Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 350 страниц)

Глава 11
Сосуд готов

Я боялся этого разговора всю жизнь

– Она не приходит в себя, – тревожно произнес Серафим. – Что делать?

Я смотрел на неподвижную Мию и переживал, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Слишком долго эта хрупкая девушка находится в странном состоянии.

– Выглядит, как мертвая, – издалека заметила Эвелин, – это ненормально.

– Она жива, – заверила Николь. – Я слышу ее, только все в ней очень замедленное.

– Мия не обычная девушка, – отозвался я. – В ее жизни все странно и не нормально.

Леон озадаченно развел руками:

– В случае с ней будет сложно делать заключения и что-то определять.

– Что делать, друг? Как думаешь? – спросил я у него. – Ты же медик, посоветуй.

Леон снял очки и устало потер пальцами зажмуренные глаза.

– В условиях лаборатории можно было бы, но здесь…

– Да че страдаем? – фыркнул Януш. – Пойдем прямиком к голове, пусть Штефан объясняется.

При упоминании моего родственника во мне все сжалось. Такое ощущение, что у меня были предустановки на страх перед Валентином, но мне очень хотелось избавиться от этой навязчивой фобии.

– Сам пойду, – выдохнул я и поднялся. – Попробую вытащить максимум информации.

Мне следовало эмоционально собраться перед встречей, но сердце отбивало ритм жертвы, и с этим было сложно бороться.

Шагая по коридору левого корпуса, я почувствовал притяжение. Зов, который трудно объяснить. Уже однажды это происходило, но тогда меня остановил великий и могучий руководитель тринадцати. Сейчас все повторялось. Странная тяга привела меня в конец корпуса, к винтовой лестнице, нижний край которой уходил глубоко. И там внизу мерцало алое туманное зарево, а воздух дышал и дрожал, притягивая, как живое существо.

Коснувшись пальцами перил, я словно завороженный ступил на лестницу, а очнулся уже где-то внизу. Ошарашенно оглядываясь, прошел немного в каждую из возможных сторон, чтобы сориентироваться в помещении, но густой вязкий туман будто скрывал пространство. Притяжение усиливалось, впиваясь и врастая в мое тело, в мой разум, будто желая управлять. Но мысль о Мие заставляла держаться до последнего.

Сделав глубокий вдох, я пошел в направлении наибольшего притяжения, подготавливая свой внутренний эмбрион. Мой духовный навигатор безошибочно вел к цели, это ощущалось все большим дрожанием воздуха и силой притяжения. Очень мешал туман, смешавшись с отблесками алого пламени, он был настолько густым, что делал невидимой мою вытянутую руку. Я шел на ощупь, натыкаясь на преграды, которых не было передо мной явно, но они не пускали меня, и их приходилось обходить.

Сколько я бродил в огненном тумане, сказать было сложно, чего искал – не знаю, но отчетливо слышал зов, на который шел, тщетно пытаясь обнаружить источник притяжения.

Вдруг моя вытянутая рука уперлась в плотную преграду. Ощупав достаточно большую часть, я понял, что это стена и принялся искать в ней слабое место. Мне хотелось проникнуть за ее пределы, достигнуть центра того самого притяжения, что завладело моим разумом, хотелось открыть то, что закрыто для меня. И я решил попробовать свои силы.

Расслабив внутренний блок, попытался исказить структуру стены, но не смог прочувствовать ее состав. Я сжимал клетки преграды и растягивал, но это было не эффективно, потому что для меня что-то оставалось закрытым в этом месте, в этой сфере, и такая ситуация напрягала.

Тогда мне пришлось отпустить свой внутренний эмбрион. И он с готовностью развернулся во мне, ожидая приказа.

Я применил всю свою силу, чтобы нарушить прочность стены, но она оказалась словно резиновая, частично поддаваясь мне до определенного уровня. Это было странно, ведь мое ощущение позволяло действовать более масштабно, но в этом месте работали иные законы. Я пытался много раз, но все мои действия странным образом блокировались, лишь янтарно-алый туман, будто смеясь, причудливо извивался и клубился вокруг.

