Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 350 страниц)

Глава 17
Гениальная версия зла

Я колодец, вырытый для утоления жажды, превратился в вязкую топь, где погибает множество душ

Ребят снова готовили к поездке на материк. Валентин дал новое задание с адресами, осталось только дождаться назначенного момента.

В тот день брат больше не подходил ко мне, он ушел после сходки. Но обрывками я продолжал слышать его и видеть, о чем сказал Мие.

– Это странно, – задумчиво произнесла она, глядя на кролика. – У тебя появились новые способности, подобные нашим.

– Точно, – я вскинул голову. – Точно! Как мне это раньше не пришло на ум!

Я рассказал о беседе с Хлоей, все больше приближаясь к догадке, что имею связь с силами ребят.

– Да, – кивнула Мия, – это похоже на правду. Ты стал ощущать, слышать и видеть. Нужно проверить возможности, а затем учиться ими управлять.

– Боюсь, что Валентин узнает об этом и закроется от меня. Ведь теперь я могу обнаружить что-то более секретное.

– Он может. Но твою способность, объединять силы ребят со своими, Штефан запретить не может, если только не навешает запретных рун. Странно, что он до сих пор ничего не предпринял в отношении этого процесса. Не может же Хлоя знать больше своего хозяина.

Я напряженно выдохнул:

– Мия… Я хочу покончить с ним. Мне до мурашек неприятно его присутствие.

– Для этого нужно узнать Штефана хотя бы на одну сотую. И действовать не в одиночку. – Мия подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. – Ты готов к этому?

– Да. Конечно, готов.

– Тогда нужно все обсудить с остальными, тем более, тебе необходимо проверить связь силы.

– Рассказать? Думаешь, они поймут? Поверят в древнего с Изнанки? Ты видела, как они реагировали раньше?

Мия качнула головой:

– Раньше и мы были другими. Тебе придется делиться знаниями, а взамен забирать знания у них. Марк, кажется, время пришло.

После разговора мы направились в наш корпус и собрали ребят в моей комнате. Я попросил Леона растянуть щит, самый крепкий и большой, насколько возможно по силам, а сам стал собираться с духом.

– Друзья, разговор будет серьезным, – начал я, после напряженного молчания. – Мне сложно такое открывать, потому что всю жизнь пытался зарыть этот факт как можно глубже. Теперь у меня ломка. Прошу отнестись с пониманием.

– Братан, мы уже успели обделаться от вступления, – пошутил Ян. – Давай, колись.

– Мне бы хотелось подробнее узнать, как вы заключаете договора, но об этом позже. – Я вздохнул и поднялся с кресла, так казалось легче продолжить. – Когда моя мама Александрина носила меня под сердцем, в нее вселился верховный темный с Изнанки Бытия. Его целью был я, точнее, моя душа. Он хотел завладеть мной внутриутробно, чтобы родиться в нашем мире, имея телесную оболочку. Тогда бы он вырос со мной и перевел своих братьев на нашу сторону, а те перевели бы следующих. Темные – бестелесные духи, кто-то называет их демонами, они мечтают править нашим миром и нашими душами. Ведь с каждой сдавшейся душой сила темного многократно возрастает.

Когда древний вошел в меня внутриутробно, он повредил мою душу, но мой отец, Константин Равинский, выкупил меня и маму жертвой своей любви, и темный был вынужден уйти, вернувшись на сторону Изнанки. Но он снова нашел себе сосуд среди нас. И теперь его дом – мой брат. Валентин Штефан.

Я оглядел всех, в ожидании эмоций, но встретил молчаливые взгляды. Ребята словно онемели, они смотрели на меня и даже не шевелились.

– Получается, наш шеф – гребаный демон? – наконец нашелся Януш.

– Да, это правда. – Я даже обрадовался такому определению, хоть кто-то начал разговор. – И это не все. Те тринадцать человек, что находятся с ним, это его тринадцать братьев, которых он хотел перевести.

– Значит, его план сработал? – насторожился Серафим.

– Подождите, вы что, верите мне?

– Я верю, – тихо произнесла Николь. – Давно поняла, что это не люди.

