, украшенные сплетением тонких кованых прутьев. Полосы металла соединялись в ажурные шары, в центре которых загорался яркий огонек. Эти светильники зажигали только во время захоронения или праздника поминовения мертвых.

Фэн Юань просунул факел меж прутьев и зажег один из фонарей. Света сразу стало больше, и мрак торопливо отступил. Монах продолжал копаться в бумагах, не обращая внимания на тихие шаги за спиной.

Ладони казались влажными, а хватка пальцев – неверной и слишком слабой.

На мгновение растерявшись, Фэн Юань затушил факел собственным рукавом, свободным концом ткани накрыв пламя. Потянуло гарью. Не дав монаху обернуться, принц наотмашь ударил его потухшим факелом, целя в висок.

Дерево с сухим треском лопнуло, обугленный конец расцвел зубьями щепок. Монах дрогнул, но устоял на ногах; только побледневшие пальцы вцепились в края мраморной крышки, силясь удержать тело. Лихорадочно царапнув холодный камень ногтями, он накренился. Висок его был рассажен, кровь заливала лицо, но умирать крупный и сильный мужчина не собирался.

Зарычав от бессильной ярости, Фэн Юань содрал со стены ближайший фонарь и обрушил тонкий металлический шар на бритую голову. Изящные сплетения погнулись от силы удара, с хрустом складываясь внутрь.

Монах с грохотом упал: покрытая ранами голова ударилась о холодный камень. Выпустив край крышки, он взмахнул рукой, словно надеясь найти опору, и затих.

Отшвырнув изуродованный светильник, Фэн Юань несколько секунд разглядывал собственные ладони. Бледная кожа покрылась кровавыми брызгами и тонкими царапинами. Отшатнувшись, принц опустился на пол и принялся торопливо оттирать руки.

С его губ рвался смех. Изо всех сил Фэн Юань сдерживал лихорадочное, нездоровое веселье, но в конце концов сдался. Закрыв лицо ладонями, он рассмеялся в голос, оставляя на щеках кровавые разводы. Громкий смех заметался меж могил и вернулся обратно искаженным, похожим на вой.

– Радуйся, Мария, благодати полная, – забормотал он сквозь смех, и между пальцев заструились слезы. – Молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей.

Боги твоего родного мира не ответили тебе в час твоей смерти, потому что ты отказался от них. Так зачем ты зовешь их отсюда, с другой стороны мироздания? К чему им отзываться на слезы убийцы?

– Чего бы мне это ни стоило, я вернусь обратно, – прохрипел Фэн Юань и поднялся, стараясь не смотреть на распростертое тело. Темная лужа крови медленно, но неуклонно расползалась по гладкому полу. – Вернусь и без помощи богов.

Просто не мешайте мне.

Отвязав от пояса небольшой мешочек, принц принялся засыпать тело монаха белым порошком. Сумку с бумагами и футляр с драгоценными записями он положил рядом, морщась от запаха крови и отворачиваясь.

Покрыв все ровным слоем порошка, принц подхватил единственный горящий фонарь. Свернув в трубочку последнюю записку монаха, он сунул ее в пламя, поджег и осторожно опустил на тело.

Огонь с гулом взметнулся вверх, едва не ухватив подол. Светлые седые языки дыма тянулись вслед за ним к выходу.

Найти императора оказалось непростой задачей. Фэн Юань успел обойти половину дворца, заглядывая в комнаты; пустота и тишина встречали его за каждыми дверями.

Его одежда пропахла дымом, легкий ожог на запястье тянул кожу, но принц был совершенно спокоен. Короткий срыв оставил внутри чувство стыда.

Его вины в произошедшем нет. Быть может, всех этих людей вовсе не существует. Разве имеют вес их страдания и смерть? Это всего лишь актеры в постановке, о которых никто и не вспомнит.

