Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 13

В поездку со мной намылился ехать князь. Хотели и другие офицеры, но пришлось обломать. Не хватало ещё оставить отряд без командиров, потерпят. Позже предоставим такую возможность. Пока только уведомим руководство об их подвигах и временном месте службы.

С собой брали маршала и сотню кирасиров в сопровождение. По совету князя загрузили одну телегу съестными трофеями, относящимися к деликатесам. Главным образом, это было шампанское, вино, копченые кабанчики, копченая рыбка, которую научились делать у нас в селении очень даже вкусно.

Ехать пришлось весь световой день, в расположение ставки прибыли уже поздно вечером. Если бы не знакомые казаки, встретившиеся ещё на подъезде, даже не знаю, где бы мы размещали своих людей.

Никто не собирался нас принимать поздним вечером. Пришлось воспользоваться гостеприимством казаков. Правда, только моим людям. Сам я вместе с князем и маршалом отправился искать дом, в котором остановилась жена. Благо, казачий полковник выделил провожатого, знающего в каком доме она сейчас находится. Небольшая деревенька, в которой сейчас находился главнокомандующий нашей армии, напоминала улей. Я удивился, что здесь нашёлся дом для моей жены.

Когда я подъехал, то охренел от количества богатых шатров, разбитых рядом с этим домом. Все они были утеплены войлоком.

Встреча получилась бурной. В доме, помимо жены и служанки, находился брат жены, а также незнакомый мужчина в военном мундире, чем-то похожий на этого брата. Жена, увидев меня, забила на все условности, и взвизгнув, повисла на шее. Суета с размещением моих спутников, знакомством с ещё одним братом жены и обменом новостями заняла довольно продолжительное время. Уединиться нам удалось только поздно ночью, и то с трудом. Некуда было деть служанку, неотступно находящуюся рядом с женой. Договорились с хозяевами одного из домов. Они пустят её на одну ночь переночевать. Не с мужиками же в шатре селить? Маршала, несмотря на его недовольство, поселили к одному из братьев жены. Его шатер находился рядом с домом. Когда мы остались одни, я, наконец-то, добрался до совершенства…

Уже утром, собираясь отправиться в ставку, я задал вопрос о большом количестве шатров рядом с домом.

Жена легкомысленно отмахнулась и ответила, что это поклонники никак не угомонятся.

– Ни хера себе новости, – подумал я про себя и поневоле нахмурился.

Жена, заметив моё смурное лицо, рассмеялась и произнесла:

– Да не бери в голову. Братья объяснили самым настойчивым, что ты с ними можешь сделать. Не угомонились, конечно, но пыл сбавили.

Так, интересненько, а тут, оказывается, ещё те страсти кипят. Я решил уточнить и спросил:

– Ты же мне расскажешь об этих настойчивых подробней?

Тут жена встревожилась и произнесла:

– Даже не думай с ними разбираться по своему обыкновению. Дуэли на время войны запрещены.

– Да? А мордобой разрешён? – Тут же уточнил я.

– В смысле мордобой? – Спросила жена.

– Ну, это когда кулаком по морде.

Она расхохоталась. Немного посмеявшись, произнесла:

– Извини, просто представила, как ты…

И опять засмеялась. С трудом успокоившись, уже серьезно сказала:

– За мордобой не знаю, не слышала о подобном. Но прошу, не связывайся. Все равно скоро отсюда уедем.

Я согласно покивал головой, а сам подумал:

– Ох и оторвусь! Давно я морды не бил.

Ждать долго не пришлось. Сразу после выхода из дома, по дороге к своей лошади, стоящей метрах в десяти от крыльца, дорогу заступил разнаряженный хлыщ. Мне в глаза почему-то бросились его тонкие усики. Прямо, как брови у модниц. От этой ассоциации я невольно улыбнулся и спросил:

– Вы что-то хотели?

Тот окинул меня презрительным взглядом, и повернув лицо к офицерам, стоящим в нескольких шагах в стороне, произнес:

– Господа, говорят, что он память потерял. Уверяю вас, это – вранье. Разве беспамятные разговаривают?

Я начал действовать на автомате. Даже подумать о последствиях не успел, тело само все сделало.

Короткий подшаг и боковой в голову с поворотом корпуса. Все, как учили когда-то на занятиях по боксу.

