Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 350 страниц)

Эпилог

Сразу проникнуть в непонятное пространство в защитном коконе не получилось. Откуда-то пришло понимание о том, что если я надумаю набрать определенную скорость, то окажусь в обычном гиперпространстве, что мне совершенно не нужно. Пришлось поверх кокона оборачивать всю конструкцию ещё одним духом.

В этот раз все получилось, и я оказался там, где нужно. Дух, который находился сверху, мгновенно исчез. Защита от вредоносного излучения гипера сработала, как надо, и держалась очень даже уверенно, что, наконец, позволило мне внимательно осмотреться. Вокруг клубился, можно сказать, знакомый золотистый туман, в котором мелькали непонятные сгустки энергии. Окрыленный успехом, на кураже, я решил, не откладывая, попробовать здесь поэкспериментировать. Собственно, мысль приручить одну из сущностей, летающих здесь, появилась ещё в первое посещение этого пространства. Вот сейчас я и решил попробовать, что из этого получится.

Понятно, что все непросто. Я ещё не совсем двинулся, чтобы выходить из-под защиты. Но ведь у меня в наличии есть три кокона. Надо их проверить, поэтому я решил попробовать ловить двух зайцев сразу.

Я максимально близко передвинулся к туману. Собственно, он и был от меня приблизительно в метре. Нагло снял защиту, тут же вернув её обратно, но уже внутри с одной из сущностей, обитающих здесь.

Сотворил косяк, но он, как это не странно прозвучит, пошёл на пользу. Когда снял защиту, то за время, пока я возвращал её обратно, дух-прокладка растаял, как дым. Все дальнейшее слилось в один миг. Пойманная сущность вместо того, чтобы ломиться наружу, неожиданно, как ножом, проткнула кокон, защищающий внутренность. Он и так трещал по швам из-за возникшего конфликта с наружной защитой. Уткнувшись в духа, непонятная пойманная сущность начала его разъедать. Это было похоже на действие кислоты.

Мне хоть и до одури было страшно, но я решил рискнуть. Убрал последний кокон, защищающий меня, и прямо сквозь духа дотронулся до этой сущности кончиком указательного пальца, пожелав приручить этот кусок энергии. На удивление, получилось это у меня сразу, как и раньше с привычными духами. Правда, через мгновение, казалось, что само пространство вздрогнуло от непонятного воздействия. От греха подальше я отдал духу команду выбираться в привычную реальность, одновременно убирая защитный кокон.

Я успел вернуться в реал и вышел в космосе, непонятно где. Но даже оглядеться не успел, как меня буквально парализовала непонятная, неосязаемая сила. Я почему-то даже не испугался. Наоборот, в голове появилась странная мысль или вернее желание:

– Хочу пельмени, как были когда-то у мамы. Надо сказать, что таких пельменей, как делала мама, я ни в одном из миров не встречал. Главное, я сам ведь пытался приготовить их. Все делал по тому же рецепту, точно так же, но получались они не такие. Сейчас почему-то мне захотелось именно их, как в последний раз, хоть с полсотни штучек.

Интерлюдия.

Грынпмх привычно нес свое, как он считал, никому ненужное дежурство в великой пустоте и скучал.

Ему за прошедшие тысячелетия с момента перехода его народа на другой план бытия, эта деятельность уже изрядно поднадоела. Иногда он даже начинал мечтать, чтобы хоть что-то случилось. Вдруг появится интерес, и это поможет настроить себя на рабочий лад? Ведь, действительно, трудно относиться к своей деятельности со всей ответственностью, когда целыми тысячелетиями совсем ничего не происходит. Вот и сейчас он с ностальгией вспоминал прошлую жизнь и всем сердцем желал, чтобы хоть что-нибудь случилось.

