Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 350 страниц)

Последний огонек потух – и темнота хлынула наружу.

Звезды вращались над головой, оставляя за собой длинные огненные хвосты. Весь небосвод смещался, трескался и выворачивался наизнанку. Изнанка оказалась нестерпимо-белой и сияющей, с редкими каплями черноты.

Юкай хотел закрыть глаза, но веки не подчинялись – или их вовсе не было.

Ничего не было, кроме хоровода черных созвездий на белом небе да тонкой, режущей боли в правой руке – пальцы с такой силой продолжали стискивать рукоять меча, что оружие точно приросло к коже. Где-то под ребрами образовалась пустота, словно был вырван кусок плоти или какой-то важный орган, а тело никак не могло разобраться, как существовать без него.

На фоне ослепительной белизны появился плоский серый силуэт. Дрожащие пальцы коснулись лица – и скулы прошило болью, будто вместо кожи остались только оголенные, кровоточащие нервы.

– Поднимайся, – тихо прошептала Фэн Жулань, и ее голос срывался в рыдания. – Ты убил его. Убил. Поднимайся.

Хрупкая принцесса с неожиданной силой потянула Юкая, заставив сесть. Не подай она голос, император и не узнал бы в израненной, почерневшей от горя женщине гордую сибайскую правительницу. Волосы ее слиплись от крови и украсились густой коркой грязи.

По телу прошла волна дрожи, а вслед за ней нахлынула боль. Заскрипев зубами, Юкай наконец выпустил рукоять меча, с усилием разжав пальцы. Покрытое синей кровью изъеденное лезвие выглядело как кружева. Оружие было неотвратимо мертво.

На правой ладони не осталось кожи, плоть обратилась одной сплошной обожженной раной. Место простого нагрудника, покрытого боевыми отметинами, занял гибкий доспех из лазурной чешуи.

– Вставай, – не унималась Фэн Жулань.

Ухватив Юкая за левую руку, она потянула его вверх. Слезы прочертили мутные дорожки по припорошенным пылью щекам. Глаза принцессы казались огромными, безумными и одновременно неверящими, заключенные в рамку покрасневших век.

С трудом опираясь на ее плечо, Юкай наконец смог подняться. Ноги дрожали, но новый доспех ничего не весил и приятно холодил тело. Едва двигая онемевшей шеей, император осмотрелся.

В свете нового неба остров предстал перед ним вылинявшим и бледным. Буйная зелень словно потеряла цвет и выглядела блекло-голубой. Весь город вместе с дворцом рухнул вслед за пещерами. Разлом щерился темными губчатыми клыками обнаженной породы и уходил вдаль, раскидав в разные стороны хрупкие, прятавшиеся в зарослях хижины. Снизу поднимался пар; негромко журчала вода. На заднем плане виднелись поврежденные светлые шпили и ажурные арки, окруженные обломками и вырванными с корнем деревьями.

Разрушения оказались столь огромными, что разум не сразу мог объять их, а взгляд цеплялся то за стаи перепуганно мечущихся птиц, то за остатки узорчатых стен.

– Мне теперь нечем править. – Фэн Жулань махнула рукой в сторону исполинского провала и рассмеялась. Юкай впервые видел на ее лице такую улыбку: настоящую, искреннюю и счастливую. – Ты свою часть договора выполнил, теперь моя очередь. Идем.

Бледный песок скрипел под ногами, и только сейчас он услышал тишину – страшную, полную, всеобъемлющую. Казалось, умерли даже волны и ветер или сам Сибай пропал куда-то из мира, не выдержав гибели своего божества.

Принцесса хромала – изящный сапожок остался только на левой ноге, правая же была босой. Платье превратилось в мешанину изодранных, окровавленных тряпок.

– Я успела привезти его сюда, – коротко объяснила она. – Мне казалось, что так будет надежнее… Тут недалеко.

Тропинка уводила их все дальше от разрушенного центра острова, цвета понемногу возвращались. Песок заблестел перламутровой крошкой, а небо налилось голубизной.

На побережье, у самой воды, стоял крошечный дом. Стены его были сплетены из гибких молодых стволов, а крыша увита зеленью. У порога лежало несколько крупных плоских раковин, в них росли алые цветы. Вместо двери висела яркая занавесь, и она легонько колыхалась под порывами ветра.

