Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 343 (всего у книги 350 страниц)

Глава 4

Ветер немного успокоился, зато усилился снегопад. Начало темнеть. Совсем скоро солнце скроется за горизонтом, и Танда-ур погрузится в февральскую ночь. Сам по себе вояж вдоль ущелья в исполнении группы дилетантов нарушает каждый пункт здравомыслия, а в такое время суток и такую погоду вообще смахивает на узаконенное самоубийство, но в этом мире я уже давненько не удивляюсь. Здесь так принято. Стихийники гораздо сильнее и выносливее обычных людей, нас непросто покалечить, так чего церемониться?

Обрадовав товарищей вестью о скором привале, я заняла место во главе шеренги и двинулась вперёд по хорошо протоптанной дороге с редкими фонарями вдоль пути. На наше счастье, они исправно сияли бледно-жёлтыми маяками. Сразу за мной следовали Ваня и Далан, в середине все девчонки, и замыкали цепочку оставшиеся парни и мой заместитель Надир. Шли медленно. Угол подъёма тропы небольшой, но ветер, снег и эфирный шторм существенно осложняли передвижение.

Зато как тут красиво, аж дух захватывает! Минут через двадцать я практически перестала обращать внимание на неудобства и вовсю разглядывала живописный ландшафт ущелья Каменного Медведя. Виды, открывшиеся взору, стирали тревогу. В сравнении с вековой незыблемостью хребта, мои собственные проблемы казались мелкими, суетными и легко преодолимыми.

По правую сторону тропы зиял крутой обрыв, заросший густым лесом насколько хватает взгляда. Пугающий и восхитительный одновременно. Справа скалистые массивы с редкой порослью, уходящие в горную гряду. Сквозь завывание ветра мы могли слышать, как с вершин периодически срываются небольшие камушки.

Но сколько бы не завораживали пейзажи, все они отошли на второй план в тот же момент, как я разглядела первую стихийную зверушку.

Из всех предметов института стихийная зоология полюбилась мне больше всего, и воочию увидеть животных, о которых только читала, – настоящий восторг! Они гораздо агрессивнее своих «обычных» сородичей, никогда не ложатся в спячку, не боятся низких температур и шагающих мимо людей. Особым разнообразием фауны местный Бродвей похвастаться, конечно, не мог, но я всё равно заметила с десяток мелких зверьков: белок, летяг, бурундучков, кое-каких птиц. Все они низких рангов, это легко определить – до третьего ранга включительно стихия не оставляет характерных следов на внешнем виде животных и на их повадках почти не сказывается.

Очень скоро дорога принялась неприятно петлять, ровное полотно под ногами сменилось неоднородной каменной насыпью. Постоянный подъём начал конкретно утомлять, в мышцах копилась усталость. Тёплые одежды прекрасно защищали от холода, но в то же время жутко сковывали движения, что отнюдь не добавляло радости. Мне-то ладно, а моим товарищам, вынужденным бороться с эфирным штормом, не позавидуешь.

Если первые два часа мы удерживали заданный темп и обошлись всего одним привалом, то затем силы ребят потекли с угрожающей скоростью. Привалы пошли друг за другом, роптания за спиной раздавались чаще и громче, общий настрой скатывался в злой пессимизм, а я всё больше напоминала ту самую колли.

Накал ситуации достиг апогея около восьми вечера. Ваня, дичь его цап за башмак, оказался прав в оценке сокурсников – они изнемогали, и, что самое неприятное, Вика сильнее всех.

До перевалочного камня оставалось чуть меньше половины пути, когда Надир крикнул мне остановиться.

Бросив рюкзак в сторону тощего кустарника, Виктория Саратовская неуклюжим мешком рухнула, где стояла.

– Прости, Вася, но я хочу вернуться, – она достала сигнальную ракету и положила её рядом с собой. – Эссенция меня одолела.

– И нас, – тихо пискнула ещё одна девушка, Нина.

