Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Коту в человеческом обличии сидеть в четырех стенах наверняка было еще невыносимее. Ши Мин пообещал ему свободу, но до сих пор не позволил даже выйти за порог без опаски.

– Уже темнеет. Если набросишь плащ, никто и хвоста не разглядит. Мы можем влезть на крышу, если захочешь.

Ши Мин взобрался первым, проверяя лестницу на крепость. Крошечная деревня еще не спала: желтоватые огни разгорались в окнах, скрипели двери, вдалеке звучал негромкий разговор.

Небо почернело ровно наполовину, переходя в густую синеву и разгораясь темным пурпуром у горизонта.

– Я раньше любил на звезды смотреть. – Кот запрокинул голову. В широко раскрытых глазах отражались серебристые искры. – Только в городе их почти не видно. А тут небо другое, или я не знаю такие созвездия. Кажется, что вот-вот знакомые найду, но нет. Даже звезды другие.

– Вон там – Небесный Дракон. – Ши Мин провел рукой, указывая линию вдоль россыпи крупных звезд. – Голова, крыло и хвост. Под этим созвездием появилась династия Ду – в тот год как раз провозгласили начало правления Небесного Дракона. Чуть дальше – Деревянное Колесо. Его спица указывает точно на голову Оленя…

Названия сами собой всплывали в памяти, а звезды, немного иначе расположенные над Лойцзы, показались вдруг знакомыми до последнего колючего луча.

Ши Мин на звезды смотрел лишь тогда, когда прокладывал по ним путь. Юкай небо тоже не жаловал, но послушно выслушивал все легенды, которые Ши Мин мог припомнить. Десятки ночей пришлось провести им без сна – в юности Юкая часто мучила бессонница и будили кошмары, и карта неба была единственным развлечением. Говорят, что звезды могут не только путь указать, но и рассказать о будущем; в это Ши Мин никогда не верил. Если бы был способ заранее узнать о бедах, разве люди не страдали бы меньше?

Здесь, в горах, он был к небу куда ближе, чем в Лойцзы. Светящиеся искры висели совсем низко – только руку протяни и дотронься. Торжественное сияние заливало пики и рассеивалось в темной глубине ущелий, превращая уже знакомый пейзаж в отчетливый рисунок тушью.

– У нас есть одно созвездие. – Кот указал на хаотичное скопление звезд. – Вначале вот как эти две звезды, потом вниз… Медведицей называется. Совсем не похоже на медведя, никогда не мог понять, почему их так называют. А ваш Дракон тоже на дракона совсем не похож.

– Людям приходится искать хоть что-то знакомое в незнакомом. – Ши Мин покосился на растрепанного мальчишку и поплотнее затянул на нем плащ, заодно поправив соскользнувший капюшон. – Я бывал во многих городах, но не знаю такого места, откуда открывается другое небо. Только на Сибае созвездия совсем иные, но ты не похож на островного жителя.

Несмотря на осторожные расспросы, Кот мигом замыкался в себе при попытке выяснить, откуда он пришел. Вот и сейчас сник, поежился и опустил голову, позволив капюшону накрыть лицо до самого кончика носа.

– Мир огромен, – буркнул он. – Наверняка ты не все земли прошел.

– Огромен? – Ши Мин едва заметно усмехнулся, но не стал опровергать его слова. – В Сибае думают, что мир всего лишь пузырек в огромном пустынном море, волей богов населенный людьми. В Лойцзы долго считали, что сверху плоскую тарелку обитаемых земель накрывает темный купол. В нем от старости появилось много прорех, и нестерпимо яркий свет божественного города просачивается к нам. На самом деле мир маленький, и тут не так много земель, куда вообще можно пойти.

– Плоский. – Кот фыркнул себе под нос, потом не выдержал и рассмеялся. Крыша их дома давно освободилась от снега, но оставалась слишком покатой – едва не соскользнув, мальчишка с трудом восстановил равновесие, вцепившись в руку Ши Мина. – У нас тоже раньше думали, что мир плоский, но это было очень давно. Потом придумали какую-то ледяную стену, которая окружает нас и не дает выйти наружу…

– Очень похоже. – Ши Мин решил воздержаться от расспросов, боясь спугнуть хрупкое доверие. Не так уж важно, откуда Кот прибыл на самом деле и где обитает его народ. Все это в прошлом. – Хочешь, я покажу карты?

