Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 30

Весна началась бурно и стремительно, пытаясь наверстать упущенное за время долгой зимы. Птицы кричали до хрипоты, носясь над вывернутыми с корнем деревьями; черные, лишенные даже снега поля за одну ночь подернулись зеленоватой дымкой едва проклюнувшихся ростков.

Комната тонула в полумраке, и только пара жаровен давали неяркий теплый свет. Плотно занавешенные окна не пропускали солнечных лучей, сберегая сонное оцепенение уже третьи сутки подряд.

От многодневной усталости Мастер давно превратился в жалкое подобие человека, рана же лишила его последних остатков сил. Ненадолго придя в себя, он сотворил из постели что-то вроде гнезда с десятком подушек и впал в сладкий сон, изредка тяжело вздыхая и свешивая с кровати тонкую до прозрачности руку.

Ши Мин осторожно подцеплял ледяную ладонь с синей каймой вокруг ногтей и засовывал обратно под одеяло.

Юкай просыпался всего два раза. Физическое состояние его не внушало опасений, однако вставать он наотрез отказался. Он также решительно воспротивился тому, чтобы есть самостоятельно и находиться в комнате в одиночку. Мастер за компанию не считался, как не считался вообще никто, помимо Ши Мина. Глядя в показно-жалостливые и несчастные янтарные глаза, тому хотелось не с ложечки бывшего ученика кормить, а сунуть ему в руки метлу и отправить заниматься целительным трудом. Только стоило ему отвернуться, как с лица Юкая сползала улыбка, а глаза снова становились чужими и осторожными, боязливыми, словно каждое мгновение он продолжал сомневаться во всем: в успехе, в Ши Мине, в окружающем мире и даже в его собственном существовании больше не было никакой определенности, никакой точки опоры. Эту точку им предстояло еще найти.

Пугаясь этого еще не побежденного врага внутри, Ши Мин старался вовсе никуда не отходить и даже глаз не отводить. Якорем быть совсем несложно, если есть на это желание двоих. Свою тревогу он прятал под легкомысленной болтовней, заворачивал в десятки слоев ворчания и ругался вполголоса, всовывая еду в покорно открытый рот. Юкай притворялся, что верил угрозам, и снова засыпал.

Между постелями теперь стояло небольшое кресло и переносной стол, сплошь заваленный свитками и рассыпающимися от старости книгами. Ши Мин сосредоточенно перебирал все найденные бумаги, шепотом гонял Кота за новыми и делал пометки, рассеянно потирая лоб: сонное сопение с обеих сторон вызывало в нем неудержимое желание свернуться клубком и тоже уснуть на ближайший десяток дней.

Нагруженный очередной стопкой желтоватых листков, Кот боком просочился сквозь приоткрытую дверь и повел ушами, прислушиваясь. На его лице застыло немного ехидное выражение. Не найдя на столе ни единого свободного участка, Кот бесшумно затолкал бумаги под него и выпрямился.

– Я Кот, – коротко оповестил он и развел руками, указывая сразу на обе кровати, – и то сплю меньше. Всё, больше документов нет.

– Им нужно восстанавливаться, – рассеянно пробормотал Ши Мин и сгреб груду свитков. – Один мусор. Ничего действительно важного или подтвержденного. Сказки, жизнеописания… Всё не то.

– Что ты ищешь?

Кот бесцеремонно нацелился на кровать Юкая, но под строгим взглядом быстро решил воспользоваться соседней. Ши Мин не сдержал усмешку, наблюдая, как сильный и крупный юноша стушевался, будто ребенок при виде рассерженного отца: взгляд его забегал, а кончик хвоста нервно задергался.

– Кое-что крайне важное. Или совершенно неважное. – С силой потерев воспаленные веки, Ши Мин со вздохом откинулся на спинку кресла и прижался затылком к прохладной стене. – Вижу, Ду Цзылу теперь и за тобой следит.

Кот неуверенно пожал плечами, разглядывая собственное одеяние. Темно-синее короткое верхнее платье, расшитое серебром, не стесняло движений, боковые разрезы открывали узкие темные штаны – наряд воина, которому важна свобода. Наряд был чист, красив и сидел точно по фигуре, и в этом угадывалась женская рука. Только босые стопы никак не вязались с образом молодого господина.

– Даже не настаивай, – предупредил Кот. – Я согласился не ходить босиком по городу, но по дворцу… Неудобно. И что такого важного может сыскаться в книгах?