Леон, продолжая удерживать щит, обернулся и покачал головой:

– Даже моему реалисту пришел конец. Здесь столько странного происходит, поэтому почему бы и нет.

Стефания молча пожала плечами и намеренно увела взгляд в сторону.

– Это ужасно, – тряхнула рыжими кудрями Эвелин. – Я что, одна такая? Какие демоны, вы что?

– Молись, чтобы не увидеть ни одного из них явно, – сухо бросила ей Мия. – Пока мы приносим им пользу, они нас не тронут.

– Это так, – согласился я. – Но, Ян, ты у них в красном списке. Они терпят нас до уровня, который переходить нельзя.

– Какая жесть… – Януш шумно выдохнул. – Моя жизнь на мушке. Дожил! Я допускал потусторонее во всей этой стае в пиджаках, но чтобы темные с Изнанки…

– Наше неверие не отменяет их существования, – сожалея произнес я. – Если вы до сих пор не поняли этого, придется поверить сейчас. Иначе отсутствие настороженности убьет вас.

Николь покачала головой:

– Что нам делать, Марк? Они ведь рядом каждую минуту. Я ощущаю их с того момента пробуждения в контейнере, и с каждым днем сила этих людей умножается.

– К сожалению, мы находимся под властью Валентина, – ответил я. – Эту власть он получил от подписания договоров. Мы добровольно вступили в духовное рабство, оставив кровавые подписи своими руками. А учитывая тот факт, что Валентин не человек, убежать от него невозможно. На каждой нашей подписи стоит его печать, он знает каждого из нас и легко достанет в любом уголке мира. Для него нет ничего невозможного.

– Твои слова лишают нас надежды, братан, – хмуро заметил Ян. – Скажи что-нибудь хорошее.

– Скажу. Валентин Штефан не всемогущий, у него есть ахиллесова пята. Моя задача узнать, где она расположена и нанести удар.

– Это обнадеживает, – кивнул Серафим. – И каким образом действовать?

– Мой брат доверяет мне, как ни странно. Он мечтает заполучить мою душу с того времени, когда меня еще не было на этом свете. Я знаю механизмы воздействия на него и могу внедриться ближе к планам, которые он выстраивает. Но Валентина просто так не проведешь, он тонко чувствует и многое видит насквозь, поэтому мне нужна ваша помощь.

– Да все, что угодно! – воскликнул Януш. – Говори, что надо.

– Мне стало известно, что я могу перенимать силу каждого из вас. Впервые это произошло произвольно на тесте, когда Леон был ранен. Я взял его за руку и почувствовал полноту, переходящую ко мне. Оказалось, это способность щита. Но теперь мне нужны все ваши способности. Чтобы приблизиться к моему брату, необходимо уметь слышать, видеть, чувствовать и закрываться, а это возможно, только если вы передадите мне ваши силы единовременно. Если вы готовы…

– Не думаю, что кто-то будет против, – уверенно произнес Ян, посмотрев на ребят. – А, крутые перцы? Вы готовы?

Все оживленно согласились, только Стефания скептически качнула головой.

– Эй, Стеф, что с лицом? – обратился к ней брат. – Ты с нами?

Стефания молчала.

– Не понял? – Януш нахмурился и подошел ближе. – Я не понял твоего ответа.

– Что ты ко мне пристал? – фыркнула она. – Имею право.

– Ушам не верю… – Ян раскрыл глаза. – Ты связалась с этой шавкой? Это клешня Томаса?

– Мне надоела твоя слежка, – отмахнулась упрямица. – Оставь меня в покое, я не маленькая девочка, если ты до сих пор не заметил.

Януш выглядел пораженным, словно произошло что-то ужасное.

– Я убью тебя, Стеф, – покачал он головой. – Я убью тебя за эту связь. Еще шаг – и род Димитровых не будет иметь с тобой ничего общего.

– Стоп! – Мне пришлось влезть в родственный диалог. – Ребята, успокойтесь. Прошу вас.

– Стеша, ты правда против нашего плана? – удивленно спросил Леон, удерживая щит.

– Неужели ты не видишь их сущность? – поинтересовалась Николь. – Тебе ведь дано зрение, какого нет ни у кого.