Верно говорят, что мысль может быть материальной. Не успел он додумать до конца свое пожелание, как по великой пустоте прошла дрожь. Подобное явление могло произойти только в одном случае. Если в закрытый сегмент местного отстойника, в котором хранятся сущности не ушедших на перерождение разумных, проник кто-то, не достигший определённого уровня развития. Дело в том, что именно в сегменте, где сработал так называемый сторожок или своеобразная сигнализация, существовали сущности, достигшие второго уровня развития, и выше. Опасность проникновения туда кого-либо менее развитого заключалась в распространении знаний неестественным путем. Другими словами, любая цивилизация должна развиваться сама, без получения заемных знаний. Поэтому в свое время и был закрыт доступ кому бы то ни было к этой части отстойника.

Грынпмх сразу, получив сигнал, начал действовать строго по инструкции, разработанной на такой случай, и успел поймать нарушителя уже во время выхода из запретного пространства.

Не передать словами, каково было его удивление, когда он узнал в нарушителе аборигена, который один раз уже мешал его отдыху, и за это был отправлен чуть ли не на другую сторону Галактики. Ещё больше Грынпмха удивило спокойствие этого разумного, в мыслях которого прослеживалось только желание поесть каких-то особенных деликатесов. Считав память и посмотрев жизнь этого разумного, Грынпмх даже слегка завис, не зная, каким образом поступить с этим беспокойным человеком. Во время этих размышлений и случилось событие, которое предопределило судьбу нарушителя.

В какой-то момент духи, окутывающие тело этого человека многочисленными слоями, все вместе, за небольшим исключением, выплеснули из себя накопленную энергию.

Навредить этой атакой они не смогли. Просто сильно встряхнули сущность стража и сильно разозлили. Так что он неосознанно начал говорить сам с собой, как будто причитая.

– Пельменей, значит, тебе захотелось, букашка мелкая? Бдительность мою решил усыпить и атаковать, несмышленыш неразумный? Ну что ж, будут тебе пельмени! А чтобы жизнь мёдом не казалась, как вы говорите, устрою-ка я тебе небольшую подляну.

Всё-таки у этой расы очень емкие выражения, сами в речь встраиваются. Ладно, сделаю так, что помнить ты будешь все. А вот знания о том, как стать шаманом, я у тебя отберу. Мучайся теперь всю оставшуюся жизнь от невозможности пользоваться своими возможностями, так тебе понравившимися. А чтобы тебе совсем было хорошо, отправлю-ка я твоё сознание в не нравящееся тебе время.

Конец интерлюдии.

Я очнулся рывком и даже заскрипел зубами от резкой боли, пронзившей мою голову. Она длилась всего мгновение, но отобрала у меня изрядную часть сил. Переживу эту боль, сразу, без раскачки я начал бороться за свою жизнь, попутно пытаясь обдумать все произошедшее.

В этот раз я очнулся в своём настоящем теле и времени. Накатившая боль случилась из-за освоения огромного массива информации, переданного одним пакетом. Мне воткнули мои же давние воспоминания. Я прекрасно помню момент, когда чуть не погиб во время купания в реке после возвращения из армии. Получается, что в этом мире, как раз погиб. Дело происходило на Волге. Случилось все по пьянке во время своеобразного соревнования. Победитель должен был нырнуть глубже всех, вернее, достать во время нырка дна реки. Место, где мы развлекались, ныряя с деревянного плота, было действительно глубоким. Никто из нас, в принципе, не мог предположить, что на такой глубине могут быть коряги. Я до дна донырнул, но при этом зацепился своими боксерскими трусами, в которых купался, за острую корягу. В своей реальности с перепугу я сам не понял, как разорвал эти самые трусы и оказался на поверхности. Здесь, похоже, я попытался освободиться аккуратно и не рассчитал время. Утонул.

Сейчас, разорвав эти трусники в клочья, я изо всех своих оставшихся сил рванул навстречу солнцу.

Оказавшись на поверхности, я успокоился, посмотрел на такие родные, счастливые лица друзей и прошипел себе под нос:

– Перестройка, гласность, я вам здесь устрою плюрализм мнений. СУКА….

Наташа Эвс
Метанойя. Две стороны Александрины

Вступление

«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого» Мф. 12:43–45

Метанойя (греч. «перемена ума», «переосмысление») – перемена в восприятии фактов или явлений, сожаление, раскаяние

Пролог

На чьей стороне ты проснешься?