Поиски привели его в какие-то вовсе не обитаемые углы дворца. Глухая, ватная тишина окружила со всех сторон, в воздухе едва уловимо пахло сыростью. Здесь было неуютно, но на тонком слое пыли под ногами отчетливо отпечатались чьи-то следы.

Они привели принца к простой деревянной двери. Ее скрип мог перебудить весь дворец, только оставшейся прислуге давно уже не было дела до подозрительных звуков.

А может, и прислуги уже никакой не было?.. Морщась от боли в запястье, принц раскрыл дверь шире и вошел внутрь.

Комната была крошечной, а мебель – простой и словно бы ученической. Стол из светлых досок, короткая лавка, низкая и узкая кровать. На ней лежал человек, скрутившись едва ли не вдвое: его крупное тело не желало помещаться на детской постели. Зябкий пар вырывался из его рта, размывая очертания, – день ото дня во дворце становилось все холоднее: слуг осталось слишком мало, чтобы суметь поддержать тепло.

Фэн Юань шагнул ближе и едва не споткнулся о темный меч, валяющийся посреди комнаты. Торопливо обогнув страшное оружие, принц остановился и присел на корточки, пристально вглядываясь в тускло мерцающее лезвие.

Человек на постели пошевелился, вызывая целую мелодию скрипов и стонов рассохшегося дерева.

– Император? – негромко позвал Фэн Юань и опустился на колени. Темный силуэт на постели издал слабый вопросительный звук. Тусклым серебром блеснули глаза.

– Император, – торопливо забормотал Фэн Юань, под тяжестью взгляда пригибаясь к полу. – Пощадите!.. У меня есть способ помочь вам, помочь всем, только позвольте говорить!

Несколько секунд он бессмысленно прислушивался к тишине, но Юкай не произнес ни слова.

– Я знаю, как гибель наставника ранила вас, – торопливо зашептал принц, про себя молясь всем богам разом. – Просто выслушайте меня. На самом деле остался еще один способ, который позволит вам вернуть его и не потерять свою жизнь.

– Думаешь, это до сих пор мне интересно? – холодно спросил Юкай. Его голос слегка дребезжал, как два цепляющихся друг за друга куска металла.

– Думаю, да, – честно ответил принц.

Сменив позу, он понемногу подполз ближе. Его не оставляло чувство, которое он еще ребенком испытал в зоопарке: тогда огромный тигр следил за каждым его движением, лениво щурясь, и этот взгляд весил целую тонну; сейчас такой же тигр смотрел на него из темноты, но никакие прутья больше не могли защитить Фэн Юаня от нападения.

Только его собственная изворотливость.

– Слышали ли вы о том, что миров на самом деле множество? – тихо заговорил принц, опустив голову. – Ваш раб может подтвердить мои слова. Он – как и я – на самом деле случайный гость в вашем мире. Кот пока спит или все еще не пришел в сознание, но позже вы сможете поговорить с ним…

Меч выпустил легкий серебристый водоворот искр, похожий на снежный ураган. Его свет на мгновение рассеял тьму, отразившись в прядях седых волос и в глубине неподвижных зрачков.

– Миры напоминают гроздь винограда, и ближние миры очень похожи между собой. В каком-то из них погибли вы, а ваш наставник… остался один. Сил вашего меча хватит, чтобы пробиться наружу… – Почувствовав легкое жжение, Фэн Юань заторопился. Меч длинным языком искр дотянулся до его ноги и теперь безжалостно жалил кожу, не нанося вреда, но предупреждая. – Хватит пробить оболочку и выпустить вас наружу, но сам меч израсходует все силы и больше не сможет угрожать вашей жизни.

– Какая красивая сказка, – равнодушно бросил Юкай, однако продолжил слушать.

– Выйдя наружу, вы легко сможете входить в другие миры. Только не в те, где вы все еще живы, – равновесие не потерпит двух императоров. Но в тех, куда вы сможете попасть… вас уже нет в живых, или вы вовсе никогда не рождались.