Стефания упрямо молчала, сложив руки на груди, словно ожидала конца наших возмущений. В этот момент Мия резко поднялась и вышла на середину.

– Лео, сейчас держи еще крепче, – бросила она и встала перед Стефанией.

После этого Мия закрыла глаза и медленно выдохнула до предела. Я сначала не понял, что происходит, но когда все вокруг замерло, почувствовал энергию. Первые секунды ее давление было со стороны, но спустя время это стало выходить за рамки. И я испугался.

Повергая всех в шок, Мия начала выпускать свое зло. Черные струи дыма выходили из ее носа и рта и поднимались тучей над белокурой головой. Януш стоял ближе всех, от неожиданности он шагнул назад и даже споткнулся. Черная туча росла, увеличивалась и дышала. Словно живое существо, она заполняла пространство темной энергией, сдавливая все вокруг.

Я стоял в шоке, не веря своим глазам. Все мое нутро узнавало эту энергию, ведь теперь я умел чувствовать.

То, что выпускала Мия, было частью древнего, очень могущественного, такого я не ощущал даже в Валентине.

Черные щупальца потянулись к испуганной Стефании и обвили ее с ног до головы, и когда кольца замерли вокруг шеи пленницы, раздался хриплый низкий голос:

– Всевидящее око, я вырву его из тебя…

В этот момент Стефания взвизгнула, широко раскрыв глаза, и схватилась за шею, но черные пальцы вдруг свернулись в обратном направлении и резко ушли в тело Мии.

Я бросился к сползающей на пол Стефании.

– Все, все, это закончилось, все прошло. Успокойся.

Ребята еще некоторое время находились в ступоре, затем очнулись, и первым отозвался Ян:

– Что это было?

– Вот это представление, – тряхнул головой Серафим, поглядывая на всякий случай в сторону Мии.

Стефания наконец пришла в себя и поднялась, с опасением рассматривая виновницу всеобщего ступора.

– Что ты сделала со мной?

Мия опустила глаза на кролика в раскрытой ладони и сухо ответила:

– Показала твое будущее. Последствия дружбы с Томасом и любым из команды Штефана.

– Это не одно и то же, – попыталась возразить Стефания, держась за шею.

– Это одно, – твердо повторила Мия, подняв глаза. – Древние имеют общее начало, я показала тебе микроскопический процент силы. Если ты не хочешь помочь нам, помоги своей душе. Глупая.

– Хорошо, что ты предупредила, – нервно улыбнулся Леон продолжая удерживать щит. – Чуть в штаны не наложил.

– Спасибо, Лео, – кивнула Мия. – Знаю, что тебе было нелегко.

Стефания откашлялась и с подозрением оглядела мою напарницу.

– Козыряешь своими способностями. Откуда тебе знать силы и возможности древних, раз уж на то пошло?

Мия зажала в руке кролика и подошла к Стефании вплотную.

– Одного из них я ношу в себе. И только что позволила ему прикоснуться к твоей белоснежной шее. Тебе было страшно, не так ли? Хочешь отдать ему все остальное? Погрузиться в забвение и мучительно загнуться? Тогда иди к Томасу. Иди, и не возвращайся больше.

После этих слов, Мия отошла в угол, опустилась на пол и раскрыла ладонь, где находился маленький предмет, соединяющий ее сознание с реальным миром.

Все происходящее повлияло на ребят особенно, каждый стоял с задумчивым и растерянным взглядом. Между нами повисла тишина. То ли признание Мии, то ли увиденная сцена, а может, все вместе возымело эффект ступора.

Оглядев ребят, я махнул рукой Леону:

– Спасибо, Лео. Больше нет нужды, не трудись.

После того, как щит был снят, мне захотелось уйти, что я и сделал, бросив напоследок:

– Простите, друзья, будьте свободны, видимо, у нас ничего не получится.

Достигнув ограды территории института, я шагнул дальше, уходя к самому берегу, туда, где располагался пирс. Мой план сорвался, и от этого стало невыносимо обидно. Столько надежд, столько планов – и все мимо. Хлоя сказала, получить силы легко, но для этого нужно согласие каждого. Неожиданное сопротивление Стефании перечеркнуло все сразу, так и не дав начаться. Единения не последовало.