Неожиданно мне захотелось обернуться, после чего я обомлел: сквозь танцующее туманное пространство на меня смотрел Валентин. Выражение его лица было холодным и каким-то безжизненным, и можно было бы списать этот образ на призрачный, если бы он не заговорил.

– Похвально, Марк. Но, вижу, не все тебе удается.

Я даже растерялся. Сама обстановка и вид моего родственника подействовали гипнотически.

Валентин шагнул из тумана, появившись совсем рядом, и заглянул мне в лицо:

– Не стоит расстраиваться. Помни, для меня нет ничего невозможного. Все решаемо.

– Для тебя, наверное, – еле выдавил я.

– Все мое станет твоим, – повторил свою любимую фразу мой мистический брат. – Тебе нужно только захотеть.

– Скажи мне, что вы сделали с Мией?

– Ты о ее состоянии? Это не мы. Хочешь узнать больше? Пройти за эту границу? Быть на уровень выше серой массы? – Валентин опустил руку на мое плечо и крепко сжал пальцы. – Ты знаешь, что делать.

Я затаил дыхание, от прикосновения крепкой руки меня будто парализовало. Как вырваться из этого липкого забвения? Мне нужен образ… Образ, за который можно держаться, который будет лучом света во мгле.

Мия. Она тот луч. Мне необходимо держать ее образ перед собой. Чтобы помнить кто я, чтобы не забыть о своей цели.

– Что мне даст вступление в братство? – спросил я.

– Все, – спокойно ответил Валентин. – И даже больше. Ты получишь знания. Получишь ответы на вопросы. Признайся, тебя тянет туда, где стоят преграды. Но есть сферы для тебя недосягаемые. Как та, на границе которой мы сейчас стоим.

– Это правда, – болезненно согласился я.

– Знаешь, почему? – Валентин встал передо мной и устремил тяжелый взгляд в мои глаза. – Потому что ты часть всего этого. Ты – моя часть. Как и Мия. И я хочу воссоединения.

У меня похолодело внутри. Я боялся этого разговора еще до того, как очнулся в контейнере. Боялся его всю жизнь. И вот это случилось.

– Что значит «твоя часть?» – переспросил я, внутренне сжавшись от ожидания ответа.

– Ты ведь сам знаешь. Марк, рано или поздно ты придешь ко мне. Это неминуемо. Я знаю тебя, знаю Мию, мне нужны мои части для целостности.

– Мия твоя часть? Тогда ты должен знать, что с ней.

– Мия неповторима, – восхищенно произнес Валентин. – Но сейчас она занята, и мне это не нравится. Помоги ее освободить, наш союз будет нерушимым. – Мой пугающий родственник смягчил взгляд. – Чего сейчас ты хочешь более остального?

– Мне нужно вернуть Мию в прежнее состояние. Хочу понять, что с ней и как помочь.

– Все это будет у тебя. Более того, ты сможешь сделать так… – Валентин направил ладонь на невидимую стену и словно смахнул с нее что-то, после чего туман в этом месте разошелся. Мой родственник шагнул за преграду и продолжил: – И все запретные места станут тебе подконтрольны. Подойди ко мне.

Помедлив, я легко перешагнул границу. За стеной на меня сошло столько ощущений разной силы, что сознание поплыло. Вернее, я начал растворяться в забвении, словно мне дали наркоз с эфиром. Пока в сознании был малейший луч реальности, я успел испугаться этого состояния, но скоро мир вокруг изменился, и мне стало все равно.

Очень далеко, где-то на уровне горизонта, горело гигантское пламя. Хотелось туда. В самый центр. Я пытался продвинуться, но для меня там словно пропало притяжение, тело не слушалось, а пространство казалось многослойным и от этого тяжелым для передвижения.

– Видишь, как мало тебе доступно, – оборвал все это Валентин, закрыв передо мной место перехода в стене. – Выбор за тобой.

Очнувшись от ступора, я покачал головой:

– Выбор? Давай начистоту. Ты легко заставишь любого выполнять то, что захочешь.

Валентин усмехнулся:

– Начистоту? Давай. Ты прав, любого – могу. Но ты не любой. – Он шагнул ближе и окутал меня темным взглядом. – Я вижу тебя насквозь, Марк, и могу подчинить. Но разве для этого так долго ждал тебя? Ты нужен мне в добровольном согласии. И выбора у тебя нет.