Навстречу вышел человек. Темные недлинные волосы были небрежно заправлены за уши, а кожа покрылась легким золотистым загаром; он был болезненно худым, истощенным и вместе с тем исполненным холодной силы.

Принцесса выпустила руку Юкая и беззвучно отступила в сторону.

Ши Мин смотрел на застывшего столбом ученика без улыбки, только едва-едва подрагивали ресницы да беспокойные пальцы снова ухватили какой-то обрывок потрепанного пояса, закручивая его в узлы.

– Ты изменился, – наконец заговорил он, и уголок губ приподнялся. – Стал совсем другим.

Его взгляд неуловимо потеплел, словно только сейчас Ши Мин разрешил себе поверить в то, что видел.

Юкай слепо шагнул вперед, сжимая израненную ладонь в кулак и этой болью возвращая себе чувство реальности. Несколько шагов показались ему длиннее всей его предыдущей жизни, длиннее и невыносимее всего, через что ему пришлось пройти.

Если сейчас он исчезнет…

Юкай протянул руку и осторожно, невесомо коснулся волос. Они стали светлее, и концы выгорели на солнце.

Если его опять не станет…

Спокойные глаза смотрели точно так же, только запали сильнее, и в уголках – две тонкие морщинки.

Меня не станет тоже.

Ощутив под пальцами теплую гладкость волос, Юкай перестал дышать. Одно неловкое движение, слишком глубокий вздох, слишком пристальный взгляд – как угадать, как не разрушить?

– Я никуда не денусь. – Ши Мин улыбнулся и ухватил широкую, покрытую кровью ладонь. Сжал с силой, словно подтверждая свое присутствие. – Я здесь. Я настоящий, ты же чувствуешь?

«Чувствую», – попытался ответить Юкай, но вместо пустых слов молча опустился на дорожку, неловко подвернув ногу и вжимаясь лицом в покрытую мозолями ладонь, пахнущую металлом и свежесрезанной травой.

Глава 10

Прошло несколько дней, и мир вокруг начал неуловимо меняться. Смерть могла напугать людей, которых однажды коснулась, – они чувствовали ее бесконечность и определенность, остальные же продолжали жить в хрупкой иллюзии собственного бессмертия. Для природы же смерти не существовало вовсе – лишь новый виток жизни, новый поворот огромного колеса. К побережью вернулись рыбы и яркими пятнами сновали на мелководье, крошечные крабы выбирались из песка и неуклюже бродили по линии прилива, оставляя длинные ленты следов. Темный провал на месте пещер по краю покрылся легкими перьями свежей зелени, и Юкай решил никуда отсюда не уезжать.

Позже можно будет найти брата, но не сейчас. На родине снег заметает дома и вымораживает из тела последние остатки тепла, а здесь ласковое солнце каждое утро заглядывает в окна и золотой пылью рассыпается по волосам.

Они оба заслужили немного покоя.

Где-то в самой глубине занозой сидела мысль, что и ушастый юноша обрел здесь свой покой, пусть и слишком рано. Воспоминания о нем кололись и не давали уснуть, но спустя пару дней стали смутными и будто бы пыльными.

Каждое утро Юкай просыпался первым и долго смотрел, не решаясь до конца поверить своим глазам. В эти моменты вокруг собиралось что-то тонкое и хрупкое, как будто весь мир и крошечная хижина на берегу были только наполовину реальны, а наполовину – вылеплены из фантазий и жалких клочков надежды. Рассвет приносил с собой спокойствие и радость, и от этого в груди становилось тесно.

Все, что раньше казалось незначительной мелочью, теперь обрело невероятную ценность. Ши Мин просыпался с первыми лучами и принимался ворчать совсем как прежде, подгоняя нерадивого ученика поскорее подняться. За пресной водой приходилось идти к источнику по влажной от росы траве, сияющей ярче бриллиантов. В воздухе свежо и остро пахло морем, закрывшиеся на ночь цветы разворачивали яркие лепестки, похожие на крылья бабочек, а первые бабочки мельтешили в воздухе, неотличимые от цветочных лепестков.

