Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 7

Я долго-долго плыл в вязком тумане в сопровождении шороха, напоминающего шёпот. В какой-то момент вдали сквозь туман начал пробиваться лучик света. Шёпот начал складываться в обрывки слов. Через какое-то время, когда лучик стал немного ярче, я начал улавливать смысл слов, произносимых знакомым голосом:

– Критическое…. Купировать…. Резервы…. Запуск.

После последнего слова я обнаружил, что одновременно заработали все органы чувств. Они взорвали мозг множеством сигналов, связанных с резким переходом из состояния небытия в явь. Звучит странно. Но почему-то я подумал именно так в тот момент, когда пришёл в себя. Наверное, от полноты испытываемых ощущений я непроизвольно застонал и открыл глаза. Я лежал непонятно где. Но это не важно. Главное, что прямо напротив меня находилось окно. В него попадал яркий свет. А перед ним стояла фея в тонком платьице, с идеальными формами тела, которые изумительно просвечивались сквозь тонкую ткань. Это было настолько красиво, нереально и волнующе, что тонкое полотно, которым я был накрыт, в определённом месте резко напряглось, а я непроизвольно произнес:

– Если я умер, значит, нахожусь в раю. Согласен остаться здесь навсегда.

Совершенство, стоявшее у окна, резко повернулось, всплеснуло руками и начало что-то лопотать на английском, потом резко замолчало, уставившись на покрывающее меня полотно. Секунду находилось в ступоре, а затем стартовало не хуже спринтера на олимпийском старте и телепортировалось вон из комнаты. Несмотря на стремительность событий, я успел заметить каштановый цвет волос убегающего чуда и пылающее краснотой лицо. Наверное, от волнения.

Когда хлопнула закрывающаяся дверь, я ощутил ноющую боль в груди и дикий сушняк во рту. По всему телу разливалась жуткая слабость. Я чувствовал себя каким-то ватным, если, конечно, не брать во внимание отдельную часть организма, которую даже ломить стало от радости бытия. Не успел я осмыслить все происходящее, как снова хлопнула дверь, и в комнате появились новые действующие лица. Здоровенный мужик, заросший каштановый волосами, и мой боец, которого я спасал от захвата непонятными профессионалами. Рыже-каштановый мужик, глядя на меня, начал раскатисто хохотать. Пётр (а именно так звали моего бойца) сначала непонимающе посмотрел на смеющегося дядьку, потом на меня, немного замялся, а потом не выдержал и тоже начал потихоньку хихикать.

Веселье продолжалось довольно продолжительное время. Когда они немного притихли, я хотел попросить принести попить. Но из горла смог выдавить только непонятный хрип. Мужики сразу стали серьёзными, молча уставились на меня, как будто пытаясь понять, что меня беспокоит. Я даже рассердиться не успел, как между ними ввинтилась хрупкая, но решительная девушка. Наклонившись, она протянула к моим губам плошку с водой. Вроде и вырез на платье небольшой, а глаза буквально прилипли к округлостям идеальной формы, а накрывавшее меня полотно, похоже, начало сползать от счастья. Горлу полегчало. Жажду хоть и не утолил этим мизером влаги, а вот другая часть организма пошла в разнос и зажила своей жизнью. Успел только подумать:

– Какого хрена я так бурно реагирую на эту девчонку?

Когда я попытался повернуться, в груди прострелило и меня выключило.

В очередной раз я очнулся в предрассветных сумерках. Осмотрелся, насколько это возможно в моей ситуации. Обнаружил сидящим на стуле, недалеко от кровати своего бойца. Он, облокотившись на расположенный рядом комод, сладко спал, слегка приоткрыв рот и тихо посапывая. Хоть и жалко было его будить, но мучающая жажда и переполненный мочевой пузырь были слишком настойчивы. У меня просто не хватило сил справиться с этими желаниями организма, поэтому тихим голосом я произнес:

– Если сейчас же не дашь попить, больше спасать я тебя не стану.

Надо отдать должное бойцу. Он ещё с закрытыми глазами потянулся за кувшином с водой. Через мгновение, я наконец-то, напился вволю. А вот с туалетом получилась засада. Я даже названия не знаю той хрени, которую боец засунул под меня вместо утки, знакомой по больницам будущего. Это было какое-то полу корыто с низенькими бортами и решетчатой крышкой. Не знаю, как описать это приспособление лучше. Главное, оно позволило избавиться от излишков влаги в организме. Ещё раз напившись, мне удалось немного поговорить. Я сам вспомнил последние мгновения после залпа всадников.

