Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 34

– Эта госпожа тебе не по зубам, – усмехнулся Юкай. Он не пытался приблизиться, остановившись в десяти шагах от постели и рассматривая потирающего глаза юношу. Слишком большую бурю подняли слова Мастера, и этот ураган следовало усмирить прямо сейчас.

Сквозь раздражение просочился огонек интереса. Узнает ли Кот своего бывшего пленника? Какой издевкой обернулись небрежные слова: цепи по-прежнему сковывали их жизни, будто судьбе интересно было менять их местами, превращая рабов в господ и наоборот. Сегодня я хозяин, а завтра ты. Вчера ты спас меня, теперь моя очередь.

Человек из прошлого, рядом с которым у Юкая когда-то еще оставалась надежда успеть и сделать все правильно.

Кот выпутался из одеял и сел, скрестив ноги и тревожно поводя ушами. Свободная светлая рубаха из тонкого полотна сбилась на одну сторону, тугими складками обхватив торс. Широко раскрытые желто-зеленые глаза казались растерянными, а веки припухли. Отблеск свечей делал вытянутые зрачки рыжевато-золотистыми, как крыло стрекозы. Ладонью пригладив растрепанную пушистую челку, Кот прищурился и огляделся. Взгляд его остановился на застывшей темной фигуре.

Узнавание изморозью коснулось заостренного лица, обращая черты в каменную неподвижность. Едва слышное легкое дыхание, шорохи, движения – все стихло. В огромную бездну зеленых глаз падало все человеческое, что Кот еще сохранял в себе; мгновение – и перед Юкаем сидел чужак.

Чужак опасный и скалящийся зло, как загнанный в угол волк.

– Конечно, – коротко выдохнул он. – Я должен был догадаться.

Сквозь злость эхом почудилась обреченность, как внезапный звон оборванной струны в глубине стройной многоголосой мелодии. Подобравшись, Кот сгорбился и замер, готовый сорваться с места и убежать или броситься вперед; неверный теплый свет облил его кожу, крошечной тенью выделяя каждый вставший дыбом волосок.

– Ты вырос, – с легким удивлением заметил Юкай, осматривая юношу. Он своими руками вытаскивал ушастого из клетки, нес сюда и переодевал, сдирая задубевшие тряпки, но только сейчас обратил внимание на произошедшие изменения. Вся злость его понемногу рассеялась.

Под пристальным взглядом императора Кот только передернул плечами.

– А ты стал еще более… пугающим, – бросил он и спустил ноги на пол. Ощутив прохладу, поежился, поджал пальцы и с легким удивлением осмотрел широкие полосы содранной кожи на щиколотках. – Взобрался на самый верх? Одет ты простовато для главного.

– Император должен править, а не носить на себе сокровищницу. – Юкай кивнул на следы кандалов. – Сопротивлялся ты отчаянно.

Юноша фыркнул с высокомерным видом, но помрачнел. Воспоминания тенью накрыли его лицо.

Многие из тех, кто притащил сюда Кота, поплатились собственной жизнью – только вот казнь виновных ни разу еще не стерла нанесенных ран. Не растворила обид, не заживила порезов, не вернула умерших. Стала справедливой карой, но не оставила после себя никакого чувства облегчения.

Месть никогда не дает тебе того, на что ты рассчитывал.

– Что я должен делать? – ровно спросил Кот после короткой паузы. Сгорбившись, он еще ниже наклонил растрепанную макушку. Каждая серебристая шерстинка на его ушах встала дыбом.

– О чем ты говоришь?

Юкай окончательно перестал понимать происходящее и с ним самим, и с Котом. Внутри заворочалась душная злоба. Он не сделал этому ребенку ничего плохого: ни тогда, ни сейчас, и в пленении его вины не было… Так за что эти ядовитые шипы, которыми юноша отгородился? Что случилось за эти полгода, что за клеймо осталось на его теле багровым отпечатком?

Юкай протянул руку, намереваясь за подбородок поднять лицо Кота и посмотреть наконец в глаза, но тот шарахнулся в сторону. Железные пальцы вцепились в запястье императора, сдавливая до хруста. Юноша вскинулся, как готовый к удару зверь; губы искривились в волчьем оскале, демонстрируя заостренные влажные клыки.