Каждый день приносил с собой не замеченные ранее кусочки мозаики. Из этих кусочков нужно было сложить их обоих и новую их жизнь, но пока Юкаю удавалось только криво собрать самого себя. Они оба изменились, об этом не хотелось ни говорить, ни думать, но Ши Мин изменился сильнее. В нем не осталось даже тени прошлого.

Они никак не решались выбраться на место гибели Кота и остальных. Обломки породы упокоили тела на самом дне пещер, образовав многометровый курган. Ши Мин о мальчишке молчал и даже взглядом не выдал своей боли, оставив Юкая в растерянности. Они ведь были друг другу не чужими, и Кот всегда говорил о наставнике с теплотой. Нельзя даже мысли допустить, что Ши Мин о нем позабыл. Скорее, снова скрывает боль под маской безразличия, как долгие годы скрывал каждую душевную рану.

Остров опустел, и это казалось правильным. Город исчез, стертый с лица земли вместе со своим богом, и людям больше незачем было цепляться за проклятые клочки суши. Никто не нарушал покоя двух чужаков – даже принцесса не показывалась. Сибайцы просто сбежали, оставив осколки прошлого.

Первые дни прошли в горячем густом мареве. Так, наверное, прозревают слепые люди: мир вдруг возникает со всех сторон, показывает другую свою сторону, прорастает новыми чувствами, оглушает. Слишком огромная, недостижимая мечта мягким облаком опустилась в ладони, и Юкай не знал, что теперь делать. Жизнь его снова остановилась, только теперь повсюду был свет.

Время заполнилось ежедневной суетой, и оба они окунулись в эти ничего не значащие дела, пытаясь нащупать тропинку в прошлое. Время обернулось вспять, но не забрало с собой новый опыт. Теперь Юкай мог говорить и знать, что дождется ответа; готовить еду и знать, что снова получит нагоняй, но даже ему будет рад. Цену отсутствия Ши Мина он уже познал и теперь ощущал себя человеком казненным, которого боги вдруг вернули обратно и даровали свободу.

Теперь можно было разжать зубы и выпустить крик наружу, но у него все никак не получалось. Любые раны должно залечить время; лишь бы оно не отнимало то, что удалось вернуть.

Закат за рассветом, ночь за днем. Огромный шар солнца и узкий серп луны. Тихий шепот и грохот прибоя, скрип раскрываемой надвое раковины, под розовой плотью моллюска прячется крупная перламутровая жемчужина. У нее голубоватый оттенок, но удержать ее не так-то легко. Она выскальзывает из пальцев, падает на пол и катится, подскакивая и вращаясь. С каждым оборотом уходит кусочек жизни.

С десятым рассветом все встало на свои места, и Юкай впервые почувствовал себя живым. В плетеной стене – огромное отверстие вместо окна; сквозь него видно было серое море, золотую нитку горизонта и крадущиеся по песку сонные лучи.

Теперь Ши Мин совсем не терпел безделья. Он заставлял Юкая снова и снова браться за меч, и нападать, и обороняться, доводя тело до исступления. Меч был неудобным, слишком коротким, и от бесконечных упражнений начинали ныть запястья. Наставник стал словно требовательнее, но вместе с тем теплее: говорил много и охотно, вспоминал далекое прошлое и много смеялся. Со своим оружием он управлялся по-прежнему ловко: меч танцевал в тонких пальцах словно живой, отбрасывая солнечные блики. Кожа его сплошь покрылась загаром, с каждым днем становящимся все темнее, но руки все еще казались руками ученого или юнца, совсем недавно ступившего на путь воина.

А руки Юкая жили быстрее всего остального тела, связанные с темным мечом. Вслед за клинком они сначала стали старше, потом покрылись коркой крови и следами ударов, а теперь ему мучительно стыдно было за себя. Невзгоды лишь краешком коснулись Ши Мина, оставив его совершенным и телесно, и духовно; Юкай же, проживший намного меньше, не сумел сохранить ничего. Рассудок растрескался старой глиняной посудиной, ни в теле, ни в сердце никакой чистоты не осталось, только мешанина шрамов пролегла страшной картой по коже да волосы припорошило сединой. Уродство и тьма осели внутри и снаружи проступили так ясно, что не спрятать. Рядом с наполненным светом, по-прежнему совершенным клинком в человеческом обличье он был словно выкорчеванный из земли пень, потемневший от времени.

