Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 350 страниц)

– Тебя никто не заставлял, – философски заметил господин Ло.

К концу пути Кот все-таки выдохся. Мешком свалив свою ношу на разобранную постель, он выпрямился и со стоном потер поясницу.

– И зачем же ты меня сюда приволок? – неприязненно уточнил Мастер, раскинувшись на кровати.

– Поиздеваться над пьяным врагом, зачем же еще, – мрачно огрызнулся Кот.

Мужчина задумчиво хмыкнул и поерзал, располагаясь удобнее.

Только сейчас юноша имел счастье полностью разглядеть свою добычу, которую неизвестно зачем выловил в подвале и притащил в нору. В воспоминаниях Мастер был изящен и обладал утонченными манерами. Он пах сладко и привлекательно. Сейчас же на постели лежал мрачный, раздраженный и нетрезвый мужчина с агрессивным блеском в глазах, и пахло от него вином и кровью, а еще – застарелой болью и страхом, который сочится из каждой поры так давно, что впитался даже в кости.

Шелковое синее одеяние оказалось безнадежно испорчено. Подол был украшен темными разводами и винными брызгами, воротник распахнут, а один рукав и вовсе отсутствовал – не то обрезан, не то выдран. Впрочем, он не пропал: им была замотана рана на предплечье, от которой и исходил почти скрытый винными парами запах крови. Цвет ткани был неразличим под слоем бурых подтеков.

– Насмотрелся? – мрачно уточнил Мастер, и Кот решился поднять глаза.

Лицо мужчины было бледным и вытянутым книзу, с четко обозначенными скулами. Легкая матовость кожи намекала на наличие пудры, но более никаких следов краски; даже губы выглядели бледными, посеревшими. От уголков глаз разбегались тонкие морщинки, а веки казались желтоватыми.

И глаза эти горели ярко, лихорадочно и зло. Кот споткнулся об этот взгляд, как ударившаяся о стекло птица. Ему показалось, что он увидел в зеркале самого себя. Глаза Мастера были точно того же зелено-желтого оттенка, как и его собственные, а узкая щель зрачка пульсировала.

– Зачем ты вообще меня сюда притащил, пялиться? – продолжал бубнить Ло Чжоу, и его взгляд вдруг стал слегка расфокусированным. – Почему ты вообще здесь? Разве не должен сидеть рядом со своим хозяином, а?

Кот недоуменно моргнул. Все вопросы, которые он хотел задать, повылетали из его головы, и в мозгу воцарилась какая-то паническая пустота и тишина.

Мастер приподнялся, с подозрением посматривая на него.

– Только не говори, что он уже успел снова куда-то влезть. Сегодня я совершенно точно ничем не смогу ему помочь, – пробормотал он, пытаясь сдуть с лица длинную прядь. Потерпев поражение, мужчина с трудом перенес вес тела на одну руку, второй убрав волосы. – Ответишь или будешь молча смотреть на меня, как на снег посреди лета? Что…

Гулкая пустота внутри головы распространилась ниже. Тонкой указующей ниточки, тянувшей Кота к Юкаю, больше не было.

Видимо, его лицо стало по-настоящему страшным, потому что министр вдруг замолчал и прищурился.

– Нет, – тихо и с ожесточением произнес он, – нет… Ты смотришь так, как будто он или умер, или отпустил тебя. Но умереть он не мог, потому что ты все еще жив…

Монотонный голос и неуклюжие, медленные движения Мастера заставили Кота расслабиться. Задумавшись, он пропустил стремительный рывок и полетел на кровать.

Глаза Ло Чжоу горели, а тело исходило жаром. Он молниеносно подмял юношу под себя, раскаленные пальцы проникли под ворот рубашки, безжалостно раздирая ткань. Его лицо было неподвижным, словно у мраморной статуи.

Кот молча смотрел на него, не пытаясь помешать или отбиться.

Разодрав рубаху надвое, Мастер с рычанием сорвал остатки ткани и отбросил в сторону, обнажая оба предплечья. От метки осталось только воспоминание да едва заметный след на коже.

Мужчина замер, переводя взгляд с левого предплечья на правое. Не доверяя своим глазам, он посмотрел на свою замотанную рану и снова обшарил руки Кота от плеч до самых кончиков пальцев.