Лана, её подружка, мелко закивала:

– Можно мы останемся с Викой?

Ну, приехали…

Я опёрлась руками о колени напротив девчонок:

– Куда вы собрались возвращаться, красавицы? В Танда-ур, обратно в эпицентр шторма?

– Мы больше не можем…

– Ещё как можете! Спешу напомнить: лучше вам станет только там, – ткнула пальцем в сторону Пагоды и повторила слова Надира: – Чем выше поднимаешься, тем слабее действие эссенции стихий. До перевалочного камня уже недалеко, соберитесь!

Лана открыла рот, чтобы запротестовать, но внезапно передумала. Расправив поникшие плечи, она на удивление легко вняла призыву и потянула успевшую сесть подружку. Разгадкой столь внезапного прилива сил выступили два человека – Надир и Ваня. Самаркандский взирал на девчонок с видом хмурого осуждения, а такое для них пострашнее шторма будет. На моего друга половина сокурсниц заглядывается, они на многое согласятся, лишь бы не показаться слабыми в его глазах. А Ужурский воспользовался короткой паузой и красноречивым жестом провёл пальцем по горлу, напомнив об обещании устроить ад каждому, из-за кого он проведёт в Танда-уре лишний день.

Однако на Вику обаяние Надира не действовало, угрозы Ивана тем более.

– Думаешь, я не стараюсь? – недовольно огрызнулась она. – Извини, Вася, но мы не похожи на тебя. Никто здесь не был практиком шестого ранга, нам физически тяжело переносить атаку эссенции. Ты в самом деле этого не понимаешь или намеренно готова загнать нас, лишь бы не потерять пару очков рейтинга? Знаменитая Василиса Тобольская желает стать председателем любой ценой, чтобы поскорее вернуться на свой факультет к управленцам!

– Успокойся, Вика, – осадила я её. Девушка она добрая, но горы здорово умеют играть на нервах. – Всё, о чём я сейчас думаю, это о чашке горячего чая, которую мы выпьем у тотема. Вместе с тобой. А ещё о том, что тебе не захочется проделывать этот путь второй раз. В одиночку, кстати. Да-да, все остальные уже завтра будут ковать свои клинки. То есть, клинок. Ведь мы-то всего лишь моно – практики.

Уловив посыл, подруга насупилась. Она дуо-практик, один из двух на всём курсе, и стои́т на ступеньку выше нас в стихийной градации. Она по умолчанию должна быть выносливее товарищей. Гордость не позволяла ей мириться со званием самого слабого звена.

– Вставай, – я протянула подруге руку. – Скоро у тебя откроется второе дыхание, вот увидишь.

Несколько долгих секунд Вика сверлила меня сложным взглядом, только потом кивнула.

– Хорошо. Но если не откроется, выстрелю сигналкой.

– Лады, – ободряюще кивнула я и обратилась к остальным: – Привал окончен, граждане-товарищи, потопали дальше!

– Да чтоб тебя, Тобольская! – раздались недовольные голоса. – Мы едва сели, дай ещё пять минут. Имей сострадание, а.

– В следующей реинкарнации обязательно.

Ответом мне стали пожелания провалиться в ущелье. Да пожалуйста, не возражаю! Главное, что послушались. Надир подхватил рюкзак Вики, чтобы немного помочь ей, и неровный строй первокурсников вновь побрёл наверх.

Снегопад не сбавлял обороты, быстро превратив нас в ходячие сугробы. Никто особо не отряхивался; нет ни смысла, ни желания. Ребята шли вперёд на чистом упрямстве и… обещанном втором дыхании. Ментальные силы псионики таки соизволили поработать по профилю! Ещё до того, как Вика поднялась на ноги, мой разум охватило воодушевление, чем-то похожее на аффект, толкающее на подвиг не ради награды, а ради самого подвига. Теперь бы успеть добраться до тотема, пока оно не выключилось, потому что второй раз чуда не случится.