Это важно для будущего целого мира…

Это случилось в день полного затмения солнца.

Или, быть может, произошло за десять лет до этого.

Хотя, возможно, началось все двадцать девять лет назад…

Когда такое событие наступает, хочется отмотать пленку жизни в прошлое, хотя бы на один только шаг, чтобы в ту самую секунду сделать этот шаг в другую сторону.

Часть первая

Глава 1
Вызов

Коттеджный поселок. Территория Карелии, район Ладожского озера

За 10 лет до затмения

Дом Александрины, комната под лестницей

Опустив лист бумаги на стол, я важно постучала ручкой:

– Теперь всем участникам нужно расписаться напротив своей фамилии.

Влад взглянул на список и усмехнулся:

– Ты серьезно? Мы всегда делали это без всяких бумажек.

– Саш, зачем все это? – Зоя прищурилась. – Давай уже начнем.

Я фыркнула и ткнула пальцем в лист:

– Вы не понимаете всей серьезности происходящего? Да, мы всегда делали это бездумно, но теперь я подготовилась. Все по правилам спиритического сеанса, все по-взрослому. Будем проводить вызов согласно книжному руководству.

– Чернокнижному! – зловеще передразнил Антон, подняв растопыренные пальцы над головой.

– Вам идут ваши пятнадцатилетние мозги, – буркнула я. – Или так – или никак. Не согласны – сеанса в моем доме не будет.

– Ой, ладно! – махнула рукой Зоя. – Я подпишусь, распишусь, что там нужно сделать, давайте, друзья, присоединяйтесь.

Все дружно склонились над столом, глядя на список.

– Я уже поставила свою подпись. – Мой палец провел по строке «Александрина Лима». – Теперь ваша очередь. Зоя Барковская.

– Здесь! – отозвалась кузина и расписалась напротив своей фамилии.

– Влад Грушевский?

– Ну, я. – Влад тряхнул головой и закатил глаза.

– Антон Чайка?

– Так точно, мэм!

– Милана Кох?

– Конечно, да, – улыбнулась Милана.

– Артур Анзоров?

– Согласен на все!

– Замечательно. Приступим к подготовке.

Раскрыв толстую старую книгу с пожелтевшими страницами, я несколько перелистнула и остановилась на нужном месте.

– Саш, где ты ее взяла? – нахмурилась Зоя. – Тут везде какие-то пометки, сноски от руки. Чья она?

– На чердаке нашла, в старых коробках с барахлом. – Я задумчиво оглядела страницу с записями. – Кажется, там никто не разбирался с тех пор, как мама пропала.

– А это для чего? – Милана заглянула в графин, что стоял в центре комнаты.

– Святая вода, – я пожала плечами, – так необходимо для этого сеанса.

– Ну что, юные чернокнижники, – иронично скорчился Антон, – нам придется заночевать на месте преступления. Это ничего, госпожа? – он с театральным реверансом обратился ко мне. – Отец как на это посмотрит?

– Отец в рейсе, товарный траулер задерживается, там непогода. Вернется не скоро, я думаю.

– А тетка где? – поинтересовался Влад. – Ну, эта, по дому которая?

– Роза приходит теперь раз в неделю. Мне уже пятнадцать, нянчить меня не надо. Давайте к делу, – я указала пальцем на место в книге, – начнем по порядку, как в тексте. Сейчас мы читаем заклинание на успешное призывание, затем чертим на этой стене пентаграмму со всеми пунктами, как на рисунке, готовим площадку для сеанса и далее…

– Заклинание? – Зоя дернула бровями. – Пентаграмму на стене? Пфф… Саша, ты уверена, что нам все это нужно?

– Уверена, – твердо отозвалась я. – Нужно хоть раз провести все по правилам и указаниям. Такой вызов – серьезное занятие, на самом деле. До этого мы в игрушки играли. Я поняла, изучая эту книгу.

Подготовка к спиритическому сеансу заняла у нас больше времени, чем я ожидала. Вместе с пентаграммой на стене нужно было нарисовать определенное число знаков и букв, прочесть странные фразы из указателя и наконец заключительное заклинание перед самим сеансом. После мы расположились на полу вокруг спиритической доски Уиджи, и я начала вызов духа по книжному руководству.

