Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

– Компас тоже раньше был таинственной силой, разве нет? – протянул Кот и прищурился. – Как и звезды. Сибай ведь давно освоил морские пути? Как вы до компаса находили путь домой?

– Мы его не теряли, – сухо отозвался Фэн Юань. Лицо его оставалось бледным, но разговор он не прерывал. – Мы редко отплываем далеко от берегов. Конечно, раньше и по звездам приходилось прокладывать путь.

– По звездам, – рассеянно повторил Кот и взлохматил густую челку. – Не силен я в них. До сих пор только и помню, что Медведица похожа на…

Не договорив, он повернул голову к Фэн Юаню, смущенно улыбнулся и потер затылок.

– Забыл слово. Совсем из головы выскочило.

– На ковш. Отец показывал мне, проводя пальцем линию прямо в небе от звезды к звезде. Здесь, над Сибаем, тоже видна Большая Медведица, хотя ее расположение не совсем верное…

Фэн Юань сморщился, в очередной раз ударившись головой о перегородку. Вздохнул, опустил глаза на лежащего Кота и замер, только выпуклость кадыка дернулась, отмечая судорожный глоток.

– Не совсем верное… – Кот ухмыльнулся и поймал кончик собственного хвоста. – Не такое, как в прежнем мире, а?

Глава 6

Неподвижная стена воды круто уходила вниз, как скальный обрыв. В самой глубине ее рождался низкий рокот. С высоты пенного гребня можно было разглядеть невообразимую даль, тонущую в тумане. Море изгибалось дугой где-то далеко внизу и расплескивалось вокруг, огромное и равнодушное; только крошечный корабль у самого подножия мешал, как соринка в глазу.

Отсюда не разглядеть было ни мачт, ни парусов, ни команды. Весь мир превратился в маленькую шкатулку, с которой облезла позолота, а вместо жемчуга остались только пустые гнезда. Мир оказался слишком мал.

Он ждал этого. Ждал окончательного предсмертного одиночества, и от этого уже не было больно: не осталось даже легкой грусти. Тяжелое, ледяное, неповоротливое тело не знало ни беспокойства, ни страха, а человеческая оболочка осталась далеко позади и беспомощно корчилась на полосе светлого песка.

Темная сила была ядом. Она вливалась в распростертое на берегу тело и обращала черные волосы сплошным серебром, съедала смуглый загар и вместе с кровью впитывалась в песок. Темная сила была благом, сковавшим воедино человеческий разум и мощь стихии.

Небо должно было оказаться совсем близким, но оно поднялось еще выше и осталось недосягаемым. В туманной дымке виднелись пятна суши, и узкие перешейки проливов, и далекая полоса вражеских берегов, и хребты гор; на самом горизонте к тяжелым тучам поднималась стена.

Эту стену не увидеть человеческими глазами, но запертый внутри Волны разум осознавал мир совсем по-другому. Призрачная серая штора на самой грани горизонта казалась ему знакомой и позабытой, как забывается сильная боль, сберегая рассудок; колыхания серебристой пелены напоминали приливные волны. Там пряталось что-то дикое и неукротимое, что-то куда сильнее и Волны, и темного бога Сибая – что-то, чему нет названия.

В холодных глубинах Волны медленно билось отравленное черное сердце. Огромные пузыри поднимались со дна, развороченного и ободранного. Коротким теплым прикосновением отзывались гаснущие огоньки тысяч крошечных жизней и тлен, разъедающий их тела. После недолгого тепла наступал покой и темнота, и только хрупкие белые скелеты продолжали вместе с Волной свое движение.

Невозможно человеку объять необъятное, ощутить себя разом и каждой крошечной водорослью в глубинах моря, и гибнущим у самой поверхности великаном-китом с морщинистой шкурой. Хрупкий разум рассыпался на обломки, цепляясь за яркие пятна одиноких мыслей: ни добра, ни зла, только гордость и долг, за который не жалко и жизнь отдать.

Человек с темным мечом замер у подножия Волны и смотрел на нее, и в его глазах наверняка отражались трепет и страх.

Не было правителю Фэн никакого дела ни до дочерей, ни до подменного сына. И до обид, нанесенных ему, тоже давно уже не было дела. Позабыты были все планы, все жалкие потуги стать могущественнее и сильнее. Мир их слишком мал и хрупок, слишком тонки его незримые стенки, и никакая свобода не стоит такой цены. Только служение богу, только его воля и сила, оберегающая Сибай на протяжении сотен лет; только покой самого Сибая и всего мира, который так легко может уничтожить человек с мечом.