Сколько времени прошло на пирсе, не знаю, потому что очнулся я от внутренней дрожи, это был зов, сильный, властный зов моего страшного брата. Он призывал меня к себе, и от слабости состояния я не был готов к сопротивлению, поэтому невольно поднялся и направился к источнику.

Он ждал меня в своем кабинете. Закинув ногу на ногу, смотрел на входную дверь. Я видел его, чувствовал его каждой клеткой, страшась, но все равно шагая навстречу.

– Ты так расстроен, что распускаешь чувства далеко за периметр, – этой фразой встретил меня Валентин, как только мой ботинок ступил за порог кабинета. – Могу помочь?

Я отрицательно покачал головой, ожидая причину, по которой пришлось прийти сюда.

– Зачем ты меня позвал?

Валентин вздохнул и поднялся, напрягая своим пристальным взглядом. Медленно обойдя вокруг, он остановился передо мной.

– Марк, я мог отпугнуть тебя и хотел бы загладить эту ошибку. Ты устал и находишься в запредельном состоянии. Поэтому, как только твои друзья вернутся с задания, можешь собираться в отпуск. Я обещал тебе, но до сих пор не выполнил обещанное. Кажется, ты хотел съездить домой, чтобы завершить дело?

Меня настолько сильно накрыло удручающее состояние от провала, что предложение Валентина не сразу нашло отклик. И только когда я понял, о чем идет речь, вскинул голову:

– Ты отпустишь меня домой?

– Так и есть. Но с возвращением. После того, как ты ко мне вернулся и напоил вкусом победы, я без тебя не смогу, брат.

– Зачем лицемерить? – устало бросил я. – Мы одни, перед кем ты называешь меня братом?

– Марк, – Валентин склонил голову, пристально глядя в мои глаза, – это не лицемерие. Ты мой брат, и по плоти, и теперь по духовному родству.

– Для меня это кошмарное существование. Никогда в жизни я не мечтал о таком родстве. Ты древнее зло. Мы не одно и то же.

Мой родственник улыбнулся и вернулся в кресло.

– Все относительно, дорогой. Все относительно. Смотря что считать злом. А совсем недавно рядом со мной ты купался в эйфории счастья, ведь так?

– Это не то счастье, совсем не то…

– Твое зерно определяет лишь отношение к вещам. Счастье вчерашнее не признается тобой счастьем сегодня. Вчера ты бог, сегодня – раб, при тех же обстоятельствах, заметь. Ты сам определяешь свое место во вселенной. Ты кузнец. Ты есть бог.

Хотел бы я возразить, что то вчерашнее счастье было ненастоящим, искусственным, но ведь оно действительно мне нравилось, я ликовал, торжествовал и не мог напиться этим.

– Я заблуждался…

– А может быть, ты заблуждаешься теперь? – Валентин испытующе посмотрел на меня, его взгляд пробирал насквозь, проникал внутрь костей и клеток, и противиться этому не было сил.

Мое потерянное состояние сыграло на руку: брат отпустил меня отдохнуть, и я побрел по коридору.

Что мне делать? Как выпутаться из гигантской паутины и не завязнуть еще больше? У меня был план, но теперь его нет. Идти против Самаэля без способностей, все равно что пытаться убить из рогатки морское чудовище. Провал.

Валентин прав: я раб. Безвольный человек, не способный на отчаянный шаг. И на сегодняшний день у меня нет вариантов для победы.

Увидев мелькнувший «глазок» наручника, я остановился. На мои ноги монотонно плескалась прибрежная вода, вокруг берег и мелкий гравий. Я ушел слишком далеко. Оглянувшись, поискал белый маяк и направился в ту сторону.

У меня было несколько вариантов: прямо сейчас войти в глубокую воду и больше не возвращаться, подняться на смотровую маяка и спрыгнуть вниз головой, открыть клетку с синими убийцами и выдохнуть… Зачем? Затем, что я не мог позволить себе превратиться в мечту Самаэля, не мог стать убийцей душ, не мог предать отца. Я не могу стать тем, кем становлюсь на острове. Я обещал. Но по слабости своей не сдержал обещание. Думай, Марк. Какой из вариантов? Какой?