Удары и должны сыпаться на таких, как я. Я отряхнусь и пойду дальше. Только не на него.

Солнце на Сибае всегда было ярче и жарче, чем в Лойцзы. Одежду здесь носили совсем легкую, и то только затем, чтобы сберечь кожу от палящих лучей. Юкай не сразу смог расстаться с доспехом и большей частью верхнего платья, заменив черные ткани на некрашеное тонкое полотно. Ши Мин только посмеивался, глядя на его смущение от слишком коротких штанов, открывающих щиколотки; сам он давно щеголял в сибайских нарядах. Он до сих пор не спрашивал о произошедшем, будто ничего страшного и не случилось.

– Я хотел выстроить дом, похожий на наш прежний, – заметил Ши Мин спустя полмесяца безмятежной жизни, с тоской глядя на плетеные стены. – Здесь я чувствую себя неправильно. Но одному мне, пожалуй, не под силу совершить такой подвиг. Даже если возьмусь, дом этот и двух дней не простоит – развалится…

У порога появилась новая огромная раковина. Старательно взрыхлив землю, Ши Мин насыпал в нее мелкие семена и вылил сверху ковш воды. Виски его поблескивали от пота.

– Мы можем попробовать вместе, – с сомнением заметил Юкай. – Только мне тоже не доводилось строить дома.

– Времени у нас достаточно, – мягко заметил Ши Мин. Солнце освещало его со спины, окутывая золотым ореолом. – Вижу, тебе становится легче. Ты почти ничего не рассказываешь мне. Неужели боишься, что стану осуждать?

– Ты станешь осуждать, – с трудом выговорил Юкай. – Должен. То, что я совершил, нельзя прощать.

Яркий летний день показался ему осенним, сумрачным; тьма, живущая внутри, унялась, но никуда не делась. Теперь она молча заглядывала через плечо и ждала лишь повода, чтобы разрушить с трудом обретенное.

– Глупости, – фыркнул Ши Мин и выпрямился. – Я знаю тебя и уверен, что на настоящее зло ты не способен. Может, кто-то заставил или обманул тебя?

Соври ему. Скажи, что ты ничего не понимал, оглушенный горем.

– Меня никто не заставлял, – произнес Юкай. Он опустил голову, глядя на покрытые белесыми отметинами руки. – Я виноват и надеюсь лишь вымолить прощение, только не знаю у кого.

Ши Мин подошел ближе. Его взгляд ощущался всей кожей.

– Ты не виноват, – тихо возразил он и коснулся плеча Юкая. – Судьба бывает жестока, и не в наших силах противостоять ей. Посмотри на меня.

Юкай послушно поднял глаза.

Человек перед ним был живым и теплым, усмехался и заправлял прядь за ухо таким знакомым жестом, говорил прежним голосом, только сказанные слова не могли ему принадлежать.

– Хочешь утешить меня? – хрипло спросил Юкай. Вокруг все плавилось от жара, но внутри неудержимо расползалось предчувствие беды, обдавая могильным холодом.

Тело иногда бывает умнее разума; разум же готов обманываться, если сказка покажется ему достаточно сладкой.

– Зачем мне утешать тебя?

Ветер подхватил темные пряди, играючи бросил на лицо. Ши Мин в раздражении дернул головой, отбрасывая их, и поправил сползающий ворот. Тонкие ушные раковины светились розовым, пронизанные солнечными лучами.

Ничего особенного в них не было, уши у всех одинаковы – разве что торчат или изуродованы ранами… но у Ши Мина никаких ран не было. Кожа на ключицах и руках тоже поражала гладкостью, словно перед Юкаем стоял не бывший солдат, а изнеженная госпожа.

– Почему у тебя нет шрамов? – Голос прозвучал сухо и невыразительно.

Ши Мин нахмурился и устало вздохнул.

– Ну чего тебе не хватает? – проворчал он и отступил на шаг. – Зачем нужны шрамы? Лишь уродуют тело да напоминают о прошлом. От них ведь несложно избавиться…

– Ты никогда не стал бы избавляться от них. – Юкай блекло улыбнулся. Он продолжал стоять, хотя хотелось лишь опуститься на землю. – Ты учил меня ценить и уважать прошлое, даже если оно было пугающим.