– Но зачем тебе Мия? Почему она?

– Мия – мое будущее. Будущее моих братьев. Наше будущее. Это мой сосуд, – почти шепотом произнес Валентин. – Как и ты.

У меня замерло сердце. То, чего я так боялся в жизни, приближается. Неумолимо. Может, мой мистический родственник прав? У меня нет выбора? Это моя судьба? Как бы мама не оберегала мою душу от этой ямы, отец воспитывал во мне знание того, что однажды зло найдет меня, и придется бороться.

Я поднял глаза на своего брата, опасаясь того состояния обреченности, что заползало в мое сердце. Тяжелый питон свернулся вокруг моей шеи крепче, чем когда бы то ни было.

– Мне нужно подумать, – тихо произнес я, пытаясь выглядеть как можно спокойней.

– Конечно, понимаю, – кивнул Валентин, указывая на выход. – Иди, отдохни. Мои двери для тебя всегда открыты.

Ноги понесли меня в сторону винтовой лестницы. Как в бреду, я поднялся наверх, прошел левый корпус и не заметил, как оказался перед дверью в свою комнату.

* * *

– Марк растет не по дням, – заметил Томас, опершись плечом о стену. – Как ты находишь его силы? Еще долго ждать?

Валентин неопределенно качнул головой:

– Он сам и послужит индикатором готовности.

– Его тянет туда, это уже хорошо, – добавил Тор. – Нужна проверка на острове, чтобы после подпускать к моему сокровищу.

– До твоего сокровища еще не скоро, – фыркнула Хлоя. – Думаю, Марку нужна встряска, чтобы реакция включилась. Могу устроить.

– Нет, – отрезал Валентин. – Он почти готов. Вы знаете, что для меня важно. Воля. Это должна быть его воля. И Марк близок ко мне, как никогда.

* * *

Мия выглядела очень бледно. Фарфоровая кожа будто остановила жизнь внутри этого хрупкого тела, неподвижно лежащего на кровати. Я смотрел на нее, не понимая, что случилось. Мне очень хотелось, чтобы эта белокурая девчонка бродила сейчас по территории института, или тихо сидела в уголке, непрестанно переворачивая в пальцах бронзового кролика, или открывала подробности своей жизни. Только мне. Потому что в некоторой степени она начала мне доверять.

Вспомнился момент первой встречи в контейнере, когда я увидел ее сгорбленную фигурку, напряженную от фобии закрытого пространства. И как ее потрясающие синие глаза встретились с моими…

Невольно протянув руку, я коснулся светлого локона, ощутив приятную мягкость. Что с тобой, Мия? И что со мной? Совершенно незнакомые чувства. Они чужды, они волнуют от того, что я не понимаю их.

Мне нужно что-то решить. Так больше нельзя. Если я могу влиять на ситуацию с помощью своего изменения, необходимо это использовать. Валентин нашел меня и теперь не отпустит. Наверное, я обречен. С самого рождения. Прости меня, мама.

Передо мной мелькали коридоры левого корпуса, лабораторные залы со стеклянными стенами, люди в белых халатах, лестница, подвальные помещения. Я шел, сам не зная куда. Меня переполняли отчаяние и страх. Я шел сдаваться. Зачем? Просто не знал, что делать дальше.

Отец… Помог бы ты сейчас своими советами? Укрепил бы мой дух, как делал это раньше? Но тебя нет со мной. А я слаб. Хлоя была права – я слаб. Никчемный человек. Не способный на большой шаг, потому что однажды был поврежден тьмой. Он сжег меня. И теперь меня просто нет.

Я не способен любить. Я не способен быть сильным. Не способен победить. Так пусть мое существо послужит для спасения. И если от моей жертвы спасется хотя бы один человек, я буду счастлив.

Вдруг мою руку пронзила боль. Я словно очнулся, увидев висящих на мне синих. Они хаотично кусали мое тело и выглядели, как группа сумасшедших людей.