Вдруг меня коснулся еле ощутимый запах зеленого яблока, такой знакомый, такой близкий. Я остановился и обвел глазами территорию. Мия сидела на краю пирса, далеко, но это не помешало мне почувствовать аромат ее волос. Она тоже страдала, такая боль в сердце, как у этой хрупкой девушки, может уничтожить любого. Но она терпела.

Я поспешил к пирсу, радуясь, что встретил Мию именно сейчас, и как только приблизился, спросил:

– Тебе плохо? Что с тобой происходит?

– А с тобой? – Мия подняла голову и нахмурилась. – Хочешь меня бросить?

Я выдохнул и опустился рядом.

– Честно сказать, вообще ничего не хочу. Совсем.

– О чем и говорю. Сдаться мы всегда успеем, Марк. Уход из жизни не оградит тебя от зла. К сожалению.

– Откуда ты… Как ты поняла?

– Твое отчаяние изливается рекой, твое нутро кричит на всю вселенную, этого не возможно не услышать.

Конечно, Мия обладала особой чувствительностью и поняла мое настроение сразу же.

– Почти так же ответил Валентин, когда увидел меня, – понуро произнес я. – Вы настолько хорошо меня чувствуете.

Мия раскрыла ладонь и посмотрела на кролика.

– Это хватка темных. Они питаются эмоциями отчаяния, ищут их, ловят на этом людей. Потому что в таком состоянии человека легко сбить с пути, заморочить, сделать его заложником. Тот, кто во мне, передает это моим органам чувств, поэтому Штефан говорил тебе то же самое. Мы с ним солидарны, так как имеем общий корень.

– Не говори так, – возразил я. – Самаэль – древний, а ты человек. Да, ты содержишь темного внутри, но ты не он. Ты хороший друг с добрым сердцем. Кому придет в голову сделать себя темницей древнего, чтобы он больше никому не навредил? Это даже уму непостижимо. Но ты сделала. Хрупкая девочка, в чьих руках поводья от зла. Мне никогда этого не понять, можно только догадываться, какой тяжести крест ты несешь.

Сжав фигурку кролика в ладони, Мия устремила взгляд на водную гладь. Она долго молчала, думая о своем. А я думал о своих словах и переживал.

– Спасибо, Марк. Ты продолжаешь поддерживать хорошее мнение обо мне.

От внезапного возвращения я вздрогнул и поспешил ответить:

– Мое мнение всегда будет таким. Когда ты рядом, мои силы восполняются, только в твоем присутствии я чувствую жизнь. Мне кажется, без тебя я ничего не смогу. И чем дольше мы находимся на острове, тем четче это ощущается.

Мия промолчала. Конечно, ее самодостаточность позволяла ей опираться только на себя. И здесь нечего было добавить.

Глянув на сгорбленную фигурку, я осторожно спросил:

– Сегодня ты решила выпустить его добровольно, и поэтому теперь в таком состоянии?

– Никто из вас не понимает, чего мне стоит минутный компромисс, а о том, что случилось для Стефании, можно не говорить вовсе. Каждый компромисс угнетает меня. Сделка с темным накладывает порчу, особую ржавчину на душу и тело, от чего приходится долго и болезненно отходить. Поэтому да, в этом причина.

– Если честно, я не ожидал такого. Никто не ожидал. Твое решение раскрыть себя и твоего пленника просто как снег на голову.

– Только нужного эффекта это не произвело. – Мия покачала головой. – Стефания непробиваема.

– Она словно закрыта. Я чувствовал какую-то броню на ней, возможно, это последствия лечения, ей ведь убрали новообразования в мозгу. И теперь моя мечта умерла, так и не родившись.

– Но ты ведь владеешь какими-то способностями. Проверял наличие?

– Да, но это только обрывки от способностей ребят. Немного вижу, что-то слышу, где-то чувствую… Только и всего. Мне нужны все силы в полноте. Тогда сработает. Тогда можно готовить план. Пока еще не поздно. Пока я это я.

– И пока твои друзья могут быть отзывчивыми, – добавила Мия.

– Ты о чем?

– Каждая поездка на материк убивает в них клетку души. Добывание договора меняет сущность человека. Ты еще не заметил?

