Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 52

Грязная таверна была заполнена людьми. Сильный аромат жаренной в масле еды плотно сплелся с запахами алкоголя и пота; нетрезвые компании объединялись за одним столом, чтобы через несколько минут сцепиться в драке. Стулья и столы разъезжались со скрипом, а в полутемных углах творились вовсе уж не предназначенные для чужих взглядов дела.

Столицу накрывала глубокая тень, в которой вольготнее всего жилось сумрачным людям. Не свет и не тьма, не враги и не друзья, честь против денег. Императору нет дела до происходящего в его вотчине, и соседи до сих пор не пришли собирать кровавую дань – самое время провернуть парочку выгодных дел.

Новым правителем столицы стала безнаказанность.

Полноватый молодой человек, одетый с несомненным изяществом, с равнодушным видом уронил затянутые в дорогие ткани пухлые локти на немытую сальную столешницу. Все его внимание было сосредоточено на собеседнике: тот скрывал свое лицо под глубоким капюшоном, но твердая линия широких плеч и низкий голос вызывали невольный трепет.

– Ваша просьба будет стоить больших денег, – заговорил молодой человек, и щекастое лицо его расплылось в улыбке, глаза же заблестели лукаво. С трудом выбравшись из нищеты, юноша вовсе не стеснялся своих навыков и способа заработка, справедливо полагая, что вкусная еда и красивая одежда привносит в жизнь яркие краски.

– Я могу расплатиться, – усмехнулся его собеседник и пошевелился, принимая более свободную позу. Плащ его, спускавшийся до самого пола, был весь покрыт слоем пыли. В столице оставалось слишком много людей, способных узнать в приметных чертах незнакомца недавно похороненного младшего Дракона.

– Назовите мне количество – и я приложу все усилия, – молодой человек потянулся к наполненному бокалу, отпил немного вина и брезгливо сморщился.

– Несколько сотен человек. Столько, сколько сможете найти, – бесстрастно произнес Юкай, и мужчина, округлив глаза, поперхнулся.

Мучительно прокашлявшись, он поднял на сохраняющего полную невозмутимость собеседника повлажневшие глаза:

– Несколько сотен рабов?! Зачем вам столько? Одного, ну пятерых, но сотню? На это понадобится время…

– Не рассказывайте мне, сколько в Лойцзы рабов, – оборвал его низкий голос, – об этом я знаю получше вас. Несколько сотен людей, готовых следовать моим приказам, – это все, что мне необходимо.

Молодой мужчина воровато посмотрел по сторонам, гадая, не привлек ли странный разговор ненужное внимание. Щеки его до сих пор алели после приступа кашля.

– За такое мой господин возьмет не деньгами, – сдавленно забормотал он, наклонившись над столом. – Вы дадите клятву, и он спросит с вас все, что пожелает, и в то время, когда захочет. Отказать ему вы не сможете.

Шестеро мужчин, сидящие неподалеку, внезапно взорвались громким хохотом и криками. Полноватый господин нервно вздрогнул.

– Пусть спросит в течение года, – холодно уронил Юкай, – дольше я на свете не задержусь.

Торговец чужими жизнями давно отвык удивляться или пугаться, разделяя море людских судеб на два ручейка. В одном, тоненьком, оказались власть имущие и имеющие возможность купить, в другом, обширном и шумном, – никчемные души, товар для продажи, не стоящий беспокойства. В ответ на просьбу он только равнодушно пожал покатыми плечами и вытащил бережно упакованный деревянный цилиндр. Оттуда он извлек туго скрученный свиток с договором и передал собеседнику. Маска робкого и застенчивого юнца сползла с его лица мокрой тряпкой, обнажая спокойствие дельца.

Придерживая сворачивающиеся края, Юкай коротко просмотрел весь текст. Блеклый рассеянный свет придавал бумаге сероватый оттенок. Тени под капюшоном скрывали его лицо; только глаза неясно поблескивали, порождая неприятное чувство, что в одеждах прячется не человек, а неведомое недоброе создание.

Оставив короткий росчерк кисти, он ногтем подчеркнул узорный оттиск печати – силуэт пушистого зверька с пышным хвостом. Скрытое в тени лицо исказила насмешливая полуулыбка.

– С твоим господином я рассчитаюсь. И он со мной тоже рассчитается.

За соседним столом снова вспыхнула ссора: двое мужчин, расшвыряв стулья в разные стороны, встали друг напротив друга, тяжело раздувая ноздри. Посуда, сметенная чьей-то неловкой рукой, с громким звоном разбилась. Оба замерших в напряжении мужчины были пьяны, у одного в руках появился короткий меч, второй играл несколькими кинжалами с широкими листовидными лезвиями.