– Не может быть, – пробормотал он. – Как он мог дать тебе свободу?

Голос его был глухим и лишенным жизни. Словно марионетка в неумелых руках, он неловко скатился в сторону и скорчился на краю кровати, закрыв голову руками.

– Откуда вы знаете про метку? – невнятно спросил Кот. Голова гудела. – Почему от вас так пахнет? Вы были связаны с учителем, я знаю, но почему от вас пахнет им прямо сейчас?

– Не твое дело! – коротко огрызнулся Мастер и перевернулся на спину. Яркие утренние лучи с беспощадной жестокостью очертили резкий профиль.

– У вас ведь глаза такие же. Но уши… Кто вы? – Кот ощутил, что мозг его вот-вот взорвется.

Хоть у кого-то здесь нет двойного дна?

– Не понимаю, о чем ты, – отстраненно сообщил Ло Чжоу. – Мы закончили?

Коту показалось, что тот сейчас поднимется и уйдет, утягивая за собой весь невыносимый груз тайн и секретов, и оставит его, Кота, в безнадежной растерянности, однако Мастер только сложил руки на груди и продолжил лежать. Румянец коснулся его щек, оставляя розовые следы, и даже губы влажно заалели.

Наблюдающий за происходящим Кот приподнялся, на коленях подобрался ближе и заглянул в лицо министру.

– А вас совсем развезло, – ехидно сообщил он, глядя на трепещущие ресницы, – в подвале-то было холодно, а здесь тепло. Ну как, теперь готовы отвечать на мои вопросы?

Мастер сморщился, зло фыркнул и вдруг широко зевнул.

– Оставь меня в покое, – утомленно пробормотал он и отвернулся от истекающего солнечными лучами окна, зарываясь в складки одеяла.

Кот ухмыльнулся. Растерянный, опьяненный и сонный Мастер казался расслабленным и милым, однако юноша был не настолько глуп, чтобы верить в его беспомощность.

– Да к демонам… – пробормотал Ло Чжоу и попытался подняться, путаясь в полах платья и покачиваясь из стороны в сторону. – Я сам уйду.

– Ну уж нет, я не для того вас тащил, чтобы вы мне рубашку разодрали и ушли молча, – возмутился Кот и потянулся было ухватить Мастера за руку.

Кисть обожгло болью. Юноша отшатнулся в сторону и скатился с кровати. На тыльной стороне ладони протянулись пять глубоких, кровоточащих царапин.

– Еще раз коснешься меня – и я вырву тебе лапы, – сдавленно прошипел Мастер. Его правая рука была скрючена, под ногтями виднелись алые полоски.

Кот глубоко втянул пропитавший все вокруг травянистый запах с нотками крови и оскалился. Зверь глубоко внутри заворочался.

– Ответов я не добьюсь? – коротко спросил он. – Видимо, не добьюсь.

Холодная ярость пеленой встала перед глазами.

Этот мир издевался, с садистским удовольствием вытягивая из Кота все жилы. Он получал оплеуху за оплеухой, начиная с пробуждения среди ненормальных полулюдей-полуживотных, которые оказались куда хуже и тех и других; осознание собственной гибели в родном мире вырвало почву из-под ног, но самым болезненным было понимание, что даже это тело ему больше не принадлежит. Здесь ему не принадлежало вообще ничего: ни собственная жизнь, ни даже рассудок – все оказалось отдано хозяину. А теперь метка чудом исчезла, и снова вокруг происходит что-то пугающее, но никому нет дела до ушастого раба.

Если ответов ему не дадут, он найдет их сам.

– Вы знаете про метку и про связь, и у вас кошачьи глаза, – мерно произнес Кот, словно приговор зачитывая.

Обойдя кровать, он сгреб министра за плечи и вжал лицом в одеяло, выкрутив обе руки. Тот сдавленно захрипел, но выбраться из крепкой хватки не смог. Тяжело дыша, он повернул голову набок.

Удерживая оба запястья левой рукой, Кот коротко порадовался величине собственных ладоней. Секунду помедлив, он приподнял ее повыше, заставив Мастера выгнуться дугой.

– Я не хочу делать вам больно, но меня так достало ваше молчание… – пробормотал Кот и просунул правую руку под живот мужчины, нащупывая завязки пояса. Ло Чжоу замер.

