Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 350 страниц)

Развернув воронку, рванул скорость на максимум и стал наслаждаться потоком темных сгустков. Я сдался. Не потому, что завел свою адскую карусель, а потому что отдался процессу с удовольствием. Валентин рядом со мной ликовал. Перенимая поток, он поглощал его, раскрыв свою гигантскую утробу.

Не знаю, как долго длилось наше убийственное сотрудничество, но как только в центрифугу ушел последний темный сгусток, мои ноги подкосились. Оглядев пространство, я молча направился к выходу из Алых Врат, и даже если бы сейчас Валентин меня окликнул, не остановился бы. Вероятно, он понял это, потому что дал мне уйти.

Я выбрал тяжелый путь. Он оказался почти неподъемным. Все эти ощущения и чувства, все силы, что передал мне каждый инверс, действовали как гигантский пресс. Я страдал и терял силы, те силы, что собирал для борьбы. И мой внутренний демон не спал. Он находился в режиме ожидания, каждый миг готовый развернуть свое спиралевидное тело. Мия была права: это капкан, раскрытый в душе, и каждый раз его нужно осторожно обходить. Иначе рискуешь попасть в зубастую пасть навсегда.

Мигание браслета напомнило о превышении расстояния от разрешенной зоны, и я остановился. Уже не первый раз приходилось обнаруживать себя в незнакомом месте.

Среди прибрежных зарослей виднелась часть холма, на который мне захотелось подняться. С самой верхней точки открывался потрясающий вид на бескрайний водный простор. Я опустился на самый край, свесив ноги, и тоскливо уставился на полосу горизонта. Где-то там осталась моя обычная жизнь. Привычная работа, свет любимого красного ночника, чайная кружка, подаренная мамой, прохладное дуновение ветра, что врывалось через открытое окно и наполняло комнату свежестью. Там же остался я. Тот прежний. А теперь все иначе. Я забыл, что такое дом, забыл прежние привычки. Их сменил остров, кровать в комнате экспериментального института и он. Мой страшный родственник, владеющий всем этим и несчастными людскими душами. Теперь он мое окружение. Мои глаза видят его глазами, и его часть находится во мне. И это самое страшное. Потому что самое сложное. Как вырвать его присутствие из себя? Вырезать из самого сердца. Я не могу. Кажется, его корни проникли слишком глубоко и срослись со мной. Уничтожить его, значит уничтожить себя. Но если бы это избавило мир от влияния темных начал… Одного меня мало. Ничтожно мало.

В стороне что-то хрустнуло, и я обернулся. Там, у подножия горы стоял мужчина, взлохмаченный и грязный, похожий на синих изгоев. Он смотрел на меня не отрываясь. Но стоило пошевелиться, как незнакомец тут же исчез в зеленой листве.

Встреча меня заинтересовала, потому что ощущения, исходящие от этого человека, были особые. Я спустился вниз и понял, где он прячется, увидев зрением Стефании.

– Кто ты? – спросил я, глядя сквозь густую стену растительности. – Что ты хотел?

Мужчина безмолвствовал. Он стоял за стволом дерева в метрах пяти от меня, скрытый кустарником и зарослями, и наблюдал, но мне был виден.

Я сжал кулаки и процедил:

– Сейчас же выйди сюда.

После этого в моем воображении появились невидимые руки, которые обхватили горло незнакомца, таща его через колючие ветки. Вышвырнув тело через куст, я увидел изгоя, хрипящего от удушья. Он упал на колени, схватившись за шею, и раскрыл глаза, глядя на меня.

Всего несколько секунд я давил взглядом несчастное существо, проникая в его светящийся синий поток, но вдруг резко прекратил натиск, осознав, что делаю.

Бросившись к мужчине, который от слабости упал на землю и закашлялся, я стал извиняться:

– Простите… Простите меня. Как вы? Можете подняться?

Незнакомец закивал головой, поглядывая с опасением и отползая в сторону.

– Не бойтесь меня, прошу вас… Это случайно, я не хотел… – Пришлось остаться на месте и не трогать несчастного, чтобы убедить его в намерениях.