– Зачем тебе помогать мне? – Юкай приподнялся и спустил ноги с постели, глядя на съежившегося на полу человека с легким любопытством. – Что ты хочешь получить от меня?

– Я просто хочу домой, – честно ответил Фэн Юань, и его голос дрогнул. – Этот мир – ловушка. Другие миры открыты, но этот… У меня не хватит сил выбраться из него. Ваш меч прорубит путь не только вам, но и мне. Вы уничтожите преграду, разрушите орудие, избавитесь от призраков и найдете одного из своих наставников, а потом начнете новую жизнь. Я же наконец вернусь домой.

Юкай вытянул ногу, подцепил лезвие клинка и пинком отбросил его подальше. Фэн Юаню показалось, что он слышал язвительный, недобрый шепот, но тишина заброшенного дворца играла с ним в свои игры.

– Другие миры, – задумчиво проговорил он. – Ты и Кот. Забавно. Мне должно быть интересно, как вы попали сюда, и зачем, и как долго вы здесь… Но нет. Неинтересно.

Император поднялся на ноги, возвысившись над принцем подобно горе.

– Много ли времени уйдет на то, чтобы прорубить путь? – коротко спросил он. Фэн Юань перевел дух и вцепился влажными пальцами в воротник.

– Я не знаю, – хрипло признался принц. – Я никогда не пытался.

Юкай потер лоб и покачнулся.

– Утром, – тихо сказал он. – Начнем утром. А пока мне нужно завершить одно дело.

Кот спал, раскинувшись на широкой кровати и закутавшись в теплое одеяло. Плотные повязки превращали голову в огромный светлый шар, из которого беззащитно выглядывали пушистые уши.

Император помедлил на пороге, но все-таки вошел. Меч он оставил снаружи. Кто-то позаботился о раненом рабе, однако сам Юкай позабыл о нем. Даже воспоминания о том, что случилось на корабле, уже казались чужими и тусклыми, полустершимися.

В комнате было достаточно лунного света, только вот этот свет, голубоватый и призрачный, превращал лицо Кота в посмертную маску. Лишь сейчас Юкай сообразил, насколько все вокруг пропиталось холодом. Изнутри промерзнув до морозного скрипа, он не обращал внимания на такие незначительные мелочи, но Кот – совсем другое дело.

Вихрь серебра заплясал перед глазами, колкими снежинками разлетелся по комнате. Повеяло теплом, словно рядом растопили огромную печь.

– Опять вырос. – Император усмехнулся, разглядывая своего невольного спутника.

Тело под тонким покрывалом казалось сухим и мускулистым, пусть и не слишком рослым, черты лица приобрели взрослую завершенность. Высокие скулы выступали отчетливо, подбородок разбивала крошечная ямочка, но даже прошлой юношеской мягкости в Коте больше не осталось. Теперь он и вправду выглядел бы ровесником Юкаю, если бы не седина и измученный вид последнего.

Время со мной уродует тебя. Время со мной вас всех уродует.

Боясь потревожить чужой покой, император опустился на пол, прижавшись спиной к боку кровати.

– Несправедливо было связывать нас, – тихо заговорил он. – Мне всегда казалось, что я один и рядом нет никого. Но это не так.

Брат пытался защитить, как умел. Наставник снова и снова закрывал от напастей, прощая ошибки. Даже Мастер протянул руку, помогая справиться с собственными демонами.

– А ты – самый глупый. – Юкай покосился на крупную кисть с длинными пальцами, свесившуюся с края постели. – Бросаешься куда не надо…

Мир такой большой, а мы очень маленькие. Даже самые сильные из нас – просто крошечные солнечные пылинки, которые мечтают о том, чтобы кто-нибудь поймал их и спрятал в ладонях.

Одиночество делает нас слабыми.

