Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

До утра даже отдохнуть успели, немного, часа четыре всего, но и этого хватило.

Уже через час после рассвета прибежали разведчики и рассказали, что две трети от оставшегося тумена направились по нашим следам в погоню.

Собственно, этого мы и добивались, поэтому сразу направились к лагерю противника и сходу атаковали.

Получилось даже лучше, чем планировали. Бóльшая часть воинов не приняла бой и сломя голову кинулась в бега, остальных уничтожили достаточно быстро.

Трофеи, конечно, захватили знатные, при этом тумене был нехилый обоз, но воспользоваться большей частью этого добра мы не сможем, а вот испортить и сжечь – вполне. Порадовало, что в обозе обнаружили металлические детали катапульт и пленили почти полсотни самых настоящих китайцев, которых не вырезали только благодаря моему вмешательству. Решил забрать их с собой, пригодятся, наверное, со временем, ведь они мастера ведь своего дела.

Следующие несколько дней уходили от предследования озверевших татар. Мы с самого начала готовились к такому развитию событий, поэтому без значительных потерь потихоньку разбивали этих горе-охотников. Поступали просто: били из засад и только с помощью арбалетчиков. Основная часть нашего отряда ушла вперёд подготовить место будущего столкновения. Подрубали деревья на пути так, чтобы во время приближения противника мы могли завалить их кронами. При этом у арбалетчиков, которые и рубили деревья, была простая задача: выбить как можно больше врагов, сгрудившихся перед завалом, и отступить без потерь.

Конечно, много людей за раз уничтожить не получилось, максимум пару сотен, но и то хорошо. Тумен который участвовал в этой погоне, медленно, но уверенно таял.

Девять таких засад понадобилось, чтобы они в конце концов успокоились и отстали.

Окончив эту небольшую, можно сказать, локальную войну против отдельно взятого тумена, мы практически параллельными дорогами с остатками татарского отряда направились в сторону Козельска.

Батый реально шёл мстить и первым городом, который он решил захватить, как раз и был тот, который в прошлом году попил столько его крови.

Уже на подходе неожиданно пересеклись с дозорами от князей, которые не участвовали в грабежах обозов. Не все они, оказывается, пошли партизанить. Некоторые затихарились в лесах недалеко от города и стали ждать подходящего случая для удара в спину захватчикам.

Хорошо, что погибли не все, и особенно повезло с князем Черниговским, который проявил благоразумие и не стал ввязываться в авантюры. Он, собственно, и возглавил эти силы, а они были довольно-таки значительные. Порядка семи тысяч бойцов собрались здесь для боя. Учитывая мои три тысячи, получится полноценный тумен, если считать по татарским меркам.

К тому времени, как мы пришли, город успел отразить уже два массированных штурма, причем с такими потерями на стороне противника, что он уже без малого неделю не предпринимал никаких действий, зализывая раны. В войне наступила непонятная ситуация, разрешить которую пока не представлалось возможным.

У нас недостаточно сил, чтобы атаковать Батыя, у него не получается захватить крепость. Конечно, татары могут бросить осаду и двинуться дальше, но это им мало что даст. Встрянут у следующего города, ведь там не хуже Козельска подготовились к обороне. Вообще непонятно, как Батыю выкрутиться из этой ситуации. Ведь всё осложняется ещё и практически полным отсутствием корма для лошадей, которые реально оказались всеядными. Жрут, падлы, ветки деревьев, кору, и, думаю, имей они такую возможность, начали бы и корешки выкапывать. Тем не менее, слабели лошадки прям на глазах.

Батый решил всё поставить на захват крепости, может, надеялся разжиться в городе припасами или исходил из других каких-нибудь соображений, не знаю. Но он бросил на убой, как свой парк осадных машин, которые благополучно ломались, уничтоженные нашими катапультами, так и свои войска.