Передернув плечами, Ши Мин закатил глаза и с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы:

– Я просто не смог влезть в твою голову: у тебя там такой хаос. Пришлось собирать все по кускам чужих воспоминаний. Если расслабишься и дашь мне увидеть твое прошлое, то я сделаю все как надо. Веришь?

– А мне нужна идеальная подделка? – холодно спросил Юкай.

Он все еще не отводил взгляда от ненастоящего Ши Мина, будто пытаясь до самой последней черточки сохранить этот образ в своей памяти. Губы на загорелом, смуглом лице казались мертвенно-бледными, а янтарные глаза стали блеклыми.

– Да ты и догадался-то лишь чудом! – Ши Мин всплеснул руками. – Ну неужели и правда из-за шрамов? Их было бы слишком утомительно повторять. Ты не должен был обращать внимания на такую чепуху.

Внутри оборвалось что-то важное, что-то, что до сих пор удерживало душу в теле.

– Наставник не отрицал бы мою вину. Он первым отправил бы меня исправлять содеянное… и пошел бы вместе со мной.

– Давай попробуем еще раз. Я отвечу иначе; и мы притворимся, что ничего не было. – Ши Мин запрокинул голову, подставляя лицо ветру, и виновато улыбнулся. – Дай мне немного времени – и никаких отличий больше не будет. Зачем тебе лишаться всего этого? Разве в реальности у тебя есть хоть капля того, что есть здесь?

– Только попробуй, – тихо предупредил Юкай. – Я безоружен и не смогу навредить тебе, пока ты носишь его лицо. Но я могу закрыть глаза и на ощупь свернуть тебе шею.

– Звучит неприятно, – проворчал Ши Мин, опустился на песок и чинно сложил руки на коленях. Сидящий посреди своих раковин с цветами, он олицетворял своим видом всю наивность Юкая. Его лицо неуловимо менялось, покрывалось рябью.

– Где все это началось? Когда я потерял контроль? – Юкай отвел глаза. Никакой угрозы он не ощущал, только все сильнее холодели руки да внутри со скрипом расходилась новая рана, для которой уже не нашлось бы названия. Расходилась и тут же покрывалась льдом, становясь неразличимой в мешанине боли и отчаяния, замерзших до каменного безразличия.

Прощай.

– Мальчишка, – фыркнул Ши Мин. – На что ты рассчитывал? С тобой нет ни одного воина, кроме старшей принцессы, да и та слишком миролюбива. Вся твоя власть – от меча, который ты создал случайно и криво и о силах которого ты даже не подозреваешь. У тебя не было ни единого шанса победить меня.

Новый порыв ветра принес запах крови и звук – резкий, яростный крик, оборвавшийся в самом начале. Против воли Юкай прислушался.

Лед внутри становился все прочнее и принес долгожданное облегчение.

– Император, чтоб тебя! – Звонкий крик птицей разлетелся над волнами и снова пропал, не оставив даже эха.

Солнце светило все сильнее, но лучи ледяными осколками оседали на коже.

– Оставайся, – просительно повторил Ши Мин. – Я не собирался вредить вам, но вы не оставили мне выбора. У тебя еще есть шанс…

Знакомое лицо раздавалось и синело, как лицо всплывшего по весне утопленника. Губы все еще шевелились, но звука больше не было.

Всё стер шершавый, надсадный скрежет, звон и крик.

– Чтоб всех твоих предков воскресило и опять прикончило, император! – сиплым голосом кричала Фэн Чань где-то совсем рядом. – Просыпайся!

На лицо брызнуло что-то холодное и едкое. Юкай зажмурился и открыл глаза. Вместо морских волн вокруг извивалось бесконечное змеиное тело.

– Слава богам, не сдох, – поприветствовала его Фэн Чань.

Покрытая царапинами и каплями крови девушка изо всех сил сдерживала кольца чешуйчатого хвоста, которые все плотнее сжимались вокруг нее.

Все тело саднило, будто ободранное. Юкай поднялся на ноги, с легким недоумением разглядывая удобно лежащий в руке меч. Клинок был цел и по-прежнему сочился серебристым светом, только тускло и словно нехотя.