Не рассчитал маленько. Челюсть однозначно оказалась сломана, а хлыщ ничего даже сказать не успел. Свалился, как подрубленный. Офицеры, к которым обращался этот хрен моржовый, успели сделать пару шагов и остановились в растерянности. Я сам не понял, как в одной руке появился пистолет, в другой – палаш. Мне как-то пофиг стало на все условности. Опять на душе появилась легкость, в мыслях – бесшабашность и какая-то непонятная готовность убивать. Я с улыбкой спросил:

– Что же вы, господа, остановились? Вам ведь так хотелось поглумиться, я готов вас развлечь.

Выдержал паузу, не дождался ответа и добавил:

– Смертью.

Рука с пистолетом сама начала подниматься, а в мыслях мелькнула:

– Я вам, суки, сейчас устрою развлечение!

Со стороны дома раздался голос князя:

– Командир, не надо стрелять. Они уже извиняются и уходят. Правда господа?

Ух, как он умеет. Нажал голосом, аж самому захотелось вытянуться по стойке смирно.

Офицеры дружно закивали головами в знак согласия, а один ещё и голос подал:

– И в мыслях не было ничего такого.

– Да, да, я поверил, – подумал я про себя. Убрал пистолет в кобуру, палаш – в ножны.

Князь тем временем снова обратился к офицерам:

– Вы товарища-то заберите, замерзнет ещё.

Когда офицеры ушли, князь произнес:

– На минуту нельзя оставить. Тут же в неприятности норовишь попасть.

Я хотел ответить, но князь не дал и продолжил говорить:

– Видел все и слышал. Ты всё правильно сделал. Только вот за оружие браться не нужно было.

Отмахнулся и ответил:

– Пристрелил бы придурков, да и ладно.

– Командир, прекращай вести себя, как мальчишка. Тебя ещё не раз и не два провоцировать будут. Научись отвечать так, чтобы дворяне тысячу раз подумали прежде, чем задевать.

– Думаешь попробуют ещё? – Я тоже перешел на «ты».

– Обязательно найдется дурак, который полезет выяснять, насколько ты действительно смелый.

– Значит, объясню, – ответил я и улыбнулся. А потом добавил:

– Весело здесь, даже уезжать не хочется. Жену бы только отправить домой, чтобы не волновалась. И можно было бы развлечься.

Князь на это только головой покачал и ответил:

– Пожалуй, ни на шаг не отойду от тебя до отъезда.

Тут разговор прервали бойцы, которые привели маршала и начали усаживать его в карету, стоящую на дороге Пора было ехать, поэтому мы направились к лошадям. По дороге князь всё-таки добавил:

– Командир, будь посерьезнее. Не надо здесь вырезать офицеров, могут и не простить. Война ведь идёт.

Я только кивнул ему головой в ответ.

Возле шатра командующего наблюдался ажиотаж. Оказывается, слухи о нашем прибытии разлетелись, и народ подтянулся посмотреть на пленного маршала. Величина, как не крути. Долго держать на улице нас не стали и уже через несколько минут проводили внутрь.

Просторный шатер был основательно наполнен людьми в военной форме, а возглавлял это столпотворение главнокомандующий. Смотрел я на этого грузного дядьку и сам себе не верил. Где я и где Кутузов? А тут, гляди-ка, стою и охреневаю от созерцания действительно исторической личности. Подумать над этим не получилось. Француз все испортил, начав высказывать претензии по поводу пленения и содержания. Так и захотелось зарядить в бубен не хуже, чем хлыщу недавно. Но сдержался и внимательно стал наблюдать за поведением главнокомандующего. Интересно же, как он себя поведёт.

Реакция Кутузова мне понравилась. Он скривился, как будто лимон откусил, и ответил коротко, но внятно:

– Мы с вами не на прогулке, герцог, вас сюда никто не звал.

Очень знакомое высказывание. Неужели отсюда пошло? Маршал даже ростом меньше стал от такой отповеди. Главнокомандующий повернул голову ко мне, и оглядев с ног до головы, произнес:

– Так вот значит ты каков, беспамятный? Наслышан о твоих похождениях. Появился непонятно откуда, женился на самой красивой в стране женщине, французов сна лишил, да ещё и маршала захватил в плен.

– Маршала не я. Князь постарался. – Тут же ответил я и кивнул в сторону соратника.

Кутузов легкомысленно махнул рукой и ответил:

– Неважно. Отряд создали вы, значит, и виноваты тоже вы.

Прикольная постановка вопроса. Ставить в вину подобное – это уметь надо.