В какой-то момент спешенные татары сплошным потоком пошли на штурм стен, и в этот раз у них все могло получиться. Сутки шла непрекращающаяся битва, потери враг нёс страшные, особенно благодаря стрельбе катапультами, которые реально пробивали целые просеки в сплошном ковре человеческой массы.

Защитники держались, дрались не на жизнь, а насмерть. Но у любой человеческой стойкости когда-нибудь наступает предел. Так могло случиться и в этот раз.

К стенам направился всегда стоявший особняком и экипированный гораздо лучше других десятитысячный отряд монголо-татар, который до сих пор не участвовал в битвах. Батый бросил на штурм свою элиту или гвардейцев, кому как будет угодно. Не воспользоваться этим с нашей стороны было бы преступлением.

Дождавшись, когда эта элита увязнет в бою, мы атаковали. Если все наши люди пошли в атаку на татар широким фронтом, как говорится, на кого Бог пошлёт, то мой отряд наёмников, состоящий к этому времени из трехсот семидесяти человек, нацелился конкретно на ставку хана.

Честно говоря, пробиться к нему шансов у нас не было. Охранялась он по высшему разряду сразу тремя тысячами богато экипированных бойцов. Но и задачи такой перед моими людьми не стояло. Атака была задумана, только чтобы дать мне возможность подобраться как можно ближе к стоявшей на небольшой возвышенности ставке.

Да, вы правильно поняли, решил попробовать достать этих хозяев жизни с помощью снайперской винтовки. Может, если уничтожить главных, получится внести в ряды войска хаос и раздор. Здесь ведь собраны люди из множества краёв и народов, и держатся они вместе только благодаря страху и железной дисциплине. Думаю, если исчезнет правитель, то и действовать эти чужие друг другу люди будут не как одно целое, а как кому покажется удобнее и лучше. Вот из таких соображений исходил, когда затевал свою авантюру.

Решили сильно не увлекаться: ударим, чтобы отвлечь противника, заставим его прекратить штурм и убежим. Вот только сомневаюсь, что у моего отряда это получится, всё-таки вряд ли нам простят, если всё срастется. И тем не менее я сознательно пошёл на этот риск. Пора прекращать это безобразие. Почему-то перед этой битвой вспомнилось, что после смерти Батыя орда распалась на несколько враждующих частей. Вдруг, если удастся уничтожить этого урода, получится то же самое. Интересно же, что будет, если монголо-татарского ига не случится.

В бой шёл в приподнятом настроении – незадолго до нашей авантюры ко мне добрался один из охранявших жену боевых холопов и принёс сногсшибательную весть. Моя зазноба подарила мне сына. Только ради того, чтобы он жил в нормальном мире без ужасов татарского беспредела, стоило рискнуть жизнью, и я рискнул.

Наша атака получилась неожиданной для противника, а потому очень успешной. Неготовые к нападению, ещё не отошедшие от участия в штурме татарские войска дрогнули и начали довольно бодро пятиться. Это позволило моему отряду подобраться довольно близко к ставке хана. Метров триста оставалось пройти, когда за нас взялась по-серьёзному охрана ставки. Но это уже было неважно.

Я прекрасно видел всех этих разряженных петухов, скучковавшихся, чтобы понаблюдать за ходом битвы. Главное, что самые важные и богаче других одетые люди выстроились в первом ряду, будто специально облегчая мне задачу.

Первый магазин отстрелял, можно сказать, пулеметной очередью. Бил с рук, сидя верхом на лошади для лучшего обзора, но при этом попадал, во всяком случае, мне так казалось. Да и трудно было промазать, толпа там была небольшая, но стояли они очень скучно.

Три магазина успел опустошить, прежде чем по рядам противника пронёсся истошный крик. Хрен его знает, что он обозначал, могу только догадаться. Похоже, достал я всё-таки Батыя, не мог не достать, очень уж старался.

Из-за этого истошного крика бойцы противника на секунду застыли, как парализованные, что позволило моим наёмниками перегруппироваться, а арбалетчикам – перезарядиться и по моей команде начать отступать.