Осень в горах не так дружелюбна, как на равнине. По ночам промозглый ветер уже приносил дыхание близкой зимы, но впервые выбравшийся на волю Кот упрямо оседлал конек крыши, и никакой другой возможности загнать его обратно в тепло Ши Мин придумать не смог.

– Карты? – переспросил Кот, не пытаясь скрыть интереса. Он перебросил обе ноги на скат и сполз ближе к Ши Мину. – Ты привез их с собой? Не представляю, как выглядит этот мир нарисованным.

Как что-то очень маленькое, едва не ответил Ши Мин. Как клетка, которая несоизмеримо больше той, в которой тебе пришлось сидеть, – но все-таки клетка без двери и выхода.

Глава 12

– Почему здесь? – тревожно спросила Ду Цзылу и огляделась. Под глазами у нее залегли синие тени, а пальцы истончились, как веточки. Темный платок скрывал рыжину волос, превращая императорскую наложницу в девчонку-торговку.

Сибаец вошел в дом следом за ней. Ду Цзыян, устало опиравшийся на его руку, перешагнул через порог и замер, глядя в пыльный полумрак.

– Здесь самое надежное место, чтобы скрыться от моего брата, – негромко проговорил он, опасаясь спугнуть тишину.

Дом был заброшен, но все еще казался обитаемым – скрипом ставен он радовался новым гостям, пропускал солнечные лучи сквозь щели, присматривался глубокими тенями по углам. Дом был покинут, но оставался живым.

– Почему? – Наложница в несколько шагов пересекла коридор, разглядывая обстановку. Время не пощадило ни ярких тканей, ни дерева; пол скрипел под ее ногами на разные голоса, словно музыкальный инструмент. – Город совсем рядом.

– Он никогда не вернется сюда. Он не хочет больше помнить тех дней, когда был счастлив. От таких воспоминаний становится только больнее, – ровно ответил Ду Цзыян.

Расправив плечи, он устало вздохнул и побрел вперед, отстранившись от сибайца. Дом, в котором когда-то Юкай жил вместе с Ши Мином, наверняка сохранил много счастливых воспоминаний, но посторонним людям их никогда не увидеть. Теперь эти воспоминания станут самой надежной защитой для беглецов.

Никогда Ду Цзыян не думал о том, было ли жестокостью отдавать младшего брата чужому человеку. В этом не было ничего странного, детей часто отправляли на воспитание учителям, только вот Юкай не был обычным. Ду Цзыян помнил упрямого желтоглазого ребенка, глядящего тяжело, исподлобья, помнил, насколько тот отличался от остальных детей. Помнил, не мог не помнить, но каким же Юкай был на самом деле? Чего хотел, о чем рассказывал долгими вечерами? Болел ли? О чем мечтал?

Даже те немногие детские воспоминания, которые старший брат должен был хранить о младшем, разум удержать не смог. То, что казалось вырезанным в камне, смыто приливной волной.

Не хотелось гадать, как повернулась бы их жизнь без принцессы и ее мелодий. Не хотелось, но Ду Цзыян не мог удержаться: снова и снова он придумывал себе другое прошлое, и каждая фантазия отдавалась болью глубоко в сердце. Словно раз за разом вонзая зубы в уже окровавленную губу, он растравлял свои раны в поисках ответа на вопрос, который не стоило задавать.

Сейчас у Ду Цзыяна оставалось только бессильное, будто изнутри источенное тело, рассыпающийся на части разум и вырванный из жизни добрый десяток лет, который он помнил смутно, как сквозь толщу воды. Странные приказы, непонятные ему самому решения, казавшиеся единственно верными, ошибки – десятки, сотни ошибок. Все это было бы куда легче принять, будь он злодеем или бессердечным, равнодушным интриганом. Да кем угодно, но ему уготовили роль пустоты в красивой оболочке. Глупой марионетки, живущей свою крошечную жизнь от представления до представления, а остальное время лежащей в пыльном сундуке.