Только сейчас Юкай понял, насколько мальчишка напоминает опытного и опасного воина. Тело его раздалось и вверх, и вширь, приобретая гладкие и сухие линии, а мышцы обозначились четко и ясно. Казалось, не полгода разделили их встречи, а не меньше пяти лет. Черты лица исказились, челюсть казалась массивнее и шире, нос обзавелся едва заметной горбинкой, а губы стали бледнее и резче, но все это было не самым значительным и удивительным изменением.

Глаза – доверчивые, ясные, лукавые и любопытные – потеряли всякий оттенок человечности. Монстр, сидевший внутри, осознал себя в полной мере. Больше ему не доставляло проблем странное тело с хвостом и ушами, не хотелось притворяться человеком – нет, все это в прошлом. Холод шел из самой глубины болотной зелени, выплескивался наружу, будто щит.

Тронь – и я оторву тебе руку.

Малыш стал взрослым мужчиной, и внутри у него проросли стальные стержни, опутывая мягкое нутро и чуткое сердце.

Юкай заглянул в это искаженное отчаянием и яростью лицо, словно в зеркало. Прошлое смотрело на него сквозь чужие глаза, еще не превратившись в глухое бесконечное равнодушие.

Теперь я в твоей власти, но забудь о мести, – предупреждали зеленые глаза. – Я отвечу ударом на удар.

– Теперь я твой раб, – медленно проговорил Кот и осторожно разжал пальцы; запястье Юкая отозвалось тянущей болью. – Ты говорил не попадаться тебе, но я здесь и не знаю, как быть им. Что я должен делать?

– Раб? – переспросил Юкай, рассеянно потирая руку. Боль доставила ему странное удовольствие: слишком часто приходилось испытывать мучения разума и слишком редко – телесные. – Я едва подошел к тебе, а ты уже готов меня загрызть. Может, ты и талантлив, но приличного раба из тебя не выйдет.

На лице Кота впервые мелькнула тень прошлой детской растерянности. Не желая показывать слабость, юноша быстро опустил голову. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Юкай разглядел за повзрослевшим лицом того малыша, который когда-то звонко смеялся и сдерживал слезы при расставании. Только страх может заставить так прятаться – животный необоримый страх…

Нахмурившись, император опустился на колени перед прячущим лицо Котом. Теперь юноше некуда было улизнуть; он фыркнул и попытался отвести глаза в сторону, чувствуя себя неуютно.

– Посмотри на меня. Я не вредил тебе тогда и не собираюсь вредить сейчас. Я не стал тебе врагом, – медленно и четко проговорил Юкай, мимолетно удивляясь собственному терпению. Сохранить жизнь и дать кров спасшему его юноше было вполне достаточно, к чему этот гнев на тех, кто причинил ему боль? Откуда желание успокоить?

Янтарь золотых глаз и ледяная зелень столкнулись, и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Узкие змеиные зрачки дрогнули и затопили всю радужку сплошной тьмой, не оставляя даже намека на цвет.

– Кем я должен стать? – шепотом спросил Кот, и под влажной верхней губой снова показались клыки. – Я не буду пытаться убежать, просто ответь. Зачем я здесь?

– Никем. – Юкай качнул головой. – Мне ничего от тебя не нужно. Если бы я хотел кого-то мучить, у меня не было бы недостатка в людях. Мне не нужны рабы, я не знаю, зачем мне тебя подарили. Но назад дороги нет, верно? Бежать теперь некуда. Тебя изгнали из-за меня?

Кот прикрыл глаза. На виске его билась голубая жилка, а по лбу под светлыми прядями катились капли пота. Находиться рядом с хозяином было мучительно, и Кот неосознанно потер пылающее огнем предплечье.

– Некуда, – отстраненно отозвался он.

Иначе близкому человеку причинят вред.

Юкай поднялся, разрывая полог странного единения, и юноша выдохнул с плохо скрытым облегчением.