– Может, и ничего, – отозвался Ши Мин со вздохом. – Мне нужно поговорить с Ду Цзыяном. Необходимо поговорить хоть с кем-нибудь.

Гора свитков от его неловкого движения с шорохом разъехалась и осыпалась на пол.

– Мне тоже надо с тобой поговорить, – пробормотал Кот и ногой отправил раскатившиеся свитки под стол. – Только не здесь.

Он бросил короткий тяжелый взгляд на безмятежно спавшего Мастера.

Ши Мин выбрался со своего рабочего места и со стоном разогнулся, всем телом ощущая каждую проведенную в скрученном положении минуту.

– Пора заниматься зарядкой, – заметил Кот с ехидной улыбкой. – Иначе кое-кому придется остаток дней тебя на руках носить.

– Как будто кое-кого это остановит, – отмахнулся Ши Мин.

Дверь за ними закрылась тихо-тихо. Кот обжился наконец в своем теле, которое перестало то расти, то уменьшаться вслед за неосознанными желаниями хозяина, и научился перемещаться совершенно бесшумно.

Мастер мгновенно распахнул глаза и перевернулся на спину, с досадой расталкивая подушки. Осторожно спустив ноги на пол, он поднялся и с трудом побрел к выходу, припадая на сторону и зажимая бок. У самой двери он затих и прислушался; не без разочарования приоткрыл дверь и высунулся наружу. К величайшему сожалению Мастера, коридор уже опустел.

– Могли бы и тут поговорить, – пробормотал он и двинулся обратно, кривясь на каждом шагу.

Выбитые ураганом стекла так и остались лежать на полу в коридорах, только сами окна кое-как затянули гобеленами и плотными, золотом расшитыми картами; все поколения императоров Лойцзы плевались бы кровью при виде такого отношения к древним произведениям искусства. Кот тоже кривился и обходил блестящие осколки, сберегая ноги.

– Как думаешь, сколько времени уйдет на все это?

Ши Мин покосился на бывшего ученика с непроницаемым выражением лица.

– Если «все это» – дворец, то десяток людей за неделю приведут его в порядок. Если страна, то я затрудняюсь ответить. Если мир… О чем ты хотел поговорить?

Кот остановился посреди коридора и опустил глаза.

– Ты сам знаешь, – с незнакомой неловкостью пробормотал он и наклонил голову так низко, что наставник видел только лохматую макушку и кончик острого носа.

Ши Мин вздохнул и незаметно для Кота сцепил пальцы, пряча их за спиной. За время своих странствий он отвык от нарядов Лойцзы с широкими и многослойными рукавами, в которых так легко было скрывать выдающие волнение кисти. Теперь он все чаще носил одежды с совсем узкими, плотно облегающими рукавами, туго перевязанными кожаными ремешками, – ни ножа в таких не утаить, ни собственного страха.

И змей не утаить тоже; последние события накрепко засели у Ши Мина в голове и отзывались иллюзорными укусами в огнем горящих пальцах.

– Я хочу, чтобы ты сам сказал об этом.

– Ты обещал его отпустить.

Стоило юноше договорить, и отзвуки его слов заглушила ватная, мертвая тишина; дворец остался необитаемым и не рад был чужим голосам.

– Я обещал, и я отпущу, – Ши Мин отозвался с излишней резкостью и плотнее сплел пальцы. – Разве я нарочно мучил его? Теперь все так сложно и неопределенно, что я вовсе не знаю, как смотреть ему в глаза. Но отпускать вот так, не спросив, не узнав… Не хочу делать этого, пока он спит.

– Боишься, что он тебя ненавидит? – Кот перестал мяться и посмотрел на Ши Мина прямо и взыскательно. – У него есть причины ненавидеть, правда?

– У каждого из нас много причин ненавидеть друг друга.

Юноша замолчал, потом коротко кивнул и двинулся следом. Он был мрачен и будто бы даже обижен, погрузившись в тяжелые раздумья.

Все произошедшее между ними до сих пор укладывалось в голове Ши Мина какими-то обломками, острыми осколками, как те самые хрустевшие на каждом шагу выбитые стекла. Годы дружбы, которых и не было, – с какой стороны теперь смотреть на них, как называть их странные отношения? О какой добровольности можно говорить, если их тяга была целиком магической? Вся помощь обернулась молчаливыми приказами, а вольная жизнь горло затянула цепями, от которых не избавиться.