Наверное, после того, как в меня попала пуля, ещё во время полета в реку я потерял сознание. Очнулся от прохладной воды. На автомате действующей рукой схватился за один из столбов, на который опирается настил пирса. Через мгновение рядом, в воду свалился боец. Он был без сознания. Я пытался спасти его от попадания в плен. Действуя без участия разума, на одних инстинктах, я оплел ногами столб, за который держался. Дотянувшись рукой до бойца, я потянул его к себе. От резкого движения в груди прострелило болью, перед глазами все поплыло. Я успел увидеть, что спасаемый мной человек очнулся и потерял сознание.

Дальше начал рассказывать Петр:

– Когда всадники дали залп, в меня попали две пули. Правда, обе по касательной. Но этого хватило, чтобы свалить меня с ног и сбросить в реку. Наверное, от болевого шока я потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, как ты, командир, закатываешь глаза и вырубаешься. Сам не понимаю, как смог сделать два дела одновременно. И тебя придержать, не дав утонуть, и отвязать лодку, оттолкнув её ногой, и таким образом, заставив отплыть от пирса. Дальше её подхватило течение, довольно бодро унося от берега, ближе к середине реки. Пока подъехавшие всадники дружно палили по уплывающей лодке, создав, таким образом, невообразимую канонаду, я разорвал на себе рубаху, и как смог, перетянул рану на твоей груди. Дальше пришлось долгих пару часов ждать, пока с пирса уберутся всадники, расстрелявшие лодку в хлам. Дождавшись их ухода, я начал выплывать из-под настила пирса, таща тебя за собой. Неожиданно, нос к носу я столкнулся с нашими спасителями, которые пришли к своей лодке. Это были брат с сестрой, ирландцы. К сожалению, все, что о них знаю. Я не понимал я их лепета. Но они оказались хорошими людьми, это точно.

Меня даже улыбнуло от такого определения. Пётр был как бы не сильнейшим бойцом из тех, кто действовал со мной в Лондоне. Довольно сообразительный, с какой-то крестьянской хитрецой, но при этом довольно простодушный. Иногда, некоторые его непроизвольные высказывания доводили бойцов до истерики со слезами счастья, появляющимися от безумного хохота. Вот и сейчас его определение хорошести людей заставило меня улыбнуться. Спорить я с ним не стал. Раз они нам помогли, и мы до сих пор живы, значит, правда, хорошие люди.

Из рассказа Петра выяснилось, что без сознания я пробыл больше недели. Пуля, угодившая мне в грудь, прошла навылет, сломав два ребра и вырвав кусок мяса на спине. Только чудом не зацепила лопатку. Под каким-то странным углом угодила. С трудом понимаю, как это получилось. Когда меня вытащили из воды и перенесли домой к брату с сестрой, я, можно сказать, одной ногой находился за кромкой. Спасло меня чудо в виде врача, тоже ирландца. Он смог сделать операцию, которая не убила сразу. А потом организм сам, наверное, захотел жить и переборол начавшееся воспаление. Это, конечно, версия окружающих меня людей. Сам я думаю, что без непонятной хрени, появившейся во мне после попадания, не обошлось. Я ведь помню бубнящий голос в голове во время потери сознания. Да и моё высушенное тело намекает на какое-то вмешательство. Не мог я настолько исхудать самостоятельно за неделю. Даже, если бы я вообще ничего не ел, настолько бы вес потерять не смог. Только хотел спросить, что в мире творится, не дали. Дверь распахнулась, в комнату заскочило заспанное каштановое чудо, которое сразу пролепетало:

– Всё, Пьетр, иди отдыхай, я уже выспалась, могу тебя подменить.

Потом это чудо увидело, что я бодрствую. Также увидела реакцию на неё отдельной части моего организма. Блин, да как так? Почему я на неё реагирую, как будто виагрой обожрался? Не успела дверь за ней закрыться после её появления, а у меня уже все в боевой готовности! Хрень какая-то!

В этот раз девчонка хоть и смутилась, но убегать не стала. Продолжила тараторить:

– Ой, а вы проснулись? Очень хорошо, тогда я вас сейчас покормлю.

Сказав это, она развернулась и в очередной раз, как по мановению волшебной палочки, исчезла.