Боль заставила среагировать, и я попытался отшвырнуть странных существ, но они очень крепко схватились за мои руки, продолжая вгрызаться и заливать раненные места пенной слюной. Еле держась на ногах от веса нападающих, я изо всех сил уворачивался, чтобы поймать момент передышки, но меня будто топили в глубоком океане, поглощая водной толщей неприятных хищных созданий.

Неужели это мой последний день? Вот так глупо закончится моя жизнь? Человеческая единица – Марк Равинский – канет в небытие, так и не принеся никакой пользы?

Когда меня повалили на спину, сверху мелькнули светящиеся синие глаза. Сквозь тьму трясущихся рук и голов этот взгляд особенно выделился, и он напомнил глаза Мии.

Мия… Она сейчас неподвижно лежит где-то там, в другом крыле, и никто не знает, что с ней. Ей нужна помощь. Я ведь хотел помочь… Тогда что делаю здесь, в подвальном помещении левого корпуса? Почему даю себя терзать? Почему смирился?

Мой отец Константин Равинский учил никогда не сдаваться. Он был сильным. И этот человек вырастил меня.

– Пошли прочь! – закричал я, пытаясь подняться, но синие прыгали друг на друга, образуя надо мной гору, которую было трудно победить.

После нескольких попыток я замер, перестав дышать. Мне нужно было услышать себя, почувствовать свое тело до каждой клетки. Мне нужен был он, мой внутренний рычаг, этот свернутый эмбрион, и через несколько секунд тишины я овладел им.

Отдавая ему свое внутреннее пространство, желал одного: свободы. Вместе с тем, во мне росло чувство силы и гнева, хотелось разорвать каждого, кто приблизился, кто ограничивает свободу моих действий. И это сработало. Спиральный эмбрион развернулся, распрямил змееобразное тело и распространился во мне до самых кончиков пальцев.

Я наполнился такой мощной энергией, какую еще не испытывал. Казалось, мой сжатый кулак трещит «по швам», а плечи с хрустом расширились в стороны. Каждая моя косточка окрепла, каждая мышца налилась тяжестью, словно киношный оборотень, я менялся и физически и внутренне.

Наконец мне удалось превзойти противников. Раскинув руки, я снес гору трясущихся существ силовой волной, и они разлетелись в стороны, словно тряпичные куклы. Завывая от боли, некоторые синие продолжали ползти в мою сторону, устремив страшные стеклянные глаза. Другие поднимались, как «неваляшки», и снова направлялись ко мне.

Чтобы не терять времени, я вскочил на ноги, ощущая себя наполненным и каким-то новым. Мой внутренний эмбрион дал мне нечто иное, и это позволило ему расширить рамки власти. Мне казалось, что сейчас я способен рушить стены и сворачивать металл в узлы, такая необузданная энергия подтолкнула меня к действию. Подпустив синих поближе, я снова расшвырял их по кругу. Затем сжал свой блок до микроскопических размеров, притягивая все и всех в помещении к себе, и когда куча синих оказалась прижатой к полу возле меня – резко отпустил. Тела полетели в воздух, где я остановил их и начал кидать в стены, чувствуя, как хрустят их вывихнутые суставы и трещат ломающиеся кости. Но во мне не было жалости. Я наслаждался.

Да. Это был новый я. И мне не хотелось останавливаться. Я продолжал пытку, с удовольствием и огнем внутри. Тела странных существ летали по залу, выбивая собой стекла и ломая медицинские шкафы. Большая воронка из предметов и изможденных синих кружила вокруг меня, поднимая с пола мелкие осколки и пыль, а я стоял внутри всего этого, как первородное зло, и не мог остановиться.

Скоро затрещали стены, пустив по потолку паутину лопнувшего перекрытия, но мне было все равно. Я находился в таком состоянии, что готов был погребсти себя под всем грузом. Даже не знаю, где в этот момент был другой я, но тот, что свирепствовал в подвальном помещении, был страшен. Создалось ощущение, что я не владел собой, а только наблюдал за действиями своего тела, не в силах противостоять. Во мне абсолютно не было страха. И не было границ моему безумному чувству мести. Я сам стал злом.