Все было как-то таинственно: много горящих свечей, странные фразы на непонятном языке, которые мы произносили по очереди и вместе, огромная пентаграмма на стене перед нами, знаки, фигуры. Слов заклинаний мы не понимали, но от их произношения становилось как-то не по себе. Хотя продолжительное время никаких изменений не происходило, наши скептические мальчики перестали прятать улыбки и почему-то сосредоточились. Минут через пятнадцать ситуация осталась прежней, и некоторые принялись вздыхать и переглядываться. Было понятно: моя затея провалилась.

– Мне одному кажется, что наши старые сеансы были, как минимум, живее и интереснее? – не выдержал Влад и убрал пальцы со спиритической доски.

Внезапно появился ветер, который резко взлохматил волосы присутствующих и погасил все свечи через одну. Мы переглянулись. Порыв повторился, на этот раз погасшие свечи вспыхнули, а горящие потухли так же через одну.

– Кто заказывал спектакль? – усмехнулся Антон.

Ползунок на доске со скрежетом пополз по буквам, обозначая слова: «я здесь».

– Не смешно, – нахмурилась Милана. – Кто это делает?

– Это все Тоха! – хохотнул Влад.

Антон убрал руки от доски и в доказательство поднял ладонями вверх, многозначительно дернув головой.

– Я зажгу свечи, – вызвалась Зоя. – Давайте серьезнее.

Когда свечи были зажжены, порыв ветра снова потушил их через одну.

– Что за черт! – выругался Влад.

По комнате пополз странный туман, и все почувствовали неприятный запах. Доска вдруг задрожала, постукивая по полу, заставив всех одернуть от нее руки.

– Кто это делает? – не выдержала я, чувствуя ледяной ужас.

Доска остановилась, и ползунок пополз по дереву, заставив нас замереть в ожидании. Скребя по древесине, стрелка указала ответ из букв: «это я».

– Кто «я»⁈ – истерически вырвалось у меня.

– «Ты звала меня. Я здесь», – написал ползунок.

– Оп-па… – растерянно протянул Антон, глядя на сложившуюся фразу. – А кого ты звала, Саш?

– Не знаю, это же латинский, или еще какой-то… Мы просто читали тексты. Все, больше не хочу ничего, Артур, включай свет, – нервно бросила я, собираясь подняться.

– Не могу встать, – ошарашенно произнес Артур.

– Что? Почему?

– Не знаю, тело как ватное, не мое.

– Смотрите, что-то пишет, – прошептала Милана.

Ползунок медленно вывел повеление:

– «Впусти меня».

Я замерла.

– Впустить? Кого впустить… Что это⁈

– «Впусти!»

Доска снова задрожала, постукивая по полу. Мы вскочили на ноги, только Артур так и не смог подняться.

– «Впусти!»

– Боже! Откройте кто-нибудь дверь! – закричала Милана, тщетно дергая за ручку.

– Да что за черт! – возмутился Влад, стараясь скрыть страх. – Я же не один это вижу?

– «Впусти!»

– Нет! Прекратите! Остановите! – заистерила я.

Вдруг все свечи разом потухли, и все стихло. Жуткий холод пополз по комнате, покрывая инеем наши ресницы и брови.

– Впусти меня… – неожиданно прошуршал страшный голос.

Все переглянулись, широко раскрыв глаза от ужаса.

– Огонь, – прошептал Артур, указывая на стену.

Мы увидели, как вспыхнула наша огромная пентаграмма со всеми знаками и фигурами.

– Впусти меня. Я здесь, – громче прошуршал голос. – Впусти, Александрина…

– Нет! Хватит!! – Я закрыла уши и кинулась в сторону двери, но споткнулась и упала.

Спиритическая доска вдруг начала биться об пол, вокруг нас появились струи густого дыма, послышались какие-то стоны и вопли, комнату заполнил гул из голосов. Раздался крик Зои, и мы увидели, как из пентаграммы пытается вылезти чья-то голова. Натягивая стену на себя, как резиновую, голова упорно тянулась к нам, ее большой раскрытый рот шевелился, приказывая впустить, глубокие глазницы горели огнем даже через бетонную стену.