Я растерянно оглянулся на здание института, что виднелось в гуще зелени.

– Замечал только на тестах, ребята стали более жестче, появилось отсутствие сострадания, что ли.

– У нас мало времени, Марк. Комната сужается, и когда-то наступит момент безысходности, а за ним последует потеря. Штефан меняет адептов, меняешься ты. Время работает на него. Это плохо.

Я почувствовал внутреннюю дрожь, исходящую от Мии, и эта дрожь словно переползла в меня.

– Твое волнение… – Вытянув перед собой дрожащую руку, я указал на нее. – Оно переходит ко мне, почему так?

– Думаю, ты перенимаешь не только способности, но и чувства. Посвящение, Марк. Красный доступ не может пройти бесследно.

– А ты сейчас чувствуешь волнение? Это правда?

– Правда. – Мия вся сжалась и втянула плечи. – Он рвется наружу. Как никогда. Чувствует Самаэля. Это тяжело выносить, а еще тяжелее сдерживать.

– Прости меня. Я не могу ничем помочь, только усугубляю положение. Как все повернулось…

– Не ты эту войну начал. Ты сам жертва. – Мия выдохнула и надолго закрыла глаза, я даже начал переживать за исход. Но, видимо, для нее это было временем внутренней борьбы, словно претерпеть болевую волну.

Выждав «возвращение» своей напарницы, я спросил:

– Если договора имеют такое влияние, мне нужно знать, как вы их заключаете?

– Это гениальная версия зла. Штефан ищет, где находятся «созревающие плоды» и в соответствии со способностями адептов назначает каждому регион. На примере это выглядит так. В городе N человек тонет в денежных долгах, его психика на грани, и тут ему встречается Эвелин, которая сначала сочувствует ему, а потом предлагает выход. Решение всех проблем заключается в одном лишь согласии: его дела пойдут на поправку, взамен этого он отказывается от души в пользу спонсора. Конечно, Эвелин использует свой дар искажения реальности, который действует на человека в отчаянии как бальзам. Одурманенный должник с радостью и по своей воле заключает договор, который по сути является духовным рабством. Сделка состоялась. Дело сделано.

Я даже перестал дышать от услышанного, потому что понял, что за сгустки втягивал в воронку, когда мы с Валентином ходили кормиться или «собирать урожай».

– Почему бывают души мертвых или убиенных? Ребята ведь не…

– Нет, Марк. По крайней мере, пока нет. Бывают самоубийцы, убийцы и прочие духовно страдающие. Для этого Штефан ежеминутно собирает информацию по людям, для него это серая безликая масса, в которой он вычисляет лиц «на грани», а затем распределяет нас на задания по способностям. Мы разъезжаемся, согласно индивидуальному направлению, работаем, а после собираемся в назначенном месте и отплываем на остров. Во всех случаях Штефан вычисляет плоды лично. Он имеет безграничное зрение и чутье на человеческую слабость. Коротко это выглядит так: мы получаем путеводные листы с адресами и именами, прибываем на место, заключаем договора и отправляемся обратно.

– Это чудовищно… – потрясенно произнес я. – Наверное, поэтому Валентин собрал именно нас. Отец говорил, что древние не терпят обратников, людей с инверсией. Избранные инверсы имеют силы противостоять темным началам, и мне только что пришла одна догадка. Самаэль решил не бороться с нами, как с врагом, а заранее использовать нас в виде оружия против людей. Он творит свои дела нашими руками.

Мия качнула головой:

– Очень похоже на правду. Я тоже склоняюсь к этому варианту. Нас мало, тех, кто действительно может представлять угрозу, и Штефан просто собрал нас вместе, перепрограмировал на свой лад, связав кровным договором, и вот: его враги – его марионетки. Все просто.

– Если бы мы знали о своей миссии заранее, если бы от нас не скрывали правду, мы имели бы время на подготовку, на объединение сил, ведь они даны нам не просто так, – горько подытожил я. – Мы можем дать отпор, можем встать на защиту людей от зла, но Самаэль перехватил саму возможность бунта обратников и собрал сильнейших возле себя. Очень удобно. Враг на виду и четко выдрессирован.