– Метка утащит тебя за мной, но это неправильно. Никто больше не будет платить за мои поступки. – Юкай запрокинул голову, пристраивая ее на мягкое покрывало, и закрыл глаза. – Принц наверняка попытается обмануть меня, но мне уже все равно. Я даже не в отчаянии, нет. Отчаяние – это все-таки сила, и даже его во мне больше нет.

Помолчав, он глубоко вздохнул и вслепую нашарил расслабленную кисть. Пальцы Кота на мгновение сжались, словно вцепляясь в добычу.

– Я больше не хочу делать тебе больно. Метка… она должна сниматься легко, верно? – Юкай усмехнулся собственным мыслям. – Люди могут устать от своих рабов или захотеть их сменить. Странно, что я не подумал об этом раньше. Люди просто отказываются от тех, кто им предан. Разворачиваются и уходят. Разве могут рабы стоить хоть каких-то усилий с их стороны?

Кот поерзал во сне и насупился, нахмурив светлые брови.

– Ты слышишь меня? Я тебя отпускаю, – пробормотал Юкай и открыл глаза. – Уходи. Ты свободен. Не подставляйся ради меня, у тебя впереди своя жизнь.

Мальчишка хрипло вздохнул, но не проснулся. Он согрелся и недовольно ворочался, то скидывая с себя одеяло, то снова заползая поглубже. Юкай просидел в темной комнате до самого рассвета, слепо глядя в окно; только первая робкая розоватая полоска на горизонте привела его в чувство. Тело одеревенело, а голова была блаженно пуста.

С трудом поднявшись, Юкай подхватил свесившуюся с кровати руку и осторожно закатал широкий рукав рубашки до самого плеча, обнажая светлую кожу.

Метка была на месте, но бледнела на глазах, превращаясь в заживший застарелый шрам.

Глава 19

Запах тоненькой ниточкой тянулся к Коту, пушистой лапой трогал за нос – просыпайся, просыпайся!..

Опухшие веки склеились, а яркий утренний свет заставлял сердито зажмуриться. Слишком солнечно, будто за окном вдруг разыгралась весна.

Внутри отчетливо ежился опустевший желудок, да еще какое-то странное чувство гнездилось рядом с сердцем, легкостью заполняя все тело.

Стоило приподняться, как потолок закачался, вырисовывая дрожащие узоры. Запахов было слишком много – они клубились вокруг, ластились к ногам, путались в волосах, прилипали к одежде. Мир стал огромным и ярким, как будто тело снова обернулось детским.

Не доверяя собственным ощущениям, Кот спустил ноги на пол и пристально вгляделся в них, шевеля пальцами. Ноги были вполне взрослыми и совсем мужскими.

Несмотря на боль в голове, мысли тоже были на удивление связными и не окрашенными густой дымкой безумия или слишком сильных эмоций. Впервые за долгое время разум очистился и спокойно, без лишней суеты оценивал окружающую обстановку.

По углам комнаты клубилась пыль, уборкой явно пренебрегали. Комната Коту была знакома, но люди тут бывали нечасто. След Юкая с нотками металла казался слабым и холодным, цветочный аромат кого-то из служанок тоже давно остыл, и только яркий, терпкий, пробирающий палой листвой и талым снегом запах рекой растекался вокруг.

Чужой и знакомый, похожий и вызывающий отвращение.

Даже волоски на шее поднялись дыбом, словно протестуя против неведомого чужака. Был здесь и ходил, трогал вещи, самого его трогал – от кожи все тот же запах!..

Кот зарычал и тут же замолк, смущенный звуком собственного голоса. Этот мир окончательно выколотил из него всю рассудительность и здравомыслие, но ему не в чем было себя упрекнуть.

Сначала – выжить, затем – не потерять себя, а разборки со странным поведением можно и на потом оставить. Тем более что он до сих пор знать не знал, какое поведение для этого хвостато-клыкастого пристанища будет нормальным. Все познания Кота о котах ограничивались тем, что оные коты предпочитали есть и спать, не любили дерганья за хвост и усы и в целом не слишком-то отличались от людей.