– Убью, – хрипло пообещал он.

Кот только плечами пожал:

– Можете считать это местью за поруганную рубашку.

И без того едва держащееся верхнее платье послушно распахнулось. Нижнее, бледно-голубое и почти прозрачное, само треснуло по швам, стоило потянуть его посильнее.

Спустив оба слоя до локтей, Кот закрутил тонкий шелк жгутом. Переплетение синей и голубой ткани прочно стянуло руки Мастера.

– Вы сами напросились, – на всякий случай повторил Кот и свободной рукой потянул вниз тонкие штаны. – Мне просто нужно проверить.

Мужчина оскалился и попытался сбросить Кота, едва не выворачивая себе суставы, но силы были неравны. Белая ткань поползла вниз, обнажая последние выпуклые позвонки и круглый рубец на месте хвоста.

Несколько секунд Кот бессмысленно смотрел на грубую ребристую отметину. Его собственный хвост нервно дернулся.

– Больно было? – тихо спросил он и указательным пальцем обвел рубец. Кожа ощущалась шероховатой, толстой и нечувствительной, но Мастер все равно вздрогнул, крупно, всем телом.

– Не помню, – равнодушно ответил он и уткнулся лицом в подушку.

– Врете. – Кот осторожно подтянул ткань, скрывая след, и выпустил скрученное платье из рук. Тонкая ткань распалась складками, пряча гибкую спину с мучительно выгнутым выпуклым позвоночником и сведенными острыми лопатками, едва не прорывающими бледную кожу.

– Вру, – презрительно согласился Мастер. Его голос был почти заглушен тканью, однако подниматься мужчина не спешил. – Теперь доволен? Что-нибудь еще показать?

Его слова сочились ядом, но то был яд лишенной клыков змеи.

Кот опустился рядом, прижав колени к груди и обхватив их руками.

– От вас им пахнет, потому что он ваш хозяин, верно? – тихо заговорил он. – Вы спасли его, увезли… Теперь все ясно. А хвост давно отрезали?

Мастер неопределенно передернул плечами.

– Сразу после рождения, – спокойно ответил он. Голос его стал безэмоциональным и отстраненным, будто говорил он не о себе.

– Они… Мы помним все с первой секунды своего появления на свет. Иначе можем позабыть что-то о своих хозяевах, а такие рабы не нужны. – Кота пробрала дрожь, он даже зажмурился от горячей, душной жалости. – Значит, больно…

Мастер помолчал.

– Неописуемо, – наконец согласился он. – Невыносимо.

– А уши? Уши не могли же?..

Ло Чжоу приподнялся и сел. Скомканное одеяло соскользнуло на пол. Скупыми движениями он коснулся висков, зарылся в волосы. Густая волна иссиня-черных прядей вдруг покосилась и съехала в сторону, опускаясь на правое, до сих пор обнаженное плечо.

Парик потянул за собой тонкую полоску выделанной кожи, старательно забеленную пудрой. Она проходила под подбородком, как лента головного убора, а концы ее прятались под париком у висков. Онемев, Кот смотрел, как человеческие уши Мастера соскальзывают вниз вместе с волосами, обнажая гладкость кожи и рыжие короткие пряди, собранные в тугой пучок.

С прежней отстраненностью Ло Чжоу распустил его – и медные кудри рассыпались, едва достигая плеч. Солнце зажгло в завитках красные и золотые искры, поблескивая драгоценными камнями по атласным, тяжелым волосам.

Разведя пряди в сторону, Мастер слегка наклонил голову. Его глаза были пустыми.

Кот не сдержал болезненный вздох и подался вперед, сцепив зубы. В сплетении прядей виднелись два нежно-розовых отверстия, лишенные ушных раковин. Только тонкий рубец по краю показывал, что в прошлом эти самые пушистые кошачьи уши все-таки были.

«Рыжие, – подумал Кот, – они были рыжие». Нежный пушок чуть светлее оттенка волос остался у самой кромки, беспомощный и неуместный. Горло сдавило ледяной рукой ужаса.

– Кто это сделал? – низким, разом осипшим голосом спросил он. Он не мог смотреть на изуродованные уши, но и глаз отвести не мог.