Замешательство врага долго не продлилось, и охранники хана даже с каким-то остервенением кинулась в бой. Отбивались с трудом и скорее всего уйти не смогли бы, если бы не дружинники, собранные мной в отдельный отряд. Не знаю, как они увидели в гуще сражения, что мы в бедственном положении. Более того, они даже построились во что-то вроде клина и атаковали, будто вбивая этот клин между нами и нападавшими на нас татарами. Только благодаря этому удару, в котором погибло около половины дружинников, мы смогли отступить, а потом и скрыться в лесу. Только, к сожалению, я этого уже не видел.

Сразу две стрелы поймал грудью в последний момент битвы. Доспехи, которые я надел на этот бой, полностью сдержать удары этих оперённых вестников смерти не смогли, и я покинул сражение без сознания, на руках у своих наёмников.

Эпилог

Лежал на лапнике в окружении своих бойцов и одновременно смеялся и плакал. Было от чего, чего уж тут лукавить. После нашего выступления в последней битве случилось много событий, и все они были, если можно так сказать, приятными.

Мне всё-таки удалось уничтожить ханов, возглавлявших орду, всех. Выжил один, кто – выяснить не удалось, но не Батый точно. Штурм из-за этого затих сам по себе, и этот выживший придурок не нашёл ничего лучше, чем объявить о децимации для всей орды. Это когда казнят каждого десятого члена провинившегося отряда. Нормально это восприняли только люди из элитного тумена, который шел на штурм стен во время нашей атаки, остальные взбунтовались. Итогом стала битва между своими: элитный тумен вместе с выжившими телохранителями ставки против всех остальных.

До последнего момента было неясно, кто одержит победу, и все было неоднозначно. На стороне элиты было лучшее снаряжение и выручка, на другой стороне – количественное превосходство. Дело решил случай. В разгоревшейся бойне элитный тумен, яростно сражаясь и уничтожая гораздо больше противников, чем теряя своих людей, все равно потихоньку пятился и невольно вошёл в зону действия наших катапульт. Один-единственный залп, натворивший немало дел, по сути переломил ход сражения, и количество начало побеждать качество.

До темноты шла эта бойня, а когда закончилась, и орда устроилась на ночь, сразу из города и леса их атаковали все оставшиеся в живых воины. Эта отчаянная и безрассудная атака увенчалась небывалым успехом. Вымотанные практически полуторасуточным непрерывным боем враги не смогли оказать достойного сопротивления и попросту начали бежать. Сломали мы всё-таки хребет орде. Если у оставшихся в живых князей хватит ума помочь другим княжествам отразить нападение, забудут местные жители о такой напасти, как орда, может, не навсегда, но то, что надолго, это точно.

От этих новостей поневоле улыбка появлялась на лице, а слезы? Ну, может, соринка в глаз попала. А на самом деле до крику обидно победить и не насладиться этой победой. По словам бойцов, стрелы достали, можно сказать, местные профессионалы. Целых двух бабок-знахарок притащили откуда-то мои люди, вот они и занимались их извлечением. Наверное, реально профессионалы, ведь одна из стрел пробила лёгкое, и извлечь стрелу, не допустив его схлопывания, это уметь надо.

Беда в том, что вряд ли мне это поможет. Чувствую, конец приближается моим затянувшимся приключениям. Не могу сказать, почему и как, но точно знаю, что осталось мне недолго. Наверное, поэтому, когда подошёл князь Черниговский, я сразу попросил его сделать так, чтобы нас никто не смог слышать. Я дождался, пока народ уйдёт, и перебил князя, когда он предложил отправить людей за женой, чтобы была рядом в трудную минуту. Я сразу обозначил, что делать этого нельзя. Более того, чем дольше она не будет знать о моей гибели, тем лучше. Князь при слове «гибель» опять хотел что-то сказать, но я не позволил. Просто попросил выслушать и не перебивать. Дождавшись кивка, начал говорить, отбросив все условности и совершенно не выбирая выражений:

– Слушай, князь, и запоминай, а лучше – делай правильные выводы. Всё, что я тебе рассказывал, кто я и откуда, враньё. Попал я к вам из будущего, и не спрашивай, каким образом, не смогу объяснить, да и неважно это. Главное, что орда должна была победить, но этого не случилось. Плохо, что я не уберегся, но, видно, на роду так написано. По этому поводу не переживаю, кто его знает, как сложится у меня за кромкой. Так вот, хочу попросить тебя о кое о чём. Первое: присмотреть за женой и сыном. Один раз чудо случилось, и я оказался здесь. Подумай, вдруг такое же чудо случится ещё раз, и, если вдруг я обнаружу, что кто-то обижает мою семью, а ты не вмешался, плохо будет. Всему твоему роду, не прощу. Но это так, к слову. Главное, о чём я тебя попрошу, это второе. Хоть сам себя порви на мелкие части, но державу объедини в одно целое. Несогласных хоть уничтожь, хоть шкуру с живых сними, но Русь должна стать единой. Иначе то, чего сейчас добились – я про победу над татарами, – будет зазря, порвут вас и сделают всех холопами бесправными. Сами не поймёте, как это произойдёт, и я не обманываю, так уже было и так будет. В прошлый раз, в истории, которая уже была в мире, из которого я пришёл, триста лет понадобилось, чтобы освободиться. Поэтому думай, князь, и решай, как будут жить твои дети, внуки и правнуки, ради них ведь стараемся.

Тут мне как-то резко поплохело. Да, собственно, я уже сказал всё, что хотел сказал, поэтому прикрыл глаза и позволил себе забыться. Не слышал, как князь покинул стоянку, да вообще ни на что не реагировал. В себя пришёл уже ночью, по темноте. Рядом со мной никого не было, и появилось время немного подумать.

Очень хотелось пожалеть себя, даже поплакать. Не стал, о другом задумался – жаль, что не получилось у меня пожить в этом мире. Честнее он, чем все, в которых я раньше бывал, чище. Нет здесь ещё столько подлости, как в других мирах, не научились люди гадить ближнему, наоборот, привыкли помогать друг другу в нужде, обидно. А вдвойне обидно, что как раз здесь лучше всего пригодились бы мои умения работать с холодным оружием. Во всех мирах тренировался учился, и только раз пригодилось, как только попал в этот мир. А с другой стороны, может, так и надо, может, и правильно, когда человек всю жизнь льёт ведра пота и преодолевает множество трудностей, тренируясь в единоборствах или владении каким-то оружием только для одного-единственного случая, который может произойти в его жизни.

Может, действительно всё происходит только для того, чтобы в нужный момент защитить своих родных и близких даже ценой своей жизни, если понадобится. Не знаю, не могу сказать точно. Раз сейчас валяюсь при смерти, значит, в свое время недоработал, недоучился, не смог получить и взять от наставников и учителей всё необходимое для бескровной победы.

С трудом успокоился и заставил себя не думать ни о чем таком. Попытался представить, какой у меня здесь сын, как выглядит, кем вырастет без папы. Недолго получилось, свет померк, и пришло осознание: всё, пришло моё время. С этой мыслью я и потерял сознание.

Василий Седой
Дворянская кровь 5. Шаман

Глава 1

Пролог.

Очнулся я от того, что по телу как будто шибануло разрядом тока. Можно сказать, я подпрыгнул лёжа. Открыл глаза и в непонимании осмотрелся.

Я находился на берегу горного потока, в месте, где время от времени любил сидеть и любоваться окружающими видами, навевающими мысли о дикой природе. Да и с чего им быть другими, если я находился один на один с этой самой природой, в затерянной долине, расположенной в высокогорье? А все из-за эксперимента. Вернее, как я думал, халявных денег, обещанных за моё участие в этом самом эксперименте.