Жить только словом и дыханием другого… Разве такая жизнь вообще нужна? Как после такого посмотреть ему в глаза?

– Почему ты так беспокоишься о нем? – ровно спросил Ши Мин. Кот молчал, про себя отсчитывая шаги; вопрос был с подвохом, и этот подвох он всей шкурой ощущал.

– Потому что никто больше не беспокоится. А он нуждается в этом куда больше вас всех. Нуждается в людях сильнее всего, даже если никогда не признается. У всех есть кто-то, кто стоит рядом. А у него кто?

В поникшей и одновременно напряженной фигуре Кота читалось что-то настолько знакомое, что Ши Мин только вздохнул украдкой и покачал головой. В глазах юноши горело то самое, горькое и упрямое, неопределенное еще желание защитить.

Когда-то и Юкай был ведом теми же чувствами, пока не начал взрослеть. Вместе с ним и чувства его начали расти и меняться, но во что перерастет зернышко в душе Кота, Ши Мин предсказывать не взялся бы.

– Мастер вытянет из тебя все нервы, смотает в клубочек и вышьет себе очередной пояс, – предупредил он. – Но в делах вроде дружбы, или любви, или иных каких отношений между людьми я удивительно глуп. Лучше не спрашивай моих советов.

– Каких советов?.. – осекся Кот, но Ши Мин только ускорил шаг и уверенно постучал в двери малого кабинета.

Ду Цзыян визиту только обрадовался. Выглядел он немногим лучше Ши Мина, а завалы бумаг на столе грозили вовсе скрыть его с головой. Волосы бывшего императора были собраны в простую и строгую прическу, а рукава пестрели мелкими пятнами от чернил. На мгновение Ши Мину вдруг показалось, что время пошло вспять и снова вернулось в ту точку, когда самой страшной заботой и Ду Цзыяна, и его самого была непокорность Юкая, с которым нужно было как-то справляться; это удушающее чувство неупокоенного прошлого оказалось столь сильным, что Ши Мин зажмурился, задержавшись в дверях.

Кот просочился следом, видимо справедливо рассудив, что секретов от него быть не должно, а если уж обсуждать станут что-то личное, так всегда могут попросить выйти.

Старший Дракон смотрел на Ши Мина с легким изумлением: похоже, не мог понять причины такого изможденного вида, когда все беды позади.

– Все хорошо, ничего не случилось, – торопливо заверил его Кот и покосился на наставника. – Вроде бы. Ничего же не случилось?

– Ничего, – подтвердил Ши Мин, опустился в кресло напротив Ду Цзыяна и изобразил неподдельное удивление при виде Кота: – А что ты здесь делаешь?

Тот от возмущения так дернул хвостом, что попавшее под удар соседнее кресло жалобно хрустнуло.

– Как помогать в бою, так я, значит, достаточно взрослый, – с горечью пробормотал он, – а как разговаривать – так опять не у дел… А я ведь давно не ребенок!

Какое-то время Ши Мин смотрел на Кота рассеянно, оценивающе; сдавшись, он махнул рукой.

– Думаю, твой взгляд тоже будет нелишним, – заметил он и развернулся к Ду Цзыяну. – У меня возникли кое-какие подозрения, и спросить мне больше не у кого, кроме тебя. Еще там, в зале, меня мучила какая-то идея, но я никак не мог поймать ее за хвост. Только теперь я вспомнил о том времени, когда впервые услышал о богах. Сказка о водяном чудовище, демоне, который похитил маленькую принцессу. Девочка была, монстр был тоже; в сказке спрятали настоящие события, только вывернули их для собственного удобства. Никто и не заметил одной ошибки, за которой тянется еще одна и еще одна. Целая вереница несоответствий.

Ду Цзыян нахмурился, сдвинул все бумаги на край стола и уперся в освободившееся место локтями, опустив подбородок на сплетенные пальцы.

– Сказки правдивы. – Он прикрыл янтарные глаза и заговорил задумчиво, неторопливо: – Демон украл девочку, и боги… Боги.

– Сколько лет эту сказку пересказывали? Неужели никто не заметил? – Ши Мин развел руками и резко поднялся с места.

Кот с недоумением переводил взгляд с одного на другого, и его глаза превратились в сплошной знак вопроса.