Гляди: пока ты упиваешься жалостью к себе, кого-то жизнь не просто пинала – уничтожала. Стирала. Сколько раз нужно было ударить, чтобы человек спрятался за такой толстой и колючей броней?

Чем больше косметики, тем меньше видна разница между живым лицом и восковым подобием ушей…

– Мама. – Ло Чжоу пожал плечами и тряхнул волосами, жмурясь. – Она знала, что мне предстоит, и решила облегчить мне жизнь… по-своему.

– Искалечив?!

– Ну, для нее это не было чем-то ужасным, она просто исправляла меня. Делала нормальным. – Лицо Мастера исказила короткая судорога. Он набросил на плечи изорванный шелк и попытался заново завязать пояс. – Так я привлекал меньше внимания. Ей казалось, что достаточно внушить мне ужас перед людьми и отрезать лишнее – и все обойдется.

– Но все не обошлось. – Кот отвел глаза. Длинные белые пальцы, старательно расправляющие изодранный шелк, вызывали в нем смутное чувство злости на самого себя. – Давно ты с ним?

Мастер нахмурился, но Кот вдруг почувствовал, как комок в горле разом разросся. Кусочки сложились в единое целое: придвинувшись ближе, он осторожно и даже робко потянул на себя конец кое-как закрепленной повязки, безмолвно прося разрешения.

– Да не может этого быть… – ошеломленно пробормотал он, глядя на проступающую сквозь рану алую метку. – Она же не черная, она красная! Как давно она у тебя? Он ни о чем не знает, правда?

– Полжизни, – бросил Мастер и вырвал из пальцев Кота окровавленную полосу шелка. – Около двенадцати лет. Разве я мог кому-нибудь показать это?

– И все эти годы ты один, а он не подозревает, что ты… – Кота разобрал истерический смех. Он вспомнил боль в глазах Ши Мина, короткие проблески чуждой для него жестокости и осторожную, уютную заботу. – Пожалуйста, скажи, что он ничего не знает.

Я не переживу, если он тоже был среди тех, кто наступил тебе на горло.

– Откуда ему знать? Я и сам только недавно разобрался до конца, что это и как оно работает. – Мастер помолчал и запрокинул голову, позволяя солнечным лучам огладить лицо. – Я за всю жизнь не видел никого, похожего на меня. Ты первый. Откуда нам обоим было знать?..

Ло Чжоу зажмурился, и с него словно сошла плотно приросшая маска, обнажая измученную плоть.

– Я думал, что это дружба, – хрипло, вымученно заговорил он. – Откуда мне было знать, что моя жизнь уже закончилась? С тех пор меня больше не было – ни дня, ни секунды, – а был только он и его желания. Старый император принял меня, дал мне возможность выслужиться, вынюхивая и выпытывая информацию. Тогдашний маршал пил больше, чем следовало, и даже не смог запомнить, когда выложил мне все о смерти родителей Ши Мина. Сначала это была просто информация, которой я должен был распоряжаться, но со временем… Это стало навязчивой идеей. Я должен был отомстить, должен был ответить на причиненную ему боль, чтобы Ши Мин не лез сам в эту грязь. И я… ответил.

Огонек муки и безумия мелькнул в зрачках Мастера.

– Я сдал этого маршала, когда он ввязался в дурацкий заговор. С него сталось бы потянуть Ши Мина за собой… И второй заговор, унесший жизнь старого императора, тоже моих рук дело. – Он замолчал и усмехнулся язвительно, но вместе с тем униженно. – Я был тем, кто на самом деле заставил Юкая убить отца. Это оказалось несложно: мальчик и вправду был готов на все ради брата и ненавидел отца, но именно я толкнул его на убийство. К тому времени старый император готов был избавиться от Ши Мина точно так же, как избавился от его родителей. Императору всюду мерещились заговоры, только вот настоящие он не смог отличить от тех, что существовали только в его разуме… Одного я не учел – способностей сибайцев.

Голос его становился все громче, едва не срываясь на крик.

– Я – самое страшное зло, которое случалось с этой страной! – Ло Чжоу закусил губу, и вниз по подбородку скользнула капелька крови. – Все это – моих рук дело! Только так я мог защитить его, я только так и умею защищать… Не закрывая собой, а упреждая удар.

– Поэтому ты не говорил про Юкая? – Кот наконец нащупал ускользающий смысл и похолодел. – Нет, я не понимаю.