Мы скопом бросились кто куда по комнате, потеряв реальное расположение выхода из-за густого дыма.

– Впусти!!! – хрипло закричало существо, вылезающее из пентаграммы.

В этот момент доска поднялась в воздух и лопнула пополам, с грохотом развалившись на куски. Истерично завизжала Милана. Мое сердце заколотилось где-то в горле, когда я увидела плечи и бугристые руки, тянущиеся из огненной пентаграммы. Неожиданно послышался вопль Артура, сидящего на полу прямо перед страшной стеной. Его лицо сковала маска ужаса, он поднял руку, безмолвно указывая в огненный центр.

– Я вхожу… – прогремел адский голос.

Эти слова заставили всех развернуться к стене и застыть в ступоре. В этот момент Милана схватила графин со святой водой и с размаху швырнула его в центр пентаграммы. Раздался страшный крик существа и шипение от потухающего огня. Голова втянулась внутрь, вопли и стоны начали стихать, жуткий холод ушел. Дым рассеялся, а мы, откашливаясь, стали озираться по сторонам. Когда все увидели друг друга, тут же заметили странное поведение Миланы и Артура. Мила была подавлена и рассеяна, а Артур онемел и перестал двигаться. Антон попробовал открыть дверь, и она поддалась.

Выбравшись из страшной комнаты под лестницей, мы вывели Милану и вынесли Артура. Переместившись в летний гостевой домик, все продолжали молчать и ошарашенно смотреть в пустоту перед собой. Так прошло какое-то время, после чего мы очнулись уже на рассвете. Артуру пришлось вызвать «скорую», а Милану отвести домой.

По возвращении Антон покачал головой:

– Что это было? Я чуть в штаны не наложил.

– Называй вещи своими именами, – заметила Зоя. – Наложил.

Влад вопросительно посмотрел на меня:

– Саш, как ты?

Я была подавлена не меньше Миланы, но в отличие от нее могла реагировать.

– Еще не знаю. До сих пор не могу поверить, что все это было реально. Честно говоря, мне сейчас очень плохо. Но ребятам еще хуже. Зоя, я пойду к тебе, от моего дома у меня пока мурашки.

– Вам хорошо, вы родственницы, – вздохнул Антон. – Мне одному тоже не по себе.

– Тоха, поехали ко мне, – предложил Влад. – Нам всем нужно выспаться, а потом поговорим на свежую голову.

– Не говори вслух про голову. – Меня передернуло от воспоминаний. – Все, давайте до связи.

Мы с Зоей проснулись к обеду, созвонились с ребятами и отправились к Артуру в больницу.

– Обширный геморрагический инсульт, – констатировал врач.

– К нему можно? – спросили мы.

– Нет, нельзя. Он в реанимации, тяжелое состояние. Звоните, узнавайте.

В растерянности мы вышли из медицинского центра.

– Инсульт? – Влад поднял брови.

– Это же серьезно? – нахмурился Антон. – Я в книгах читал о таком.

– Смотря какой инсульт, – Влад со знанием дела покачал головой.

– Любой инсульт, – заметила Зоя. – Это серьезно во всех случаях. Эй, Саша, – кузина махнула рукой перед моим лицом, – ты вообще с нами?

Я растерянно моргнула и оглядела всех, мучительно соображая, что нужно ответить.

Влад снисходительно похлопал меня по плечу и кивнул:

– Поехали к Миланке, узнаем, как она.

Приехав к Милане, мы так же обнаружили ее в странном состоянии. Она рассеянно смотрела по сторонам, почесывалась то тут, то там, на вопросы почти ничего внятного не отвечала. Единственная сознательная фраза от нее была о том, что она очень боится. Чего боится, мы так и не добились.