Виски заломило, и Ду Цзыян прикрыл ладонью глаза. Пожалуй, невольно он стал обладателем самого странного и ненужного опыта из всех, какие только могут выпасть на долю человека, – проснуться однажды и понять, что тебя нет уже много-много лет, что ты превратился в живого мертвеца, управляемого изнутри натянутыми как струны ниточками. Не жил, не думал и лучше бы не рождался, но зачем-то снова открыл глаза и увидел мир вокруг таким, каким он был всегда. Только вот осталось от тебя лишь имя, посеревшее лицо да немного любви, до сих пор живущей в упрямо стучащем сердце.

Может, ему удастся еще найти где-то под обломками своей судьбы того человека, которым он был когда-то? Несмотря на собственную невиновность, тяжелый груз камнем висел на шее Ду Цзыяна. Он сам не смог бы простить гибели близкого человека, а уж Юкай не простит и подавно; может, стоит уже смириться и встретить младшего брата вместе с наказанием? Заслуженно оно или нет, не Ду Цзыяну решать – он давно готов взять на себя вину за все беды, которые невольно навлек на страну и окружавших его людей.

Глубоко задумавшись, император не замечал времени, все так же глядя на косые солнечные лучи, прорезающие полумрак опустевшего дома; Ду Цзылу, едва решившись нарушить его уединение, обхватила исхудавшее запястье Ду Цзыяна и вопросительно заглянула ему в лицо.

Было странно осознавать, что любовь ее была отдана фантому. Настоящего императора не знала ни она, ни кто-либо другой: быть может, только Юкай еще в детстве знал своего старшего брата и продолжал любить именно его. Впрочем, Ду Цзылу оставалась человеком, которому хотелось делами менять свою жизнь, а не путаться в собственных мыслях.

Если уж даже под управлением странной и жестокой девчонки император смог оставаться достойным службы и любви, то без гнета чужой воли его свет должен стать еще ярче. Ду Цзылу обеими руками держалась за эту слепую веру, потому что жизнь без веры оказалась слишком пугающей.

Неприязненно оглянувшись на молчаливого сибайца, которого даже с расплетенными косами невозможно было принять за жителя Лойцзы, девушка ужом проскользнула по комнатам. Нужно было выбрать место для ночлега, а то и для жизни на ближайшее время, обустроить здесь все как можно незаметнее и ждать вестей; скрытное расположение и потрепанный внешний вид дома давали надежду, что посторонние не побеспокоят новых обитателей.

Стоило ей скрыться из виду, как Ду Цзыян в упор взглянул на второго своего спутника. Несмотря на изможденный вид и изящество, рядом с массивным сибайцем казавшееся стеклянной хрупкостью, он все еще держался с привычной уверенностью. Во взгляде императора промелькнуло что-то холодное и цепкое, не дающее увильнуть от ответа.

– Зачем ты здесь? – с едва уловимой усмешкой спросил он. – Надеешься выслужиться перед господином и докладывать о наших перемещениях?

Сибаец замер, потом неохотно мотнул головой. Густые кудрявые волосы, собранные в тяжелый узел, плавно качнулись.

– Не стоит рассказывать про желание помочь. – Ду Цзыян прищурился, глядя на безэмоциональное, до бронзового оттенка загорелое лицо. Сибаец был выше его почти на целую голову. – И в твою службу Мастеру я тоже не верю. Неужели он просто купил тебя?

– Без него нас бы не выпустили. – Вынырнувшая из противоположного коридора Ду Цзылу звонко чихнула и потерла нос, оставив длинную темную отметину на щеке. – Мы не смогли бы вот так просто уйти на глазах у всех. Обдурить принцессу легко, а вот брат ее… Тот еще злобный паук.

– Не понимаю, – нахмурился император, переводя взгляд с девушки на сибайца и обратно.

– А и не нужно, – легко отозвалась Ду Цзылу, покосилась на воина с легким оттенком презрения и подхватила Ду Цзыяна под локоть. – Идемте отдыхать. Не стоит беспокоиться.

– Что это такое? – почти ласково спросил Мастер, сжимая в руке стопку листов.