Не хочу понимать.

– Старый император был опасен, и я уничтожил его, – равнодушно заметил Мастер. – Наставник-предатель был виновен и глуп, но дорог Ши Мину, поэтому мне удалось сохранить ему жизнь, пусть и поунижаться пришлось достаточно – и мне, и самому Ши Мину. Но к тому времени, когда я узнал о Юкае… им уже нельзя было встречаться. Он не мог выжить, не было ни единого шанса, его душа должна была разлететься на части. Если бы Ши Мин увидел его смерть своими глазами… Его жизнь оказалась бы короткой и полной боли, и тут я не смог бы ему помочь. Ты знаешь, ты должен знать, как это страшно!.. В твоих действиях нет никакой логики, ты просто кидаешься на опасность, как бешеный пес. Бросаешься и грызешь, и воешь, и не знаешь, что еще сделать, чтобы тоска внутри унялась. Я должен защитить его ценой любых жизней – чужих или своей. Должен оградить… ото всех, от всего, закрыть…

Голос сорвался на высокой ноте, и Мастер отвернулся, неловко пряча лицо.

– Он никогда не приказывал мне, и это оказалось самым страшным, – со злостью продолжил он. – Когда не знаешь, что предпринять, делаешь так, как видишь. Но я вижу неправильно. Я изломан, и мое понимание справедливости для других кажется чудовищным. Но я не мог не делать этого. В тебе я увидел себя и себя же возненавидел, а потом и его возненавидел… Было бы легче, будь я чистокровным… А теперь ты свободен, а я обречен гнить вечно, пока не останется от меня только злость. Я никому не был нужен ни дня, ни секунды. Я полз наверх, искал крохи о том, кто я и откуда, а когда добрался – кубарем покатился в бездну, из которой уже не смог выбраться. Я нашел себя прошлого, но потерял всякое будущее. Наверное, я меняюсь, и чувство вины не дает мне уйти сейчас, толкает на попытки что-то исправить… Но как только я сделаю все, что смогу…

Кадык его нервно дернулся.

– Живой труп, – прошептал Мастер и ухмыльнулся криво.

Его беспокойные пальцы тем временем превратили окровавленную повязку в сотни крошечных лоскутков, но он продолжал разрывать их, разделять на отдельные нити.

– Мы скажем ему, и он отпустит тебя! – Кот соскочил с кровати и заходил из стороны в сторону. Из груди рвалось глухое рычание. – Он хороший, он не станет мучить тебя. Раз меня отпустили, значит, способ есть… Он ведь где-то здесь? Он приехал за мной или к нему?

– За вами обоими. – Ло Чжоу покосился на Кота и покачал головой. – Осторожнее. Заполучив свободу, не стоит вручать себя очередному хозяину на следующий же день. Сейчас, когда можешь выбирать, ты вернешься к Юкаю или уйдешь? Ты ведь нужен ему.

Кот замер и нахмурился. Хвост хлестнул по ногам.

– Должно быть, я выгляжу смешным и жалким, но я не смогу быть рядом с человеком, который причинил мне боль. Со мной нельзя так. Если я в силах помочь, я помогу, а после уйду.

Мастер спокойно кивнул и принялся собирать медные кудри.

Глава 20

Ветер широким потоком врывался в распахнутые ворота. Створки протяжно скрипели, и похожий на хриплое карканье звук разносился над давно не чищенными дорожками. На площадке у главного входа молчаливым стражем высилась темная статуя с неузнаваемыми искаженными чертами. Она казалась очень старой, будто ее время было на исходе и лишь последнего толчка не хватало, чтобы обрушиться грудой осколков.

– Здесь даже охраны не осталось. Мертвая тишина. – Ду Цзыян оглянулся и мрачно добавил: – Теперь дворец больше похож на обитель усопших, чем на наш дом.

Ду Цзылу держалась поближе к нему, готовая не то спасать, не то вовремя подхватить под руку. Ноги глубоко увязали в снегу, хрупкая наложница куталась в теплый плащ и прятала покрасневший нос в меховом воротнике. Ее глаза тревожно мерцали, но она не произнесла ни слова с тех пор, как Мастер покинул их убежище. Глубоко внутри давно гнездился страх потерять все то, что ей дорого, но теперь этот страх начал перерождаться в давящий ужас. На что рассчитывать ей, маленькой и беспомощной, обделенной властью и великим умом, когда самые сильные люди вокруг нее ломаются один за другим? Сдаются молча или с криком, с кровью или тихим стоном, но сдаются.