Цела была и пещера.

– Неприятно, – гулко проворчал демон и вытер рот. Щека его была распорота до самого уха, но порез уже затягивало свежей кожей.

Юкай ощутил шероховатый, неровный пол пещеры и переступил босыми ногами. Стопы и голени были усеяны мелкими язвами, от сапог не осталось и подошв, а штаны по колено были не то разодраны, не то изжеваны – рваные края влажно блестели.

– Он тебя жрал, – злорадно сообщила Фэн Чань и мучительно оскалилась.

Кольца рывком сжались, пытаясь выдавить жизнь из неподатливого каменного тела.

Туман в голове растаял вместе с наполненными счастьем видениями. Юкай огляделся.

В дальнем углу пещеры заметил неподвижную фигуру. Давно мертвый правитель Фэн сидел на камне, и корона тускло мерцала на остатках поседевших, спутанных волос. Глаза его были мутными и бессмысленными, как у выброшенной на берег рыбы.

Фэн Жулань забилась между двух больших камней, прикрывая голову руками. Из ее носа снова текла кровь. Фэн Юаня не было видно, как и Кота.

Кот.

Под ребрами словно забилось еще одно сердце, заставляя тело двигаться. Юноша был жив и прятался совсем рядом, в лабиринтах синей чешуи.

Юкай усмехнулся. Он рассмеялся бы, если бы мог, только все изнутри вытравило. Этот бой оказался прочитанной книгой, которую вдруг перелистали на самое начало, вырвали конец и написали новый.

– Я могу дать вам последний шанс уйти отсюда по-хорошему, – вкрадчиво предложил демон.

Рогатая голова покачивалась под сводами пещеры и казалась еще больше, чем прежде. Синева глаз сменилась тревожным алым свечением.

Растрепанная серебристая макушка мелькнула где-то у самого основания хвоста, и демон среагировал мгновенно: изогнувшись гигантской аркой, он нырнул вниз. Кольца хвоста разошлись, выпуская потрепанную Фэн Чань. Юкай бросился вперед, на ходу перепрыгивая непрерывно движущиеся петли огромного тела.

Демон снова взмыл, и в его руке отчаянно трепыхался ушастый юноша. Несколько раз дернув ногами, Кот вдруг замер и прекратил всякое сопротивление.

– Какой ты странный, – тихо шепнул демон, поднося ладонь к самым глазам. Голос его прозвучал с осторожной нежностью. Пальцы были длиной с руку взрослого мужчины.

Кот поднял голову. Кроваво-красные глаза оказались совсем близко, и в них отражалась вся пещера разом: и мертвый правитель, и бегущий далеко внизу Юкай, охваченный пляской серебристых искр.

– Я знаю, кто ты, – громко и отчетливо произнес Кот. – И знаю, откуда пришел. Ты принес сюда мое небо. И обе Медведицы.

Черные провалы зрачков расширились, расталкивая кроваво-алую радужку.

– Я так надеялся однажды услышать эти слова. Так долго ждал, что уже и сам забыл, как они назывались. – Голос демона был едва различим, и в нем звучала печаль. – Я не был рожден чудовищем. Я прожил жизнь и не стыжусь ее, но в последний момент этот мир поймал мою отлетающую душу, прожевал и выплюнул уже изуродованной. Точно так же, как изуродовал и твою, засунув в это половинчатое тело.

Длинный змеиный хвост взлетел и обрушился, поднимая кучу костяной пыли. Разжав ладонь, демон кончиком пальца коснулся головы Кота, будто пытаясь погладить. Император в последнем прыжке перемахнул самую толстую часть хвоста, воткнув клинок между двумя пластинами чешуи, приземлился и поднялся во весь рост прямо перед демоном.

– Опусти руку, – отрывисто приказал Юкай. Меч в его руках ходил ходуном и низко звенел. – Отпусти его.