Через пару минут мужчина успокоился и, потирая рукой шею, сел напротив. Его светящиеся синие глаза указывали на происхождение, но он отличался от всех остальных.

Я постарался принять дружелюбный вид и спросил:

– Вы меня понимаете?

– Да, – вдруг произнес незнакомец, пытаясь пригладить копну своих растрепанных волос. – Понимаю.

Я удивленно отпрянул, не ожидая такого от изгоя.

– Почему вы здесь? Как оказались на острове? Кто вы?

– Уже никто, – тихо ответил он. – А в прошлой жизни был человеком.

Растерянно оглядев странного мужчину, я подсел поближе.

– Мне приходилось видеть похожих на вас, но ни один не был таким же. Что с вами произошло?

– Неповиновение. Я Френк, медик, работал в главной лаборатории института господина Штефана. И однажды не смог переступить через свою совесть. После этого попал на принудительную операцию, где модифицируют мозговую деятельность. Нас таких много. За оградой одичавшие формы, нами никто не занимается, только ведут наблюдение. Иногда изымают единицу для исследования. Некоторое время я находился в клетке пятого отсека, но потом узнал, что моя дорога – на маяк и сбежал. Сам не знаю, как смог, но до сих пор прячусь по периметру острова. Они сначала искали, а потом бросили, решили, что загнусь естественным образом.

Совершенно шокированный я снова спросил:

– Как долго вы здесь?

– Почти пять лет. Как снег ляжет, будет пять.

– Пять лет? Как вы выжили?

Френк пожал плечами:

– У меня все не так. Модификация не сделала из меня марионетку, и безвольного не сделала. Только с глазами вот получилось…

– Скажите, а остальные люди, такие как вы, они откуда вообще? Их всех так наказывали? Модифицировали?

– Опыты, разные методы, медицинские разработки… Кто-то доброволец, кто-то в наказании. Господин Штефан работает с сознанием и подчинением. Для него это главные пункты деятельности. Остальное идет параллельно, как бы прикрытием. Донорство и разработка препаратов.

Чудовищные новости осели во мне тяжелой болью. Человек напротив стал даже близок.

– Прости меня, Френк. Мне очень стыдно за свой поступок, я искуплю свою вину и помогу тебе.

– Ничего страшного, – мужчина махнул слабой костлявой ладонью. – Мне известно, как действует атмосфера в обществе главного человека на острове. И я знаю, кто вы.

– Откуда?

– Пока работал внутри, слышал разговоры о вашем приезде. Господин Штефан делал на вас большую ставку, он ждал вас, и был озабочен этим больше всех событий. А когда моим домом стал островной периметр, я наблюдал за жизнью внутри. У нас обостряются слух и чувства, и так я узнал о вашем приезде, о том, как вас готовят, и что вы сами испытываете. Мне пришлось научиться быть невидимым, и часто я находился рядом, когда вы выходили за разрешенную зону.

– Тогда зачем ты приблизился сегодня? Я мог тебя убить.

Френк печально улыбнулся:

– Мне снова повезло.

– Тебе повезет еще раз. Как только мой план вступит в силу, я вывезу тебя на материк.

Мужчина глубоко вздохнул, словно опечалившись, повлияв этим на мое сердце.

– Я давно хотел поговорить с вами, Марк. Вот здесь адрес, – он протянул смятый, сложенный в маленький квадратик лист бумаги. – Это мой дом. Когда будет возможность, скажите моей жене, что я ее очень люблю…

В эту секунду раздался выстрел, и Френк отскочил от меня, отлетев на спину с раскинутыми в сторону руками и пулевым отверстием во лбу. Взгляд его синих глаз застыл, устремившись в небо.

– Попался, беглец, – послышалось в стороне.

Я вздрогнул и оглянулся, понимая, что пропустил слежку охраны. Они были совсем рядом, подобрались так близко, что можно было щелчком пальца свернуть им шеи. А я не услышал их. Я был слишком тронут судьбой Френка, обычного человека, ставшего изгоем. Он говорил о доме, о жене… Он думал, ему повезло. И я думал. А кто-то просто нажал на курок и сломал все. Надежды. Мечты. Радость. Превратил тепло в холод. Это непоправимое разрушение. И разрушители ответят.