* * *

Время приближалось к полуночи, когда впереди наконец-то показалась широкая площадка с рядом фонарей по периметру, наполовину замёрзшим родником с чугунными котелками на кольях и высоким каменным столбом по центру – тем самым тотемом. Его вершину украшала огромная медвежья голова с хищно разинутой пастью и грозными глазами, горящими живым огнём. В паре метров от него жители Танда-ура обозначили место под костёр, чуть в стороне виднелся десяток деревянных шалашей и аккуратная стопка дров под навесом. Бюджетный лагерь для утомлённого путника. Не бутик-отель, но какое же приятное зрелище!

Стоило переступить невидимую границу (определённую высоту над уровнем моря), как давление эссенции стихий резко ослабло. Я поняла это по лицам сокурсников. Девчонки едва не разрыдались от счастья, дорога далась им очень тяжело. Сейчас они её проклинали, но уже завтра, когда мы войдём в двери Пагоды Пяти Стихий, и наш курс получит максимальное количество очков рейтинга, их мнение сменится на прямо противоположное.

– Какой красавец! – Ваня остановился напротив величественного тотема. – Говорят, будто этот медведь – дух ущелья, хозяин всего вокруг на сотни километров. Паломники оставляют ему монетки в дар, чтобы получить благословение. Смотрите, тут даже его имя написано. – Он пригляделся к тщательно выцарапанной надписи на подножии и с изумлением прочёл: – То… Тобольск? Что за дрянь?

– Не дрянь, а губернский город, – ответила я, убедившись, что вся группа на месте и никто не отстал.

– Твои родственнички-вандалы постарались испортить сакральный камень или сама?

– Не скажу.

– И не надо, – фыркнул Ужурский. – Уже вижу, что почерк не твой.

Я не стала влезать в бесполезную пикировку. Пройдя мимо белобрысой занозы, остановилась возле костровища и обратилась к товарищам с маленькой ободряющей речью:

– Молодцы, дамы и господа! Вашей силе духа можно только позавидовать. Такой стойкости и бесстрашия нет даже у практиков с факультетов «Княжеских войск» и «Управления», что о многом говорит. Самая сложная часть позади. Нам осталось пережить ночь в декорациях каменного века, а дальше взойдёт солнце, и всё станет проще. Теперь располагаемся, разбиваем лагерь и разводим костёр. В меню ужина чай с армейскими сухпайками! На вкус они так себе, зато идеально сбалансированы по белкам, жирам и углеводам. Но это вы и сами знаете.

– Да когда же ты угомонишься, Вася? – со стоном поинтересовался Далан. – Мы едва живы. Сил нет даже послать тебя, не то чтобы костёр разводить.

– Не вопрос, – елейно улыбнулась ему. – Отдыхай спокойно, Дал, дрова принесёт кто-нибудь из девчонок.

– Дьаабыга түс! – ругнувшись по-якутски, парень скинул рюкзак с плеч и отправился к дровеннику.

– Спасибо! – крикнула ему вдогонку.

Пока девушки переводили дух, Надир с двумя товарищами принялся расчищать костровище и скамейки вокруг него от снега, кое-кто из парней пошёл к роднику за водой.

– Ужурский, с тебя огонь. Есть спички?

– Я сам спичка.

Криво усмехнувшись, Иван с подчёркнутым самодовольством сдёрнул перчатку с руки. Спустя мгновение на его ладони засияла алая дымка призванной стихии. Не хотелось признавать, но потенциал стать неплохим практиком у парня есть. Я оценила его силу, показав большой палец, и тоже занялась обустройством стоянки.