– Иначе что? – усмехнулся демон и сжал пальцы. Он посмотрел вниз – небрежно и с легким отвращением. – Считаешь меня монстром? Тебе ли судить меня, мальчик? Я смог принять то, кем стал. Мне нужна человеческая плоть, кровь и сила, без этого моя жизнь невозможна. Но я не стал таящимся во тьме охотником, нет. Я пришел и предложил сделку и придерживаюсь ее до конца. Я даю многое в обмен на редкие жертвы. А ты все мечешься – человек ли ты или нет? – сомневаешься, не можешь выбрать. Решил, что ты бог? Правда ведь на самой поверхности: убийства не приведут тебя наверх, к свету и солнцу. Таким путем, какой избрал ты, можно стать только демоном. Не самая плохая судьба, и уж точно получше смерти, однако твои попытки оправдаться кажутся мне смешными.

Фэн Чань вынырнула из сплетений змеиного тела, таща за собой растерянного брата. Висок Фэн Юаня был покрыт коркой подсыхающей крови.

– Не могу пробить чешую, – бросила она. – Меч затупился.

Фэн Юань замотал головой, обеими руками цепляясь за сестру. Он был растерян и полагался лишь на ее силу; Юкай вдруг подумал о том, что на самом деле душа Фэн Чань оказалась в нефритовой кукле лишь ради того, чтобы в тяжелые времена защитить своего брата и создателя.

– Это не сам демон, – сбивчиво забормотал Фэн Юань, потянулся и вцепился в локоть Юкая. – Это ненастоящее тело.

Захлебнувшись словами, он замолк и всей тяжестью повис на руках сестры.

Все легенды рассказывали о кровожадности и нетерпимости демонов, об их ярости и чудовищной жажде убийства. Однако правда оказалась далека от вымысла.

Никакой ярости демон не испытывал. Он с любопытством разглядывал людей, отражал удары и иногда бил первым, норовил обрушить камни или сожрать кого-нибудь, но все это было лишь развлечением для накрепко запертого заскучавшего существа. Он не старался любой ценой победить и уничтожить.

Человек не боится победы жука и не пылает гневом, собираясь наступить на него.

Кот свесился вниз и помахал рукой, привлекая внимание Юкая. В ладони демона он чувствовал себя вполне удобно: чудовище держало его осторожно и бережно.

Юкай посмотрел на него и вдруг увидел все происходящее чужими глазами – с такой высоты, что от неожиданности закружилась голова. Увидел – и молча метнулся в темный угол возле заваленного входа, где корчился от боли давно онемевший южанин.

Демон мгновенно понял, что его секрет раскрыт. Криво ухмыльнувшись, он сжал пальцы, размахнулся и с силой бросил Кота вглубь пещеры.

Юкай видел происходящее то своими глазами, то глазами Кота: от этого мелькания к горлу поднялась тошнота, и в эту секунду он вдруг перестал понимать, где находится и зачем тратит свое время на бесконечные разговоры.

Теплая серебристая волна подхватила летящее в стену тело и ласково опустила на землю, и в этом сиянии Коту померещилось строгое и печальное женское лицо. Юноша не удержался на ногах и осел на пол, пока мир вокруг него продолжал кружиться.

– У меня кончилось терпение, – безо всякого выражения бросил Юкай и снова двинулся прежним путем.

Хвост рухнул прямо перед ним, поднимая столб пыли. Демон всем телом перекрыл ему дорогу, собирая змеиные кольца в огромную пирамиду. Чешуя заскребла по стенам, высекая искры.

– Жаль, что ты не захотела уснуть вместе с остальными. – Демон кивнул Фэн Чань. – Из тебя вышла бы прекрасная королева. Сильная и бессмертная… Твое тело не истлело бы, как тело вашего отца.

Нефритовая дева вздрогнула от отвращения и бросила невольный взгляд на замершего статуей правителя Фэн. До ее ушей донесся едва слышный стон – и Фэн Чань наконец поняла, кого из спутников давно уже нет рядом.

– Что ты сделал? – неверяще выдохнула она и бросилась к чешуйчатому телу.

– Твой меч меня не возьмет, – самодовольно напомнил демон и вздохнул. – Я правда не хотел этого боя.

– Меч не возьмет, – прошипела Фэн Чань, – значит, пробьюсь голыми руками!

Ее глаза пылали, а черты исказила бешеная ярость. Размахнувшись, она ударила по чешуе растопыренными пальцами. Кожа на ладони треснула, обнажив призрачную белизну камня. Девушка замерла на мгновение, а потом на тело полузмея обрушился такой град ударов, что он дрогнул и подался назад.