Новый кабинет министров понемногу расходился, покидая общий зал; первое собрание затянулось почти на полдня, невзирая на явное нежелание Юкая участвовать в управлении страной. Тяжелые двери захлопнулись, отрезая наполненный негромкими голосами зал, и Ло Чжоу мгновенно сбросил маску улыбчивого и немного бестолкового помощника. Темно-синий простой наряд, казавшийся едва ли не ученическим, вдруг оказался роскошным, стоило Мастеру расправить плечи и надменно приподнять подбородок.

– А что это? – переспросил Юкай, с удобством устраиваясь в кресле. Массивный стол, на котором десятилетиями подписывались императорские указы, послужил подставкой для ног в изрядно запыленных сапогах.

Несколько секунд безмолвно разглядывая подошвы сапог, грязь с которых сыпалась прямо на нефритовую чернильницу, Мастер беззвучно выдохнул и вдруг легко взмахнул рукой. С тихим шелестом стопка бумаг полетела в лицо опешившего Юкая, дождем осыпаясь на пол.

– Пороть тебя надо ежедневно, наглый сопляк, – спокойным и будничным тоном начал Мастер, приподнял полы платья и сел на край стола. – Либо ты выполняешь свою часть сделки как положено и играешь роль императора с полной отдачей, подписывая указы и решая проблемы, тобой же созданные, либо я разорву наш договор. Мне не сравниться в терпении с твоим наставником: я не стану возиться с приступами хандры и дурного настроения, маленький избалованный принц.

Воздух в комнате словно потемнел, потеряв часть своей прозрачности; что-то тяжелое, давящее нависло над головой Мастера, однако причина этих перемен была не в Юкае. Новоявленный правитель смахнул последний лист со своей груди, подпер подбородок и наблюдал за господином Ло с легким любопытством.

– Угомонитесь, – угрожающе процедил он куда-то в сторону и снова перевел взгляд на Мастера. – Хочешь вывести меня из себя? Не советую упоминать наставника в моем присутствии.

– А я не советую нарушать наш договор, – равнодушно отозвался Ло Чжоу, однако под взглядом янтарных глаз вдруг ощутил себя немного скованно.

– И что же будет, если я все-таки его нарушу? – Юкай наклонился и кончиками пальцев подцепил один из листков. Толстая стопка документов прибывала к нему каждое утро и нетронутой отправлялась к господину Ло.

– Не имею ни малейшего представления, – пожал плечами тот. – Никому еще в голову не приходила глупость нарушать магический договор. Может, лишишься того, что заполучил, а может – умрешь… Хочешь проверить?

– Не надейся. – Взгляд Юкая снова уплыл куда-то в сторону, а лицо исказилось: меж бровей пролегла едва заметная складка, губы сжались, а челюсть окаменела. Несколько секунд он просто смотрел в пустоту, потом с гримасой недовольства зажмурился.

Мастер дышал глубоко и ровно, лицо его оставалось совершенно спокойным, однако сердце стучало куда быстрее обычного своего ритма. Глядя строго перед собой, он изо всех сил старался не коситься в сторону серебристого призрака, невесомо парящего в воздухе на расстоянии вытянутой руки. Даже дрожанием ресниц не стоило выдавать свою осведомленность.

Раз никто не видит такой знакомый девичий силуэт с ледяными глазами, то и Ло Чжоу его не увидит.

– Скоро прибудут послы Сибая, – ровно заговорил он, и серебристое отражение в его темных глазах едва заметно всколыхнулось. – Все окончательно запутались, кто же теперь наш император и с кем мы воюем. Попытаются договориться об освобождении принцессы, разведают обстановку и будут выжидать. Не знаю, доберутся ли они сюда живыми; не моя забота. О чем ты говорил с принцессой?

Ладони Мастер скрыл в широких рукавах, надеясь, что никак больше не выдаст своего волнения.

– Принцесса в который раз пообещала доставить мне брата на блюде в любом состоянии, – хищно усмехнулся Юкай. – Что она еще может? Строить из себя жертву, предлагать деньги и напирать на то, что только им известно местоположение Цзыяна. Даже жалобный тон ей уже дается с трудом… Гибель инструмента не прошла для нее бесследно.

Мастер коротко кивнул.