– Вряд ли тебе удастся просто жить, – усмехнулся император. – Не с таким характером. Найду тебе применение, но отпустить не могу. Милосерднее убить тебя самому, чем выпускать в мир. Придется тебе сыграть роль раба, и сыграть ее достоверно. В глазах других людей ты нечеловек, но на мое никто не покусится. Значит, все должны усвоить, чей ты. Усвоить так крепко, чтобы и посмотреть боялись. Подумай об этом.

– Я хотел бы быть ничьим, но не выйдет, – фыркнул Кот. Постепенно он приходил в себя и держался уже не так настороженно; плечи расслабились, а волосы и шерсть стали выглядеть не такими растрепанными. Откинувшись, юноша оперся на руки, и свободный ворот рубашки оголил выпуклую ключицу. – Могу я попросить об одном условии?

– Не трогать тебя? – Юкай не выдержал и негромко рассмеялся. Стремительное взросление не спасало, и старый знакомый все еще выглядел шкодливым котенком, на которого трудно злиться всерьез. – Не принимай такие позы, и можешь быть спокоен.

– Что не так с позой? – озадаченно переспросил Кот и сел прямо, сложив ладони на коленях. Встрепенувшись, он еще и ворот затянул потуже. Юкай закрыл лицо ладонью.

– Ничего такого, о чем ты подумал, – глухо проговорил он. – Просто у тебя такой вид, будто ты где-то напакостил и стараешься это скрыть. Не бойся, я ведь обещал, что не буду жестоким хозяином.

Опустив руку, император посмотрел на юношу снисходительно.

– Мне повезет, если я проживу еще хотя бы полгода. Я не знаю, каким таким чудом мне прислали именно тебя и какую цель они преследуют – мне по большому счету все равно даже, случайность это или очередные интриги Мастера… У меня осталось мало времени и совсем нет желания разбираться во всем этом.

– Что значит полгода? – похолодевшим голосом переспросил Кот. – Тебя пытаются убить? Ты болен?

Гибким прыжком сорвавшись с постели, мальчишка оказался нос к носу с Юкаем, чуть не наступив ему на ноги. Император едва успел выставить руки, подхватив неугомонного юношу за плечи. Пушистые пряди взлетели в воздух и невесомыми перьями скользнули по носу Юкая.

– От тебя плохо пахнет, – тем же напряженным тоном продолжил Кот и сунулся носом в шею хозяина с самым деловитым видом. Сосредоточенно обнюхав ее и ухо, он отстранился. – Неправильный запах. Что это?

– Ты меня боялся, – напомнил Юкай со вздохом. – А теперь прыгаешь на шею.

– Нужна мне твоя шея, – буркнул Кот. – Что за запах? Яд?

Оглядевшись по сторонам, юноша стряхнул чужие ладони со своих плеч и нахмурился.

– Тут больше никто не живет, – медленно начал он, и зелень глаз стала выцветать до тусклой желтизны. – Ты не успел? Не спас?

Соврать было невозможно – само желание уклониться от ответа ощущалось неправильным, но и говорить не хотелось. Юкай коротко и равнодушно кивнул, но у губ пролегли две глубокие складки.

Кот вздохнул и зажмурился.

– Два неудачника, – отчетливо пробормотал он и зашагал по комнате, нарезая круги. – Обещаем защищать, а ничего не выходит. Рассказывай мне все.

Остановившись на мгновение, Кот резко взмахнул руками и хвостом. Широкая рубаха колыхалась, едва прикрывая бедра. Движение воздуха качнуло огоньки свечей, вытягивая их в горизонтальные линии.

– Рассказывай все с самого начала, – приказал юноша. – Кто виноват, кому надо будет мстить, кто тебя травит…

Снова заметавшись, он поежился от прохлады и с недоумением посмотрел на свои голые коленки.

– Ты что, совсем нищий, император? Штанов лишних не нашлось?

Юкай молча опустился в кресло и прикрыл глаза ладонью.

– Я вдруг понял, что последние полгода моей жизни пройдут куда веселее, чем могло показаться, – пробормотал он и со вздохом отнял ладонь от лица. – Я прикажу принести еды. И штаны.

– Яд, – невнятно напомнил Кот и слизнул с пальцев капающий жир. – Не смотри так, я умею есть прилично, просто голоден очень.