Медленно поднявшись, я схватил людей в форме, подтащил их к себе и швырнул на землю. Мне не нужно было касаться ни одного из них, мои невидимые руки сделали все сами.

Кто-то пытался дать сигнал по рации, но я вырвал аппарат вместе с пальцами и со злостью отбросил кровавое мессиво в кусты. Автоматную очередь встретил мой щит, и пули, словно резиновые шарики, отскочили в виновников. Испуганные глаза охранников только раззадорили меня, дав эмбриону свободу.

Развернув воронку, я шагнул навстречу убийцам Френка, отчетливо слыша бешеный стук их сердец. Им было страшно. А мне было хорошо. Я жаждал мести, желая почувствовать их страдания, как они заставили страдать этого бедного человека, не сумевшего однажды наступить на горло своей совести.

Мое безумие длилось ровно столько, сколько летит камень, брошенный в бездонную пропасть. И когда воронка свернулась, силы покинули меня, лишая всякой опоры. Словно тряпичная кукла я упал на землю, задыхаясь от дикой боли в сердце и невыносимого страдания в душе. Добравшись до тела Френка ползком, я взял его за руку и заплакал.

Пустота проникала в меня ледяным питоном, застывая и замораживая до боли. Она шла от мертвого тела, от того, что осталось от человека на этой земле. Я не смог. Не услышал. Пропустил смерть…

– Прости меня, Френк, – повторял я, сжимая безвольную ладонь. – Прости меня…

Глава 19
Новые чувства

Не подходи ко мне близко, пострадаешь

В день, когда убили Френка, я твердо решил идти до конца. Это должно прекратиться. Нужно собрать все силы и стать тем, кто закроет переход для тьмы. И как больно бы не было, не сдаваться. Одеть себя в эмоциональную броню и помнить – кто я и для чего пришел в этот мир.

Мне предстояло стать хитрее и терпеливее. Достать из глубины души холодный разум и со всем этим оружием восстать против Валентина и его тринадцати братьев. Это очень сложная задача, и духовно, и физически. Но кто сказал, что война это легко? А война за добро и любовь – особо сложная.

В тот день я сидел в своей комнате и смотрел в окно на моросящий дождь. И еще я видел, как по коридору идет глава тринадцати. Сверкая начищенными туфлями, в деловом черном костюме и неизменной парой к нему: черными рубашкой и галстуком, он размеренно вышагивал, устремив взгляд на меня. Точно так же, как я смотрел на него, через стены и расстояния, сквозь время и пространство. Теперь это не было проблемой. Теперь видеть, слышать и ощущать без преград стало обыденностью. Проблема заключалась в другом: как шагнуть вперед быстрее, чем мой родственник. Сделать шаг до того, как его сделает тьма.

– Ты успокоился? – раздался голос Валентина позади.

– О чем ты? – Пришлось неторопливо развернуться. – Я и был спокоен.

– Нет, дорогой брат, состояние, в котором был ты, ведет к серьезным болезням. Я хочу видеть тебя в здравии.

– Они выжили? – равнодушно поинтересовался я.

– Нет. Травмы не совместимые с жизнью.

– Что скажешь? Накажешь меня?

Валентин усмехнулся:

– Разве я изверг?

– Я ведь убил твоих людей.

– Ты правильно сделал, Марк. Серая масса, что причиняет неудобства, заслуживает ликвидации. На их место пришли новые, все как в природе.

Я пожал плечами:

– Тебе виднее.

Внимательно глядя на меня, Валентин прищурился.

– Вижу, ты выбрал новую стратегию, это радует. Холодная голова тебе пригодится. А пока я сдержу свое обещание: завтра ты поедешь домой.

– Когда я поеду на Северную Точку?

Мой вопрос словно застал Валентина врасплох.

– Иногда время нельзя торопить, Марк.

– Считаешь, я не дорос?

– Помнишь, что я говорил про плод, который вырос в утробе женщины сразу, вместо развития в девять месяцев?

Я покачал головой:

– Ты постоянно меня сдерживаешь. Это умаляет возможности, которые я мог развить. Как же мне расти? Топтаться на одном месте, как червь в грязи?