– Что им еще остается, – рассеянно заметил он. – А бумаги посмотри. Это твоя работа, которую никто больше не выполнит.

Юкай молча скривил губы. Договорив, господин Ло рассеянно поклонился и развернулся к выходу, не заметив холодного блеска янтарных глаз.

– Мастер, – мягко позвал император, и от этого бархатного голоса по спине прошлись мурашки. – Когда ты помогал улизнуть моему брату, на что ты рассчитывал? Думал, что я не пойму, чей хвост мелькает во всех этих складных совпадениях?

– Смог понять, кто помог Ду Цзыяну скрыться, но до сих пор не понимаешь, кого следует винить в смерти твоего наставника? – через плечо отозвался Мастер с презрением.

– Я мог бы вытащить из тебя правду, – голос Юкая вдруг раздался над самым его ухом, теплое дыхание коснулось шеи, заставив едва заметно поежиться.

– Мог бы, но не станешь, – усмехнулся господин Ло, приходя в свое обычное легкомысленное и игривое расположение духа. Упираясь ладонью в гладкое дерево двери, он выпрямился, всем телом ощущая за спиной чужое пугающее присутствие. – Тебе нравится наблюдать, как у принцессы и Фэн Юаня земля горит под ногами. Хочешь заставить их поверить в то, что шанс на спасение есть, а потом отобрать его. Ты стал еще более жестоким, чем был прежде.

– Мне их не жаль, – рассеянно пожал плечами Юкай, возвращаясь в кресло. Словно потеряв всякий интерес к разговору, он поднял очередной документ и начал складывать его в замысловатую фигурку. – Сначала мне казалось, что ты пытаешься защитить Цзыяна, только вот зачем? В преданность твою я не верю. Деньги? У тебя их куда больше…

– Откуда во мне преданность? – криво усмехнулся Мастер. Обернувшись, он оперся спиной на дверь и скрестил руки на груди. – С чего бы мне кого-то защищать?

– Я решил ровно так же, – согласился Юкай. Белоснежный лист в длинных смуглых пальцах превращался в фигурку птицы, раскинувшей крылья. – Только вот вместе с братом бежал один из наемников из Сибая, и ты об этом знаешь. Решил убрать брата из дворца и убить его чужими руками? Принцесса клялась, что тот убийца непобедим и вовсе не человеческого рода и, как только у него появится возможность, он передаст нам, в какой норе прячется брат.

Мастер смотрел на Юкая скептически и с легкой жалостью. Казалось, он уже полностью выбросил из головы то ощущение угрозы, которое мучило его рядом с новым императором, да и призрак госпожи Ши больше не маячил немым укором.

– А ты ведь не пойдешь его искать, – фыркнул он. – Теперь ты рад, что Цзыян бежал. Желание отомстить, убить въелось так глубоко, что отделаться от него почти невозможно; только вот зачем мстить, если вины на нем нет? Ты не знал своего брата, не ощущал, что рядом не он. Теперь мечешься между своей местью и правдой, между знанием и растерянностью. Не знаешь, что делать, не хочешь видеть его, потому что давно считаешь врагом. Проще забыть, верно? Наказать виновных, но и разбитую чашу не склеивать.

Бумажная птица с треском разошлась на две неровные половинки.

– Что, император? – насмешливо продолжал Мастер, вколачивая слова, словно гвозди. – Любовь и ненависть, близкий человек или враг, и никаких больше вариантов? Чувства и родственные связи оказались куда труднее мести, а война с самим собой тяжелее, чем захват столицы? Понимание людских душ никогда не было твоей сильной стороной, но тебе ведь не дано и самого себя понять. Что в тебе осталось после смерти Ши Мина и равнодушия к судьбе брата?

Юкай прикрыл глаза, но промолчал. Мастер бросил последний взгляд на неподвижную фигуру за столом и распахнул дверь.

– Тебя однажды тоже настигнет прошлое, – бросил Юкай в спину своему советнику. Голос его был тихим и хриплым, будто после долгого сна. – Не надейся спрятаться за своим равнодушием.

– Что? – с оттенком недоумения переспросил господин Ло.