Отлетела первая раздробленная чешуя, следом отправилась еще одна, расколовшись на две неравные части.

Хвост снова пришел в движение: демон торопливо прятал поврежденные участки тела за новыми и новыми витками.

– Сибайцы не могут напасть на меня! – прорычал он. Его низкий голос вызывал дрожь, как первый далекий раскат грома перед бурей.

– Разве у камня есть родина? – прохрипела Фэн Чань и ударила обеими руками.

Целая гроздь чешуи дождем осыпалась на землю, и на обнажившуюся, истекающую синей кровью плоть Юкай обрушил темный меч. Лезвие прошло насквозь и пробило камень пола, отсекая половину змеиного тела. Отрубленный конец хвоста забился, разбрызгивая ядовитую, едкую кровь.

Демон на потерю собственной плоти отреагировал равнодушно – только свернулся плотнее, продолжая загораживать темный угол.

– Я этого не хотел, – тихо напомнил он. – Но вы вынуждаете меня. Сила твоего меча велика, но он не выстоит против целого народа, который готов отдать за меня жизнь. Чем ты ответишь на это, полудемон-полубог?

Воздух стал горячее, будто в летний полдень; однако жар этот не поднимался, а стелился над самой поверхностью пола. Следом в пещеру вполз многоголосый шепот и заметался между стен, заполнив подземелье целиком. По коже поползли мурашки: даже Фэн Чань передернула плечами, продолжая цепко следить за гибким телом, готовая крушить его до последней капли сил.

Демон улыбнулся – учтиво и сочувственно.

Фэн Жулань зажала уши ладонями и закричала – долго, пронзительно, бессмысленно и отчаянно.

– Один народ? – переспросил Юкай и рассмеялся в голос. Его смех смешался с криком принцессы, и они оборвались одновременно. – Знаешь, сколько у меня этих народов?

Кот бросился вперед, но слишком большое расстояние отделяло его от Юкая. Ноги не слушались, и с первых же шагов юноша понял, что уже опоздал.

– Остановись, – прошептал он. – Пожалуйста, не надо.

– Девять народов принесли мне клятву, – продолжил Юкай и поднял меч лезвием вверх. – Я могу забрать их все прямо сейчас.

– И ты все еще будешь считать чудовищем меня? – тихо отозвался демон, глядя на наливающийся багровым гнилостным светом клинок.

Юкай не ответил. Он держал меч одной рукой, но лезвие все удлинялось, а вес увеличивался; не справившись, он вцепился в рукоять обеими руками. Его лицо исказила болезненная гримаса.

Свод пещеры треснул, как яичная скорлупа, и распался на куски, но ни камешка не скатилось вниз. Обломки породы повисли в воздухе и поднялись вверх, впуская внутрь пещер солнечный свет.

Собирая клятвы, Юкай не пытался считать, сколько людей присягнули ему на верность. Десятки родов Хаттары, сотни безумцев из предгорий Шен Гуо, тысячи не ведающих страха воинов Мьен-нуи, готовых расстаться с жизнью из-за поражения в войне, – все они позволяли духу меча накрепко связать себя невидимыми лентами клятвы.

Никто из них не верил, что жизнь и вправду придется отдать.

Невидимые глазу души водоворотом уходили в лезвие меча, их неслышные крики не достигали ушей. Каждая смерть дарует огромные силы тому, что сумеет ей распорядиться, но мир еще не знал такой жатвы.

Рядом оставалась лишь Фэн Чань. Она пошатнулась, с трудом устояла на ногах и потянулась зажать уши, но сразу же опустила руки.

– Тебе так важно, кем тебя посчитают? – Юкай пожал плечами. Отблески меча окрасили его лицо в темно-багровый оттенок, а волосы – в цвет свежей крови. – Никто не увидит твоей гибели. Только мы.

Меч запульсировал, своим светом разогнав самые темные тени и заменив их мертвенным багровым сиянием. Он казался огромным диковинным факелом, и этот свет постепенно поглотил всю фигуру Юкая. Черный силуэт с воздетыми к небу руками скрылся в языках пламени.