Зверский голод после эпичного перехода мобилизовал последние силы не хуже ментального воздействия, и вскоре первокурсники факультета «Логистики» с большими чугунными кружками горячего чая в руках в полном составе расположились возле весело потрескивающего костра. Жевали сухпайки и негромко обменивались впечатлениями перед тем, как разойтись по шалашам. Вместе с дровами Далан прикатил большое бревно с продольным надпилом. Оно занялось не сразу, зато будет гореть до самого утра тихим, стабильным пламенем. Пригодится часовым. Как бы сильно не хотелось спать, я настояла на карауле. Мало ли что? Какой бы проверенной ни была дорога, на многие километры вокруг нас никого, кроме диких стихийных тварей, а в голову так некстати полезли истории о перевале Дятлова.

– Твоя идея, ты и сиди, а мы пас, – Ваня высказал точку зрения большинства. Выплеснув остатки чая в сугроб, демонстративно повесил кружку на колышек и отправился спать, подавая пример товарищам.

– Спокойной ночи, принцесса, – помахала ему ручкой я.

Надир подсел ближе ко мне и с удовольствием вытянул ноги к костру.

– Твоя неприличная бодрость их злит, – заметил он со смешком. – Будь добра, хотя бы завтра притворись, что устала. Сделай ребятам подарок.

– А ведь ты тоже не выглядишь уставшим.

– Я практик второго ранга, мой организм тренирован в камерах стихий, чего удивляться? А вот ты всего полтора месяца назад была напрочь обнулённой.

– Да хоть вчера, теперь это вопрос репутации. Когда я подписывалась на должность лидера курса, декан сказала мне, что хороший лидер должен подавать пример и мотивировать других через личные действия. А вообще… – я в притворной задумчивости подняла голову к небу, откуда продолжали сыпаться хлопья снега. – Мне нравится быть пастушьей колли.

– Так и знал! – рассмеялся друг.

Псионика помогла, спору нет, только она не даёт нового, она всего лишь усиливает личные склонности. Глупо отрицать, но мне действительно нравилось быть лидером курса, нравилось принимать решения и нравилось будоражащее чувство ответственности за других.

– Рязань-Тульская наверняка удивляется, почему никто из нас не выстрелил ракетницей. – Надир подлил в свою кружку кипятка. – Я, кстати, тоже. Что ни говори, а моно-практикам нелегко выдержать натиск эссенции стихий с непривычки.

– Нам просто повезло.

– Или мы заснули на первом привале, и этот костёр нам снится.

– Узнаем утром, – отозвалась с улыбкой. – Но хорошо бы ты ошибся, не хочу тащиться сюда второй раз.

– Вообще-то, четвёртый.

– Да, точно. Четвёртый. Ужурский все нервы вымотал со своим братом, памяти никакой.

– Что ты в нём нашла, Вась? – внезапно спросил Надир.

– В Ужурском?

– В его брате. Вологодском.

Я поперхнулась воздухом:

– Ты знаешь обо мне и Паше⁈

– Видел вас вместе несколько раз, – он не стал отпираться.

Вот дичь! А ведь Вася считала, будто они хорошо скрывались.

– Что нашла, уже потеряла, – буркнула в ответ. – Ваня прав, я разбила его брату сердце и склеивать обратно не собираюсь.

– Правильно, Вологодский трус.

Я пристально посмотрела на друга. В его тёмно-зелёных глазах плясало отражение костра, которое на мгновение заворожило меня. Прекрасно понимаю сокурсниц. Парень он симпатичный, не глупый, с чувством юмора и – самое главное – надёжный. С ним легко почти так же, как с Вэлом, с той лишь разницей, что Вэл видит во мне курсантку со скандальным прошлым, а Надиру я понравилась как девушка и, похоже, задолго до кровавого ритуала.

Сделав над собой усилие, перевела взгляд на медвежью голову тотема. Свирепое выражение морды с непропорциональными клыками на раз вышибало лирический настрой. Рано мне думать о романтике. Не время и не место.

– А ведь я в который раз замечаю, что ты неплохо осведомлён обо мне, Надир. Не только с Ритуалом Клинка и Пашей, а вообще. Наводил справки?