– Одиночество, – с отвращением выдохнул Юкай. – Разочарование. Все ошибки, которые пришлось совершить. Никому этой дряни не избежать. Даже тебе, Мастер.

Глава 13

Карты Ши Мин нашел в глубоком кармане плаща еще на корабле. Мастер оказался вовсе не таким ветреным, каким выглядел со стороны: помимо карт он успел припрятать небольшой нож и пару монет. Эти деньги в деревне не пригодились: даже один золотой был слишком крупной монетой для жителей гор.

Увидев туго свернутую трубочку коричневой бумаги, Кот прижал уши к голове и осторожно потянулся развернуть, не спрашивая разрешения. Он старался касаться карты едва ощутимо, опасаясь повредить ее острыми ногтями.

– Не понимаю, – пробормотал Кот спустя мгновение и поднял глаза на Ши Мина. – Это все? Вся карта? Почему она такая маленькая?

Ши Мин заглянул в изученный до последней черточки рисунок и в недоумении нахмурился.

– Что значит маленькая? – переспросил он. – Страны только кажутся такими. Вот это пятнышко – весь огромный остров, на котором мы сейчас находимся.

– Все равно слишком мало. – Кот взлохматил упавшие на лоб короткие пряди и ткнул пальцем в очертания Лойцзы. – Десяток стран и острова, разве такое возможно? Разве вы не доплыли до остальных?

– Не десяток. А дальше ничего нет. – Ши Мин указал на огромные пространства, занятые бесконечным морем. – Вода до самой стены. Правда, говорят, там тоже пара крупных заселенных островов есть, но о них только моряки рассказывают. На карте и отметок не найти…

– До какой стены? – с нотками отчаяния переспросил Кот. Глаза у него стали огромные и тревожные.

– Здесь. – Ши Мин коснулся тонкой линии, кольцом окружающей земли. – Неужели в твоем городе не знали о стене? Я не ученый и не могу объяснить, что она собой представляет. Спроси любого моряка – и он расскажет тебе о ней. Незримая и непреодолимая преграда, о которую бьются волны, а корабли упираются носом и разворачиваются в сторону. Может, мир и вправду просто пузырек посреди воды…

Кот вцепился в разлохмаченные пряди, невольно открывая гладкую кожу за щеками, на месте человеческих ушей.

– Это невозможно, – пробормотал он и склонился ниже, не доверяя собственным глазам. – Все совсем не так.

Ши Мин только покачал головой и свернул свиток. Вторая карта Кота почти не заинтересовала – там оказались лишь море с кусочком Лойцзы и подробные маршруты кораблей, плывущих в Сибай и дальше, к северным землям.

– Мир такой, какой есть, – неторопливо заговорил Ши Мин, укладывая свитки обратно в деревянный тубус. – Когда я был младше, он казался мне огромным и непостижимым, но чем старше становишься, тем меньше в нем чудес. Дорога все еще может увести тебя далеко от дома, но она закончится однажды, и придется повернуть назад. Когда-то я мечтал пройти каждую из этих дорог и увидеть все, чего не видел за время войны: как люди засаживают поля, снимают урожай, едут по своим делам или греются на солнце у своих домов. А потом забрести туда, куда никто до сих пор не доходил. Окунуться в незнакомые реки, взобраться на горы у самого побережья и встретить закат, глядя вниз, на бесконечные волны… Уже поздно, гаси свечи.

Мальчишка молча подчинился. Волосы у него стояли дыбом, хвост нервно подергивался, а взгляд казался потерянным.

Еще один камень упал на его плечи, но так и не подтолкнул раскрыться.

Всю ночь Кот ворочался и едва слышно вздыхал, мешая Ши Мину уснуть, а поднялся и вовсе задолго до рассвета. Он казался еще более рассеянным и даже напуганным: кое-как одевшись, бесшумно соскользнул с постели и заметался, как запертый в клетке зверь. От стены к стене, из угла в угол; темные пятна зрачков закрыли кошачью зелень глаз. Уши стояли торчком, и шерстинки на них поднялись дыбом, каждая отдельно.

– Что случилось? – У Ши Мина зарябило в глазах. Выпростав руку из-под одеяла, он ухватил несущегося по своему извилистому пути Кота за локоть и притянул к себе.