По ногам повеяло холодом, и этот холод снова принес тревожащий талый запах, теперь с отчетливой нотой кровавой кислинки. Вместе с тем вдруг потянуло полынью и морем, да с такой силой, что Кот зажмурился и замотал головой.

Под веками полыхнули желтые и красные круги, а желудок отозвался раздраженным ворчанием.

«Лежа под одеялом, никаких загадок точно не отгадать», – рассудил Кот и осторожно выбрался из постели. Пол приятно холодил босые ступни.

Полынная горечь, окровавленный снег, морская соль. Солнечные зайчики на полу, тишина и вездесущая пыль.

Каждая пылинка сияла в лучах так ярко, будто в воздухе плавали искры чистого золота. Хотелось дышать полной грудью, хотелось прыгнуть, оттолкнуться босыми пятками от стены и колонн, и взлететь под высокий потолок, и коснуться изукрашенного потолка пальцами – ни для чего, просто потому, что хочется и можется. Разогнать и пыль, и тишину, рассеять страшное заклинание, накрывшее дворец и погрузившее его в стылую неподвижность.

Покой и счастье ощущались теперь так отчетливо, словно долго прятались где-то в дальнем углу рассудка, скрытые темными, тяжелыми волнами чужой тоски и безумия. Только желудок по-прежнему требовал еды, равнодушный к переменам настроения.

Путь до кухни совпал с волнами запахов. Кот заново разглядывал дворец, и по его коже пробегали мурашки. Пустота, одиночество и заброшенность повисли густым облаком.

Люди всё еще были внутри. Они ютились по каморкам, углам и закоулкам, но опасались показываться на глаза, равно боясь любого. Свежеобретенное чувство свободы дернулось где-то внутри Кота, наполняя горячим сочувствием.

Куда деваться поварам и посудомойкам, когда хозяин дворца исчезает, не оставляя после себя ни наследников, ни преемников? Многие слуги не имели жилья в городе, весь свой век проводя в этих стенах. Что делать им? Как строится жизнь, которая полностью зависит от капризов постороннего человека?

Так же, как и твоя, раб. Никаких отличий.

Кот сморщился, отгоняя непрошеный голос.

У самой кухни он вдруг замер. Оттуда не пахло ничем съестным, а вот горьковатый след тянулся куда-то в сторону. Принюхавшись, Кот сделал шаг в сторону и зажмурился, едва сдерживая желание вытянуть руки и потрогать запахи пальцами.

Море, соль и полынь. Полынь, соль и море.

Так пахло в пещерах демона, и этот запах невозможно было скрыть ни под толстым слоем праха и разложения, ни за густой пеленой крови. Эта свежесть словно впиталась в синюю чешую, но еще раньше…

Еще раньше этот запах стоял в маленьком домике на склоне заснеженных гор. Разве могут похожий запах иметь древний демон и маленький, совершенно обычный наставник?

Это всего лишь запах. Тому может быть сотня объяснений.

Погрузившись в размышления, Кот прошел мимо кухни и заметил лестницу в конце коридора. Каменные ступени вели куда-то вниз и упирались в потемневшую от времени дверь с затейливой кованой ручкой. Она была приоткрыта, и из-за гладкого дерева запах уже не сочился тонкой струйкой, а расплескивался волнами.

Внутри было темно и тесно. Кот крадучись шагнул вперед, осторожно придержав дверь. Из коридора сюда попадало достаточно света, чтобы отразиться в стеклянных боках оплетенных бутылок и вернуться болотным отблеском в широко распахнутые глаза.

Негромкие проклятия и звон заблудились меж рядов корзин и бочек. Запах крови наотмашь ударил по лицу, а следом вполз вкрадчивый и тяжелый алкогольный дух. Рассеянно коснувшись полок вдоль стен и погладив прохладный бок винной бутылки, Кот бесшумно скользнул вглубь пропитанной густыми ароматами тьмы.