Дальнейший разговор проходил в спокойной, почти дружеской обстановке, пока не зашёл один из офицеров и что-то не прошептал главнокомандующему на ухо.

Тот удивлённо на меня посмотрел и со смешком произнес:

– Надо же, и тут отметились! Вы зачем этому индюку челюсть сломали?

Как я не рассмеялся, не знаю. Вот уж точно подмечено. Индюк стопроцентный. Пришлось отвечать:

– На первый раз пожалел, не стал ему язык поганый вырывать. Так, пожурил немного.

Минуту, наверное, главнокомандующий на меня смотрел, как будто решая, что со мной делать. Я уже даже переживать начал, находясь в непонятках, когда он, наконец, начал сначала хихикать, а потом хохотать во весь голос. Смешинку проглотил, не иначе.

Просмеявшись, сказал:

– Ладно, за этого прыща ругать не буду. Но и вы, сударь, прекратите мне офицеров калечить. Им воевать надо.

Я пожал на это плечами и ответил:

– Нормальных офицеров калечить не буду, а придурков, не способных осознать действительность, тоже не стану. В следующий раз просто пристрелю.

Кутузов даже икнул от неожиданности и уже строгим голосом сказал:

– Нельзя. Дуэли запрещены его Величеством и лучше его приказы не нарушать, чревато неприятностями. Вы, наверное, возвращайтесь от греха в месторасположение своего отряда. Все равно решение по вам будет принимать государь. Ваш рапорт ему отправлен, думаю, ждать долго не придётся. Собственно, на этом разговор закончился. Перед тем, как уйти, я попросил принять подарок и прислать мне людей за пленными французами. Сослался на то, что мне их нечем кормить. Тот пообещал решить проблему в ближайшее время. Когда я покидал шатер, главнокомандующий попросил задержаться князя, а мне велел дождаться его на улице. Я кивнул головой в знак согласия и покинул помещение.

Да уж, не получилось у меня сдержать слово и перестать бить офицеров. Не отошёл я и пары шагов, как тот же дятел со сломанной челюстью кинулся на меня с обнаженной шпагой, реально проткнуть хотел.

Отвел душу. От укола шпагой почти смог уклониться, уводя корпус в сторону, но не до конца. Зацепил он мне бок, поцарапал. Зато в ответ, я зарядил ногой по яйцам, со всей пролетарской ненавистью. А когда этот шакал согнулся, скрючившись, подвывая тонким голосом, я озверел. Долбил это мясо неразумное ногами изо всех сил. Чудом не убил, но покалечил знатно. Кости хрустели не хуже хвороста, когда ломаешь его для костра. Пока меня оттащили от этой отбивной, потерявшей сознание, я успел изувечить его, как бог черепаху. Не быть ему теперь утонченным красавчиком. Я не выбирал, куда бить. По лицу тоже попало, реально, хотел его уничтожить.

На шум и скулеж из палатки командующего вышли все.

К этому моменту меня уже оттащили и глазам людей, покинувших шатер, открылось неприятное зрелище. По сути, окровавленный кусок мяса и богато украшенная шпага, валяющаяся рядом с ним.

Разбирательство было недолгим. Благо, свидетелей хватало. Главнокомандующий, разобравшись в произошедшем, только и сказал:

– Езжайте к себе в отряд.

Посмотрел ещё раз на избитого хрена и небрежно бросил:

– Уберите это.

Я вернулся в шатер. Князь, которого тоже отпустили, тут же занялся перевязкой царапины у меня на боку. Кусок чистого полотна для этого дела в обязательном порядке есть у каждого моего подчиненного. Вот и у меня тоже был. Плохо, что бинты закончились уже давно. Но и так сойдёт, рана лёгкая.

Сборы в дорогу были недолгими, и уже через час мы покинули месторасположение ставки. Чтобы ускорить движение и сократить время, проведенное в пути, ехать обратно решили по другой дороге, вернее, по московскому тракту, как его здесь называют. Как раз по этой дороге отступала, а точнее, драпала французская армия. И следы этого бегства попадались на каждом шагу. Трупы, множество замерзших тел, одетых в форму горе-завоевателей, валялись вдоль обочины дороги. Жуткое зрелище и неприятное. Я сразу пожалел, что решил возвращаться этим путем.

Только и радовало, что общество жены, которая ластилась, как большая кошка. Только что не мурлыкала. Соскучились мы с ней друг по другу, не насытились по нормальному. Вот и наслаждались приятным времяпрепровождением.