В голове творилось непонятное безобразие из-за множества странных мыслей, меня одолевших. Главной из них стала одна:

– Все произошедшее со мной в разных мирах было банальным сном?

Нет, я просто не мог в это поверить и смириться. Ведь не бывает таких ярких, реалистичных снов. Тем более, с присутствием в них боли, страданий и множества эмоций, прожитых самой душой. Не может такого быть, потому что не может быть, в принципе.

С другой стороны, сама обстановка и окружающая действительность буквально кричали о том, что я уснул, и мне все приснилось.

Я никогда не отличался большим терпением. Вот и сейчас решил для себя: чтобы не сойти с ума от навалившихся сомнений и множества ненужных переживаний, надо взять и проверить, приснилось все, или всё-таки что-то было.

Сначала я с сомнением посмотрел в сторону бурного потока. Вода стремительно неслась в сторону выступа скалы, полируя по пути огромные валуны и исчезая в глубоком провале. Я даже головой встряхнул, прогоняя желание залезть в этот поток и проверить в натуре, выживу ли, попав вместе с течением в этот провал. Только и подумал:

– Ну его нафиг такие эксперименты! Вдруг это всего лишь сон, и я погибну за просто так? Я хоть и не молод, но пожить ещё почему-то хочется.

В итоге, решил устроить проверку другим способом. Ведь если верить сновидениям, то уже завтра в меня должны начать стрелять старатели. Главное, что место их расположения (если они, конечно, здесь есть) я прекрасно помню. Вот и аккуратно посмотрю, стараясь не рисковать, присутствуют ли они в этой долине. После того, как увижу, определюсь в своих дальнейших действиях. Если мне все приснилось, то и переживать нечего. Просто буду жить дальше, как и раньше. А вот если это не совсем сон…

Тропа к лагерю золотоискателей нашлась именно там, где её начало я запомнил из своего сновидения. Уже одно это не намекало, а буквально кричало о странности происходящего. Несмотря на это, я успокоил себя тем, что сны ведь и вещими бывают. Поэтому, по-любому надо убедиться, все ли здесь так, как мне представляется.

По тропе я крался, буквально стелился, используя малейшие неровности местности для скрытого передвижения. Тоже взял себе на заметку. Никогда раньше я не отличался подобными талантами. А тут, гляди-ка, само собой получается. Может, я ещё и саблями махать умею? Жаль, что нет подходящей. А то проверил бы, не откладывая на потом. Всегда хотел научиться и даже жалел, что в месте, где я вырос не было секции, в которой могли бы научить правильно обращаться с клинками.

Добравшись до места, с которого во сне я наблюдал за лагерем старателей, аккуратно выглянув из-за массивного камня, тут же отпрянул назад и даже внезапно вспотел от увиденной картины.

Лагерь был на месте, и старатели тоже оказались в наличии. Я уселся на холодный камень, не обращая на это ни малейшего внимания, и плотно задумался:

– Хочу. Всё хочу, и новую молодость, и в другие миры попасть. Да и что греха таить? Приключений тоже хочу. Притом, хочу до крика, до зуда по всему телу, и сил терпеть и ждать нет никаких. Никогда ранее я не испытывал таких ярких эмоций, чувств и желаний заполучить что-либо здесь и сейчас, сразу, не откладывая.

На краю сознания на мгновение мелькнула мысль:

– Прежде, чем что-то предпринимать, надо бы проверить наличие портала. Вдруг я зря кипишую?

Я отбросил подобные думки, как ненужную вещь. На каком-то, неподвластном осознанию уровне, все решил.

Я ухожу потому, что хочу настоящей жизни, не похожей на эту, прожитой впустую. Хочу яркой, полной приключений и насыщенной знаковыми событиями, жизни. ХОЧУ! И ничего с этим поделать не могу. Это накатывающее желание оказалось сильнее меня, моих мыслей и разума. Наверное, поэтому, ещё раз аккуратно выглянув, оценив обстановку, я начал действовать так, как никогда раньше бы не решился.