Друг ничуть не смутился:

– Я любопытный и наблюдательный, а ты красивая девушка с неоднозначной репутацией. Конечно, я осведомлён о тебе.

– Осторожней, шустрый! Ещё вскружишь голову, а я дама несвободная, и отец у меня тиран с километровыми амбициями за чужой счёт.

– Слышал о нём, да, – понимающе кивнул Надир. – А ещё слышал, что твоя помолвка с Красноярским приостановлена. В определённой степени ты всё-таки свободная.

– Временно, – тяжело вздохнула я.

Помолвка – как много в этом звуке для сердца женского слилось, как много в нём отозвалось. Неприятного.

В приготовлении к Ритуалу я несколько позабыла о ней, а ведь проблема серьёзная. «Любящий» папочка-тиран, ведомый жаждой власти на политической арене Княжества, вознамерился выдать Василису замуж за наследника семьи Красноярских и тем самым заключить обоюдовыгодный союз между двумя губерниями. Моё обнуление практически сорвало его планы, и теперь, если не хочу лишиться буквально всего, в том числе свободы, я должна достигнуть четвёртого ранга уже к концу мая. Так прописано в договоре: разница в силе между женихом и невестой не должна составлять более трёх рангов.

Сейчас у меня первый.

Если не справлюсь или откажусь, то пополню ряды крепостных вместе с матерью. А если справлюсь – стану невестой Ярослава Красноярского, парня, которого не могу терпеть сама, и который не может терпеть меня. Даже не знаю, что хуже.

– Хочешь восстановить помолвку? – Надир подгадал мои мысли.

– Да, хочу.

– Зачем? Ты ведь не любишь Ярослава.

– Не люблю, – ответила ему. – Да только у меня нет выбора. Контракт жёсткий. В противном случае Тобольская губерния потеряет часть своих земель в пользу Енисейской. Сам представь, как разозлится мой родитель. Но давай-ка лучше оставим эту тему, хорошо? Не будем портить вечер.

– Чем портить? – сзади подошла Вика.

– Разговорами о грустном.

Стряхнув свежевыпавший снег со скамьи, подруга устроилась слева от меня.

– Прости за то, что наговорила тебе в дороге, – робко начала она. – Я вовсе не считаю, что ты ждёшь не дождёшься, как бы вернуться к управленцам. Меня охватила паника наполовину с отчаянием и злостью… А ещё зависть. Дорога тебя ни капли не вымотала, когда как я уже через час проклинала жизнь.

– Не извиняйся, – перебила её. – Это всё эфирный шторм, от него мутнеет в мозгах. Со мной нечто подобное происходило в первый Ритуал Клинка. Давай забудем! Просто знайте, я рвусь в председатели не для того, чтобы выслужиться и поскорее уйти к бывшим товарищам. Декан Рязань-Тульская предлагала мне перевод на факультет «Управления» сразу после олимпиад, но я отказалась.

– Почему? – Надир с Викой уставились на меня как на снежного человека. – Тебя всё равно переведут в конце года, зачем терять четыре месяца у логистов?

– Нравится мне с вами, вот зачем.

– Ты действительно себе на уме, Тобольская, – заулыбалась Вика. – Знаешь, иногда ты кажешься мне такой взрослой… Тебе точно двадцать один?

Я кивнула:

– Точно. Но чувствую себя лет на пять старше.

– И как там на четверти века? Суставы уже начали болеть? Появилось желание есть домашние соленья и разгадывать кроссворды?

– Про соленья не скажу, а разгадывать всякое разное – в точку!

– Соленья, – мечтательно протянул Надир. – Эх, я бы сейчас не отказался от баночки маринованных вёшенок. Сухпаёк сытный, но такой безвкусный…

Посиделки возле костра не затянулись. Друзья отправились спать, а я подбросила к бревну очередное полено, чтобы горело повеселее. Моя вахта началась. Через два часа разбужу Надира, ещё через два его сменит Далан, потом Борис Симбирский, а дальше взойдёт солнце, и можно будет продолжить путь.