Меня возмутила моя же идея. Как нелепо сложилась головоломка, как глупо мы потратим свои жизни. Мы, те, кто по сути своей является оружием против зла, послужат этому злу в пользу.

Я колодец, вырытый для утоления жажды, превратился в вязкую топь, где погибает множество душ. Немыслимо…

Мне необходимо узнать правду. Как быть? Разве я родился, чтобы послужить злу? Для этого пережил внутриутробную одержимость? И вся любовь мамы, вложенная в мое сердце, будет похоронена в прахе? Раздавлена тяжелым каблуком начищенных туфель Валентина? Нет… Так не может быть. Это слишком просто, чтобы быть правдой. Это слишком сложно, чтобы дать возрадоваться злу. Мне нужно знать… Должен быть выход. Не будь я сыном Константина Равинского, обратника, победившего древнего Самаэля.

От жажды правды меня даже затрясло.

– Прости, Мия, есть вариант, и я хочу его выяснить.

Пришлось торопливо покинуть пирс, пока силы вернулись ко мне. Не те силы, что хотелось бы иметь, но сейчас именно они необходимы для достижения результата.

Легкий аромат зеленого яблока остался позади. Я шел, наполняясь решительностью, холодно откинув в густые заросли двух синих изгоев, что неожиданно появились на пути. Минуя ограду територии института, центральный вход, левый корпус, оставляя позади пугливые взгляды лаборантов и даже охраны, оставив без ответа братьев Рабовски, я спустился на нулевой этаж. Там, легко разбивая движением рук любые выстроенные преграды рун, прошел к алому зареву на горизонте, и как бы мне не хотелось туда возвращаться, погрузился в густое пространство боли.

Они звучали страдая. Души несчастных взывали к помощи, а темные начала покрывали их плач своим шепотом, своим хрипом и визгами. Это сложно вынести. В каком же адском состоянии мне приходилось быть, чтобы брать от этого несчастья удовольствие. Невозможно. Если только ты сам есть зло.

Рванув на себя пространство, я встал перед Хлоей. Ее закованные руки, так и свисали по сторонам, превратив красивые наманикюренные пальцы в старушечьи сморщенные костяшки.

– Я пришел за ответами, и получу их, чего бы это не стоило.

Хлоя медленно подняла голову и оглядела меня.

– Я слишком занята, Равинский. Увы.

Мне не понравился ответ. И недовольство вышло из меня резкой волной ярости, от которой мизинец пленницы лопнул пополам.

– Ты уделишь мне свое внимание, – твердо произнес я, сжимая кулаки. – Иначе сейчас же рассыпешься по частям. Второго такого сосуда не будет.

Хлоя устремила тяжелый взгляд на мое лицо, пытаясь проникнуть в разум, как обычно делала раньше, но ее сил было ничтожно мало, так мало, что мне легко удалось выкинуть чужеродные потоки и оградиться защитой.

– Каким способом я могу собрать сверхсилы адептов? Отвечай!

Строптивая дама хрипло рассмеялась:

– Ты так и не смог? Слабак Равинский… У тебя нет шанса.

Рывком развернув воронку, я приблизился к пленнице максимально, касаясь ее мелькающими кольцами, то у ног, то у груди, отчего сломанный мизинец разорвал связь с хозяйкой и улетел в мою мощную центрифугу. Хлоя взвыла, закинув голову, но после пальца воронка коснулась лба, оторвав клок черных волос, затем с хрустом выгнулся мизинец ноги и, разбрызгивая алый веер, мелькнул в кольце моей агрессии.

– Отвечай на вопрос! – процедил я сквозь зубы, еле сдерживая воронку от желания зацепить все тело упрямицы. – Способ!

– Ненавижу тебя… Гадкий обратник, – прохрипела Хлоя, пытаясь выпрямить локти и колени, которые от моего притяжения выгибались в другую сторону, ломая хрящи и разрывая связки.

– Глупая, – прорычал я, чувствуя в себе азарт. – Ты самое глупое существо, что встречалось на моем пути. Я не оставлю тебя.