Пётр, наблюдавший все это представление, произнес:

– Ох и хороша же, зараза! Жаль, что дворянка, а то приударил бы за ней, не задумываясь.

Я с удивлением на него посмотрел. Как-то не соответствует увиденное сказанному Петром, поэтому я сразу же уточнил:

– Почему ты решил, что она дворянка? Как-то совсем не похоже?

– Они живут очень бедно, но дворянская одежда у них есть. Сам видел, как они в ней в церковь ходили, – тут же ответил Пётр и отправился на выход.

– Пойду я, командир. А то барышня гневаться будет. Не терпит она, когда не исполняются её распоряжения.

Ни фига себе расклад! Это как нужно было себя поставить, чтобы боец так выполнял её распоряжения? Ох, чувствую, весело мне здесь будет.

Через минуту прибежала девчонка и принялась из ложечки кормить меня жидкой пустой кашей, сваренной на воде. Делала она все так непринужденно и грациозно, что не залюбоваться этим сплошным изяществом было просто невозможно. Во время завтрака я получил истинное эстетическое удовольствие. Если бы ещё покрывало, которым укрыт, было поплотнее, я вообще был бы счастлив.

После завтрака девчонку, время от времени косящуюся на определённое место кровати, и отчаянно краснеющую от созерцаемого зрелища, разобрало на поговорить. Разговор она начала с вопроса:

– Скажите пожалуйста, а что означает выражение «герзла замьерская»? Последние слова она произнесла по-русски, с очаровательным акцентом.

– Как-как вы сказали? – Тут же переспросил я.

– Герзла замьерская, ваш товарищ меня так назвал при встрече.

Сказать, что я хохотал, это не сказать ничего. Да я орал от смеха, что закончилось весьма плачевно. В груди больно кольнуло, и я в очередной раз потерял сознание.

В этот раз я очнулся ближе к обеду, чувствовал себя намного лучше. Боль в груди не пропала, но неизвестно откуда появились силы. Я даже смог спокойно поднять обе руки. Правда, когда поднимал правую, боль немного усилилась. Но не настолько, чтобы нельзя было терпеть. В комнате, кроме меня, никого не было. Поэтому осмотреться получилось более внимательно. Стены были обиты светло-бежевой тканью, которая от времени слегка растрепалась, но ещё смотрелась довольно неплохо. Потолок с выпирающими балками перекрытия был выкрашен в белый цвет и украшен лепниной. Она органично вписывалась в интерьер, плавно переходя на углы стен. Благодаря этому, создавалось впечатление округлости комнаты. Смотрелось все необычно, но очень интересно и нарядно. Из мебели перед глазами был только массивный комод и стул с высокой спинкой. Над окном висел массивный, выполненный из тёмного дерева, карниз для штор. Сами шторы отсутствовали. Льющемуся через оконный проем свету ничего не мешало. В целом, комната мне понравилась. Конечно, кое-что стоило бы обновить и отремонтировать, но выглядело все довольно неплохо.

Долго насладиться одиночеством не получилось. Как всегда, шустро примчалась девчонка с идеальными формами тела и тут же затараторила, начав разговор с наезда:

– Наконец-то вы очнулись. Скажите, что вы увидели во мне такого смешного перед тем, как потерять сознание?

– Милая девушка, вы неправильно восприняли мой смех. Смеялся я не над вами, а над вашими словами, – ответил я. Сам, вспомнив произнесенное ею в прошлое пробуждение, опять начал перхать, пытаясь удержаться от очередной смехо – истерики. Очень уж забавно звучало это её «герлза замьерская».

Она с подозрением на меня поглядела. Почему-то в этот раз не смутилась от самостоятельной жизни покрывала в определённом месте, и взмахнув рукой, предъявила обвиняющим тоном:

– Вы в прошлый раз мне так и не успели сказать, что значат эти слова. Может, сейчас объясните?

Пришлось объяснять. Куда деваться? Когда объяснил, что Пётр этим своим «герлза» переврал произношение слова девушка по-английски, она сначала немного не въехала. А когда поняла, то хохотала не меньше моего в прошлый раз. И так это у неё очаровательно и жизнерадостного получалось, что у меня в груди помимо настоящей боли появилось сладкое томление.