Неожиданно потолочная плита разошлась пополам. Крошась и разваливаясь кусками, она начала падать, а я словно очнулся и испугался, тут же остановив карусель. Большой пласт плиты с треском полетел на меня, но его удержала рука Валентина, который неожиданно появился за моей спиной вместе с близнецами Рабовски.

– Осторожнее, брат, – улыбнулся мой родственник, удерживая плиту лишь протянутой в воздух рукой. – Ты повредишь мой драгоценный сосуд.

У меня замерло сердце, когда вернулось сознание. Разбитый лабораторный зал, лопнувшие стены, разрушенный потолок и множество разбросанных тел, окровавленных и бездыханных.

– Не упусти их! – воскликнула Хлоя, указывая на странные тени, исходящие от несчастных. – Собери! Собери их, Марк!

Я растерянно смотрел на истерзанные тела, с содроганием понимая, что виновник этому только один. Мутные сгустки парили над разбросанными замершими человеческими останками, из которых торчали белые кости и пульсирующими струйками стекала кровь. Мне вдруг захотелось собрать эти сгустки, притянуть к себе, но стало страшно.

– Ладно, я сам, – махнул рукой Тор. – Он пока отойдет.

После этого альбинос словно вдохнул тени в себя, все до единой, и исчез за дверью.

– Что с ними? – судорожно сглотнув, спросил я.

Валентин увел кусок плиты в сторону и отпустил. Та с грохотом развалилась на полу, отбрасывая в разные стороны мелкие камни.

– Они мертвы.

– Мертвы? – еле слышно повторил я.

– Хочешь, научу тебя справляться с этим? – Валентин приблизился и сжал пальцами мое плечо. – Марк, ты никогда уже не будешь прежним.

У меня пересохло в горле. От страха, от дрожи внутри, которая все еще не отпускала мои напряженные мышцы. Эти несчастные мертвы. Зал разгромлен. В воздухе пахнет свежей кровью и злобой… И это сделал я. Марк Равинский. Сын Константина Равинского и Александрины Лимы.

– Ты готов, – осторожно, но утвердительно объявил мой страшный брат. – И ты можешь помочь.

Мне захотелось кричать. Кричать от отчаяния, от боли, от ужаса… Что происходит со мной? Это то, о чем говорил отец? Нужно бороться, но у меня совсем нет сил. Нет никаких сил…

Я опустился на колени и закрыл лицо ладонями, чувствуя, как густая кровяная жижа на полу пропитывает мою одежду, проникая внутрь, к самой коже. Кровь от моих жертв. Прости меня, отец, но я сдаюсь. Я больше не могу.

Через время меня повели по коридорам. Снова замелькали двери, повороты, люди в белых халатах. Вот и комната с бордовым портьерами, удобное кресло у большого стола. Слабость. Равнодушие. Черный дым… Он перед глазами или внутри меня? Вокруг все тринадцать, они смотрят и ждут.

– Выпей, брат, – предлагает Валентин, указывая на серебристый кубок в центре стола.

Я едва владею своим телом. Что это? Снова что-то пить? Это новый договор?

– Это новый договор? – повторяю вслух.

– Да, – улыбается Валентин. – Это твоя новая жизнь. Наша новая жизнь. Ты познаешь мир. Познаешь себя. И уже никогда не почувствуешь то, что чувствуешь сейчас, потому что всегда будешь знать, что делать.

Я оглядываю все тринадцать, застывших в ожидании, фигур и беру кубок.

– Просто выпить?

– Ты хочешь остановить эту боль внутри себя?

– Да.

– Хочешь стать источником правды? Узнать, что происходит с Мией?

– Хочу.

– Входить в закрытые двери? Проходить сквозь любые преграды?

– Да.

– Будь с нами, Марк. Стань тем, кто ты есть. Войди и властвуй.

Я поднес кубок ближе и заглянул в него, увидев, как там плещется бездна. Черная бездна, разрываемая алым пламенем, в которую меня потянуло. В тот же миг руки сами приложили край сосуда к моим губам, и я выпил содержимое до дна.

Глава 12
Внутренний демон

Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз

Возвращаясь по коридору в свой корпус, я чувствовал себя странно: разрозненно и вместе с тем более чем целостно. Во мне что-то изменилось. Но я еще ничего не понял, только когда увидел лица ребят, стало не по себе.