Очень плавно, но быстро я обогнул скрывающий меня камень, и ступая мягко, как кот, охотящийся на мышь, начал по дуге приближаться к лагерю старателей.

Дело в том, что сейчас здесь находился только один человек, который, как я понял, приготовил на костре еду для своих товарищей. Присев на удобное подобие кресла, сложенное из веток, он задремал.

Подкрадываясь, я заложил широкую дугу для того, чтобы подойти к нему со стороны спины.

Всё-таки, поменял меня этот сон. Если, конечно, все эти приключения мне реально приснились, а не происходили на самом деле. Я подкрался не хуже какого-нибудь профессионального разведчика, идущего за языком. Дремавший мужик, наверное, всё-таки что-то услышал или почувствовал. Когда я оказался от него на расстоянии вытянутой руки, он начал шевелиться. Не раздумывая ни мгновения, я со всей дури долбанул кулаком по затылку в район второго позвонка, как во сне когда-то учил дядька Степан. Хруст, короткий всхлип и у меня за душой появился первый в сознательной жизни труп. Реально, можно не проверять. А главное, что я при этом ничего не почувствовал, как таракана раздавил.

Пока пытался думать над не свойственным мне поведением, параллельно, можно сказать, автоматически я собирал и паковал вещи. Оружие и боеприпасы оказались на месте, за исключением снайперской винтовки. Нашёл все то же самое, что и в прошлый раз. Даже заначка с золотом оказалась на месте. Греб все, нужное и нет. В этот раз реально основательно вычистил лагерь. Чтобы все утащить, даже волокуши соорудил. Благо, что среди заготовленного валежника нашлись две подходящие жерди.

К месту расположения портала я шёл, не таясь, максимально быстро. От места, где старатели моют золото, меня скрывала невысокая каменная гряда.

Когда я подошел, даже на секунду застыл в ступоре. Портала на том месте, которое я помню, не было. Наверное, мне понадобилась целая минута чтобы поймать спасительную мысль:

– Может быть он на месте, и я его просто не вижу?

В этом случае, кроме, как искать на ощупь, другого варианта нет. Поэтому, я подхватил волокуши, двинулся поближе, пытаясь вспомнить его точное месторасположение. Несколько раз примерялся, боясь ошибиться и стараясь вспомнить до мелочей, как происходил переход в прошлый раз. Когда мне показалось, что я занял именно то положение, которое нужно, сделал последний шаг, как будто в прорубь бросился, при этом, молясь богу, чтобы все сработало, как надо.

На мгновение перед глазами мелькнуло полотно портала. Я почувствовал страшный удар в спину и звук выстрела вдалеке. Перед тем, как провалиться в непроглядную тьму, успел подумать:

– А говорят, что своего выстрела не услышишь. Я услышал.

Глава 1

Шёпот, тихий шепот и обрывки слов. Это все, что мне запомнилось в последние мгновения перед тем, как я осознал себя на дне водоёма. Пришёл в себя и сразу попытался выкашлять воду, попавшую в лёгкие. Вы пробовали кашлять под водой и при этом не сделать непроизвольно вдох? Не советую даже пытаться. Не понимаю, как я смог удержаться и не вдохнуть. А вместо этого оттолкнулся ногами от дна, покрытого илом, и устремиться вверх, к солнцу, извиваясь телом подобно рыбе, и яростно загребая руками. До поверхности оказалось совсем близко, и мне потребовалось буквально пару гребков, чтобы вынырнуть и начать выкашливать воду, а потом вдохнуть такого чистого и вкусного воздуха. Беспрерывно перхая, краем сознания я отметил, что ноги у меня похоже связаны. Не плотно, как будто дети, дурачась, связали шнурки. Я не стал заморачиваться этим моментом и начал загребать руками, стараясь добраться до ближайшего берега, который находился в каком-то десятке метров от меня. Сам я попал не в очень широкую реку, но это не главное. А главным во всем этом оказалось то, что я сразу не заметил. Я стал очень молодым, полным сил. Тело, которое я сейчас ощущал, как родное, было однозначно не моё. Тонкие жилистые руки с кожей красноватого оттенка и отражение в воде краснокожей наглой мордахи с чёрными, как ночь, прямыми волосами, тонко намекали, что мне повезло сменить не только тело, но ещё и расу.