Всё-таки, либо надо менять сиделку, либо мне побыстрее подниматься на ноги. Несмотря на положительные эмоции от пребывания здесь этой нимфы, организм все же страдает, притом, со страшной силой. Он в этом мире реагировал подобным образом только на одну особу, встреченную во дворце великого князя. Думал, клин клином вышибают. Если вспомню про другую, то станет легче с первой. Как бы не так. Все только усугубилось. В итоге, через пару часов я не выдержал и взмолился:

– Элиза, я вас попрошу, позовите, пожалуйста, сюда Петра, а сами оставьте меня хоть ненадолго.

Она с непониманием и даже с обидой на меня посмотрела. Потом, что-то там себе надумала, и кивнув головой в знак согласия, унеслась. Всё-таки передвигаться медленно и степенно – это не про неё. Метеор в юбке, по-другому не скажешь. Кстати, за время, проведенное вместе, мы успели не только познакомиться, а ещё и поговорить о жизни. Благодаря легкому характеру девчонки и её коммуникабельности, я теперь знаю практически все о семье, нас приютившей. Живут они очень бедно вдвоём с братом, которого зовут Патрик. Всё из-за несчастья, случившегося пять лет назад с их родителями. Они пропали без вести вместе со свежепостроенным кораблем, на котором решили посетить Францию по торговым делам. Дело в том, что в постройку этого корабля семья вложила не только имеющиеся у них деньги, а ещё и в долги залезла. Поэтому, когда родители не вернулись из поездки, рассчитываться пришлось Патрику. Благо, на погашение долгов проданного под ноль имущества хватило. Им остался только небольшой домик на берегу Темзы. В нём раньше жил сторож, охранявший склад, расположенный рядом, и принадлежащий семье. В этом домике они поселились, когда не осталось другого выхода. Сюда же они притащили нас, обнаружив полуживыми на причале, находящемся в двух минутах ходьбы от места их обитания. После интенсивной стрельбы, когда народ освободил причал, им просто стало интересно посмотреть, из-за чего все произошло. Вот и прогулялись на свою голову. Не смогли они пройти мимо человеческой беды. Тем более, когда поняли, что мы – иностранцы и чем-то насолили англичанам, которых они ненавидят всей душой.

На попытку расспросить её о том, что происходит в мире, она только отмахнулась. Типа, некогда ей было в последнее время интересоваться всякими глупостями. Занята была уходом за одним раненым озабоченным самцом. Это я сейчас дословно повторил её слова. Действительно, озабоченный. Чего уж тут?

Пётр пришёл минут через пять после ухода Элизы. Он был весь какой-то хмурый, можно сказать, озадаченный. На вопрос о том, что произошло, он ответил с грустной досадой:

– Командир, у них самих есть нечего, а тут еще мы сели им на шею. Надо что-то с этим делать.

– Ни фига себе! Подумаю над этим, – ответил я Петру. Сам между тем спросил:

– Из-за чего тебя пытались схватить? Вычислили, когда ты прятал свою добычу или по другой какой причине?

Тот с досадой произнес:

– По дурости моей, сам подставился и тебя в это втянул. Спрятать свою карету у меня получилось без проблем. Место для этого нашлось. Это уже потом дурость сотворил, когда шёл на оговорённое место.

Рассказывая, он так разволновался, что не смог усидеть на месте и начал нарезать круги по комнате. Точнее, ходить от одной стенки к другой, попутно продолжая рассказывать:

– Когда ты дал команду разъезжаться в разные стороны, я направился к месту, где мы квартировали. Там рядом с домом есть сарай, который сдаётся в аренду. Я когда ещё жил в этом месте, подумал, что это неплохое место для хранения трофеев. Как в воду глядел, пригодилось. Арендовать сарай у престарелой хозяйки получилось без проблем. Загнали в него карету. Она вошла, как будто это помещение строилась для неё.

Лошадей увел не меньше, чем на квартал. Хотел отпустить их на волю, а потом передумал. Просто привязал возле одного из питейных заведений. Думаю, что там быстро найдётся новый хозяин. Отойти успел недалеко. Меня догнал пьяный мужик и начал что-то спрашивать, размахивая руками. Ты же знаешь, я по-ихнему ни бум-бум. Вот и послал его на родном, как ты говоришь, далеко и надолго. А этот урод вместо того, чтобы спокойно уйти, начал орать, как резаный, про какие-то то ли дочки, то ли доски. Я так и не понял. Сам понимаешь, мне лишнее внимание было не нужно. Вот и долбанул его по башке, но шум то уже поднялся. Со всех сторон начали сбегаться люди, пришлось удирать.