– Все придет в свое время, поверь, брат. Побеждает не тот, кто бросается, сломя голову, а тот, кто обдумывает бросок.

– Как ты? – спросил я, встретив темный взгляд.

Валентин внимательно смотрел на меня, его холодные щупальца дотягивались до моего щита в поисках слабого места, но все было тщетно.

– Моя стратегия не терпит спешки, – наконец ответил он. – Можешь взять пример с меня. Можешь выработать свою схему. Но если хочешь проиграть – торопись.

– Я запомнил.

– Надеюсь, – улыбнулся Валентин. – Для тебя приготовлено место моей правой руки – корона принца. И подготовка здесь играет решающую роль.

Услышав последнее, я перестал дышать. Древний хочет видеть меня в роли своего последователя? Это же немыслимо. Лидер обратников во главе темной силы? Абсурд.

– Тебя смутил мой план? – поинтересовался Валентин.

– Отнюдь, – небрежно бросил я, пытаясь выглядеть как можно равнодушнее. – Но если ты продолжишь меня ограничивать, твой план превратится в пыль.

На это мой страшный родственник качнул головой и усмехнулся:

– Договорились. Пойду готовиться к приезду кормильцев, их нужно встретить достойно.

Возвращение ребят окрасило мои серые будни в радость. Я стоял на площади перед входом в институт рядом с Робертом и Томасом и волновался. Мое внутреннее зрение показало, как ребята приплыли к берегу, пересели на черный автобус без окон и направились к зоне института. И только когда автомобиль показался из-за поворота, стало легче дышать. В это время на пороге появился Валентин, он проводил довольным взглядом подъехавший автобус и раскинул руки:

– Добро пожаловать домой, мои дорогие!

Я смотрел, как один за другим ребята спрыгивают на мокрую землю и радовался. Присутствие всех членов нашего союза наполнило меня жизнью, словно высохший без влаги цветок начал оживать от воды.

Увидев белокурую голову, я облегченно вздохнул. Все. Они все здесь. Вот, что мне было нужно – полный состав нашего союза.

– Друзья мои, – торжественно произнес Валентин, – вы несказанно радуете. И вознаграждение не заставит себя ждать. А сейчас пройдите на отдых, вы достойны лучшего.

В ожидании времени, когда мы поговорим с ребятами, я ходил по комнате из угла в угол без остановки. Вдруг раздался одиночный стук в дверь, и появилась фигура, которую я меньше всего ожидал увидеть. На пороге стояла Хлоя.

Почувствовав мое замешательство, она шагнула внутрь и улыбнулась:

– Не ожидал, правда?

– Как я тебя не уви…

– Не увидел? Ну, не только ты мастер ставить щиты. На тебе свет клином не сошелся, некоронованный принц, – язвительно ответила своенравная дама. – Признаю твою силу. Ты возрос, но для меня это ничего не меняет.

Оглядев непрошеную гостью, я заметил забинтованные култышки пальцев, которые оторвала моя воронка, и спросил:

– Ты рассказала ему?

Хлоя неопределенно пожала плечами:

– Оставила, как запасной вариант.

– Конечно, тебе же не хочется снова попасть в немилость к такому, как мой брат. Новое наказание – ограничение свободы, а ты только глотнула ее в полной мере, правда?

– Какой догадливый. – Хлоя театрально закатила глаза. – Ему будет интересно узнать о рождении лидера.

– А так же о том, что один из подчиненных слил весь план, – добавил я.

– Предположим, не весь.

– Этого достаточно.

Наш диалог был похожим на перебрасывание горячей картофелины. Глядя друг другу в глаза, мы понимали, что у каждого есть козырь в рукаве, и это автоматически выписывает стоп.

– Если будешь хорошим мальчиком, возможно, оставлю все в тайне, – почти мурлыкнула Хлоя. – Мне скоро вырастят новые ноготки, так что жизнь налаживается.

– Тебе вырастят новые пальцы? – с недоумением спросил я.

– Наши технологии давно этим занимаются, глупыш. Ткани и кости растут в лаборатории, как грибы. Это так, для общего развития. Мой визит закончен, не скучай тут, лидер серой массы.