Так прошло пять дней. Артур по-прежнему находился в реанимации, а Милану мы не могли привести в себя. Она расчесывала свое тело, начиная с щек, пугливо озиралась и шептала какую-то несуразицу, в которой признавалась, что ей страшно. На шестой день мы узнали, что Милана сбросилась с крыши своего дома.

На похоронах я была в ступоре. Не только потому, что видела подругу Милану в гробу, а еще потому что признала себя виновницей этих бед. Глядя на расчесанные щеки покойницы, я вспомнила, как она кинула графин со святой водой в центр горящей пентаграммы, из которой вылезало страшное нечто. Артур увидел это существо и с криком указал на него. Наверное, от ужаса увиденного. И на этот сеанс всех подбила я.

Зачем только я полезла на чердак? Зачем нашла эту чертову книгу? Почему мне захотелось провести спиритический сеанс именно по указаниям в ней? И почему все согласились? Если бы мои друзья отказались, я бы не смогла ничего сделать, и Милана не лежала бы сейчас в этом страшном деревянном ящике, обитом красным бархатом с белыми рюшами, а Артур сейчас бы строил свои красивые восточные глазки девчонкам.

Когда такое событие наступает, хочется отмотать пленку жизни назад, хотя бы на один только шаг, чтобы в ту самую секунду сделать этот шаг в другую сторону.

Глава 2
Новый мир

10 лет спустя

Поставив на стол большую тарелку с жареной курицей, я села напротив отца.

– Пап, ты хотел мне что-то сказать.

– Да, у меня изменились планы. Завтра придется уйти в рейс.

– Завтра⁈ Но, мы же хотели…

– Александрина, прости. – Отец увел взгляд и вздохнул: – Такая работа.

– И затмение мы хотели с тобой посмотреть через стекла, – грустно протянула я, глядя в тарелку. – Такое же редко бывает.

– Посмотри с Зоей, позови Кирилла, – отец виновато пожал плечами и принялся разделывать курицу.

– Его точно не позову, – буркнула я. – Неужели ты незаменим? Никого кроме тебя нельзя было выдернуть?

– Дочь, я хорошо знаю это судно, плюс уже плавал в этих водах, знаю курс, плюс я капитан. И рейс, честно говоря, непростой. В общем, да, я незаменим.

На лице папы появилась улыбка. После того, как пропала мама, он редко улыбался.

– Ладно-ладно! – я улыбнулась в ответ и подняла руки. – Сдаюсь, капитан Алексис, ты лучший.

– Как дела в твоем магазинчике? Помощница справляется без тебя?

– Да, она мне нравится, приятная женщина. Я доверяю ей, она на редкость чутко понимает композиции ароматов и хорошо торгует. Где ты ее нашел?

– Ну, – отец шутливо покачал головой, – места знать надо.

Вечером я позвонила Зое.

– Привет, у меня новость. Отец завтра уходит в рейс, а мы с ним столько запланировали. И это затмение, такое же раз в жизни бывает. Может, ты придешь? У меня стекла есть, папа заранее привез.

Зоя помолчала.

– Ой, совсем забыла про затмение, – выдохнула она. – Даже не знаю, Саш, мне нужно завтра быть в офисе до вечера. Если только Вильгельмовна сжалится, все же пятница. И если бы не аврал с документацией, я бы ушла как обычно. А во сколько это случится?

– Астрономы объявили, что начнется в четыре тридцать вечера и продлится достаточно долго, там ведь какой-то парад планет, а луна и две планеты будут закрывать солнце от нас.

– А что с Кириллом?

– А с Кириллом ничего, – грустно отозвалась я. – Наверное, мы расстались.

– Наверное? Саш, как это понимать? Мы все думали, будет свадьба. Что случилось?

– Потом расскажу, ладно? Не хочу сейчас портить настроение.

После разговора я побрела по дому. Последнее время меня не покидало чувство разбитости, часто хотелось прилечь и лежать в тишине, глядя в одну точку. Может быть, это болезнь, или противная депрессия. Мне одиноко, отец весь в работе, и Кирилла рядом теперь нет.

Поднявшись на второй этаж, я вошла в комнату отца. Там на столе всегда стояла рамка с фотографией счастливого момента нашей семьи, где папа и мама со мной. Присев на кровать, я засмотрелась на родные лица.