Торговец, с испугом косившийся на разгорающуюся ссору, нервничал все больше. Неприятностей он не любил, а жизнью своей предпочитал дорожить, несмотря на опасный способ заработка. Люди стягивались в кольцо, окружая агрессивно настроенных мужчин, и продолжать разговор было невозможно. Стулья то и дело пинали, а в стол врезались, заставляя забиваться все дальше в угол.

– Думаю, нам пора, – высоким голосом проговорил молодой человек, подхватывая с лавки дорогой плащ; щеки его, раскрасневшиеся от выпивки, начали медленно бледнеть.

Юкай согласно хмыкнул из-под капюшона и протянул подписанный свиток.

Не удалось им сделать и двух шагов к выходу, когда пущенный нетрезвой рукой кинжал свистнул в воздухе. Силы в броске было немного, и траектория полета напоминала плавную дугу, однако высокая фигура в темном капюшоне замерла ровно на пути летящего кинжала.

Для Юкая время текло так медленно, что можно было трижды обежать всю таверну, прежде чем лезвие коснется плаща, но шумная толпа раздражала. Хотелось заставить ее замолчать – неважно какой ценой.

Скрытый под плащом меч покинул ножны и со звоном столкнулся с летящим кинжалом. Брызнули искры.

С глухим треском рукоять кинжала вошла в потолок, скрывшись до половины; лезвие же обвиняюще нацелилось вниз. Из разбитых страшным ударом досок посыпались щепки.

В полной тишине Юкай вложил меч обратно в ножны. От резкого движения капюшон слетел, открывая изможденное волевое лицо с ледяными, полными презрения глазами. Поправив плащ и снова скрывшись под капюшоном, он широким шагом вышел из таверны; полноватый юноша, оглянувшись на замершую в недоумении компанию, торопливо выскочил следом за спутником.

Госпожа Уна с насмешкой в глазах рассматривала сидящего напротив мужчину. Тот был высок и широк в кости; мощные мышцы, выкованные боями и тяжелым трудом, делали его фигуру поистине пугающей. Лицо с грубыми чертами было не лишено привлекательности, однако привычка неотрывно и тяжело смотреть собеседникам прямо в глаза даже достоинства его внешности превращала в недостатки.

Светлые, почти белые волосы его были убраны в высокий хвост, который вряд ли часто мыли и расчесывали. Голубые глаза с темно-серой каймой вцеплялись в лица людей, как два крюка, губы кривились в холодноватой надменной усмешке.

– Здесь слишком много, – госпожа Уна кивнула на три мешочка с монетами, лежащие перед ней. – Я уже сказала, что не могу приказать ему.

– Не нужно. – Голос мужчины был сорванным, сиплым, но слова он выговаривал так четко, будто разрубал их на отдельные буквы. – На него смотрят. Зачем он тебе?

– Конечно, смотрят, – пожала плечами госпожа Уна, и во взгляде ее промелькнула плохо скрытая жалость. – Зачем он мне – не твоего ума дело, Хальд. Он же из таких, кого приятно ломать, да? Гордый, умный, никогда не гнувший спину перед другими. У нас даже девушек из Лойцзы не было никогда, а тут такой господин с неизвестным прошлым и туманным будущим. У нас много красавиц, но мужчин почти нет. Женщины и не заглядывают, чего им здесь искать. А ведь и для них мы найдем утешение, только вот сначала их заинтересовать надо, чтобы хоть из любопытства вечерами собирались посмотреть.

Хальд сморщился. Сидящую перед ним особу он не любил: слишком примитивны и однобоки были ее суждения, завязанные лишь на деньгах и телесных удовольствиях.

– Ты продаешь то, что не нуждается в продаже, – грубо оборвал он ее речь. – Торгуешь самым дешевым. Возишься в грязи.

Он мог бы сказать много больше. Рассмеяться ей в лицо и рассказать, как сложны иногда бывают чувства и как на самом деле просты люди, которые ощущают их. Объяснить, что чувствует он сам, третий день подряд до рези в глазах вглядываясь в хрупкую, окруженную ореолом безразличия и застарелой боли фигуру. Показать изнутри всю силу своей жажды, дать ощутить тот неугасимый пожар, который иногда просыпается внутри и жадно требует того, кто этот пожар пробудил.