– Не знаю, – прошептал мальчишка почти с отчаянием и рухнул на край кровати, словно разом лишившись сил. Выпустив локоть, Ши Мин перехватил запястье Кота и нащупал лихорадочно бьющуюся ниточку пульса.

– Что-то не так? Тебе страшно?

– Я не понимаю, – прошипел Кот и испуганно дернулся – кончик хвоста болезненно ударил его по бедру. – Не могу разобраться, что именно я ощущаю, но что-то не так. Животные же чувствуют беды, землетрясения, я ведь тоже животное? Может, сбежим отсюда? Может, идет лавина, или обвал, или…

Он не договорил – все тело заколотило мелкой дрожью, а лицо побледнело.

– Спокойнее, – тихо проговорил Ши Мин и поднялся. – Ты делаешь только хуже. С такой паникой ты и беды не заметишь. Давай, дыши медленно и глубоко и смотри на меня.

Мальчишка послушно замер. На бледной нижней губе отпечатался след от зубов.

– Видишь, все хорошо, – продолжал бормотать Ши Мин, положив обе руки на плечи Кота. Панический страх не убаюкать словами, только верным ритмом и мягким, успокаивающим голосом. – Ничего страшного не происходит. Просто дыши.

Сведенные судорогой, окаменевшие мышцы плеч под пальцами Ши Мина медленно расслабились. Кот длинно, со свистом выдохнул, опустил голову и ткнулся лбом вперед, угодив в живот Ши Мину.

– Извини, – глухо пробормотал он и замер, будто одновременно постеснявшись своего детского порыва, но боясь отстраниться.

– Ребенок. – Ши Мин взъерошил пушистые светлые пряди и рассеянно погладил основание уха. – Успокоился?

– Да, – неуверенно отозвался мальчик и неохотно выпрямился. Мертвенная бледность схлынула с лица, однако он продолжал нервно оглядываться.

– Одевайся, – коротко сказал Ши Мин. – Тебе надо на воздух.

Осень вымыла всю синеву, и высокое небо было прохладного блеклого оттенка. Летом такие же полупрозрачные нежно-голубые бабочки кружились в согретом воздухе, сейчас же едва успевшая зазеленеть трава снова желтела в предчувствии холодов. Слишком короткий кусочек тепла доставался земле среди горных вершин.

Ежась от ледяных струек воздуха, змеями просочившихся под одежду, Кот запрокинул голову и глубоко вдохнул. Едва поднявшееся солнце отражалось от заснеженных хребтов, наполняя ущелья глубокими тенями.

Ши Мин с неудовольствием оглядел длинную темную шубу, которая досталась ему от Мастера, и плотнее запахнул полы; Кот едва слышно фыркнул. Наставник в объемных черных с серебристой искрой мехах казался ему маленькой черно-бурой лисицей с огромными печальными глазами.

– Смотри, никаких обвалов и лавин, – негромко заговорил Ши Мин, кивая в сторону домов. – Все спокойно. Здесь вообще никогда не случаются лавины, я спрашивал об этом. Видишь выступ?

Прямо над деревней скалы образовали массивный уступ, выдающийся далеко вперед и словно зонтиком накрывший поселение.

– Если идет лавина, – продолжил Ши Мин, – то поток снега доходит до козырька и водопадом обрушивается в расщелину, минуя деревню. Самое безопасное место, не зря же люди поселились именно здесь.

Кот задрал голову, разглядывая нависшую над головой каменную громаду. Острый кадык перекатился под тонкой кожей.

– Главная опасность в этих местах – скрытые под снегом расщелины, – мерно говорил Ши Мин. Лицо его слегка порозовело, с губ срывались легкие облака пара. – Легко повредить ногу или провалиться…

Он замолчал на полуслове. Прищурившись, вгляделся в темную точку, едва видневшуюся на фоне извилистой дороги, петлями поднимавшейся к деревне. Крошечное пятнышко медленно двигалось.