Безразличные израненные спасители, которых некому было подхватить за мгновение до падения в бездну.

Ду Цзыян тревожно оглядывался и хмурился. Он не произносил ни слова, но в этом не было необходимости: все его мысли были как на ладони. Впервые они выбрались в город со времени своего побега, и картина перед глазами предстала страшная. Опустевшие улицы, заброшенные дома, притоны, мародеры и безразличные темные тени, наводнившие город вслед за своей повелительницей, – водоворот увядания и смерти, ведущий к концу.

Вести о том, что многие земли за пределами Лойцзы опустели, уже не вызывали у людей ни страха, ни любопытства. В этом не видели страшных знаков, потому что вся жизнь давно превратилась в один немой знак вопроса, окрашенный кровью. Не было больше безопасного места, и люди устали бежать.

Какая бы кара богов ни настигла мир, за стенами домов от нее не укрыться. Быть может, завтра звезды посыпятся с небес, прожигая земную плоть, – так к чему бесконечное ожидание?

– Сначала попытаемся найти монаха. Даже если с ним действительно что-то случилось, могли сохраниться записи. – Ши Мин покосился на слепого музыканта и подавил вздох.

Вэй Си не вернулся к ночи, и его приемный сын, вспоминая злые слова Мастера, словно закрылся изнутри. Безмолвный и посеревший, он молча раздумывал о чем-то мучительном, и его брови изгибались над краем повязки. Шел он словно нехотя; Ши Мин остро ощущал это нежелание, и Ду Цзыян, похоже, ощущал тоже. Каждый из них однажды шел вот так, с каждым вдохом приближаясь к чужой гибели, которая станет страшнее собственной смерти.

Всех их свело вместе недоброе чудо, и ничего больше. Они не могли друг другу обещать ни отмщения, ни даже фальшивого «все будет хорошо».

– Нам нужно найти хоть кого-то, – отозвался Ду Цзыян и с ожесточением выдернул костыль, застрявший в сугробе.

Идти ему было трудно, лицо раскраснелось, но никто не решался предложить помощь: с каждым шагом бывший император словно отвоевывал назад право самому управлять собственной жизнью. Любая помощь сейчас стала бы для него унижением.

Широкая парадная лестница была сплошь покрыта слоем снега, и подниматься пришлось с осторожностью, ощупывая каждую ступеньку. Яркое солнце снова скрылось за тучами.

«Скоро весна, – тоскливо подумал Ши Мин, подхватывая под руку оступившегося Вэй Чиена. – Скоро весна, и весь этот снег растает, и пахнуть будет влажной землей и набухшими, готовыми распуститься почками, и солнце станет светить ярко, возвращая тепло. Только бы дождаться весны…»

Какое-то детское предчувствие держало его: будто не может ничего плохого случиться весной в ликующем и пробуждающемся мире. Хотелось услышать или произнести самому «все закончилось», потому что дурное действительно осталось позади.

Массивные двери были приоткрыты, и между ними намело снега, кое-где схватившегося ледяной коркой. В коридоре гудел ветер, а стены покрылись слоем инея.

Ду Цзыян молча расчистил сугроб костылем, тяжело опершись на створку. Убрав препятствие, он осторожно закрыл за ними дверь, обрубая ледяной поток воздуха.

Тревожная тишина окутала их, и остался только свист ветра за стенами да неровное дыхание, паром сочащееся между губ.

– Может, просто начать кричать? – несмело предложила Ду Цзылу и поежилась. – Тут так много покоев, что искать можно вечно…

– Не знаю, видел ли нас кто-нибудь или нет, но неожиданность может сыграть нам на руку, – хрипло заметил Ши Мин.

Ему вдруг вспомнилось, как они шли этим коридором за наградами, принеся с собой запах чужих земель и трудной ненужной победы. Тогда дворец напоминал лаковую шкатулку с драгоценностями, теперь же изящный ларец оказался выпотрошен и выброшен на улицу.