Воронка свернулась. Мне захотелось продолжить иным способом, и это были «невидимые руки». Осталось представить, что я обхватываю горло непослушной пленницы и сжимаю ее гортань, как Хлоя тут же судорожно втянула воздух, вытягивая шею.

Удушье было долгим. Жертва сопротивлялась, а мне стало интересно: как долго? Мы смотрели глаза в глаза, оба полные ненависти и злобы, и ничем не отличались друг от друга. Просто сила была на моей стороне. И это чувство питало меня, кормило мой эмбрион, ослабевший за последнее время бессилия.

– Я передумал. Мне не нужен ответ. Мне хочется просто тебя уничтожить. Это был красивый сосуд, но он тебе больше не понадобится.

После этих слов, мои невидимые руки встряхнули ослабевшее тело пленницы и оставили его, разворачивая мощную воронку, в которую потянулись тени и темные сгустки, густой туман и алое пламя, и, кажется, пространство вокруг. И когда скорость колец развилась до единой полосы, я улыбнулся, глядя на Хлою:

– Добро пожаловать в мой персональный ад, дорогая.

От бешеного притяжения суставы в локтях и коленях моей жертвы вывернуло в противоположную сторону, веки распухли, а вены на ее лице раздуло так, что кожа над ними синела и лопалась. От этого алые веера крови заматывались в кольца, превращая мою воронку в мясорубку, но кровавая картина лишь побуждала мой эмбрион. И меня тоже.

И только когда тяга добралась до скальпа, надрывая его и обнажая голую кость черепа, Хлоя закричала:

– Прекрати! Оставь! Я скажу! Скажу!

Нехотя сбавляя обороты сумасшедшей центрифуги, я усмехнулся:

– Уже неважно, что ты скажешь. Мои планы изменились.

– Ты хотел знать способ…

– Уже нет. Мне не нужны силы адептов, меня устроили мои.

Хлоя ловила ртом воздух, словно загнаный зверь, глядя на меня сквозь кровяные потеки, что капали с ресниц и бровей, и искала причину:

– Я бы могла помочь…

– Хм… Вряд ли. В таком виде и в таком месте…

– Подумай, Марк, мои знания могут быть полезными.

Остановив вращение, я с интересом наклонил голову:

– Убеди меня.

Хлоя выдохнула и от бессилия поникла.

– Я отвечу на твои вопросы, – прошептала она. – На любые вопросы.

Мне понравилось предложение и, подумав, я свернул свое оружие, заведя последнее кольцо в пустоту.

– Что-то мне подсказывает, что на этот раз ты не соврешь. И если меня устроит результат, так и быть, перед уходом вобью твои суставы обратно.

Хлоя закивала, соглашаясь, а у меня выстроилась череда вопросов. Я не блефовал, когда говорил, что передумал и силы адептов мне не нужны, но, перебирая их, добрался до Мии, и это отрезвило мою ярость. Я вспомнил себя и причину, по которой вернулся в алое зарево, поэтому теперь серьезно расставлял приоритет вопросов.

Как оказалось, Самаэль предвидел рождение сильного инверса в роду Агаты Барковской, моей бабушки, и пытался прервать этот род на Агате. После своей неудачи продолжил начатое на моей маме Александрине, но когда Константин Равинский освободил от проклятия и маму и еще не родившегося меня, древний был вынужден уйти на свою сторону. В злобе Самаэль нашел лазейку через согласие маминой сестры Зои Барковской, вошел в ее внутриутробный плод и родился в мире людей, как сын Зои и Дмитрия Штефана – Валентин. Вместе с ним похожий путь проделали его тринадцать братьев.

Самаэль знал, что сын Александрины будет лидером обратников, которых древние не терпят, ведь существует особый вид этих людей с аномалией развития, который наделяет их сверхсилой, способной уничтожить темных. В каждой группе инверсов, а таковая появляется только раз во много лет, есть лидер, который способен объединить силы всех членов группы и собрать в себе, образуя мощное оружие против зла. Но для этого особые обратники должны собраться вместе и передать силы лидеру. Без объединяющей операции вся группа теряет возможность. Но все же каждый инверс несет в себе угрозу миру зла, ведь неизвестно, какие силы он может возродить и кем оказаться. А если группа объединится, однозначно грядет война.