Глава 5

Время потянулось со скоростью безлапой черепахи. Ветер окончательно стих, но деревья в ущелье снизу по-прежнему страшно трещали, а снегопад даже не думал прекращаться. Узорные снежинки мягко опускались на землю, заметали следы и с лёгким шипением таяли в язычках пламени. Я смотрела на них, пока глаза сами собой не начали закрываться. Пришлось резко встряхнуть головой. Начинаю понимать, как непросто часовым в армии!

В попытке взбодриться встала и двинулась вокруг костровища. Помогало слабо, лучше выпить ещё чашечку чая.

И тут дыхание внезапно перехватило от ощущения присутствия «человека за спиной». Всю сонливость в момент сдуло к пресвятой дичи.

Утомлённое подсознание чудит или где-то здесь псионик?

Не став разбираться, сразу потянулась к увесистой палке с обугленным концом, но стоило пальцам схватить древко, как они сами собой разжались. Виски́сдавило странной, уже знакомой болью, парализующей сознание. Прежде я испытывала её только в видениях последних минут жизни Василисы.

А теперь наяву.

«Верни мне моё», – в голове прозвучал чужой голос без пола и возраста.

– Что твоё? – язык едва слушался. – Я ничего не брала.

«Верни».

Под действием посторонней воли разум поплыл. Костёр, тотем и вся площадка отошли на второй план, я перестала ощущать не только холод и усталость, но даже время и пространство. Осталось лишь настойчивое желание идти вперёд. Так и поступила.

Понятия не имею, сколько прошагала по тёмной дороге в неком подобии транса. Присутствие псионика сделалось осязаемым, как влияние пяти чашек крепкого кофе на сердце. Стало страшно. А потом вспыхнули глаза – два ярких фиолетовых фонаря, горящих во мраке зимней ночи. Те самые, что являлись мне в «Архиве 04», где убили Васю.

Их вид отчасти отрезвил.

«Верни моё», – голос не унимался.

Очень скоро посреди дороги нарисовалась некрупная фигура, закутанная в чёрную накидку с капюшоном в лучших традициях всех злодеев. Ткань не колыхалась на ветру, хлопья снега не оседали на плечах и голове, а проходили насквозь, выдавая фантомную природу незнакомца.

«Ближе, дикая кошка, ближе».

– Нет! – я запаниковала, поняв, что иду к своей смерти.

Точно таким же мысленным способом предпочитал общаться Зэд, третий участник кровавого уравнения. И да – он был псиоником.

Помнится, Вася сопротивлялась его внушению, хоть и не очень успешно, значит, я тоже смогу.

Изо всех сил напряглась, как делаю всякий раз, когда хочу проснуться от кошмара.

Не помогло.

Оцепенение дрогнуло всего на пару мгновений, а затем ноги снова продолжили вести меня к Зэду. Когда до врага оставалось не более пятнадцати метров, я поняла, что не выиграю эту схватку. Значит, иду ва-банк.

Ещё раз напряглась и в следующую секунду просветления резко дёрнулась влево к обрыву. Фиолетовые глаза метнулись на перехват, но я уже оказалась на самом краю. Сапог скользнул по кромке припорошенного снегом камня, а дальше гравитация с радостью потащила моё тело вниз, на дно поросшего соснами ущелья.

«Не-ет!»

Чужая воля моментально оставила разум. Транс спал, и я смогла сгруппироваться, чтобы не поломать конечности в процессе падения. Пушистые ветви кедровых сосен тормозили полёт, но полностью остановить его не могли. В попытке смягчить посадку, уже перед самой землёй я ударила вниз простеньким приёмом ВЗ-1−1–0 «Дыханием ветра». Воздушная волна сыграла роль подушки безопасности, что окончательно спасло меня от неприятных последствий.