Хлоя исчезла так же внезапно, как появилась, оставив меня в неком ступоре. Она жива и знает про мое преображение. Или это блеф? Может, она почувствовала изменения во мне и сделала вывод? Но, в любом случае, опасаясь нового наказания, Хлоя ведет себя разумно. И пока мне это на руку.

Встреча с ребятами получилась радостной, словно близкие родственники собрались на семейный праздник. Мы все крепко обнялись, и Януш покачал головой:

– Черт возьми, никогда бы не подумал, что буду так рад всех вас видеть!

– И я скучал, – раскинул мускулистые руки Серафим, ловко обняв одной Эвелин. – Столько пережили вместе.

Я оглядел ребят, чувствуя полноту сил, которую растерял без них. Только вместе мы образуем оплот противостояния, это стало понятно, как только все разъехались.

– В этот раз мне было тяжело в работе, – призналась Николь. – Словно силы иссякли.

– То же самое, – отозвался Леон. – А у вас как прошло?

Все признали, что мощность возможностей убавилась.

– Думаю, все дело в нашем союзе, – предположил я. – Мы каким-то образом соединились и теперь порознь слабеем. У меня случился упадок сил, и чем дольше вас не было, тем больше пустоты ощущалось.

– Однако, шеф нами доволен, – заметила Эва.

– Конечно, – тряхнул черными кудрями Ян, – пришлось выжимать весь потенциал. Чтобы все выглядело как всегда.

Действительно, после объединения мы изменились, а я стал зависим от присутствия ребят. Ведь мои силы напрямую черпались из их возможностей. И чтобы глава острова ничего не заподозрил, нам пришлось максимально сконцентрироваться.

– Должен вас предупредить, – добавил я, – Хлоя вернулась из заточения. Она знает о передаче сил, либо догадывается, но будьте с ней очень осторожными. Эта дама коварная.

– Что еще случилось в наше отсутствие? – Януш деловито сложил руки на груди.

– Еще… Я убил охранников.

В этот момент все растерянно замерли.

– Вероятно, был повод, – осторожно предположил Серафим.

– Не знаю… Это не мне судить. Скажу только, что на прибрежной зоне познакомился с изгоем. Его звали Френк. Он ничем не отличался от нас, только глаза были синими. Френк работал в главной лаборатории, здесь в институте, и однажды не смог переступить через совесть. За это его отправили на модификацию и провели операцию на мозге. Они хотели сделать из бедняги марионетку, как сделали из других синих, но Френк не поддался, а остался тем, кем был, сбежал и стал изгоем. Он встретил меня, рассказал обо всем и попросил передать его жене на материке, что он ее очень любит. И дал мне адрес… Я думал, вывезу его при первой возможности. Но они убили Френка. Прямо перед моим лицом застрелили в лоб. Френк в этот момент говорил, как любит жену… После выстрела меня понесло. Никто не выжил.

Мое признание повергло всех в шок, я увидел это и почувствовал, поэтому только опустил глаза и стоял так, ожидая осуждения, но никто ничего не сказал, кроме Яна.

– Братан, я бы поступил так же, поверь.

– Знаю. Я чувствовал твою силу в себе, она питала меня в тот момент. Только помни: мне могут простить промах, тебе – нет. Поэтому ты у них в красном списке. Будь осторожен.

– Слышал уже, – махнул рукой Ян. – Живым не дамся. А как труп я им не интересен.

– Хватит про это, – нервно бросила Стефания. – Лучше держи себя в руках.

– Какой толк держать в руках себя, если приятнее держать в руках Ники, – пошутил Януш и прижал к себе робкую Николь.

Она улыбнулась, но противиться не стала. Эта пара выглядела счастливой.

Я порадовался за них и добавил:

– Друзья, у меня зреет план, но он еще сырой, нужно сопоставить некоторые моменты, и если картинка сложится, будем действовать. Спешка равна провалу. Пока озвучить по-прежнему ничего не могу, чтобы избежать утечки информации через взгляд Валентина.

– Все понятно, – отозвался Серафим. – Как будешь готов – откроешь карты. Мы будем ждать.