– Путник? – предположил Кот, перехватив взгляд. Глаза его были ближе к звериным, и ему легко удавалось рассмотреть самые отдаленные предметы, только вот от такого напряжения часто набегали слезы. – Вроде бы хромает…

Ши Мин промолчал. Вдвоем они стояли на пороге дома, вздрагивая под порывами холодного ветра, и безотрывно смотрели на медленно бредущего по дороге человека.

– Это ведь не та лавина, из-за которой я так… нервничал? – неуверенно предположил Кот, переминаясь с ноги на ногу. – Какая беда от одного человека?

– Смотря какой человек, – усмехнулся Ши Мин. – Если похож на моего друга, то и его одного будет достаточно для проблем такого размера, что даже думать не хочется…

Чем ближе подходил путник, тем сильнее Ши Мин ощущал некую неправильность происходящего. Немало времени понадобится, чтобы преодолеть расстояние от города до деревни, да еще и придется подниматься в гору. Никто не отправился бы в такой путь без коня или повозки.

Человек шел вроде и неторопливо, но быстро. Он слегка припадал на одну ногу, и это беспокоило Ши Мина сильнее всего. Не само увечье, а движения человека – размеренные, словно падающие одна за другой капли. Ни секундной заминки, ни взмаха рукой, ни наклона головы.

– Иди в дом.

Кот недоуменно посмотрел на наставника, открыл было рот, но споткнулся о ледяной, тяжелый взгляд. Закусив губу и со страхом покосившись на приближающуюся фигуру, он молча юркнул за дверь.

Ши Мин распахнул шубу, готовый сбросить ее в любое мгновение. Оглянувшись, он проговорил негромко, рассчитывая на острый кошачий слух:

– Помнишь тот меч, который я обычно беру? Достань его.

Жилистая рука с коротковатым, обнажившим запястье рукавом протянула оружие через щель приоткрытой двери.

– И сундуком подопри, – еще тише попросил Ши Мин и сбросил мех на порог.

Путник был уже совсем близко, двигаясь с удивительной для калеки скоростью. Тяжело переваливаясь через негнущуюся ногу, человек напоминал торопливую утку, только никому и в голову не пришло бы посмеяться над его неловкой походкой.

Ши Мин в два шага сбежал с крыльца и направился к путнику. Меч он держал в руке, не скрывая. Ветер тут же накинулся на лишенное защиты тело, насквозь продувая тонкую рубаху.

С каждым шагом ощущение опасности становилось все отчетливей. Путник оказался худой, истощенной женщиной. Она брела, низко опустив голову и подволакивая не гнущуюся в колене ногу; длинные темные пряди свисали спутанными сосульками, закрывая ее лицо. Одежда на ней была неразличимого черно-бурого цвета, ткань облегала худощавое тело, тяжело покачиваясь на ходу. Из-под оборванного подола виднелись голые бледные щиколотки и ступни.

Чем ближе подходил Ши Мин, тем больше деталей открывалось его взгляду. Спутанные пряди были мокрыми, а кое-где и вовсе взялись изморозью, однако женщина даже не думала дрожать. Все так же равномерно и пугающе она шла к одной ей ведомой цели, не останавливаясь ни на мгновение.

– Вам нужна помощь? – крикнул Ши Мин. Внезапно его охватило странное желание заставить ее остановиться любой ценой, не дав приблизиться к дому.

Женщина сделала еще два шага и замерла. Постояв в полной неподвижности, она выставила вперед поврежденную ногу и несколько раз быстро согнула пальцы босой стопы, будто надеясь оставить на земле метку, и только после этого медленно подняла голову. Сквозь паутину прядей блеснуло серебро глаз.

– Нет, – тусклым голосом проговорил Ши Мин и отступил на шаг. – Невозможно.

Ши Янмей несколько мгновений смотрела на него, потом не то улыбнулась, не то оскалилась. Подол ее платья стоял колом, взявшись тонкой коркой льда; пальцы на руках были разодраны и покрыты чем-то темным. Она протянула раскрытую ладонь. На указательном пальце не хватало ногтя.

Ши Мин окаменел. Разум отказывался воспринимать то, что видели глаза; давно умершая, обезглавленная на его глазах женщина никак не могла стоять сейчас на дороге прямо перед ним и смотреть пустым и спокойным взглядом, протягивая руку жестом просящей милостыню нищенки.