Уже у самого берега, на мелководье меня накрыло. Мозг буквально взорвался от нахлынувших воспоминаний прошлого владельца тела. Я не оговорился, именно прошлого. Умер пацан, в тело которого я попал, утонул. Сразу же стал понятен шёпот, услышанный перед попаданием в воду, с обрывками фраз. Скорее всего, пуля, попавшая в меня во время перехода, оказалась смертельной настолько, что даже омоложение, происходящее во время перехода, и восстановление организма, не помогло. Наверное, поэтому неведомая хрень, управляющая этими переходами, закинула моё сознание в тело пацана в надежде, что я выгребу и выплыву из этого водоёма.

Она не ошиблась. Я выплыл, и таким образом, спасся. Вот только сказать, что я рад этому, по сути, перерождению, с уверенностью не могу.

Дело в том, что я нахожусь в теле семилетнего пацана из племени мохаве, который и слыхом не слышал о каких-либо европейцах. Соответственно, время, в которое угодил, я сейчас не могу определить даже приблизительно. Но это ладно, разберусь, наверное. А вот проблемы пацана, из-за которых он погиб, придётся решать прямо в ближайшем будущем. И они только на первый взгляд кажутся незначительными. На самом деле это не так.

В племени, где родился и жил погибший парень, есть определённая традиция, обязательная для всех детей мужского пола. Детей, достигших пятилетнего возраста, забирают из семьи и воспитывают в подобии пионерского лагеря. Другими словами, детей собирают в месте, никак не контактирующем с племенем, и учат всему, что должен знать и уметь мужчина. Воевать и охотиться. Живут дети отдельно от всех остальных соплеменников до тех пор, пока не пройдут определенное испытание и не начнут считаться настоящими воинами. Зачастую, его проходят в четырнадцать лет, иногда в пятнадцать.

К чему я это все рассказываю? Дело в том, что с пяти до семи лет ребята постоянно находятся под присмотром кого-нибудь из старых воинов. И им, в принципе, ничего не может угрожать. А вот с семи лет они начинают готовиться к самостоятельной жизни в составе небольших смешанных, разновозрастных отрядов. Начинают ходить в непродолжительные походы, охотиться и рыбачить. Тоже, по большому счету, ничего особо опасного нет. Более старшие ребята присматривают за младшими, и таким образом, оберегают от всевозможных неприятностей. Парню, в тело которого меня угораздило попасть, не повезло. В этом лагере у него образовался враг, на два года старше его, который реально пытается убить пацана. Если не считать моё появление, у него получилось. Беда в том, что этот малолетний урод не успокоится и продолжит искать варианты устранения теперь уже меня. Всё это происходит из-за давней вражды между отцами ребят. Даже после гибели родителя пацана, которая случилась четыре года назад, ничего не закончилось. Складывается ощущение, что род парня хотят извести под корень. Иначе трудно объяснить череду смертей родственников пацана, ставшую особенно набирать обороты после того, как отец врага стал военным вождём племени. В течение двух последних лет при странных обстоятельствах погибли все три старших брата парня. Он остался последним живым мужчиной в роду.