– Девочка появилась на свет уже к концу жизненного цикла Кан Яна, – объяснил Ду Цзыян. – Они вознеслись, когда дочери было около пятнадцати. В сказках девочка совсем мала, ей нет и десяти, а в то время ее отец был обычным человеком. Им вряд ли под силу было заключить демона в подземелье.

– Тогда они и не собирались этого делать. Кан Ян еще не вознесся, а Фэй Синь оставался посланником, он растерял все силы в войне против демонов. – Ши Мин закружил вокруг кресел. – Он был божественным слугой, наделенным заемными силами настоящего бога. Аватар на земле, имеющий право напрямую помогать людям и вступать в битвы. Именно этим Фэй Синь и занимался до знакомства с Кан Яном – путешествовал, заполучил славу непревзойденного мастера боя, защищал слабых. Я по глупости звал его то богом, то посланником небес, но это ведь совершенно разные вещи! Богом Фэй Синь не был ни дня.

– Посланники не становятся богами. – Ду Цзыян покачал головой. – Он и сейчас должен жить только чужой милостью и силой.

– Я пытался найти документы, но их почти не осталось. Словно и не было никогда этого происшествия. Мне и в голову не пришло бы раскапывать столь давние истории, если бы не слова Фэй Синя о моем родстве с демоном. По его словам, во время визита родителей на Сибай демон заронил частичку силы, но зачем ему было ждать сотни лет? Для сибайцев он был богом. У него целый остров, государство со множеством женщин и супружеских пар, каждая из которых была бы счастлива растить божественное дитя. Зачем ему понадобились именно мои родители? В совпадения мне мало верится – не в тех делах, где на кону стоят огромные силы.

– Может, для него это было столь сложно, что получилось только один раз? – задумчиво предположил Кот и оборвал сам себя. – Чушь. Демон все эти годы спал и вряд ли смог совершить такое, а даже если и пробудился ненадолго, то любое магическое деяние вне пещеры мог совершить только через правителя Сибая. Он же не мог даже воинами управлять без его уже мертвого тела. А если бы правитель узнал о том, что на земле появится потомок их жуткого бога, то он бы всеми правдами и неправдами удержал его возле себя. А вдруг ты тоже родишься со способностями? А если тебя соседнее государство захватит?

– Об этом я и думал. Во всем этом слишком много несоответствий. Головоломка. Я попытался разобрать ее на части и разгадать. Во многих событиях я могу ошибаться, но в целом…

Ши Мин снова рухнул в кресло и запрокинул голову, слепо глядя в потолок. Он заговорил монотонно и глухо, разворачивая все полотно своих измышлений и догадок:

– Я начну с самого начала или с того, что началом посчитал я. Девочка. Я не настолько самонадеян, чтобы считать себя способным расколоть божественное вранье, но о сути ее Фэй Синю незачем было лгать. Это не ложь, но подсказка. Все подсказки запрятаны во лжи или обронены между строк, как что-то совершенно неважное, незначительное… После войны с демонами сил у Фэй Синя почти не осталось, это общеизвестно. Посланник богов, лишенный могущества, обрел свой дом на земле, рядом с императором. Со смертным, который проживет свою коротенькую жизнь и сгорит, не оставив ничего. Но Кан Ян вскоре перестал стареть, оставшись в молодом, полном сил теле до самого конца. Перестал стареть, как и положено избранному для вознесения. Разве не счастье? Будущий бог и его верный друг доживают свои земные дни во дворце, но сил у Фэй Синя больше нет. Он – слуга какого-то определенного бога, и этот бог не хочет делиться с ним своей мощью. Лишенный сил посланник может жить долго, но не бесконечно, а раз бог ему сил не дает, значит, чем-то недоволен; вряд ли у Фэй Синя был шанс снова подняться на небеса. Чем-то он разочаровал своего хозяина, быть может, своим своеволием и жизнью среди людей? Но дочь Кан Яна погибла, и посланнику пришлось распрощаться с последними каплями, создавая иллюзию.

– Иллюзию, живущую только за счет тающих заемных сил, – пробормотал Ду Цзыян и закрыл глаза, словно история чередой картин вставала перед его внутренним взором.

– Иллюзию, которая останется еще на какое-то время после вознесения императора. Никакого будущего у нее быть не могло. После вознесения у Кан Яна вряд ли хватило бы сил сделать девочку настоящей. Если бы боги сразу получали огромную мощь, то ни храмы, ни верующие им были бы не нужны. Вознесшийся бог, у которого пока еще нет никаких сил, лишенный покровительства посланник, который вот-вот угаснет… К тому же Фэй Синь прямо сказал мне, что боги вообще не могут совершать такие чудеса. Ни души, ни тела они не создают. Как девочка смогла стать настоящей?