Двигались практически без остановок и к вечеру вернулись домой. Не передать словами чувство, которое испытываешь, возвращаясь в место, где тебе комфортно, безопасно и уютно.

В первую очередь, несмотря на поздний вечер, мы посетили баню. Конечно, перед этим меня слегка пожурили за захламленный дом, который превратили в своеобразный склад. А куда мне было девать награбленные ценности? Так и стоят в доме сундуки друг на друге в несколько этажей. И так старались сложить, как можно компактнее. Их ещё смотреть надо, перебирать, сортировать по степени ценности.

Два месяца пришлось ждать решения императора. Как призналась жена, мой рапорт с комментариями князя и её брата отправился в столицу вместе с её сопроводительным письмом, в котором она попросила рассмотреть мой случай как можно быстрее. В этот раз она рассказала, почему царь обязательно прочитает её письмо и ответит на него. Они родственники. Моя жена – сестра императора. Согрешил отец нынешнего царя с матушкой моей жены, любовь у них случилась. Вот и получается, что я женат на принцессе, пусть и не признанной.

Охренеть, какие страсти здесь творятся. Так, глядишь, и сам императором стану. Шутка, конечно. Не нужен мне подобный геморрой. Но как же меня в этом мире фортуна любит. Жена принцесса, богатство награбил огромное. Даст бог, дите будет. Останется только спокойствия добиться и наслаждаться жизнью.

Эти два месяца, до самого появления фельдъегеря, были, наверное, самыми счастливыми днями во всех моих жизнях. Свалив подготовку новобранцев на своих людей, большую часть времени я проводил с женой.

Чем мы только не развлекались? Я придумывал множество разных забав. Мы даже на зимнюю рыбалку ходили и таскали окуней на мормышку. Примитивно все, конечно, не как в будущем, но тоже увлекательно. Всякие развлечения пришлось выдумывать, чтобы отвлечь жену от жуткого токсикоза, накрывшего её в какой-то момент. Забывала она о нем только во время занятий чем-нибудь интересным. Пришлось вспомнить про морской бой с бумажными самолетиками, крестики-нолики, и ещё много чего.

Подразделения за это время, я, если навещал раз пять, то это хорошо. Забил на службу. Пришлось так поступить, семья ведь на первом месте. Но, может оно и к лучшему? За время моего отсутствия люди развили бурную деятельность. А началось все с князя. Этот неугомонный, даже не знаю, как его назвать помягче, воспылал желанием превратить свой отряд кирасир в полк. Так как у нас было довольно большое количество трофеев, снятых именно с такого рода войск, большой сложности в создании этого полка не было. Конечно, собрать снаряжение сразу на все количество своих людей он не смог. Столько у нас его не было. Но выход из положения он нашёл. Недостающее банально выменял у армейских интендантов на ненужное нам барахло. Типа дорогой верхней одежды или фарфоровой посуды. Этого у нас скопилось очень приличное количество. Таким образом, князь сумел набрать себе полную тысячу кавалеристов, экипироваться их и обеспечить всем необходимым, начиная от обоза и заканчивая лошадьми, даже с запасом.

Глядя на действия князя, остальные офицеры тоже решили подрасти в чинах, если, конечно, так можно выразиться. И, если князь делал все втихаря от меня, пользуясь тем, что я самоустранился, то эти хитрованы спросили у меня разрешения немного расшириться. Мне было не до них, поэтому я махнул рукой и разрешил им делать все, что посчитают нужным. Они и наделали.

Для начала, используя пленных французов, пока их не забрали армейцы, построили дополнительный лагерь, далеко в стороне от основного, и начали набирать недостающих людей. Они в очередной раз перетасовали роты, разделили между собой выздоравливающих раненых и начали формирование трех батальонов, по три роты в каждом. Притом, все роты комплектовались по нашим стандартам. Помимо этого, дополнили подразделения обозным хозяйством, палатками с шатрами, даже захваченными у французов полевыми кухнями. Другими словами, активно готовились к походу. Так как интенданты, стоящие в Смоленске и присматривающие за устроенными здесь складами с трофейным имуществом, активно готовились к мирной жизни, мои люди смогли выменять у них все необходимое для обеспечения своих подразделений.

Итог всего этого – три артиллерийских батальона по восемьсот пятьдесят человек в каждом и кирасирский полк.