Дело ближайшего будущего разобраться, почему парень вообще оказался в воде, да ещё и со связанными ногами. Кстати, я не ошибся. Шнуровка, как подсказала память мокасинов, оказалась связанная между собой хитрым узлом. Последнее, что помнил парень перед тем, как утонуть, это то, что он вместе с четырьмя спутниками возвращался в лагерь после ночной рыбалки. Они били гарпунами рыбу, находя её при помощи факелов на мелководье. После бессонной ночи парень заснул во время, когда его сменили на веслах. Скорее всего, упомянутый враг связал между собой ремешки шнуровки и столкнул спящего в воду. Других вариантов я сейчас придумать не смог.

Распутав узлы, я выбрался на берег, выжал мокрую одежду, и одев её на себя сырой, потихоньку потопал в сторону расположения пресловутого лагеря.

По дороге, внимательно отслеживая окружающее пространство, я напряженно размышлял.

Если я останусь в этом лагере, долго не проживу. Даже в том случае, если смогу по-тихому уничтожить девятилетнего урода, это меня не спасёт. У него есть братья постарше, с которыми мне сейчас при всем желании не совладать. Сбежать не получится, выследят и догонят без проблем. Не обмануть мне местных охотников-следопытов, без вариантов.

Получается замкнутый круг, из которого я вижу только один выход, стать изгоем.

В племени есть только одно страшное наказание за серьёзные провинности. Изгнание в запретные земли. Вот, кстати, тоже нюанс. Никогда в прошлом мире я не слышал ни о каких запретных землях на территории Америки. Но с этим моментом тоже буду разбираться позже. Эти земли, куда отправляют провинившихся, лежат за горным хребтом, расположенным неподалеку. По слухам, туда ведёт только одна тропа, сложная для передвижения. Других путей в эти земли нет. Соответственно, и выбраться оттуда нет никакой возможности. Выжить там можно. Местность не сильно отличается от привычной пацану. Но жизнь в одиночестве, отшельником, так себе удовольствие. Но и выхода другого не просматривается. Если я не спровоцирую местных старейшин на решение о моем изгнании, умру без вариантов.

Хоть я и не особо доволен подобным исходом путешествия через портал, но ведь это теперь моя жизнь. Соответственно, драться за то, чтобы её сохранить как можно дольше, я готов хоть со всем миром сразу. Другой жизни ведь у меня нет, и вряд ли она появится. Сомневаюсь, что мне повезёт ещё раз, и я смогу угодить в очередной портал, это нереально.

Преодолевая полосу бурелома, я забрался на толстый ствол дерева исполинского размера, поваленного ветром. На секунду я застыл, любуясь окружающим видом, открывшимся благодаря образовавшейся проплешине. Вокруг, куда не кинь взгляд, просматривалась гористая местность, поросшая густым лесом. И только далеко вдали виднелись заснеженные пики высоких вершин. Наблюдая это великолепие, я сделал вывод, что племя проживает в своеобразной обширной долине, окруженной со всех сторон довольно высокими горами.

При этом я прекрасно помню, что соплеменники парня контактируют с другими племенами. А с одним из них есть непримиримая вражда, которая длится с незапамятных времен. Значит, проходы через эти высокие горы по-любому есть, и эта долина не скрыта от всего мира, как в какой-нибудь сказке.

В размышлениях о себе любимом и своих будущих действиях я сам не заметил, как преодолел расстояние, отделяющее меня от точки окончания маршрута. Осталось переправиться через реку, и я попаду в лагерь, где постараюсь сразу кардинально решить все свои проблемы. Хрен с ним с этим изгнанием. Пусть и придётся жить в одиночестве, зато не надо будет ждать изо дня в день своей внезапной кончины. С моим опытом, я смогу нормально устроиться и прожить в одиночестве какое-то время. Подрасту, тогда и буду думать, каким образом выбираться из этих запретных земель.

Только сейчас, когда я принял окончательное решение о своих дальнейших действиях, на душе стало легко. Я даже повеселел. А когда ощутил накатывающее, знакомое чувство бесшабашности, непроизвольно заулыбался.