– Я разгадал эту загадку, – хищно усмехнулся Кот и уселся прямо на стол. – Сил на такое хватило бы только у одного существа, правильно? Сибайский демон не был злом, это было с самого начала понятно. Не знаю уж, что толкнуло его на темную сторону, но он был по-своему справедлив.

– Злом он не был. – Ши Мин одобрительно улыбнулся Коту. – Может, и до самого конца не стал. Он украл иллюзорную девочку и дал ей жизнь, облек настоящей плотью. Конечно, никаким братом он не был ни для Кан Яна, ни для Фэй Синя. Что такое очередной смертный император и божественный слуга в глазах сердца мира? Но этим поступком демон невольно обрек себя на заточение. Богам вряд ли нравилось темное могучее существо, способное создавать души и облекать их плотью; но и уничтожить его было нельзя, ведь мир остановится. Так что же делать?

– Оставить в покое? – неуверенно предположил Кот и развел руками. – Да о чем это я… Под замок его, чтобы глаза не мозолил.

– А боги ведь крайне редко спускались на землю. Мы можем быть уверены лишь в явлении северного Ледяного карлика, принесшего белый огонь, да в смерти Поющего с ветром, убитого в песках Локана. После его гибели боги перестали спускаться. И для пленения демона они решили использовать излюбленный прием – отправить слугу. Не просто слугу, а слугу, находящегося в безвыходном положении; слугу, наказанного отлучением от небес. Даже слитных сил молодого бога и посланника не хватило бы для заточения сибайского демона, поэтому боги все свои силы отдали Фэй Синю, чтобы сотворить из него то орудие, которое сможет поразить демона. Только вот ни Кан Ян, ни Фэй Синь не питали к тому ненависти. Он ведь помог им, с какой стороны ни посмотри. Но и отказать богам нельзя – ведь жизнь Фэй Синя зависит от одного из них. И тогда демона запирают на замок, однако оставляют ключ. Условие, что убить демона может только потомок, – замок. Девочка – ключ. А может, боги и вовсе собирались демона убить и посадить на его место новое сердце, достойное, одобренное ими?

– Между молотом и наковальней. – Кот взобрался на стол с ногами и устроился на груде шуршащей бумаги. – И демона не убить, потому что иначе он наверняка подаренную девочке жизнь унесет с собой, и перед богами не слишком оплошать, чтобы Фэй Синя не лишили жизни.

– Все так. Или примерно так, – поправился Ши Мин с извиняющейся улыбкой. – Только вот глядя на Кан Яна, скажи: спустил бы он постоянные угрозы дочери, которая чудом ожила, или самому преданному другу?

Кот громко фыркнул, но смолчал.

– Фэй Синь сразу сообщил нам, что боги не получают ни мудрости, ни всеведения. В их руках огромная власть, а власть развращает. Демон запечатан и хлопот больше не доставляет, девочка жива, мир не разрушен… только вот закрыт. Запечатан ровно так, как запечатано его сердце в подземельях Сибая. Мир не растет, стран не становится больше – одни и те же территории делят снова и снова, но никто не плывет исследовать дальние моря. Никто не ищет новые земли, да и людей больше не становится. И верующих… тоже больше не становится. Со временем боги поняли, что пленением демона выкопали яму самим себе. Освободи они его после стольких лет – и демон уничтожил бы их, и был бы прав; остается только убить его и заменить другим, послушным. Но вот сил в заклятие столько вложено, что его не снять без ключа. Столетия для богов – пыль, но они слабеют. Возможно, между ними шли споры или даже битвы, но они все-таки приходят к соглашению и используют каплю сил демона, чтобы подсадить ее во чрево моей матери и дать жизнь мне. Зачем искать подходящее сердце для мира, если можно просто его вырастить?

– А силы демона у них откуда? – Ду Цзыян выглядел растерянным и даже оглушенным. Он нервно сплетал и расплетал пальцы, хмурился и неосознанно покачивал головой.