Впрочем, давно уж не человек. Мир призраков не был злом, и столкновение с ним не сулило никаких страшных бед, но за спиной молодого императора скопилось слишком много обезумевших душ. Каждая такая заблудшая, насильно удержанная душа – словно тяжелый камень на шее; чуть подтолкни один – и обрушатся все. Уже сейчас одной ногой стоит император на корабле, а другой – на бесконечной безмолвной серой дороге, по краям которой растут только белые ирисы. Те самые цветы, которые кладут на могилы усопших, если скорбят по ним искренне.

Бог Сибая никогда не обманывал тех, кто ему служил. Бог пробудился и звал, направляя в каждом шаге и каждой мысли.

Человек с мечом должен погибнуть.

Только Сибай обладает силой остановить нового императора. Только его подземелья сохранили мрачную и кровавую древнюю мощь, способную вопреки всему преградить путь темному мечу и его обезумевшему создателю – значит, так тому и быть. Эта битва либо спасет мир, либо станет еще одним шагом к его скорой гибели.

За свою жизнь правитель Фэн столкнулся с несколькими инструментами, но ни один из них не смог бы противостоять Волне. Сила, смешанная с водой, была вязкой и липкой, словно мед: любой удар тонул в ней, не нанося урона. Никаким лезвием не разрезать темные путы, и меч императора скоро станет просто куском металла, похороненным на морском дне.

Огнем горели холодные глаза во мраке подземелий, на песке билось тело, выгибаясь дугой; многочисленные слуги стояли поодаль и в панике наблюдали за агонией своего правителя, не решаясь ступить на белый песок.

Волна равнодушно смотрела на крошечную скорлупку корабля и муравьев, рискнувших бросить ей вызов.

Показалось солнце. Крошечное и тусклое, оно с усилием выглянуло сквозь плотную пелену облаков и замерло, не в силах своим светом пронзить огромную массу воды.

Волна нависала сверху, серо-зеленая и непрозрачная. Корабль по сравнению с ней казался крошечным и жалким, как засохший лепесток цветка у подножия горы. Верхнюю часть водяной стены невозможно было увидеть, даже запрокинув голову до боли в шее. Разум никак не мог осознать того, что водная стихия была теперь не только внизу, но и высилась неодолимой преградой впереди. Она длилась и длилась, упираясь в самые небеса, и в ее неподвижной массе можно было уловить глубинные темные течения: то тут, то там гладкая поверхность морщилась и вздувалась пузырями.

Люди столпились на палубе в полном молчании. Никому не пришло в голову прятаться в трюме. Если Волна обрушится, тонкие стенки и перегородки не спасут их и даже жизни не продлят. Серый призрачный кокон выпустил корабль из своих душных объятий, и тишина окутала его от вершин мачт до самого днища.

– Ну что, нет ли у кого прощального слова? – неловко кашлянул Чен Е. – Хотите в грехах покаяться или в любви признаться? Другого случая может и не быть.

Договорив, он с напряженным вниманием покосился на Фэн Чань. Девушка смотрела прямо перед собой, и резкий профиль ее казался росчерками туши на фоне бесконечного зеленого мрака.

– Если мы вдруг выживем… – тихонько шепнул Кот и потянул Юкая за рукав, – напомни мне рассказать тебе кое о чем.

– Мне следовало оставить тебя дома, – после паузы отозвался Юкай. Взгляд его снова и снова возвращался в темную глубину и тонул в ней, сколько бы он ни пытался отвести глаз.

Кот поднял голову и зло оскалился.

– Только не говори, что ты с этим не справишься. – В тонком голосе вдруг заклокотала ярость. – Не смей такого вслух произносить, понял!

– Я? Не справлюсь? – Наконец оторвавшись от созерцания своего безмолвного врага, император усмехнулся и наклонил голову, глядя на растрепанного мальчишку. Кот прятался за его рукой, крепко вцепившись в рукав. – Разве было в моих планах что-то, с чем я не справился?

– Даже если ты сможешь одолеть эти чары, вода никуда не исчезнет, – заметила Фэн Чань. Лицо ее было спокойным и безучастным, но губы то и дело кривились от отвращения. – Она рухнет – и от корабля ничего не останется.

– Об этом надо было думать раньше, – бодро заявил Чен Е и беспечно пожал плечами. – Ну не плыть же обратно.