Сомневаюсь, что фантомный Зэд прыгнул следом, да проверять как-то не хочется. Проигнорировав боль в покалеченном теле, без промедлений бросилась подальше от места приземления. Вглубь леса не сунулась, держалась скалистой стены, чтобы не потеряться с концами, и бежала, пока не схлынула волна адреналина. Загонять себя не стала. Остановилась на проплешине возле небольшой пещеры в каменной толще скал и внимательно прислушалась к ощущениям. Погони, вроде бы, нет – присутствие псионика не улавливалось даже в отдалении.

– Отлично, минус одна проблема, – подбодрила себя.

Откуда здесь взялся Зэд? Мы ведь на краю света! Пронюхал о грядущем Ритуале Создания Клинка и увидел шанс восстановить наше знакомство? Похоже на то. Нашёл время, выбрал место, явился проекцией и загипнотизировал.

– Так, ладно, – я потёрла руками в толстых перчатках. – Сейчас есть задача поважнее поисков истины. Нужно дожить до утра.

О немедленном возвращении в лагерь не могло быть и речи. Забираться наверх в непроглядную темень отдаёт лютым маразмом. Придётся ночевать тут. Как удачно, что рядом пещера!

Не успела вознести хвалу счастливому кролику, как послышался глухой рык. Из заманчивой пещеры медленно вышел огромный земляной медведь. Всю его спину и бока закрывали тяжёлые каменные пластины, между которыми пробивались клочья меха, клыки выпирали из пасти, глаза горели злым огнём. Если верить энциклопедии, такие внешние проявления стихии характерны для шестого ранга силы. Шестого, млин!

Я сделала осторожный шаг назад.

– Получается, это ты хозяин ущелья? Симпатичный. Гораздо краше, чем тотем в перевалочном лагере.

Медведь зарычал громче.

– Ты только не нервничай, Потапыч. Я уже ухожу, пойду искать другую жилплощадь, хорошо?

Шерсть на загривке зверя вздыбилась – признак готовности напасть.

– Так понимаю, ты против. Учту.

Сбежать он не даст, а тягаться с ним на равных у меня не хватит сил. Против шестого ранга стихии земли мой первый ранг воздуха просто смех. Наши стихии противоположны. «Дыханием ветра» мишку не только не покалечить, но даже не напугать. К счастью, я ещё псионик, а она – псионика – работает на совершенно других принципах и сила её умений не зависит от ранга.

Попытаюсь отвлечь его и по тапкам!

Недалеко от пещеры высилась груда камней. Взглядом выбрав два булыжника размером с футбольный мяч, подняла их в воздух. Камни моментально послушались и замерли в ожидании дальнейшей команды. Люблю психокинез! Он даётся мне куда легче ментальных внушений и пользы от него гораздо больше.

– Последний шанс, Потапыч. Давай разойдёмся миром?

Потапыч не испугался. Поднявшись на задние лапы, широко раскинул передние и заорал во всю мощь голосовых связок. Я успела подумать, что предпочла бы общество Зэда, а потом медведь резко опустился на все конечности в типичном для его вида ударе «Дрожь земли».

Грома не было, но где-то в глубине под ногами раздался крайне неприятный треск. Я знала, что сейчас последует, поэтому быстро запрыгнула на ближайшую ёлку.

Треск стих через пару секунд, оглушающая тишина резанула по ушам, и в следующее мгновение землю прорезала целая сеть разнокалиберных разломов, самый глубокий из которых прошёлся совсем рядом с моей ёлкой.

Медведь ринулся в атаку с яростью берсерка, когда булыжники с силой врезались в него – один в правый бок, другой в левый. Отвлекли? Да. Надолго? Нет.

Побег отменяется. Как только я повернусь к зверю спиной, я покойница.

Спрыгнув с ёлки, метнулась в заросли можжевельника, одновременно запуская булыжники на второй круг. Потом на третий и далее по цифрам.