После беседы все разошлись на отдых. Мия осталась, продолжая смотреть на кролика в ладони. Некоторое время она молчала, а я был рад просто находиться рядом. Больше всех мне хотелось видеть ее, мою напарницу, без которой ноги теряли опору. Словно эта хрупкая девушка была моим железобетонным основанием.

– Прогуляемся? – вдруг предложила Мия.

Мы вышли из института и отправились за территорию на наше любимое место, на пирс.

– Рад тебя видеть, – тихо произнес я, тайно вдыхая знакомый аромат зеленого яблока. – Мне не хватало твоего присутствия.

Мия улыбнулась, глядя на воду.

– Ты черпаешь много сил от меня. Больше, чем от других. Это та самая зависимость.

Я покачал головой:

– Мне просто тебя не хватало. Все как-то не так. Без тебя.

– Осторожно, Марк. Привязанность делает человека уязвимым.

– Да. Но я не понимаю, что со мной. Ты повлияла на мою жизнь, на мой взгляд, на мое сердце… Знаю, что не должен об этом говорить, но хочу. После передачи сил я особенно тебя чувствую. И пока неизвестно, как перемена отразится на моей жизни, но скажу: я рад.

Мия повернулась и стала смотреть на меня. Сначала она молчала, погружая в пучину двух синих океанов, а потом вдруг взяла за руку и сказала:

– Я ничего не чувствую. Как мертвец не может ответить взаимностью, так же я не способна. Прости.

Когда теплые пальцы отпустили мою ладонь, мне показалось, что разорвался поток жизни. Я бы восстановил соединение и взял Мию за руку, но понял, что она ограждается. По какой-то причине не подпускает близко.

– Мне это знакомо. Но не сравнивай себя с мертвецом, – покачал я головой, сцепив ладони между собой, чтобы избежать искушения нарушить границу. – Ты живой человек. И ты добрая, не обманывай меня, не забывай, мне теперь доступны разные способы дознания. Я вижу тебя. Чувствую тебя…

– Остановись, Марк, – сухо перебила Мия, глядя на ладонь, в которой сжимала кролика. – Иначе у нас с тобой закончатся любые отношения. Ты изменился. Моя сущность неизменна. Не подходи ко мне близко, пострадаешь.

Я почувствовал, как ледяная корка больно сжимает сердце, это так трудно, такое невыносимое ощущение… Оно новое, ничего подобного мне не приходилось встречать.

Мы долго молчали. Наверное, об одном, но наши сердца были в разных мирах. И это ранило.

Мне очень хотелось прикоснуться к шелковистым светлым волосам, ощутить тепло ее ладони, но из всего доступно было лишь находиться рядом.

– Я не смогу без тебя, Мия. Теперь не смогу.

– Ты не останешься без меня. Я обещала быть с тобой до конца и сдержу обещание. Но это не одно и то же с тем, чего хочешь ты. Прошу, не переходи грань.

Я оглядел сгорбленную тонкую фигурку и вздохнул:

– Постараюсь. У меня ведь нет другого выхода.

В этот раз у нас не получилось поговорить, как обычно бывало. Наверное, я все испортил, выкатывая свои новые чувства на обозрение.

Что происходит? Словно кто-то навязал мне чужеродные ощущения. Что с этим делать? В мою пустую черно-белую душу залили цветные краски, они не подходят мне, но как же отделить их от себя?

Неужели так у всех?

Весь день я проскитался, словно заблудившийся путник в пустыне. Новые чувства совершенно сбили с толку, они отвлекали меня от составления плана, рассеивали мысли и вообще, делали меня каким-то другим. Пару раз я ощущал внушительный зов Алых Врат, но был настолько растерян, что смог легко отмахнуться от этой тяги.

Наутро мне предстояло отплывать на материк и хотелось попрощаться с Мией до наступления ночи, потому что расстаться на такой ноте было неприятно.

Моей напарницы в комнате не оказалось. Через внутреннее зрение она нашлась на уличной территории института в обществе моего родственника.

Увидев меня, Валентин резко сменил выражение лица на благожелательное:

– Марк, дорогой, ты подготовился к поездке?