Поздний ужин принесли прямо в комнату, кое-как втиснув десяток блюд на небольшой круглый столик.

– Еда – это последнее, за что тебе нужно извиняться. – Юкай с задумчивым видом наблюдал за юношей. – За неподобающее обращение или прыжки на шею ты извиняться не стал. А ведь я мог убить тебя, почуяв хоть каплю угрозы. Жаль, что ты так быстро вырос…

– С темы не сворачивай. – Кот покосился на Юкая со свирепым выражением лица и потянулся за следующим кусочком утки. – Рассказывай. Уши у меня совершенно свободны. И ты сам сказал расти быстрее, пока я уводил тебя из деревни. Забыл?

– Никакого почтения. – Юкай усмехнулся и подпер подбородок ладонью. – Стоит ли тебе вообще забивать голову всем происходящим?

– Я же здесь выживу только под твоей защитой, так? – Кот заговорил торопливо, не поднимая глаз. – А если ты умрешь, сколько я протяну?

Договорив, юноша вцепился зубами в кусок мяса и невнятно замычал. Золотистая корочка лопнула под напором заостренных зубов и выпустила целый поток прозрачного, одуряюще пахнущего сока.

Внезапно ощутив приступ голода, Юкай протянул руку через весь стол и утащил последний кусок с тарелки. Кот мрачно проводил глазами исчезающую утку и тихо вздохнул.

– Когда я решил отобрать у брата титул, мне пришлось воспользоваться помощью завоеванных стран, – мрачно заговорил Юкай. На бесстрастном лице появилась тень сожаления. – Они помогли мне в обмен на признание их независимости. Они кольцом охватывают наши земли, но мы всегда были впереди. С самых древних времен боги одарили нас куда щедрее, чем соседей. У нас редки засухи и морозные зимы, степи только у границы, много рек и озер. Сами боги иногда спускались сюда, принося с собой знания и законы. Со временем разрыв стал слишком заметен. Боги Хаттары слабы и запутались в собственных дрязгах, локанцы своего, по слухам, убили, а про остальных я знаю мало. Важно то, что их боги по сравнению с нашими оказались бестолковы и слабы. Мы стали костью в горле, с которой невозможно справиться. Долгое время мы поддерживали торговые отношения, но постоянные стычки на границах не прекращались. Объединение оказалось не нужно ни им, ни нам, поэтому возможность заполучить свободу была очень привлекательна…

Кот не отрывал глаз от еды, но настороженные, развернутые к Юкаю уши намекали на крайнее внимание.

– Полученной свободой они распорядились так, как привыкли, – продолжил император. – Собрались в альянс и принялись портить кровь теперь уже внешним соседям. Сюда им дорога закрыта, но в глазах всего остального мира они просто стая моих сторожевых псов. Колючая ограда вокруг Лойцзы.

– Значит, нападают они точно по твоему приказу, – мрачно дополнил Кот. – Иначе напали бы на тебя, потому что ты окружен. Но не трогают. Значит, ты с ними.

– Именно так. – Усмехнувшись, Юкай потер переносицу и опустил веки. От множества свечей у него кружилась голова. – В глазах людей я довольно пугающая фигура. У меня есть какие-то силы и армия духов, я одержим, действия мои непредсказуемы. Все, что сейчас происходит в мире, будет воспринято как мои изощренные планы. Многим показалось, что моя смерть парализует этот альянс, и в ход пошли яды. Мастер некоторые определяет по запаху, но их трудно отследить, если никогда не имел с ними дела. Еду и питье проверяли, однако один из послов привез с собой десяток певцов с сопровождением. Яд был в инструментах и при игре выдувался наружу, как туман. Спас меня мой музыкант, он слеп и очень чутко слышит чужое волнение. Гости показались ему подозрительными, и он в обход всех правил прилюдно покинул свое место и пошел к Мастеру. Мы скрылись довольно быстро, но мне все-таки досталась порция этой дряни – один из певцов схватил чужой инструмент и швырнул его мне под ноги, из обломков вырвалось целое облако. Впрочем, убить меня не так уж просто.