Ещё недавно мирная поляна превратилась в поле боя. Быстро поняв, что одной псионикой мне не спастись, я всё-таки подключила «Дыхание ветра». На первый взгляд бесполезное умение открылось с многообещающей стороны – эфирный след эссенции поднимал в воздух снежные сугробы густым туманом, понижая видимость практически до нуля. Но и силы отнимала не в пример больше, чем псионика.

Я не экономила и, быть может, поэтому ещё не умерла. Эссенция невыносимо жгла пальцы, наглядно доказывая необходимость использовать стихийный клинок. Перчатки начали обугливаться.

А затем скопившаяся внутри меня эссенция стихий вырвалась наружу ослепительно ярким светом!

На сей раз не было никакой эйфории, и во внутренний космос со звёздами в Тентуре налево от Большой Медведицы я не улетала, как в зале для медитации. Всё случилось буквально за секунду. Эссенция раскидала всё вокруг в радиусе десяти метров – свирепого мишку, поломанные деревья, часть из которых вырвало с корнем, камни и сугробы. С высоких сосен посыпалась снежная лавина, скала над пещерой опасно зарокотала.

Краткая, но очень яркая вспышка ослепила, поэтому я слишком поздно заметила летящий в голову камень. Боли не почувствовала, отключилась раньше.

* * *

Звуки бесподобного вальса обволакивали, вместо холода и боли в теле поселилась приятная игривость, подаренная бокалом шампанского. В огромном сверкающем зале с самой большой и нарядной Рождественской ёлкой из всех, что я когда-либо видела, кружились в танце роскошные мужчины и женщины в карнавальных нарядах.

Я – Вася – стояла у столика с фруктами и недовольно хмурилась. Ножка в изящной туфельке с хрустальным декором нетерпеливо постукивала по паркету. Взгляд красавицы с хищным вниманием блуждал по лицам присутствующих на балу. Сколько же их! Здесь собралась вся знать Великого Княжества Российского.

Чиновники, политики и прочие селебрити Васю не интересовали, она высматривала сокурсников. Вон там, у ледяной статуи ангела, её подружки попивают разноцветные коктейли и над чем-то заливисто смеются. Марта в платье из розовой органзы танцует с кавалером в кипенно-белой форме. На диванчиках под венками из можжевельника Ярослав милуется с какой-то девушкой в алой маске павлина. Поморщившись, Вася отвернулась от них, и я смогла разглядеть группу представительных мужчин, стоявших всего лишь в нескольких метрах правее и ведущих разговор на скучную политическую тему. Среди них были Анатолий Тобольский и Лев Красноярский… а также некий статный молодой человек с тёмными волосами и лёгким немецким акцентом в голосе. Вася его не знала и знать не желала, но я – Ирэн – забыла, как дышать.

Это Икс! Тот фриц с фальшивыми клыками из «Розы мрака», который убил меня! Я знала, знала, что он не мимокрокодил в истории с кровавым ритуалом, теперь же отпали последние сомнения!

Разглядеть мужика получше не удалось, а в разговор Василиса не вслушивалась, политика юную красавицу не интересовала. Вынув из маленькой сумочки телефон в розовом чехле, княжна Тобольская разблокировала его и настрочила короткое сообщение абоненту под именем Паша:

Ты где? Никак не могу найти тебя.

Ответ пришёл быстро:

Иди к винному фонтану, я там.

Улыбнувшись в экран телефона, Вася повернулась к фруктам и выбрала спелый персик. Сердце рвалось немедля поспешить на встречу, но маленький червячок девичьего кокетства призывал немножко помедлить. Пусть кавалер подождёт. Звуки вальса стихли, оркестр грянул новую мелодию, ещё веселее предыдущей:

Смешала полночь краски, и в этот волшебный час

Мы все наденем маски, никто не узнает нас!..