– Девочка ведь должна была вознестись, я встречал ее описания. Она была юной и прекрасной до самой смерти, и никто не сомневался в ее божественном будущем. Значит, демон не просто наделил ее плотью, но и вернул душу. Тело без души никак не сможет возвыситься, но вот боги не допустили ее вознесения. Она жила долго и правила мудро, но ее жизнь закончилась смертью. На что способна была Кан Шаомин, рожденная от самого упрямого человека, возвращенная силой божественного посланника и вернувшаяся к жизни благодаря сердцу мира? В ней сплелись тонкие ростки сразу от трех могучих корней. Если поставить себя на место богов… Позволить ей вознестись? А не освободит ли она демона в благодарность? Каким станет мир, где она сможет обрести власть? Кан Шаомин просто умерла, не допущенная до вознесения. Уверен, ее душой до самого конца и держали Кан Яна и Фэй Синя в полном повиновении, не отпуская ее в перерождение и не уничтожая. Тогда им нечего было противопоставить множеству других богов. Не знаю, что сталось с ее душой, но вот сил сибайского демона в ней было достаточно. Все это лишь мои домыслы, но иначе я не могу объяснить столь долгое бездействие Кан Яна, зная его потомков… Каплю этой силы вполне можно было отдать моей матери, чтобы заполучить новое сердце мира. Управляемое, преданное… Не готовое решать самостоятельно. Со временем появился Ду Цзыян, и именно его боги наметили на роль ключа. Всеми силами они тянули его на Сибай.

Старший Дракон закрыл лицо руками.

– Заключи мы с Фэн Жулань брак, и я прибыл бы туда вместе с тобой, – глухо проговорил он. – Чего бы стоило богам выдать мне достаточно сил для убийства демона, а тебя посадить на его место?

– И я даже не стал бы протестовать, – безмятежно заметил Ши Мин. – Достаточно скормить мне любую ложь о безумии прежнего сердца и смертельной опасности для мира – и я добровольно полезу в кандалы. Только вот напрямую приказывать боги не смогли; и Мастер, и Фэн Жулань, и Юкай, и я сам наворотили столько дел, что весь план рассыпался. Но Юкай все-таки сделал то, чего боги хотели: убил демона. Только вот взамен сам встал небожителям поперек горла. Как сделать сердцем меня? Юкай ведь и вправду мир раскрошил бы в щепки, не оставив от него даже воспоминаний. Боги не могли не заметить убийства демона, а значит, это убийство было ими полностью одобрено. Но тут я вспомнил слова Кан Яна и Фэй Синя… Остальные боги даже не осознали, какую угрозу вырастили, – не на земле, а рядом с собой. Ни Кан Ян, ни Фэй Синь не спустили такого отношения к себе. В самом начале они часто возвращались на землю, приносили с собой новые изобретения, делали мир лучше. Кроме них, не спускался никто. Им молились день и ночь, их сила росла вместе с жаждой мести. Но потом они перестали появляться, занятые чем-то важным. Чем-то настолько важным, что даже не успели попрощаться с самым близким человеком – с умирающей дочерью. Помните слова Фэй Синя о том, что он не всегда успевает попрощаться? Думаю, все это время они готовили план мести, а теперь привели свой приговор в исполнение. Те белые огни, которые оставил Карлик, потухли. О солнечном боге, посланником которого был Фэй Синь, я не нашел ни единого упоминания. Бог локанцев давно мертв. Они прощались, будто удалялись навсегда, потому что это и вправду так. Но уходить молча было бы слишком скучно, поэтому нам подкинули эту шитую белыми нитками историю о чуде, девочке и злом демоне.

– Минуту. – Ду Цзыян поднял обе ладони и выставил их перед собой в умоляющем жесте. – Ты хочешь сказать, что Кан Ян и Фэй Синь уничтожили богов, удостоверились, что все оставшиеся в живых прямые потомки вполне себе здравствуют, нашли миру новое сердце и… ушли?

Ши Мин зажмурился и негромко рассмеялся:

– На их месте я бы определенно ушел. Вэй Чиен и Ши Янмей добровольно заняли место сердца, больше никаких богов и демонов, мир свободен, а за его пределами лежит столько всего неизведанного… Если душа их дочери была где-то сокрыта, то теперь они наверняка отыскали ее. Я во многом могу быть неправ, но в одном уверен: больше над нами никого не будет.

Едва дослушав, Кот скатился со стола и вихрем метнулся к двери.

– Вы как хотите, а я в погреб, – бросил он на ходу. – У моего мозга несварение, и ему поможет только вино.