Мамочка… В день, когда мне исполнилось десять лет, к нам в дом постучали полицейские. Папа закрыл дверь в зал, где были мы с друзьями, и о чем-то долго разговаривал с мужчинами в форме. Позже я заметила, что у отца красные глаза и трясутся руки. А вечером, когда все гости ушли, узнала, что мама пропала. Она не уехала в другой город, как мне говорили до этого. Мама пропала. С тех пор я часто видела, как папа плачет. Судорожно и сотрясаясь всем телом, прикрывая рот сжатым кулаком. После этого я какое-то время жила в доме Зои, моей кузины. Отец Зои и моя мама – родные брат и сестра, их дом находится на одной улице с нами, что очень помогало мне без проблем возвращаться домой, когда папа приходил из рейса.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Мама так и не вернулась домой. Я очень скучала по ней, это чувство потери материнской любви, отсутствия солнца рядом, которое дает тепло и жизнь. Время в доме Зои покрывало мое одиночество лишь на малую часть, моменты, проведенные с отцом, были наполнены любовью, но они ничтожно коротки. Мое внутреннее место для мамы оставалось пустым и причиняло мне душевные страдания. И вот сейчас, когда из моей жизни ушел Кирилл, похожая пропасть поглощает меня снова.

Следующий день протекал как обычно. Мы с отцом позавтракали, и он уехал в порт. Я отправилась в свой магазин парфюмерии, забрала выручку за неделю, взяла заказ помощницы на товар и снова приехала домой. Когда заваривался чай, из комнаты под лестницей вдруг раздался грохот. Я заглянула внутрь и увидела на полу лыжи и палки. Видимо, соскользнули по стене, обычно они стоят в углу за шкафом.

После того случая страшного вызова мы превратили эту комнату в склад разных вещей, только небольшой диван остался стоять с тех времен. Стена, на которой мы рисовали пентаграмму, осталась свободной, за исключением большого распятия прямо на том самом месте. Распятие повесил папа, когда вернулся из рейса и узнал, что что-то произошло в нашем доме. Вколачивая гвоздь в стену, отец плакал и шептал какие-то слова. Я тогда не поняла, что с ним.

Вообще, много чего-то скрытого и недосказанного в нашей семье. Еще до маминого исчезновения я помню странные разговоры между родителями, отец постоянно куда-то не пускал маму, умолял, просил и даже ругался. О том, куда она уходила и чем занималась, говорилось почти шепотом. Папа часто заключал, что однажды все это плохо кончится. В какое-то время мама не приходила домой несколько дней. Мне сказали, что она уехала в другой город по делам. А потом пришли полицейские. Но до сих пор я живу с надеждой, что мама жива, просто не с нами. Я бы очень этого хотела.

Вспоминая то злополучное время, когда мы вызывали нечто по колдовской книге, я поднялась на чердак. Тогда среди кучи каких-то старых вещей эта книга попалась мне на глаза. Те вещи так и лежали в коробках, и одна пыль знала, что в них и чье это. Среди всего прочего в ящиках были странные предметы, старые книги, какие-то записи и куски черной ткани с красно-белыми рисунками в виде фигур и букв. В бумажном конверте я обнаружила пачку фотографий. В основном это были черно-белые снимки, на которых запечатлены незнакомые мне люди, иногда с мамой. На одном фото я увидела группу людей, где узнала двоих. Это была моя мама и Тоши Кимура, мой учитель по нетрадиционным методикам познания себя. Мы с ребятами посещали этот клуб «Возрождение», руководителем которого был Тоши, еще в подростковом возрасте. Спустя время ребята отсеялись, остались мы с Зоей. Затем и кузина стала пропускать занятия, но только не я. Мне очень нравилось в клубе: йога, медитации, выход в астрал, управление сознанием и прочие захватывающие вещи. Тоши выделял меня среди групп, хвалил, но астральные прогулки старался пресекать, говорил, что это опасное занятие для слабого духом. Потом однажды о моем членстве в клубе узнал папа. Он странным образом уговорил меня бросить клуб, встав передо мной на колени и заплакав. У него тогда случился сердечный приступ, и его увезли на «скорой». Я пообещала отцу, что ноги моей там больше не будет. Стало очень страшно остаться еще и без папы.