Я постарался улыбнуться и кивнул:

– Да, все готово. Хотелось бы поговорить с Мией.

– О, конечно, – словно спохватился Валентин. – Оставлю вас.

Когда стук его каблуков стих, я оглядел Мию.

– Что он хотел от тебя?

– Ничего. Ничего нового. Его план стабилен.

– Мне показалось, его тон был не очень дружелюбным. Он что, все еще хочет…

– Марк… – остановила Мия, закрыв глаза. – Прошу тебя, давай не будем погружаться в это. Мне тяжело.

Состояние моей напарницы вызывало тревогу, ее обвил тугой обруч, и максимальное напряжение указывало на грань, которую переходить нельзя.

Я выдохнул и замолчал. Самое трудное испытание выпало не мне, а ей, этой хрупкой девушке, таящей секреты и сдерживающей в плену своей души древнего.

Выдержав долгую паузу, я взглянул на белокурую опущенную голову и тихо произнес:

– Завтра мы отплываем. Валентин отпустил меня домой. Даже не знаю, как реагировать на это, ведь мы снова разлучаемся. Вы останетесь на острове, а вместе с вами останутся силы, без которых теперь мне трудно.

Мия расслабила зажатые плечи и медленно выдохнула:

– Дом… Там не нужны наши силы. Это ведь другой мир.

– Надеюсь, ты права. – Я посмотрел на звездное небо, где тучи рассеялись, открыв множество искрящихся россыпей. – Еще недавно мне очень хотелось уехать отсюда. Хотелось домой, в привычную обстановку. Но сейчас… Все изменилось. Знаешь, на остров прибыли люди, испытуемые, которых разделили на доноров и реципиентов. Я видел их, это чудовищно. И это не предел. В лабораториях творятся страшные вещи, нужно как можно скорее покончить с такой жизнью. Мне нужна информация по Северной Точке, и если она и есть главный переход, я начну работать в ее направлении.

– К сожалению, времени не так много. Пока земля свободна от рабства Самаэля и ему подобных, нужно действовать. Иначе, скоро их появится гораздо больше, у Штефана это план номер один.

Такое положение выглядело трагично, это победа зла, которую нельзя допустить.

– Если мы не закроем Главные Врата, наш мир превратится в преисподнюю. – Я покачал головой. – Валентин в шаге от этого, и моя задача опередить шаг брата, сделав его первым.

Ближе к полуночи глава тринадцати собрал нас в зале.

– Мои дорогие друзья, – начал он, удобно устроившись в центральном кресле, – мы с вами достигли успеха, а вы достигли определенного уровня. Скоро наступит время перехода к следующему этапу, где возникнут сложности и вопросы. Рекомендую вам отложить самостоятельные шаги. Все вопросы решать только в моем присутствии, то есть лично со мной. В противном случае последуют наказания. И уверяю, вам это не понравится.

– Это похоже на запугивание, – высказалась Эвелин. – Вы нам угрожаете?

Валентин перевел на нее взгляд и улыбнулся:

– Запугивание не входит в мои правила. Это рекомендация, дорогая. Вы ведь знаете, кто перед вами стоит, не испытывайте судьбу, будьте благоразумны.

Эва скептически хмыкнула:

– Вы серьезно? Хотите сказать, ваше влияние безгранично? Уверена, ваша власть заканчивается ближе, чем мы думаем.

– Не в этом мире, детка. Там, где существует серая масса, я могу все.

– В чем ваш козырь? Вы стоите тут, обычный человек, и вешаете на себя корону всемогущества. Докажите сказанное.

В этот момент, Серафим одернул Эвелин за руку, призывая одуматься, но та лишь отмахнулась.

Валентин прищурился.

– Вообще-то, я в доказательствах не нуждаюсь. Или тебе не понятно, кто я?

– Официально вы глава института, возможно, с какими-то расширенными полномочиями, – ответила Эвелин. – Версия про вашу демонизацию смешна.

– Отчего?

– Я не верю в демонов. И никогда их не видела. Демонов просто нет.