Мужчина неясной тенью притаился в углу, скорчившись на полу между бочкой и стеной. При приближении незваного гостя он затих, и только легкий шорох тканей выдавал его неловкие, беспокойные движения; остановившись на расстоянии двух вытянутых рук, Кот наклонил голову набок и тихо спросил:

– Что вы тут делаете?

Запах не оставлял никакого простора для воображения о том, чем же мог незнакомец заниматься в винном погребе, но как еще начать разговор, Кот не придумал.

Тень заворочалась. В воздухе просвистело что-то вытянутое, легкое, с шорохом разворачиваясь на лету. Кот отступил на шаг и поймал предмет возле собственного носа, сжав его до хруста.

– Я тут пью, – внятно пояснила тень и затихла, оставив юношу с растущим недоумением разглядывать сложенный веер, запятнанный кровавыми отпечатками. – Куда-то шел, хвостатый? Ну так иди, не задерживайся.

– Вы… – полувопросительно произнес Кот и пристроил веер на ближайшую полку. – Зачем вы лазили в моей комнате?

Тьма булькнула вином и блеснула фонарями зеленых глаз.

– Твоя комната? – язвительно передразнил Мастер. – Твои в этом дворце только блохи.

Речь министра была четкой, но приобрела некую растянутость и плавность.

– Значит, это вы меня притащили с корабля? – Кот тяжело выдохнул, едва справляясь с непрошеным недовольством. Сильный запах вина пьянил, воздуха в душном помещении не хватало, и собственные слова отзывались пульсацией в ушах.

– Делать мне больше нечего, – пробормотал мужчина с оттенком высокомерия и попытался встать, но тело подвело: проехавшись спиной по стене, он рухнул на бок и распластался на полу, – всяких животных домой таскать…

Кот с легким изумлением посмотрел на неподвижного министра и огляделся, подсчитывая количество опустевших бутылок.

– Сами вы животное… Жертва неумеренного потребления косметики, – с оттенком раздражения пробормотал юноша и наклонился, силясь разглядеть лицо Мастера и прикинуть масштабы катастрофы. – И что мне с вами теперь делать?

– Выйти и запереть дверь с той стороны, – предложила жертва и съежилась, сворачиваясь в клубок. Кот отчетливо расслышал стук зубов.

Какое ему дело до того, пьет ли этот человек, замерзает ли, где он, что с ним? Пусть хоть сдохнет среди этих корзин и бочек.

Только вот запах…

Не Юкай тащил его раненого, не слуги обрабатывали рану. За добро стоило отплатить той же монетой – не ради надменного господина, но ради самого себя.

– Какой вы раздражающий, – сдавшись, процедил Кот и обошел сгусток мрака.

Мастер же примерно такого же роста, как он, или немного выше? С постоянными изменениями собственных размеров юноша окончательно потерялся в величинах. В любом случае мужчина был худым и легким на вид, и вытащить его из подвала не представлялось сложной задачей. Присев на корточки, Кот просунул одну руку под колени Мастера, второй попытался обхватить плечи, подивившись жару, исходящему от тела. Запах крови стал отчетливей.

Однако министр решил до конца соответствовать привычному образу высокомерного ублюдка и мгновенно вывернулся из неловких объятий.

– Руки убрал! – зашипел он и попытался отползти в сторону.

Кот сжал пальцы, но поймал только гаснущее тепло согретого телом шелка. Странное ощущение ускользающей перед самым носом добычи вдруг привело его в ярость. Поднявшись на ноги, он перехватил извивающееся тело за талию и перекинул через плечо. Ногой Мастер зацепился за полки – несколько бутылок выскочили из своих соломенных гнезд и полетели на пол, рассыпаясь дождем осколков и брызг.

– Да ты смерти ищешь, безмозглый кусок меха, – совершенно трезвым голосом сообщил мужчина и обвис бессильной тряпкой, не делая никаких попыток освободиться.