– Что? – Я развел руками и оглядел всех. – Ходил на разведку, вернулся, а вы смотрите на меня так, словно увидели свою смерть.

Серафим настороженно прищурился, вглядываясь в мое лицо, Януш удивленно дернул бровями и откашлялся.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – поинтересовался Леон.

Я усмехнулся, сложив руки на груди:

– Однако.

– Что ты там сделал? – осторожно спросила Стефания, словно ожидая страшное.

– Ты видела?

Девушка виновато кивнула, поглядывая на брата.

– Узнал что-нибудь? – попытался разрядить обстановку Ян.

– Допустим, – раздраженно вырвалось у меня. – Что с вами происходит?

– Задай этот вопрос себе, – сказал Леон, поправив очки.

Я оглянулся на Николь, которая смотрела на меня большими испуганными глазами, и шагнул к ней ближе с вопросом:

– Что ты слышишь?

– Тебя… – робко отозвалась она.

– Меня? Что это значит?

– Ты другой… Все другое. Сердце… В тебе что-то есть.

– Ничего не понимаю. – Я покачал головой и тут же почувствовал движение позади.

– Стефания, прошу, – протянул руку появившийся Томас.

– Чего? – с вызовом пошел на гостя Януш.

– Это для лечения, – вмешался я, сам не зная почему.

– Точно, – подтвердил Томас, небрежно ткнув пальцем в мою сторону. – Брат прав.

Все ошарашенно смотрели, как довольная Стефания удалилась с элегантным провожатым по коридору, затем перевели взгляды на меня.

– Брат? – настороженно переспросил Серафим.

– Да что вы пристали к нему, – фыркнула Эвелин, направляясь в мою сторону, но Серафим удержал ее за руку. – Он говорил, что изменится. Марк предупреждал. Видимо, пришло время. И он сделал это для нас.

В этот момент все ахнули, потому что увидели медленно идущую Мию. Она остановилась в шаге передо мной и подняла потрясающе синие глаза, но в этот раз мне удалось легко выдержать ее взгляд.

Шли минуты, а Мия продолжала смотреть в мои глаза, будто читала сквозь них что-то важное.

– Эй, Скай! – радостно позвал Януш, раскинув руки. – Ты снова в строю!

– Как ты? – спросил я, глядя в бледное лицо, просто потому что был растерян.

Мия наконец моргнула и отвела взгляд.

– Уже лучше, – равнодушно ответила она и побрела по коридору на выход.

Леон шагнул следом, желая что-то спросить, но я остановил его, подав знак рукой.

– Вот и вся благодарность, – попытался пошутить Януш, указав в сторону нашей воскресшей спасительницы.

Казалось, Мие нужна пауза, так же, как и мне, я оповестил об этом ребят и удалился за пределы здания.

Мое состояние было новым, к чему я надеялся привыкнуть как можно скорее, потому что обрывки знаний и образов, что возникали внутри меня, раздражали своей скрытностью. Я не понимал их, не понимал внутренних порывов, не понимал сам себя. Словно отпускающая анестезия, моя новая сущность таилась глубоко и не спешила показаться хозяину.

От моих рук погибли люди. Почему мне не больно? Пусть это были странные существа, потерявшие человеческий облик, но они мертвы.

Кто я такой? Что я такое? Разве способен на это обычный человек? Разве я был способен на это год назад? Мне кажется, это не мое. Хотя… Может, я сам себя не знал, а теперь в критической ситуации проявилось мое естество. Страшное. Безжалостное. Бездушное…

«Ты мой сосуд…» – вспомнились слова Валентина, и к горлу подступил ком. Я пропал. Сколько лет прожил счастливой жизнью, стараясь не думать о подобной ситуации. Мама так ограждала мое сознание от «ненужной» темы, что я сам поверил в ее нереальность, поверил, что это никогда не коснется моей жизни. И вот сегодня, сейчас, это существует, оно вошло и сдавило мое горло безысходностью. Потому что против меня силы, которым невозможно противостоять. И теперь я тоже меняюсь. Невольно. И по своей воле. Так бывает.