– Запах не скроешь. – Кот нахмурился и немного отодвинулся от стола. Глаза его кровожадно блеснули. – Ладно, с ядами я разберусь, что еще? Чего ты смеешься? У меня острый нюх, я справлюсь. А ты не боишься говорить о таком при посторонних?

– Справишься, не сомневаюсь, – заверил Юкай раздраженного юношу. – Даже если ты подослан Мастером… Он не раз спасал мне жизнь. Пусть я не понимаю его до конца – да что там, совсем не понимаю, – однако больше мне положиться не на кого. Иногда я не могу сдержаться и нападаю на него, и причина для этого всегда есть, но эти ссоры – не мой выбор. К тому же он знает обо всем этом ровно столько же, сколько знаю я, если не больше. Так что ты не можешь считаться посторонним.

– Да нет. – Кот сморщился и снизил голос до шепота: – Служанку ты почему до сих пор не попросил выйти?

– Служанку? – мягко переспросил Юкай, наклонив голову к плечу. Светло-янтарные глаза потемнели и потеряли глубину. – Расскажи, где она и как выглядит.

Кот невозмутимо пожал плечами.

– За спиной у тебя стоит, – начал он. – Волосы длинные, выглядит очень уж странно. Даже страшно, если честно. Лохматая, одета кое-как, бледная… руками вот машет иногда. Она не опасна?

Юкай негромко рассмеялся, и смех этот отдавал замогильным холодом.

– От этой служанки мне не отделаться, – объяснил он, промокая уголки глаз. Кот нахмурился: император стал выглядеть каким-то слишком уж добродушным, и открытость эта отдавала безумием. – Это мой страж и червь, пожирающий мой разум. Даже я не вижу ее уже много дней. Тебя она боится, может, угрожает таким способом? Она что-то говорит?

Кот поднял голову и впервые в открытую принялся рассматривать искаженное лицо прячущейся во мраке женщины. Она безучастной тенью стояла за левым плечом Юкая, только тонкие белые руки постоянно находились в движении – то взлетали вверх, то падали вниз, как крылья подстреленной птицы. Черты женщины были знакомы, но так непостоянны, что Коту никак не удавалось ухватиться и рассмотреть их. Будто два лица попеременно всплывали у нее под кожей, путая и сбивая с толку.

– Нет. Молчит, морщится и трогает горло. Ничего больше.

В узких кошачьих зрачках серебристая фигурка женщины отражалась совсем крохотной, ни на секунду не прекращая своего странного танца.

Глава 35

Пустые коридоры каменной лентой ложились под ноги. Редкие встречные слуги спешили уступить дорогу и вжимались в стены, избегая стремительного ало-золотого вихря.

Странно устроена человеческая сущность. Можно сохранять свое сердце в вечной мерзлоте и жить только разумом, взвешивая и отмеряя каждому по заслугам, но однажды нежданное тепло вопреки всем усилиям просочится внутрь. С этой секунды ты проиграл – редкие капли будут стекать, обнажая окровавленное, загнанно стучащее сердце, и рассудок больше не сможет справиться с подступающими волнами.

Кто-то всегда окажется важнее всего на свете. Всегда кто-то – и никогда что-то. Это не чувство долга и даже не желание защитить, это слепая, не дающая дышать надежда на чужое счастье и благополучие. Всего лишь надежда, и в ней нет никакой определенности, и надежности никакой нет. Никто не расскажет, обернется ли она правдой и что нужно для этого сделать, и приходится брести вслепую и находить ответы на ощупь.

Даже если не хватает уверенности назвать себя человеком – приходится найти силы на то, чтобы им быть, даже если это никому не нужно. Даже если это не нужно тебе самому.

Стопы едва касались пола, тело будто парило в воздухе, влекомое только чувством тревоги.

Самое страшное еще не случилось. Он, Мастер, тому доказательство: раз его сердце все еще бьется, значит, и Ши Мин все еще жив. Все остальное поправимо.

Нежданным препятствием из бокового коридора вынырнул человек. Едва успев выставить ладони, он попытался остановить неудержимое движение министра.

Потерявший всякое терпение Мастер увильнул в сторону, мягко ухватил его за плечо и отправил в полет к ближайшей стене, даже не пытаясь рассмотреть лицо.