Южанина вся эта ситуация ни капли не смущала, вызывая внутри только щекотное ощущение чего-то совершенно нового и непознанного, до чего вот-вот можно будет дотронуться рукой.

Напряженный голос Фэн Жулань посреди всеобщей растерянности прозвучал резко и холодно:

– Не справитесь.

Юкай медленно повернул голову, через плечо взглянув на принцессу. Соленый ветер подхватил вьющиеся влажные пряди и бросил на лицо, скрывая горящие янтарные глаза.

– Твой меч, – еще громче заговорила Фэн Жулань, позабыв о вежливости, – он не развеивает и не рушит чары, верно?

Принцессу сотрясала крупная дрожь. Губы ее приняли синеватый оттенок, на бледной коже отчетливо проступили тени под глазами и узор вен на висках.

– Он втягивает чары в себя, забирает… – сбившись, Фэн Жулань судорожно вздохнула и заговорила тоньше, отчаянней: – Поглощает, делает частью себя. Орудия так не работают. Они используют свою силу и силу хозяина, чтобы влиять на окружающий мир. Но ты… ты настолько жаден и безрассуден, что создал неправильный инструмент! Ты не только изменяешь своей силой мир, ты силой мира меняешь себя изнутри.

– И что? – спокойно ответил Юкай, убирая с лица волосы.

Кот стиснул зубы, ощущая мертвенное, неправильное спокойствие своего хозяина.

– Эта сила – нечеловеческая. Она не имеет отношения ни к этой земле, ни к небесам, под которыми мы все появились на свет.

Принцесса левой рукой сжала воротник, а правой потянулась к мечу. Тонкие пальцы коснулись рукояти с осторожностью бабочки, опускающейся на хрупкое соцветие. Ощутив вихрь безумной силы, Фэн Жулань отдернула ладонь:

– Меч не удержит ее, и ты не удержишь. Тело не справится.

– Разве кто-то уже пробовал? – Осторожно отцепив пальцы Кота, Юкай развернулся и в упор посмотрел на принцессу. На мгновение ему показалось, что она напугана, но только ее тело было пронизано страхом; глаза же были спокойны и сосредоточенны. – Не поздно ли говорить о том, что ничего не получится? Мы не можем сделать вид, что это нас не касается. Это наша вина – моя и ваша. Знаешь, в чем разница между достойным человеком и трусом, принцесса?

Фэн Жулань отвела глаза.

Тучи над головой сомкнулись, снова скрыв солнце; первые крупные капли застучали по борту, темными кляксами расцвели на едва просохшей одежде.

– Разница не в том, что одни добры, а другие приносят только зло. – Император потянул меч из ножен. – Просто одни признают свои ошибки и пытаются их исправить, а другие до конца жизни прячутся от себя самого. Мне есть куда вернуться, надо еще многое успеть.

– Нужно подойти ближе? – задумчиво спросила Фэн Чань. Щурясь, она взглядом измеряла водяную преграду. Намокшие от редких дождевых капель ресницы склеились в несколько иссиня-черных острых лепестков.

– Нет. Я и отсюда чую ее, только не знаю, что теперь делать. – Юкай насмешливо фыркнул, смеясь над самим собой. – Придется принцессе учить меня прямо сейчас. Колоть мечом волны даже мне кажется глупым.

Фэн Жулань протянула руку, снова коснувшись меча, но в этот раз простое черное навершие словно укусило ее в ответ. По пальцам прошлась короткая болезненная судорога, и принцесса с испуганным возгласом отдернула ладонь.

– Дух должен сам показать тебе, – тихо объяснила она, рассматривая пальцы. Сквозь глубокую спокойную тьму ее глаз пробивалось отчаянное безрассудство. Подняв голову, Фэн Жулань посмотрела на Юкая и коротко улыбнулась. – Позови своего духа.

– Очень плохая идея, – мрачным эхом отозвался Кот. – Хуже некуда.

Он держался совсем близко и не сводил с меча презрительного взгляда. Изредка его внимание смещалось на принцессу, и в зеленых глазах появлялось тяжелое недоброе выражение; Фэн Жулань уже привыкла к таким проявлениям чужой нелюбви, и взгляд мальчишки ее не задевал. Та часть жизни, в которой она была надеждой Сибая и невестой императора, канула в прошлое, и теперь ей осталось лишь одно настоящее – то, где ей придется разделить смерть со своими врагами, выступив против воли отца.