Неожиданно раздался крик птицы. Я огляделся и понял, что вышел за пределы территории института. Густо поросшая зелень качала верхушками в такт порывам ветра, а воздух доносил морскую прохладу и свежесть. Было бы хорошо, если не знать, что это остров, куда нас насильно привезли с материка и теперь обучают для страшного сотрудничества.

Рядом хрустнула ветка, я почувствовал приближение и обернулся. Раскрыв глаза, ко мне подкрадывался синий, за ним появились и другие.

Только не это… Я боялся повторения ситуации в подвальном помещении, когда очнулся и увидел тела несчастных, истерзанных, переломанных и истекающих кровью. А может, дать им себя на растерзание, и дело с концом? Нет человека – нет от него проблем. И не нужно будет выполнять страшную работу по контракту с существами, имеющими только человеческое обличие. А внутри них тьма и ненависть к роду человеческому.

Опустившись на землю, я закрыл уши руками и пригнул голову. Синие некоторое время подкрадывались, все ближе я ощущал дыхание каждого и мечтал о том, чтобы это скорее закончилось. Через секунду толпа бросилась на меня, навалившись сверху кучей, но вдруг один из них заскулил, и все начали сползать, отдаляясь на безопасное расстояние.

Я ощутил в себе некое движение и поднялся, оглядываясь вокруг. Испуганные существа расползлись вокруг и замерли, прижавшись к земле. В моей груди что-то вздохнуло и начало расправляться, это был эмбрион, то самое внутреннее зло, только теперь оно изменилось, став сильным и будто независимым. Мне захотелось убить каждого дрожащего синего в окружении, захотелось набрать полные легкие воздуха и сжать внутренний блок с такой силой, чтобы услышать, как трещат их черепа и позвоночники.

Посмотрев на свои ладони, я понял, что со мной что-то происходит. Что-то нехорошее. Ко мне пришло ощущение раздвоенности: один «я» хотел смерти всему живому, другой – пытался удержать первого.

Что это? Что я упустил? Когда это началось? Я будто заразился злом, инфицировался и теперь очень болен.

Бросив взгляд на одного из испуганных синих, я жестом приказал ему подняться и приблизиться, но тот смог только встать на дрожащих ногах и остаться стоять, как вкопанный. Меня это возмутило, я снова указал ему на место рядом, но ничего не изменилось. Тогда мои руки накинули на заскулившее существо невидимую сеть и потянули насильно. Я смотрел в светящиеся глаза приближающегося синего и надменно улыбался. Это было похоже на сцену с удавом и кроликом, когда жертва от страха замирает не в силах двинуться с места.

Шагнув к трясущейся твари, я крепко обхватил пальцами его шею и сдавил. Бесполезные брыкания меня только порадовали, и я с упоением сдавил пальцы еще сильнее.

– Ты должен быть сильным, Марк, – раздался голос Мии.

Отпустив шею, я обернулся, окинув взглядом пространство, и увидел белокурую голову в зарослях густой высокой травы.

Мия неторопливо спрыгнула с ограды и подошла ко мне.

– Ты должен быть сильным, – повторила она, глядя мне в глаза. – Заключив страшную сделку, ты предал сам себя.

– Откуда ты знаешь про сделку? – растерянно спросил я, потому что в этот момент мое привычное сознание вернулось. – Ты же…

– Вижу, Марк. Просто вижу. Твое естество изменилось, оно будет подавлять тебя до тех пор, пока ты не исчезнешь. Это паразит, который развивается в носителе, убивая самого хозяина.

– Ты так говоришь об этом…

– Да, – выдохнула Мия. – Из личного опыта.

– У тебя столько спокойствия и сил. Хотелось бы мне быть таким, как ты.

Бросив на меня укоризненный взгляд, Мия сухо произнесла:

– Никогда не желай того, о чем не знаешь. Ты не представляешь, чего просишь.

– Расскажи об этом, – попросил я, совершенно вернувшись в свое прежнее состояние. – Мне тебя не хватало. Можешь со мной поговорить?

– Отпусти этих несчастных. Они тоже жертвы, помни об этом.