И вот я смотрю на группу людей, где мама стоит рядом с Тоши, и его рука по-дружески обнимает ее плечо. Они были знакомы? Что их связывало? Я никогда не слышала от учителя о том, что он знал маму.

Фотография в моей руке почему-то затряслась, а за чердачным окном потемнело. Я оторвалась от фото и посмотрела по сторонам, было странное ощущение, будто у меня сильно кружится голова. Толчки продолжились вместе с головокружением, и я поднялась на ноги, чтобы понять, что со мной. Зазвенели железки на полочках, заскрипел пол, и вместе с этим стало темнее. Тряска усиливалась с каждой минутой, и я поняла: это землетрясение. Мне показалось, что затрещали стены чердака, я бросила фотографии в ящик и пошла пробираться к выходу, перепрыгивая через коробки и прочий хлам. Когда спустилась на второй этаж, заметила, как потемнело, потому что без света уже не видела на уровне вытянутой руки. В эту секунду дом так тряхнуло, что я упала в сторону, словно меня сбила невидимая волна. Раздались страшные звуки, скрежет железа и дерева, грохот падающих вещей в комнатах. При новой попытке подняться меня снова шатнуло в сторону. Весь дом дрожал и стонал, в воздухе слышался какой-то странный гул, который закладывал уши. Растопырив руки в стороны, я нащупала перила лестницы и быстро спустилась на первый этаж. Собираясь пробежать в зал, едва успела остановиться, потому что сверху на меня посыпались пятилитровые бутыли с водой, стоявшие у поворота в ванную. Проваливаясь между прутьев перил надо мной, емкости вываливались со второго этажа и со свистом разлетались возле меня, расшвыривая литры воды в стороны. В какой-то момент моя рука нащупала дверную ручку, и я юркнула внутрь комнаты под лестницей.

Наступила полная темнота. Это было затмение солнца, которое все так ждали. Но факт землетрясения никто не упоминал. Я стояла, широко раскрыв глаза, и пыталась что-нибудь увидеть в черной мгле. Мой телефон, в котором был неплохой фонарик, остался в сумке. Неожиданно сверху посыпались какие-то предметы, вероятно со шкафа, а вместе с ними на ноги упали лыжи и колючие палки, съехавшие с угла от тряски стен. Где-то в горле тяжело заколотилось сердце, стало страшно. Я начала понемногу отходить назад, боясь наступить на что-то или получить удар по голове сверху. Стоял неимоверный скрежет и грохот, и в полной темноте это было зловеще.

Когда моя спина уперлась в стену, между спиной и стеной что-то сорвалось и глухо упало на пол. Я только успела сообразить, что это распятие, как вдруг повалилась назад, словно в какое-то образовавшееся пространство.

Не успев ничего понять, я увидела, что сижу на полу у стены в комнате под лестницей, но окружающие предметы были мне незнакомы. Поднявшись, я ошарашенно огляделась. Что это за обман зрения? Куда делись мои вещи? Постояв несколько минут в ступоре, тихо прошла к двери, приоткрыла ее и пробежала глазами по интерьеру. Дом похож на мой, только внутри все чужое. Пришлось осторожно двинуться дальше. Разглядывая комнаты, я вдруг услышала, как потекла вода из крана на кухне. Меня бросило в жар: в доме явно кто-то был. Размышляя, как поступить – уйти или проверить свои подозрения, я заметила, что из кухни вышел высокий молодой человек. Увидев меня, он с изумлением остановился. Я тоже замерла, не зная как реагировать на эту нелепую ситуацию.

Парень вдруг улыбнулся и спросил:

– Привет. Ты кто?

– Здравствуйте… – еле слышно произнесла я, все еще боясь пошевелиться.

– Ты откуда? – повторил удивленный хозяин дома.

– Я… Не знаю. Ничего не понимаю, как оказалась здесь.