Волна медленно подползала все ближе, и это движение было незаметным глазу, но ощущалось всем телом, как дыхание затаившегося в темноте хищника. Из ее глубины вдруг показалась перевернутая лодка; ее дно едва не пробило тонкую пленку воды.

– Она уже совсем близко. Нам пора нападать или отойти дальше, иначе нас накроет, – предупредила Фэн Чань. Ее тонкие, резко очерченные губы превратились в бледную линию.

На палубу посыпались клочья грязной пены. От удара они разлетались в разные стороны, висли на одежде и волосах, распространяя гнилостный запах. С глухим стуком рухнул округлый белый предмет и разлетелся на множество острых осколков, брызнувших во все стороны. Чен Е на лету поймал один из крупных осколков, разжал ладонь и с негромким возгласом уронил его: это была часть человеческой нижней челюсти.

Самый верх Волны наклонился вперед, ощерившись длинными пенными нитями. Медленно и неспешно он накрывал корабль, оказавшийся будто в чудовищных челюстях исполинского монстра или капкане, готовом вот-вот сомкнуться.

– До побережья еще далеко, – хрипло заметил Фэн Юань. На буйство стихии он смотрел с напряжением, меж бровей пролегла складка; мокрый и измученный, он растерял остатки своего изящества. – Она просто втянет нас внутрь, но не распадется. Лучше отплыть в сторону.

– Она не распадется, если ее цель и вправду побережье. – Фэн Жулань смахнула с лица легкую пену. – Если же нет…

Словно услышав ее слова, Волна вдруг замерла и просела. Сдерживающая ее сила исчезла – и вода единым потоком обрушилась вниз.

Никому не дано точно узнать, заберет ли смерть его душу или пройдет совсем рядом, задев краешком своих белоснежных ледяных одежд. Никогда не угадать, какое прощание окажется последним.

Освобожденная стихия смешала воедино волны и воздух, небо и дно; все закрутилось водоворотом, гудящей и ревущей воронкой. Корабль подняло вверх и с силой бросило вниз, будто не в воду, а на острые камни.

Раскатистый треск утонул в реве волн и поднявшегося ветра. Не успевшие подготовиться к удару люди вдруг потеряли опору под ногами, проваливаясь в никуда. Тяжелая водяная пыль ударила в лицо, не давая вдохнуть.

Кот взлетел в воздух, пытаясь уцепиться за канаты. Совсем рядом мелькнуло искаженное лицо Фэн Жулань; сквозь морось он едва разглядел ее черты. Тонкая и хрупкая принцесса летела прямо за борт, пока надсадно скрипящий корабль переваливался с боку на бок.

Пушистый серый хвост обвился вокруг ее запястья, притягивая ближе; палуба вдруг поднялась и ударила по ногам, и единым комом Кот вместе с Фэн Жулань покатились по мокрым доскам.

Фэн Чань что-то кричала, но ветер не давал звуку просочиться сквозь свой плотный поток. Обезумев от ярости, она одной рукой держалась за сплетения веревок, а другой вцепилась в воротник Чен Е. Южанин с побледневшим лицом успел поймать протянутую руку Фэн Юаня, и цепь из трех человек обрушилась на борт, как стручок с готовыми выскочить наружу горошинами.

Нос корабля зарылся под волну и резко ухнул вниз, мимо с криками пролетели двое матросов, исчезнув в зеленой глубине. Следом треснула мачта, и один из парусов захлопал, как перебитое крыло; мгновение спустя его оторвало и утащило куда-то вверх.

Судьба свела на этом корабле людей, в глубине души считающих себя пусть не самыми достойными, но определенно чуть более значимыми, чем все прочие. Каждый из них прошел боль и отчаяние, погрузился в бездны ненависти и глубины собственной истерзанной души, но под напором безжалостной стихии все они стали равны. Каждый из них что-то значил, но только в ненадежной и полной условностей пирамиде человеческой власти. Для взбесившихся волн они оказались гнездом постельных клопов, которых слуги вытряхивали прямо на свежевыпавший снег.

Корабль наконец выровнялся и закачался, обретая подобие устойчивости. Волны продолжали бушевать, но неудержимая стена воды так и не обрушилась на палубу.

Немного придя в себя, Кот обнаружил себя лежащим на спине. Выпустив хрупкое запястье растерянной Фэн Жулань, мальчишка потряс головой, избавляясь от воды в ушах.