– За вино беспокоитесь? – ехидно уточнил Кот и подавил в себе недостойное желание пересчитать количество бочек его головой.

Зато длинные волосы наверняка сейчас подметают пол.

Выбравшись в коридор, Кот ногой захлопнул дверь. Мастер оказался вовсе не настолько легким, каким казался со стороны; и юноша крепко подозревал, что только силы полукошачьего тела позволяют ему тащить эту изящную тушку и не задыхаться от усталости.

Мастер на свету едва слышно застонал и прикрыл ладонью глаза.

– Брось меня где-нибудь в углу и дай сдохнуть, – повелел он, дернул ногой и сквозь зубы добавил: – Пожалуйста.

Кот сбился с шага.

– Сначала вы ответите мне на пару вопросов, – мрачно заявил он. Босые стопы оставляли на полу влажные отпечатки. – Или на пару десятков вопросов.

Ло Чжоу отчетливо заскрежетал зубами.

– Куда ты меня тащишь? – прошипел он и извернулся, пытаясь заглянуть вперед.

Кот усмехнулся:

– Думаете, я буду по всему дворцу вас таскать, чтобы найти ваши покои? К себе конечно.

– Животное! – взвился Мастер и едва не свалился с плеча, задергавшись всем телом.

Кот обеими руками обхватил обтянутые синим шелком бедра.

– Да что вы как глиста извиваетесь! – с отчаянием простонал он и остановился. Лицо его приняло виноватое и немного глупое выражение, пушистая челка закрыла глаза. – Вы о чем там подумали?! Я правда просто поговорить хочу, не собираюсь я с вами ничего делать!

– А зря, – похоронным тоном обронил мужчина и задрожал. Кот в панике покосился на свою ношу.

– Вам нехорошо? – осторожно спросил он.

– Мне очень хорошо, – отозвался Мастер и захохотал в голос: – Если бы я раньше знал, как забавно тебя дразнить, звереныш, я бы занимался этим с рассвета до заката!

– С ума сойти как смешно, – буркнул Кот и рывком перебросил нахального министра повыше.

Тот глухо охнул и замолчал, получив жестким плечом в живот.

Раздражение вышло из берегов, затапливая вместе с лохматой макушкой. Где-то на самой границе сознания занозой застряла досада на себя. Кот ведь уже достаточно времени провел здесь и знал, что доверять в этом мире нельзя никому, что за слабость и доброту сожрут, уничтожат, но до сих пор не привык видеть в людях только врагов.

Если искать врагов, непременно их найдешь.

Слишком сильно отличался мир, выстроенный на тех же принципах силы и власти, только без мишуры цивилизованности. Там, где людям его мира приходилось придерживаться правил игры и подчиняться законам, здешним обитателям не нужно было ничего – лишь злость и решимость. Этой злости и решимости Кот никак не мог в себе отыскать, и только в тяжелых, сложных ситуациях начинал защищать себя. Но жить каждый день с занесенной для удара рукой? Разве это жизнь?

Позабытый им Мастер тяжело вздохнул. Кот всем телом ощутил этот волной прокатившийся вздох.

– В последнее время я слишком часто оказываюсь у кого-то на руках, – легкомысленно заметил министр, – или на плечах. Быть жалким удобнее, чем мне казалось.

– Жалким? – Кот невольно ускорил шаг и фыркнул: – Вот уж жалким быть у вас совсем не получается.

«Даже пьяным и валяющимся на полу», – хотел было добавить он, но вовремя прикусил язык.

– Помедленнее, а то меня начинает тошнить, – глухо пробормотал Мастер. Голова его безвольно моталась где-то на уровне коленей Кота. – Я думал, что ты всех подряд жалеешь.

– Кого тут надо жалеть, так это меня, – мрачно оборвал его юноша, затаскивая в комнату. – Даже до кухни не дошел!