Сказать, что я удивился, когда вник во все, сотворенное моим командным составом, это ничего не сказать. Я реально охренел. По сути, теперь у меня под командованием сильный артиллерийский полк и не менее сильный кирасирский. Часть теперь смело можно назвать бригадой, это, если считать, исходя из принятых штатов в будущих временах. Если же судить по нынешним, наше подразделение тянуло на дивизию.

Фишка была в том, что любую нынешнюю дивизию наш отряд раскатает нараз. Все-таки, сто восемь орудий в штате – это весомый аргумент для любого противника.

Упомянутый фельдъегерь, прибывший от царя, привез множество новостей, приказов и наставлений. Самое главное из них – это снятие вопроса о дворянстве. Царь по доброте душевной, а скорее по просьбе жены, даровал мне это самое дворянство. Ещё наградил двумя орденами. Владение каждым из них автоматически переводило любого человека в это сословие и снимало все вопросы в принципе.

Присвоение воинского звания «полковник» и официальное назначение командиром

партизанского полка поднимало меня ещё на ступеньку выше. Напоследок, за заслуги мне даровали нехилое имение, позволяющее жить, и ни в чем себе не отказывать.

Была и неприятная новость. Вернее, приказ. В течение месяца провести подготовку к походу и выдвигаться со своим отрядом в действующую армию. При этом, всех моих подчинённых в приказном порядке верстают в военнослужащие. Вот здесь и возникла засада.

В тот же день всех, принадлежащих мне крепостных, я отпустил на волю с выдачей им нужных бумаг. Это позволило оформить их как вольноопределяющихся. А вот с остальными людьми так поступить не получится. Они принадлежат другим помещикам. Здесь надежда только на жену. Она честно призналась, что забыла об этой проблеме и в своём письме царю её не обозначила. Правда, тут же исправилась. И с фельдъегерем уехало не одно письмо, как планировали изначально, а два. В одном я описал свое подразделение, его штаты и вооружение. Попросил оформить его в том виде, в котором оно сейчас находится. Во втором жена написала просьбу об освобождении крепостных, состоящих на службе в моем отряде. Аргументировала это тем, что обещала этим людям похлопотать перед царём о такой милости, в случае их участия в войне.

С этим же фельдъегерем отправили образцы формы, придуманный для наших бойцов. Как повседневной, так и парадной. Оказывается, даже такая малость должна быть утверждена императором. Маразм.

Хорошо, что хоть князь, зная о таких порядках, вовремя подсказал, как лучше поступить. А то ходили бы, как подстреленные, копируя в расцветке попугаев.

Мы, хоть и готовы были к немедленному выдвижению, спешить не стали. Во-первых, месяц, выделенный царём на подготовку, решили потратить на обучение и тренировку набранных людей. А во-вторых, по словам фельдъегеря, за это время успеет прийти ответ от государя.

В связи с предстоящим походом, пришлось прекращать сибаритствовать и плотно заняться делами отряда. Раз уж так сложилось, что у нас теперь в наличии есть свой кирасирский полк, надо подумать и усилить его огневую мощь. Так-то все люди в нем вооружены парой пистолетов, для атаки или конной сшибки этого достаточно. Но ведь на войне всякое бывает. Вдруг где-то и в обороне стоять придётся? На такой случай и надо усилиться. Других вариантов, кроме как использовать лёгкие пушки, я не вижу. И хоть князь сопротивлялся изо всех сил решению усилить его полк артиллерией, аргументируя свое нежелание потерей мобильности, я настоял. Пришлось ему ехать к знакомым интендантам и договариваться об очередном обмене. Была надежда добыть пару десятков орудий, но в данном случае, рады будем и десятку.

Странно звучит, но получилось так, что князю проще было договориться о покупке двенадцати шестифунтовых пушек, чем получить что-либо калибром поменьше. Пришлось брать, что дают. С другой стороны, может так и лучше. Все пушки в отряде будут одного калибра. Конечно, гаубицы выбиваются из этого однообразия, но с этим ничего не поделаешь.

Через двадцать пять дней прибыл знакомый фельдъегерь с добрыми вестями. Наш отряд теперь стал дивизий. Предложенную форму приняли без изменений. В письме жене государь тонко намекнул, что, если у меня получится отличиться, быть тогда мне генералом.

Как морковка перед носом ослика, честное слово. Никому и в голову не пришло, что мне не интересна военная карьера. Я – мирный человек.

Ждать больше было нечего. После бурного прощания с женой я дал команду на выдвижение. Нам предстоит пройти неблизкий путь.