Рассказать, что вовсе не любовь на самом деле самое сильное и самое неугасимое пламя порождает в душе, а ненависть.

Он мог многое сказать, но предпочел молчать. Чаще всего он выбирал молчание, не желая открываться посторонним. Каждый мог стать врагом, и не стоило давать им лишние знания о себе.

Уна смотрела на него, склонив голову к плечу; на лице ее была написана скука.

– Он работает для тебя или должен? Я отдам, – отрывисто проговорил Хальд, искоса глядя на раздувшиеся от монет мешки. – Выкуплю.

– Он же не раб, – хищно усмехнулась Уна. – Да и зачем тебе? Говорят, он был воином, но посмотри на него сейчас… Промороженная трава из-под снега, а не человек. Против наших бойцов он и двух ударов не выстоит. Одна надежда – на лицо да волосы, среди богатых одиноких дам обязательно сыщутся те, кто глаз на него положит.

– Я мало предлагаю, – догадался Хальд и выпрямился. Он мог дать больше, только вот если чужестранец не раб, то какой смысл за него платить? – Если у него долг перед тобой, я уплачу его. Если перед другими – отдам деньги ему.

– Погоди. – Уна постучала пальцами по столу и в задумчивости коснулась монет. Хальд знал, что денег у нее было достаточно, но жадность ее простиралась до вершин самых высоких гор. Эту жадность легко было поймать за хвост.

Однако чужак мог отрабатывать какую-нибудь повинность, а Уна никогда не упускала выгоду: если уж в ее когти попался тот, кто сможет привлечь в весенний дом поток богатых дам, то выпустить свою добычу она не согласится ни за какие деньги. Впрочем, это Хальда не волновало. Если нельзя просто купить, то можно хотя бы избавить от обязательств, а потом забрать силой.

Глава 53

Увеселительное заведение с прекрасным и чуждым для суровых северных воителей названием «Персиковый источник» этой весной переживало небывалый расцвет.

Сначала в город змеей вползли слухи о возвращении коварного и обольстительного чужеземца. Видели его немногие, знали и вовсе единицы, но чем больше недомолвок и домыслов клубилось вокруг мужчины, тем более привлекательной целью он становился. В разное время его считали то совладельцем, то деловым партнером, то любовником, а то и вовсе сыном госпожи Уны, жадно выискивая общность в чертах их лиц. Госпожа Уна едва заметно морщилась, будто от кислого: Ло Чжоу на самом деле был на несколько лет старше нее, но нефритово-белое лицо с идеально вылепленными чертами ни одной морщинкой не выдавало возраста. Летом же посетителей «Источника» и вовсе залихорадило.

На смену недостижимому господину Ло прибыл другой мужчина. Он был не менее прекрасен со своей хрупкой надломленной красотой и трагической глубиной непроницаемо-черных глаз; пряди темных волос обрамляли высокие, резко очерченные скулы, а в жестах чувствовалось безразличие и некая опасная резкость.

Контраст между вызывающим поведением господина Ло и спокойной холодностью нового посетителя заставлял невольно сравнивать обоих мужчин, но победа не досталась никому. Северные жители не чурались плотских удовольствий, но уважали силу духа – ту самую стойкость и верность своим убеждениям, которая заставляла глаза людей гореть ярким и чистым светом. В господине Ло этой самой чистоты и на самом донышке было не найти: он был прекрасен, но выглядел слишком уж изворотливым и податливым.

Новый гость, имени которого никто не знал, казался совсем другим. При взгляде на него людей посещали одни и те же мысли: такого можно сломать, но трудно заставить склониться или подчиниться.

Мужчины никогда не стеснялись интереса к девушкам необычной внешности и с удовольствием обсуждали новых красавиц, которые прибывали в заведение госпожи Уны. Женщины же предпочитали делиться новостями тихо, на ушко. Однако за несколько дней сплетни успели обойти город несколько раз по кругу, обрастая все бо́льшим количеством подробностей.

Несколько вечеров подряд ставший причиной бурных пересудов иноземец появлялся в зале, садился на одно и то же место за дальним столом и думал о своем, рассеянно потягивая вино. На нем был плотный костюм непривычного покроя из темной ткани с серебряным шитьем. Черный воротник оттенял белизну шеи, а искры серебра придавали ореол тронутой инеем холодности; узкое, облегающее фигуру верхнее платье туго охватывало тонкую талию и расходилось четырьмя клиньями. Прикрывая колени, платье оставляло на виду обтянутые темными штанами длинные и стройные ноги. На ухе мерцало похожее на чешую украшение: серебряные пластины находили одна на другую, огибая нежную раковину, а ясный искрящийся камень раскачивался на тонкой цепочке, притягивая взгляды.