Я разжал блок и дал существам возможность уйти в густые заросли. После мы направились к ограждению, но остановились, не входя на зону территории института.

Мия раскрыла сжатую ладонь, где лежал бронзовый кролик, и покачала головой:

– Спасибо тебе. Если бы ты знал, насколько важна для меня эта вещь.

– Я увидел это в шестом отсеке.

– Что ты там делал?

– Искал тебя.

Сжав пальцы, Мия замолчала и помрачнела, а через время со скорбью произнесла:

– Теперь ты видел его.

– Кого?

– Последний тест показал, кто есть кто. Это была совершенно ничтожная его часть, и я не имею права быть слабой. Нужно бороться, Марк. Пока мы можем. Но в любой ситуации ты должен оставаться человеком.

– Так говорила моя мама. Каждый наш разговор сводился к этой фразе. Она будто предвидела события.

– Возможно. Твоя мама знала больше, чем мы.

– Мия, поговори со мной откровенно, прошу. Я переживал за тебя. После того, как мы очнулись в помещении, где проходил тест, ты пропала из вида. Валентин сказал, что твой тест продолжается, потом он солгал мне, что тебя нет в шестом отсеке, но я нашел фигурку кролика на полу именно там. Ребята поддержали меня в поиске, и мы нашли саркофаг, откуда вытащили тебя совершенно слабую и без сознания. Николь сказала, что ты жива, только в тебе все остановлено, и еще она сказала, что чувствует в тебе смерть. Скажи, что происходит? Что требовали от тебя эти люди? Почему ты была в таком состоянии?

Мия подняла синие глаза, взгляд которых мне теперь удавалось выдержать, и печально улыбнулась:

– Николь права. Я несу смерть. Мы владеем друг другом, но пока мои силы решают. Братья Штефана провоцируют меня, они хотят видеть его, но не знают, кто он. И я не имею права быть слабой. У меня с ним свои счеты.

Я растерянно оглядел свою напарницу, ее откровения даже напугали меня.

– О ком ты говоришь? Кто он?

Выдержав паузу, Мия угрюмо ответила:

– Мой внутренний демон. Он не должен выйти за пределы моих возможностей, иначе будет плохо всем. И Штефану тоже.

Получив ответ, я сначала не мог проронить ни слова, потому что был потрясен.

– Этот черный дым и есть он? Ты сдерживаешь его?

– Да. В особых случаях мне приходится выпускать его, как цепную собаку, но это очень большой риск. У меня есть предел. В любую секунду мои силы могут закончиться, и тогда в игру вступит он. Но это будет последнее, что мы запомним. Он беспощаден.

Тая надежду на более легкий вариант, я спросил:

– Это твоя способность? Или ты…

– Он не моя способность, Марк. Это паразит, о котором я тебе говорила. Только мой пришел извне.

Услышав последнее, я замер. Отец рассказывал о похожей ситуации с моей мамой, потому что сама она предпочла вычеркнуть страшное событие из нашей жизни. Но именно этот случай затронул и меня: я был внутриутробно поврежден духом тьмы Самаэлем.

– Ты выпустила его на тесте, чтобы остановить провокаторов?

– Да. Мне невыносимо смотреть на их издевательства, вы не видели себя со стороны. И провокация меня им удалась, они в курсе слабостей каждого из нас.

– А что произошло потом? Почему мы очнулись на полу одни? Тебя и след простыл.

– Валентин просто закончил тест ваших способностей, а мой тест продолжил. Но я не могла позволить выйти своему злу и отключила себя.

– Отключила? Как это?

Мия опустила глаза на фигурку кролика.

– Это как анабиоз у живых существ. Однажды меня этому научили.

– И что было дальше? Тебя же закрыли в железном ящике. Зачем? Чего они добивались?

– Моя фишка им не понравилась. Они попытались проникнуть через мое подсознание, вытянуть его моей фобией закрытого пространства, потому что в нестерпимых для меня условиях, я выпускаю часть его, как свою силу. Но в крайнем случае я предпочту умереть, чем отдать его.

– Зачем он тебе? – потрясенно спросил я. – Если Валентину будет от него плохо, отдай это страшное содержание.