Фэн Юань с грохотом врезался в деревянную панель и со стоном сполз вниз. Вид у него был растрепанный: отдельные пряди липли к бледным, покрытым испариной скулам, одежда находилась в полном беспорядке.

Опершись на руки, он медленно приподнялся. Ладони его дрожали.

– Куда ты так спешишь? – с усилием проговорил принц и встал, цепляясь за стену. Глаза его были ясными, но блестели лихорадочно; бессонные ночи обвели их темными отметинами. – Я пытался окликнуть тебя, но ты бежал как на пожар. Что случилось?

В голосе Фэн Юаня звучала легкая нотка обиды и вместе с тем незнакомая властность, а сами вопросы больше напоминали допрос.

Мастер скривился с отвращением и развернулся к нему спиной, готовый мчаться дальше.

– Погоди! – Фэн Юань крепко схватил его за запястье. Принца будто вовсе не волновала возможность снова оказаться на полу или получить удар по лицу; чужого гнева он не замечал. – Остановись. Выслушай меня.

Долгое мгновение Мастер молча смотрел на бледные пальцы, стискивающие его руку и не дающие бежать прочь из дворца. В затуманенных черных глазах промелькнул слабый огонек.

Ощутив перемены, Фэн Юань потянул Ло Чжоу к нише, заставленной лавками и скрытой плотными занавесями.

– Давай поговорим, – торопливо пробормотал он. – Зачем тебе на ночь глядя куда-то бежать? Дороги покрыты грязью и льдом, уже совсем стемнело… До утра ты успеешь рассказать мне все, что случилось.

Склонив голову к плечу, Мастер слушал его, как дикое животное может прислушиваться к человеческой речи; глаза его были совершенно бессмысленны.

– С каких пор мы перешли к настолько близким отношениям? – медленно процедил он и выдернул руку из цепкой хватки. Пальцы принца впустую скользнули по гладкому алому шелку, не в силах его удержать; ладонь все еще ощущала горячечную кожу сквозь тонкий слой ткани. – Не перепутал ли ты меня со своей принцессой?

Фэн Юань медленно опустил руку. Челюсти его сжались, но в глазах все еще тлел уголек решимости.

– К кому ты спешишь? – спокойно спросил он, пряча плотно сжатые кулаки в широких рукавах. – Твоя помощь нужна здесь, а ты бежишь, забыв обо всех обещаниях. Разве ты имеешь право бросить нас всех сейчас, когда император все чаще теряет контроль? Я думал, ничего важнее власти для тебя и быть не может. Не боишься вернуться к разбитому очагу?

– Что за чушь? – с глубочайшей тоской пробормотал Мастер, глядя на принца с жалостью. – Кто же разобьет этот очаг?

Принц задумчиво хмыкнул и качнулся с пяток на носки.

– Мне хотелось верить, что мы нашли общий язык, – пробормотал он и рассеянно попытался убрать от лица рассыпавшиеся пряди. – В твое отсутствие я могу рассказать императору все, что ты от него скрываешь. Думаешь, я мало успел узнать?

– Думаю, что даже собаки меньше лают перед нападением. – Мастер наклонился вперед, с недружелюбным вниманием осматривая каждую деталь беспорядочного гардероба. – А еще собаки куда лучше помнят, что они собирались делать. За время нашего общения вы, дорогой принц, успели мне угрожать, льстить, пытались усыпить и убрать с дороги, а теперь всеми силами пытаетесь удержать. Не будь вы мужчиной, я решил бы, что вами правит луна, а не разум. Теперь же вовсе теряюсь в догадках.

– Мои планы могут меняться, – с легкой нервозностью заметил Фэн Юань и снова ухватился за край широкого рукава. – Не упрямься и не давай повод для сплетен. Для твоей репутации…

Мастер рассмеялся и отцепил цепкие пальцы от ткани, разглаживая золотое шитье.

– Моей репутации и десятки таких, как ты, не повредят, – насмешливо напомнил он. – Что за странная тяга разрушать уже разрушенное? Беспокойся о репутации сестры, а не о моей. Что с твоим разумом, принц? Откуда ты знаешь, куда я спешу?