Валентин поднялся и медленно подошел к упрямой адептке. Эва вдруг вскрикнула и схватилась за голову, Серафим попытался помочь своей возлюбленной, но его отбросило назад, где он остался лежать без движения. Мия в это время выдохнула и закрыла глаза, и я понял, почему. Мы все замерли, наблюдая за странной ситуацией. Тишину нарушал только стон Эвелин, бедолага держалась за голову, судорожно согнувшись, и смотрела в темные глаза хозяина положения.

– Тебе больно? – поинтересовался Валентин.

– Да… – страдающе отозвалась Эва.

– А ты видишь свою боль? – Валентин посмотрел по сторонам, словно в поиске. – Я не вижу. Значит, ее нет. Отсюда вывод: тебе не больно. – Он развернулся и направился обратно к креслу.

Все ребята в этот момент были скованы, но во мне скованность отсутствовала, либо на меня шифр не повесили, либо он не действовал. Эвелин продолжала корчиться, мы стояли без движения, а Серафим оставался на полу.

– Достаточно, – не выдержал я. – Ты показал свое превосходство.

Валентин махнул рукой, и картинка поменялась: Эвелин свободно вздохнула и выпрямилась, Серафим вскочил с пола, а ребята зашевелились.

– Только глупец назовет невидимое несуществующим, – холодно заключил мой брат и оглядел всех. – Еще вопросы по демонам есть?

В ответ повисла тишина.

– Чудно, – подытожил Валентин. – Все свободны.

В свой корпус мы шли молча. Там в зале я боялся за Януша, но он вел себя разумно и только скрипел зубами, понимая, что находится в шаге от модификации.

В холле нашей зоны Эвелин вдруг забилась в истерике, мы даже вздрогнули, так внезапно все случилось.

– Он показал мне страшные вещи… – шептала Эва. – Он показал мне себя…

Серафим крепко обнял свою любимую, приговаривая:

– Все, все, это позади. Успокойся, вдохни поглубже.

– Следующий раз будет намного жестче, – заметила Мия. – Отнеситесь к его предупреждению трезво. Валентин Штефан человек только снаружи. Внутри это древнее зло. Или кто-то из вас настолько силен, чтобы тягаться с ним?

Леон снял очки и, качая головой, протер стекла.

– Вот черт… – протянул он. – В жизни бы не подумал, что столкнусь с такой силой. Я думал, это фольклор.

– Смешной, – похлопал в ладоши Ян. – Ты сколько на острове? Тормоз. Все по-взрослому.

– Друзья, прошу вас, в мое отсутствие не делайте глупостей. – Я оглядел всех, одновременно прослушивая коридоры корпуса. – Наступает тяжелое время, соберитесь. Кроме нас этот ужас некому остановить.

– Будь спокоен, – хлопнул меня по плечу Ян. – Мы присмотрим друг за другом. А я, само собой, за всеми.

– Нужно поучиться у тебя чувству юмора, – заметил Леон. – Правда. Это как-то освежает от депрессии.

Моя ночь прошла почти без сна. Я переживал. За поездку, за то, что оставляю ребят, за состояние, которое может настигнуть вдали от острова. И еще за новые чувства, что появились во мне не так давно.

Это какой-то новый, неведомый для меня вектор жизни. И я даже не знал, зачем он мне, ведь это чуждая для меня модель. Одно стало понятно: вектор работает только по отношению к Мие. И в глубине души я признавал, что эти странные чувства приносят особую радость и теплоту.

Рано утром пришлось сдавать показания физического состояния, так положено перед выездом на материк. В главной лаборатории меня встретил Федор, он молча тестировал и записывал, а когда мы оказались с ним наедине в белой кафельной комнате, шагнул ближе и торопливо вполголоса произнес:

– Марк Константинович, у вас выездной пропуск, вы едете домой?

– Да, Федор. Что-то случилось?

– Простите, а куда именно? В дом родителей не собираетесь?

Я удивленно оглядел взволнованного мужчину и кивнул:

– Так и есть. Еду туда.

– У меня к вам большая просьба, – Федор помедлил, оглядываясь на дверь, и раскрыл ладонь. – Возьмите ключ, он от моего дома, который вы увидите последним с другой стороны вашей улицы. Там белая веранда с квадратными рейками. Прошу, проверьте мою почту. Для меня это очень важно.