Я, правда, несколько раз проверился, как учили. Прежде, чем выйти на этот пирс, я никого не заметил. Даже ума не приложу, каким образом меня вычислили.

– Слушай, может этот бухой мужик орал дойче? – Спросил я, с интересом выслушав его рассказ.

– О, точно так и орал, как оглашенный, – тут же ответил Петр.

– Понятно, почему в тебя так вцепились. Хорошо хоть сразу не пристрелили на фоне ажиотажа, связанного с немцами. Но это ладно. Если ты говоришь, что приютившая нас семья сильно бедствует, а карета с ценностями в целости и сохранности, почему не сходишь за деньгами? И куда делась имеющаяся у меня наличность? – Спросил я, с интересом ожидая ответа. Ведь в специально пришитом кармане для хранения наличности у меня была с собой довольно значительная по местным меркам сумма.

– Так прострелили твои деньги. Пуля попала точно в этот карман, – произнес он. После смущённо добавил:

– Упустил я твою одежку, когда занимался перевязкой. Уплыла она. Может, поэтому нас сильно не искали. Её ведь быстро обнаружили и увидели, где находится пулевое отверстие. Наверное, подумали, что тебя убили.

– Да бог с ней, этой одежкой! Ты так и не ответил, почему к карете не сходишь? – Спросил я. А сам подумал, что мы просто каким-то чудом спаслись в этой ситуации. Не было там шансов выжить, от слова совсем.

А Пётр, между тем, ответил на вопрос, как-то сокрушенно качая головой:

– Патрик не пускает. Говорит, как войну объявили, так по городу стало не пройти спокойно. Во всех шпионов видят.

– Так давай-ка про войну, подробней. И вообще расскажи, что в мире творится. – Сразу же попросил я.

Пётр даже рот открыть не успел, как послышался шум, и в комнату заявилась целая делегация. Из-за этого здесь сразу стало тесно. Помимо брата с сестрой, в дверной проем буквально боком просочился пожилой дядька, похожий на колобка в квадрате. Мало того, что сам он был очень упитанный, так ещё и лысый, как бильярдный шар. Всё бы ничего, но голова у него казалась круглой и из-за упитанности, реально, напомнила колобка из сказки. Сам не знаю, как глядя на него, я не рассмеялся. Это оказался врач, который сотворил со мной чудо. Ведь даже в моем времени с подобными ранами не каждый раз справлялись. Понятно, что помогла хрень неведомая. Но заслуга врача в этом, как бы не побольше будет. Появился он здесь с целью осмотра и перевязки раненого, то есть меня.

Познакомиться мне с ним не получилось. Он сразу же полез к ране, начал ощупывать поверхность вокруг неё. От одного из его нажатий так прострелило болью, что я мгновенно вырубился.

Очнулся я уже вечером, практически в сумерках. Первой мыслью было:

– Коновал гребаный! А поговорить, спросить, как самочувствие, как это принято у нормальных врачей? Понятно, что никто на мои мысли не ответил. На дежурном месте в этот раз, наверное, для разнообразия сидел Патрик. Когда он увидел, что я очнулся, сразу же крикнул сестре, чтобы она несла еду. Вместе с Элизой пришёл Пётр. Прямо с порога он произнес:

– Командир, нужно как-то денег добывать. Доктор сказал, какие купить лекарства, а у ребят денег совсем нет.

Интересно, а как он, не зная языка, узнал о лекарствах? Надо будет потом расспросить. Я обратился к Патрику:

– Скажи, ты сможешь нанять на пару часов закрытый кэб, чтобы не видно было пассажиров, отвезти на нем Петра, куда он скажет, там немного подождать и также вернуться обратно?

Патрик замялся, а потом выдохнул:

– Знакомый с таким транспортом у меня есть. Язык за зубами он держать умеет. Только оплатить его работу у меня не хватит денег. Извините.

– Это ты нас прости за доставленные неудобства. Дело в том, что Петра как раз и нужно отвезти за деньгами. Надолго поездка не затянется. Может сможешь договориться со своим знакомым? – Тут же я пояснил ему смысл просьбы.

Патрик сразу повеселел, и кивнув головой в знак согласия, покинул комнату. После приёма пищи, когда Элиза ушла с грязной посудой, Пётр напрягся, нагнулся поближе и произнес тихим голосом:

– Кто-то по всей Англии начал убивать подряд всех банкиров, вместе с семьями.