Ты обзывал дворец курятником и не раз повторял, что был бы рад разогнать всю эту разряженную толпу, прикормленную старшим братом. Кто бы мог подумать, что ты и вправду сделаешь это?

После встречи на причале Ши Мин больше не пытался оборвать свой мысленный диалог, раз за разом остающийся без ответа. Это был не зов на ту сторону, к мертвым, а ниточка к жизни и будущему. Слишком мало веры в них осталось, и желание хотя бы просто поговорить занимало его теперь куда больше всяких страшных предзнаменований.

– Поднимемся наверх и поищем там, – вдруг коротко бросил Вэй Чиен. – Я услышу, если кто-то будет рядом.

Ду Цзыян покосился на девушку и протянул ей руку, подхватив покрасневшую от холода ладонь.

– Нужно было тебе оставаться дома, – прошептал он и коротко прижался губами к ее пальцам. Ду Цзылу отрицательно покачала головой, глядя на бывшего императора, но руки не отняла. Ши Мин неловко отвел глаза.

Сколько людей еще до войны согревали постель маршала; и почему не помнил он ни одного имени, ни одного взгляда? Касавшиеся тела, но не сумевшие пробраться к сердцу – да и нужно ли им было его сердце, чтобы приложить хоть какие-то усилия?

Пустота и непокой, вечное жадное отсутствие тепла. Он ведь и сам сторонился чужих душ, довольствуясь телами, потому что иначе слишком больно, слишком сложно выходило жить… Только вот жить проще означало вовсе не жить, не скопив ничего внутри и расплескав то, что еще оставалось. Люди – это нервно дрожащие ладони, которые боги заполняют звездным светом, теплом и беспокойной жаждой любви, и не богам стоило вменять в вину упущенные дары.

Вэй Чиен первым ступил на широкие ступени, ведущие на второй этаж. Его пальцы легли на резные перила, каменные узоры которых обжигали холодом. Замешкавшись, он поднял лицо, прислушиваясь. Губы сошлись в тонкую нитку, выдавая напряжение слепого музыканта.

– Кто-то близко, – пробормотал он.

Ду Цзыян замер, неловким жестом остановив наложницу.

Стремительный светлый силуэт бесшумно скатился по лестнице и врезался в Ши Мина, выбив воздух из легких. Ступенька ушла из-под ног. Спутанный клубок из двух людей пошатнулся и рухнул на пол.

Силясь вывернуться, Ши Мин попытался ухватить нападающего за волосы, но пальцы скользнули по коротким прядям и наткнулись на дрожащее пушистое ухо. Он нащупал и второе и несильно потянул, заставляя Кота испуганно ойкнуть.

– Нашлась пропажа, – пробормотал Ши Мин и открыл глаза, почесывая и поглаживая пушистый мех у основания ушей.

Кот молча смотрел на него, нависая сверху и продолжая прижимать к полу. Мальчишка изменился, превратившись в молодого мужчину, но глаза остались прежними, только теперь теплую зелень изрядно разбавили слезы. Ресницы намокли, и первая крупная горячая капля упала на щеку Ши Мина.

– Приехал… – пробормотал Кот и поджал губы, пытаясь удержаться от рыданий. Приподнявшись, юноша откатился в сторону и сел на пол, зло вытирая глаза и размазывая слезы по щекам. Поток никак не желал прекращаться, и Кот решил спрятать свои эмоции единственным доступным способом – сгорбившись, он накрыл глаза левой ладонью, правой намертво вцепившись в край плаща Ши Мина. Плечи его дрожали, уши тряслись, и он опускал голову все ниже и ниже к коленям, словно силясь стать меньше ростом.

– Вырос выше меня, а рыдаешь как ребенок, – мягко упрекнул Ши Мин, осторожно высвободил край плаща из цепких пальцев и присел возле съежившегося Кота. Обеими руками обхватив лицо, мужчина заставил его поднять глаза. – Ну-ка, посмотри на меня… С тобой все хорошо?

Дождавшись утвердительного кивка, Ши Мин наклонил голову юноши и быстро ощупал лоб.

– Я видел, ты был ранен, – мрачно заговорил он. – А сейчас и следа не осталось… Думал, придется отбивать тебя у целого отряда охраны или тайком выводить из темницы.