– Твои покои в другой стороне, – пробормотал Фэн Юань и нетерпеливо взмахнул рукой. От движения его рукав задел занавеси, заставляя ткань пойти волнами. – Дальше лишь мелкие кабинеты и выход, куда еще ты мог бежать? Я думал, что ты холоден и для всех одинаково далек, но что-то – или кто-то – может взволновать тебя настолько, чтобы заставить бежать в ночь, позабыв даже собрать вещи? Неужели для кого-то ледяная луна опускается ниже и позволяет коснуться себя?

– Запиши обязательно, – посоветовал Мастер. – Принцесса душу продаст за твои дешевые речи, только не забывай лить побольше сиропа.

– Останься, – коротко приказал Фэн Юань. Лицо его стало холодным. – Я не прошу, Мастер. Останься, иначе вернешься слишком поздно.

Ло Чжоу отступил на шаг и медленно смерил взглядом его фигуру. Презрительные лисьи глаза огнем прошлись от носков сапог до макушки принца.

– Угрожаешь? – задумчиво уточнил Мастер и шагнул вперед. Волны алого шелка окутали принца прохладным облаком, а точеное лицо министра оказалось так близко, что Фэн Юань мог сосчитать едва заметные зеленоватые крапинки на темных до черноты радужках. Изогнутые ресницы трепетали, бросая длинную тень на бледную кожу.

– Знаешь, сколько человек пытались ставить мне условия? – ласково заговорил Мастер. – Сколькие из них хотели связать меня клятвами, шантажом, угрозами? Мольбами? Разве ты видишь около меня хоть одного из них, принц?

– Они не я, – хрипло выдохнул Фэн Юань.

Нежная улыбка расцвела на лице господина Ло.

– Что заставило тебя думать, что ты другой? Ты жалок. Ни убить, ни побороть меня не можешь и только тратишь время. Еще немного – и принцесса сама казнит тебя; уверяю, Юкай пойдет ей навстречу, и я перечить не стану. Кто сказал тебе, что ты умеешь играть во взрослые игры, принц?

Отстранившись, Мастер показно стряхнул невидимую пылинку с рукава.

– Ты ведь делаешь кукол, принц, – с лукавой улыбкой напомнил он. – К чему все эти сложности с настоящими людьми? Сделай себе покорных друзей и будь счастлив.

Не слушая больше никаких возражений, он развернулся и ускользнул, оставляя после себя шлейф цветочных масел. Глядя на стремительно удаляющуюся фигуру, Фэн Юань глубоко вздохнул и зажмурился.

– Я ведь предупреждал, – едва слышно прошептал он. – Я просил, по-хорошему просил. Почему нельзя просто подчиниться?..

Он зашагал к покоям императора, беспрестанно оглядываясь. Ему не чинили препятствий и позволяли бродить по дворцу где вздумается, но логово безумного правителя – дело совсем другое. В тех стенах бушует сила, которой лучше избегать.

Не доходя до нужных покоев, принц юркнул в одну из маленьких комнат для слуг. Уже не пытаясь привести себя в порядок, он опустился на колени и прижал ладонь к каменному полу. Плотно зажмурившись, он замер; по виску потекла капля пота.

Не дождавшись результата, Фэн Юань разочарованно зашипел и потянулся к шпильке. Довольно уродливое и не слишком ровное украшение было воткнуто в пучок кое-как и разрушило всю прическу. Выдернув шпильку, принц крепко сжал ее в ладони.

Спустя недолгое время в комнате раздался едва слышный частый перестук.

Крупная мышь выскочила из отверстия в самом углу и торопливо бросилась к своему создателю. Двигалась она неловко, а крошечные лапки при соприкосновении с полом издавали каменный стук.

Фэн Юань едва успел подхватить несуразного зверька: словно исчерпав все запасы сил, мышь рухнула набок. Глаза ее блестели мутной белизной, а шкурка при ближайшем рассмотрении оказалась грубо сшита неровными стежками. От нее исходил сильный запах вина и фруктов, перебивая неприятную ноту разложения.

– Бесполезное создание, – в сердцах процедил Фэн Юань, сунул мышь в рукав и поднялся, закрепляя шпилькой окончательно распавшуюся прическу.