В окружении высоких и широкоплечих жителей севера он выделялся с той же яркостью, с какой выделяется тонконогий породистый конь с неукротимым изгибом шеи среди неухоженных тягловых лошадей. Безразличный и глубокий взгляд темных глаз на самом деле скрывал огонь и страсть, и в этом мог бы поклясться каждый, кто заглядывал в этот черный омут. Только вот как добраться до нежной и огненной сердцевины, заставив хотя бы немного приоткрыться плотные створки недружелюбия?

Госпожа Уна уже больше десяти лет вела дела «Источника» и как никто другой знала, какими сетями ловить местную рыбу. Через каждого слугу и работника донесла она до посетительниц секретную информацию: прекрасный господин одинок и вовсе не прочь скрасить свои ночи, только вот она, госпожа Уна, над господином власти не имеет и приказать ему не сможет. Впрочем, за некую сумму она согласна представить господину самых достойных претенденток, а дальше все в руках судьбы…

Услышав о той сумме, которую нужно было уплатить в обмен на простое знакомство, большинство заинтересованных женщин переключились на юношей госпожи Уны, что саму ее только обрадовало. В конце концов, деньги лишними не бывают – пока ручеек течет, нужно только подставлять чашу. Однако цена отпугнула не всех.

Несмотря на наплыв страждущих скрасить свой досуг, работники весеннего дома оказались не слишком довольны таким положением дел. В лицо никто не посмел бы высказать негодование госпоже, которая пусть и относилась к ним неплохо, но родную мать никогда не изображала и на расправу была скора, однако шепотки не умолкали.

Иноземный господин занял одну из лучших комнат на втором этаже, но никого туда не приводил.

Десятки пар глаз ревниво следили за каждым его шагом и каждым движением.

Четыре красавицы коротали свой вечер за играми, расположившись в большом зале второго этажа. Зал этот часто пустовал, ожидая самых богатых и избалованных господ. Помимо прекрасной отделки стен, панелей из драгоценных пород дерева и затейливой резной мебели, в самом центре мерцал небольшой фонтан, воду в котором заменяли нити хрустальных бусин.

– Давайте угадывать, кто убийца, – лениво проговорила полнотелая девушка с окрашенными в алый цвет волосами, раскинувшаяся на охапке подушек. Ее постоянный посетитель – торговец, пересекавший море в разных направлениях и частенько балующий свою любимицу сувенирами со всего света, – недавно пропал; поговаривали, что он разом лишился накопленных денег и товара и с горя отправился в страны столь далекие, что о нем стоило вовсе позабыть. Белокожая и огненноволосая красавица обладала острым умом и крайне ленивой натурой. Она обожала разные страшные и таинственные истории, особое же наслаждение испытывала в те моменты, когда требовалось разобраться в хитросплетениях чужих душ. Выслушав историю, она пускалась в долгие рассуждения и могла вывернуть всю мораль наизнанку, за что остальные девушки опасались лишний раз сказать при ней что-то личное.

Сидящая рядом хрупкая, совсем юная барышня с кожей цвета темного золота выразительно закатила глубокие черные глаза.

– Позавчера играли же! – Голос ее, не соответствуя экзотичной внешности, был низок и немного груб. Повернувшись к остальным девушкам, она с усмешкой указала на красноволосую невольницу. – Она опять все перевернула, и убийцей оказалась бедная хромоногая дурнушка, хотя по истории-то это был отец ее!

– Да какой он ей отец, – отмахнулась та и принялась накручивать на пальчик густой локон. – По характеру она точь-в-точь как дядька ее, младший братец отца – подгуляла мамаша ее, точно вам говорю. И такие тихие да покорные всегда за пазухой камень держат, а в сапоге кинжал, верно я говорю, Иволга?

Светловолосая худенькая невольница, прозванная Иволгой за простоту и солнечный легкий нрав, смущенно улыбнулась и промолчала, опустив ресницы.

– Тогда давайте людей угадывать, – предложила четвертая девушка. Ее непривычная глазу внешность приковывала взгляды самых искушенных клиентов, а северная речь до сих пор звучала невнятно из-за тягучего плавного произношения. Кожа ее была цвета темного дерева, и на лице яркими пятнами выделялись белки глаз и зубы. Волосы, жесткие, как волокна измочаленной веревки, пушистым шаром окружали голову: никакая расческа не справлялась с этими непокорными прядями. Вся спина, бедра и предплечья были покрыты затейливыми белоснежными узорами. В путаных изгибах татуировки расцветали нежные бутоны, в листве прятались существа с огромными головами и пронзительными глазами, и их нарисованные зрачки впивались прямо в душу смотрящему на них.