Кот фыркнул. Кончик его носа печально распух и покраснел.

– Кому там надо меня охранять, – невнятно пробормотал он и снова подался вперед, опрокидывая Ши Мина на пол.

Наставник только охнул, ощутив под спиной ледяной камень:

– Что ты творишь, холодно же!

Обеими руками безуспешно пытаясь оттолкнуть юношу, Ши Мин вдруг рассмеялся не коротким и горьким смешком, а открыто и искренне, как не смеялся уже очень давно.

– Я так скучал!.. Они сказали, что возьмут тебя в плен и будут мучить, если я не соглашусь приплыть сюда, – хрипло шепнул Кот и оскалился, показывая кончики влажно блестящих клыков. – Тебя мучить!.. Ненормальные. Ты убил их?

– Я бы хотел избежать этого, но не всегда получается. – Ши Мин покачал головой. – Вставай, тут и вправду холодно.

Поднявшись, Кот протянул ему руку и коротко покосился в сторону молчаливых спутников. Перехватив этот взгляд, Ду Цзыян выступил вперед. Он с болезненным интересом рассматривал рослого молодого мужчину, растрепанного и одетого небрежно, как бедняк, но так откровенно выражающего свои эмоции. При виде хвоста и ушей он не сдержал удивленного вздоха.

– Я… – начал он, но Кот прищурился и в два быстрых шага оказался совсем рядом. Ду Цзыян осекся.

– Знаю, кто ты. Глаза такие же, – заговорил Кот. – Не глаза, а пожар.

Он вдруг наклонился, едва не утыкаясь носом в плечо Ду Цзыяна. Уши дернулись и плотно прижались к голове, пушистая челка щекотно коснулась шеи бывшего императора, забралась под ворот. Ду Цзыян округлил глаза и бросил вопросительный взгляд на Ши Мина.

– Мальчик мой, не стоит обнюхивать людей без предупреждения, – тихо напомнил тот.

Кот дернул хвостом и виновато посмотрел на Ду Цзыяна сверху вниз.

– Извините, – пробормотал он и резко отстранился, заливаясь легким румянцем. – Я давно не встречал обычных людей.

Ду Цзылу сердито фыркнула, но в ее глазах Ши Мин заметил веселое одобрение. Она ни разу не позволила себе даже намека на некое напряжение в присутствии Кота; и Ши Мин рассеянно подумал, что она оказалась куда проницательнее своего возлюбленного; уж от мальчишки точно не стоило ждать никаких гадостей. Да и давно ли она сама перестала быть столь же наивной и невоспитанной, шаг за шагом продвигаясь в поисках своего места и своей дороги?

– Ничего страшного. – Ду Цзыян коротко улыбнулся, но эта улыбка растаяла без следа. – Я должен поблагодарить тебя за то, что все это время только ты оставался рядом с ним.

Кот отступил и немного растерянно оглянулся на Ши Мина.

– Теперь и меня с ним нет, – мрачно бросил он. – Он отпустил меня и остался один.

Ду Цзыян зажмурился и кончиками пальцев потер глаза, подавив тяжелый вздох.

– Я должен был остаться с ним, а не бежать. Где он сейчас?

– Понятия не имею, я с утра был немного занят. – Кот смущенно пожал плечами и улыбнулся молчаливому музыканту. – Я расстроился, когда понял, что тебя во дворце тоже нет.

Вэй Чиен отмер и коротко, неуклюже поклонился. Было странно видеть, как всегда изящный и ловкий юноша вдруг стал деревянным и скованным в движениях.

– Что значит – не имеешь понятия? – Ду Цзыян неловко переступил с ноги на ногу, тяжело опершись на костыль, и посмотрел на Кота с подозрением. – Тогда я сам найду его.

Ду Цзылу торопливо подхватила его под руку, удерживая на месте, и бросила на Ши Мина взгляд, исполненный мольбы.

Глубоко вздохнув, тот поднял руку.

– Могу я попросить вас всех замолчать? – резко заговорил он, по очереди оглядывая каждого из своих спутников. – Цзыян, твои метания понятны, но прошу, вспомни, в каком состоянии ты покидал дворец. Ты не мог на ногах стоять, и оставаться тебе было нельзя. Прекрати обвинять себя и сосредоточься. У нас сейчас нет права на ошибку.