Каждый в этом дворце считает, что у него впереди еще много времени: и долгие зимы, и яркие осени. Никому и в голову не приходит, как скоро все спокойствие рухнет.

Погруженный в раздумья, принц вернулся в свои покои. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, отрезая гомон и шум: отчаянный министр на полпути вернулся с приказом собирать вещи и готовить лошадей.

Алая бабочка сорвется вместе с вихрем и полетит к своему огню, не боясь обжечь крылья. Преданность выглядит так глупо и незрело, но только она вызывает внутри тяжелое чувство удушья.

Зависть. Глухая, вплавленная в кости, похороненная под равнодушием и злобой. Бесконечная и правдивая зависть.

Собранный нефритовый скелет тускло мерцал в полумраке. Зеленоватые искры ненастоящей, магической жизни скользили по гладким изгибам плотных каменных костей, будто светлячки. Осталось дать новому творению имя и лицо, вплавить медальон в основание шеи и подобрать наряд.

Медальон будет не в животе, не под ребрами, нет – средоточие окажется в основании шеи, прямо у череды выпуклых позвонков, под бледной и прохладной кожей.

Наскоро переодевшись в темно-серые немаркие одежды и подвязав рукава, Фэн Юань глубоко вздохнул и замер на пороге своей мастерской.

Времени будет достаточно, нужно только не позволить Мастеру вернуться.

Толстые свечи вдоль стен превращали воздух в душный, наполненный привкусом дыма бульон. Каждый раз в предчувствии последнего этапа принца охватывала едва заметная нервная дрожь чистого удовольствия. Это было восхищение самим собой, собственным гением. В эту секунду он казался себе подобным богу: разве обычный человек может вдохнуть жизнь в мертвый камень? Так долго он шел к своей цели, не считаясь с потерями и почти упустив собственную личность. Он почти забыл, кем был на самом деле, накрепко слившись с маской бестолкового ученого принца.

– Я хотел бы увести тебя с собой, – пробормотал Фэн Юань и ласково коснулся нефритового черепа. Зеленые искры метнулись к пальцам создателя, будто любопытные рыбки. – Тебе здесь не место. Мне придется уйти одному, и это правильно. Каждому свое: вам – остаться здесь и умереть, а мне – уйти. Уйти и остаться жить.

Нефритовый остов был изящен, но рост его превышал рост принца. Серьезные расхождения в размерах Мастера и куклы недопустимы, слепок души должен улечься поверх основы без изъянов.

В конце концов, это последнее его творение, и оно должно быть идеальным.

Никаких сложных и непонятных завываний, никаких песнопений и кровавых жертв. Пусть магия была в этом мире столь же осязаема и непреложна, как дыхание ветра, но в первую очередь он оставался ученым. Длинную прядь черных волос Фэн Юань повязал на шею своей будущей куклы, потом осторожно перевернул скелет спиной вверх.

Новый медальон был произведением искусства. Темный кругляш так густо усеивали символы, что многие из них и прочитать было сложно; узким кинжалом проколов палец, принц прижал его к медальону вместе с набухающей каплей крови. Только кровь привяжет куклу к создателю, только кровь дарует магическому существу верность и колючий ошейник, и дело вовсе не в ее количестве.

Объемный мешочек из плотной ткани был заполнен едва ли на треть. Он был спрятан в темном сундуке с толстыми стенками, чтобы не допустить внутрь ни влаги, ни солнечных лучей. Горловину туго стягивали завязки. Пересыпающийся внутри порошок Фэн Юань берег куда больше любых своих сокровищ и поначалу хранил в изголовье постели. Запустив руку в развязанную горловину, он собрал невесомую драгоценность в горсть и осторожно вытянул наружу; сквозь пальцы пересыпалась и мерцала жемчужная пыльца, вобравшая в себя весь спектр других цветов и вместе с тем сохранившая природную чистоту.

Стараясь удержать в горсти как можно больше, Фэн Юань тонкой струйкой высыпал порошок на мерцающий зеленью скелет.

Его будто магнитом притягивало к основе куклы. Мерцающая белизна медленно расползалась, скрывая под собой нефрит; позже она станет прочной кожей, которой будут не страшны ни раны, ни порезы.