– Ну, давайте ставки, – довольно потерла руки хрупкая темноглазая девушка и вытащила из кармана крошечную плоскую шкатулочку. – У меня вот что…

Под деревянной, плотно притертой крышкой перекатывался тонкий мерцающий порошок. Казалось, над коробочкой появились десятки крошечных радуг.

– Кто принес? – ревниво спросила красноволосая барышня, окуная в невесомый порошок кончик пальца. Поднесла к лицу, рассмотрела покрытый жемчужным блеском ноготь и провела пальцем по векам.

Кожа под воздействием искристой пудры тут же замерцала, окутанная волшебным сиянием. Темноглазая невольница фыркнула и захлопнула коробочку.

– А не твое дело! Доставайте быстрее.

Через несколько минут на столике скопилась масса полезных вещей: флакон темного стекла с маслом, одна капля которого окутывала все тело тонким цветочным ароматом на несколько дней; к шкатулке искристой пудры прибавилась еще одна – с обычной рисовой; Иволга, немного стесняясь подруг, нерешительно положила обманчиво-простой браслет. Цепочка была превосходного качества, и каждое крошечное звено украшала причудливая резьба. Свет, попадающий на украшение, запутывался в этих гранях и ярким сиянием окутывал цепочку.

– У меня много таких, – тихо объяснила девушка, неловко отводя глаза. Слишком пристальное внимание пугало ее.

– Это твой ювелир? – фыркнула темнокожая невольница и приложила браслет к своей руке. – Хоть один толковый медведь попался, золото приносит… Кто водит? Опять я?

Красноволосая девушка молча махнула рукой.

Одним движением вскочив на ноги, темнокожая наложница метнулась к двери. Голые пятки ее выстукивали резкий ритм по полу, а спиральки волос покачивались из стороны в сторону.

Выскочив из комнаты, девушка свесилась через перила, выглядывая в зал на первом этаже; тонкая серая ткань платья обтянула изогнутую гибкую спину. Рассмотрев посетителей, коротающих время за столиками, она вернулась и плотно прикрыла за собой дверь.

Остальные замерли, пожирая глазами тонкую фигурку.

Темнокожая девушка расслабилась, потом едва заметно пригнулась – в такой позе плечи ее стали казаться шире, а взгляд исподлобья приобрел пугающее напряжение. Окинув этим потяжелевшим взглядом подруг, девушка резко дернула уголком рта и запрокинула голову, надменно искривив линию губ. Подняв руку, она двумя пальцами медленно погладила правую бровь.

Иволга испуганно втянула голову в плечи. Красноволосая невольница испустила долгий, тяжелый вздох.

– Опять пришел, – полуутвердительно проговорила она. – Страшный он…

– Колдуны все страшные, – отрезала темноглазая девушка. Золотая кожа ее немного побледнела от злости. – Ходит и ходит, никто ему никак не приглянется, ну и хорошо, так ушел бы совсем!

– Так приглянулся уже, – фыркнула темнокожая девушка, изображавшая посетителя. Вытянув одну из подушек, она уселась на пол, обняв ее обеими руками. – Только вот не любви он ищет, точно вам говорю. Что-то затеял страшное. Я утром к госпоже ходила, а он там. Выложил на стол целых три мешка с монетами – я как увидела, сразу за дверью спряталась. Госпожа говорит: «Этого много, я только и могу, что представить вас». А колдун этот и отвечает: «Не место в зале ему, – говорит, – прикажи ему». Госпожа засмеялась, а потом как крикнет: «Тайру, проваливай!» Я и ушла, но вот что думаю…

Наклонившись вперед, девушка понизила голос до таинственного шепота и проговорила:

– Тот странный мужчина, который отрабатывает за хвостатое чудище… Речь точно шла про него! Столько денег ради него отдать, ну и что в нем такого ценного, а? Неужели колдун собирается в жертву его принести?

В комнате повисла напряженная тишина.

– Я этому иноземцу не рада, – наконец заговорила красноволосая невольница, – ему тут и вправду делать нечего, но… Если уж колдун вокруг него ходит да планы строит…

– Пусть боги помогут ему, – тихонько прошептала Иволга.