Зеленый купол накрыл корабль исполинским зонтиком. Снова выглянуло солнце, но лучи его увязли в глубине вод, превращая мрачную серость в сияющий изумруд. Вода была снизу и сверху, заключив корабль в огромный сияющий шар, и зрелище это оказалось настолько прекрасным, что глаз от него нельзя было оторвать.

По телу Кота под слоями промокшей и задубевшей одежды прошлась колючая дрожь. Ветер стих, не проникая внутрь водяного пузыря.

Это казалось дарованным свыше чудом, да только богам не было никакого дела до случившегося.

Темная фигура висела в воздухе чуть выше уцелевшей мачты, и водяной зонт над ее головой медленно вращался. Темный меч был поднят к небесам, и по рукояти медленно катились большие черные капли; они срывались вниз и таяли, не достигнув палубы. Призрачная серая сила обернулась одновременно и щитом, закрывающим Юкая, и огромным серебряным острием, продолжающим черненое лезвие. В том месте, куда упиралось это исполинское лезвие, вода понемногу уступала и расходилась, толщина ее становилась все меньше.

Пузырь раскрывался, стекая обратно в море.

– Это все? – тихо спросил Юкай, но голос его в замкнутом, окруженном водой пространстве хлестнул по ушам. – Это вся твоя сила, правитель?

Длинное серебряное лезвие угасло, и темная фигура начала медленно опускаться, охваченная ореолом солнечных лучей. Вода раздалась в стороны, как раскрывающиеся лепестки огромной кувшинки.

– Это все, правитель? – насмешливо повторил Юкай. – С горсткой слуг во дворце справиться было сложнее, чем с твоим великим колдовством!

Он мягко опустился на палубу, стряхнул с лезвия капли и задвинул меч в ножны. С промокшей одежды и волос текло, но император даже не попытался убрать спутанные пряди от лица. Выпрямившись, он запрокинул голову и посмотрел на осколки голубого неба в прорехах туч.

– И это вся твоя сила?! – насмешливо закричал он, и низкий голос разнесся над волнами. Глаза его сияли, будто внутри разгорелось пламя. Соль осела на темных волосах и медленно высыхала, выбеливая целые пряди.

Потерявший сознание Фэн Юань тяжело заворочался, прикрывая глаза от яркого света; Кот с выражением крайнего омерзения на лице тряс головой, разбрызгивая соленую воду. Фэн Чань не теряла времени даром и уже осматривала сломанную у самого основания мачту, хмуро бормоча изощренные ругательства.

Только принцесса продолжала неподвижно лежать на палубе. Некоторое время спустя она с трудом оперлась на дрожащие ладони и приподнялась. Голова ее была низко наклонена, венец давно слетел, и пелена черных волос облепила спину и плечи. Фэн Чань коротко посмотрела на сестру и направилась к ней. Она негромко позвала принцессу по имени, но ее протянутая мозолистая ладонь так и зависла в воздухе.

Не дождавшись ответа, Фэн Чань нахмурилась. Опустившись на корточки, она отвела в сторону мокрые пряди и заглянула в лицо Фэн Жулань.

– Что случилось? Ушиблась? – с тревогой спросила она и попыталась приподнять Фэн Жулань, однако принцесса с неожиданной яростью оттолкнула сестру и снова упала, со стуком ударившись коленями.

Фигура коленопреклоненной девушки вдруг вызвала странное чувство тревоги. Фэн Жулань качнулась из стороны в сторону и подняла голову. Лицо ее было залито не то водой, не то слезами; из носа сочилась кровь и размывалась, блеклыми каплями стекая на одежду.

– Отец мертв, – безжизненно проговорила она и усмехнулась. Лицо скривилось в болезненной гримасе. – Очередной из рода Фэн превратился в пыль, и бог призывает следующего. Нам нужно плыть быстрее.

Запрокинув голову, Фэн Жулань зажмурилась и рукавом вытерла стекающую из носа кровь. Смех пробивался из самой глубины тела, плечи ее тряслись.

– Отец мертв, – повторила она снова и засмеялась вперемешку с рыданиями, хрипло и надсадно. Кровь хлынула с новой силой. Фэн Жулань закрыла лицо ладонями, уткнулась лбом в мокрые доски и тихо завыла.

Это был вой животного, попавшего в силки и вынужденного навредить самому себе ради свободы.

Нить силы правителя Фэн лопнула, красной ленточкой канула в море. Взгляд принцессы затягивала тьма, и тихий шепот змеями вползал в уши, свивая гнезда внутри головы.

Правитель погиб, и венец ждал свою новую королеву.