Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 2

– А давайте спросим у Васи, – рыжая отличница учёбы перевела на меня любопытный взгляд. – Это ведь твой второй Ритуал Клинка, расскажи, что нас ждёт? Говорят, стихийникам с низким потенциалом дорога даётся очень нелегко.

– Откуда ей-то знать? У Васи был шикарный потенциал, – ухмыльнулся Далан. – Она, наверное, и не почувствовала ничего. Готов поспорить, её Ритуал прошёл весело! – добавил он с жирным намёком на мою скандальную репутацию в прошлом. – Рассказывай, насколько?

– Хм… – я задумчиво закусила губу, будто силюсь вспомнить детали.

Придётся сочинять по ходу пьесы. В личном дневнике Василисы записи о том дне отсутствуют напрочь и отнюдь не случайно. На память о Ритуале остались только несколько строк, сделанные месяц спустя. Они сообщали, что институту удалось замять скандал до суда, за что семья Тобольских выложила круглую сумму «на учебные нужды», а сама Вася получила дисциплинарное взыскание и своё первое обнуление рейтинга. Пикантности добавляла таинственная приписка в конце: «Ни о чѣмъ не жалѣю».

– Было бы чего рассказывать, – вместо меня ответил Надир. – Ритуал мероприятие стандартное уже больше века, он у всех одинаковый. Скалистая дорога, эфирный шторм, Пагода и кузница мастера Лау Фонга. Всё. А что вы, кстати, заладили «Вася, Вася»? Я, между прочим, тоже проходил его, не забыли? В прошлом году было дело, когда ещё в Самарканде учился. Правда, мы шли весной, но всё равно! Снега тогда выпало по горло, представляете?

Он так ловко и естественно переключил разговор на себя, что сокурсники даже не обратили внимания на мою заминку.

– По горло это ещё фигня! – засмеялся Далан. – У нас за Колымой юрты по крышу заметает.

– Зачем кому-то там жить? – Вика в ужасе округлила глаза. – В Княжестве полным-полно более удобных мест.

– Ну ты смешная, веснушка! Там наша родина. Мы простор любим, а ваши «удобные» места вместе взятые и половину территории Якутской области не займут.

Они принялись обсуждать плюсы и минусы жизни на краю света, а я повернулась к Надиру.

– Я бы сама ответила про Ритуал, – буркнула в напускном недовольстве.

Хотела бы сказать спасибо, да слишком уж вовремя он вмешался. Как угодно, но всяко не случайно. Сразу вспомнилось, что мне до сих пор неизвестны личности тех, кто заманил Василису на смерть в ритуальном круге.

Пресвятая дичь, только бы Надир не был одним из них!

Парень не рядовой, этого не отнять. Он с самого начала отнёсся ко мне без предубеждения, будто знал, что я не виновата в кровавом ритуале. Единственный во всём институте, смею заметить, когда даже возлюблённый Паша отвернулся, как от чумной. Наверняка для этого есть весомая причина. Не могла же ему понравиться взбалмошная красотка с отвратительным характером сама по себе?

– Прости, – смущённо ответил Надир. – Думал, тебе неприятно вспоминать те события. Я ведь на самом деле прекрасно понимаю, почему у тебя нехорошее предчувствие сегодня. Оно вовсе не из-за погоды и недосыпа, а из-за прошлого.

– Даже так? – я недоверчиво сощурилась. – С моего Ритуала Клинка прошло три года, чего ты можешь о нём знать? Тебя там не было, в то время ты даже в Столичном институте не учился. Скажешь, слухи ходят?

– Не здесь, – его голос стал мрачным. – На пути в Танда-ур наши кураторы рассказывали скверные истории о Ритуале Клинка в назидание первокурсникам или просто хотели напугать, чтобы мы отнеслись серьёзно. Знаешь, такие типичные ужастики, вроде тел замёрзших курсантов недалеко от Пагоды, про нападение йети, потревоженных духов, чёрного выпускника… Но были и правдивые. Самая страшная про алкоголь и последствия его распития в горах.

Та-ак, начинаю понимать. Василиса славилась патологической нелюбовью к дисциплине, и нарушить один из самых важных институтских запретов для неё вызов, а не проблема.

Я молчала, вынудив Надира продолжить:

– За два года до нас к Пагоде шла группа из Столичного института – высокородные мажорики с престижного факультета. Дисциплиной они не отличались настолько, что одна из девушек вместе с подружками умудрилась протащить десяток бутылок какого-то крепкого пойла в рюкзаках. А ночью они устроили вечеринку…

– И она плохо закончилась? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Очень плохо, – неохотно подтвердил Самаркандский. – На группу напали растревоженные стихийные твари, несколько курсантов получили серьёзные травмы, пятеро заблудились. Хорошо хоть, никто не умер по итогу. Имён, само собой, не называли, но на перевалочном тотеме осталась памятная надпись «Тобольскъ».

Паршивая ситуация! Теперь понятно, почему ей не нашлось места в дневнике Василисы.

Мне захотелось ругнуться. Не я провинилась, а всё равно стыдно. Не просто так, получается, декан Рязань-Тульская в подозрении смотрела на меня, когда давала задание подготовить курс к Ритуалу. Постоянно спрашивала, справлюсь ли я? Удивительно, как вообще рискнула допустить с таким-то прошлым! Видимо, и тут денежки моего папочки зарешали.

– Тогда я была пустоголовой первокурсницей, – пришла моя очередь смущаться. – А теперь само благоразумие и больше такого не повторю, будь уверен.

– Ничуть не сомневаюсь. Будущий председатель факультета с синдромом отличницы не станет делать одну и ту же глупость дважды.

Наши кураторы подошли через минуту. Согласно протоколу, их было трое.

Декан Алиса Святославовна Рязань-Тульская – её высокородие подполковник гвардии. По регламенту она вовсе не обязана лично сопровождать первокурсников, но моё имя в списке участников внесло коррективы в её планы. Какая честь! Сомнительная, разве что… Её острый, оценивающий взгляд скользнул по мне с затаённой надеждой на лучшее.

Вторым куратором числился его высокоблагородие майор Алексей Валдайский – инструктор по стихийной подготовке на факультете «Княжеских войск». Мужик сильный и суровый на вид: косая сажень в плечах, руки-кувалды, на лице ни единой лишней эмоции. Он привык строить будущих спецназовцев, с ним не забалуешь.

И третий куратор – медик. Обязанности следить за здоровьем группы взял на себя его высокоблагородие военный советник Валерий Асбестовский, или просто Вэл. В обычной жизни он преподаёт основы стихий, медитацию и военную медицину, а также подрабатывает в кабинете функциональной диагностики.

Стоило его увидеть, как нервозность чуточку отступила. У Вэла дар действовать на меня успокаивающе. Возможно, потому что возле него я чувствовала… безопасность?

«И не её одну», – с намёком усмехнулась про себя, вспомнив о драконах на его руках. Татуировки моя слабость, особенно на таких шикарных мужчинах.

В отличие от курсантов, похожих на откормленных тюленей, граждане кураторы оделись куда легче. Никаких слоёных курток и меховых шапок, вместо них аккуратно подогнанная форма – лёгкие современные доспехи с металлическими пластинами, покрытые ритуальными рисунками с защитными свойствами. В них не холодно и не жарко, какая бы температура ни стояла за бортом. И смотрятся эффектно. В гардеробе Василисы тоже имеются такие доспехи. Стильные, дорогие, цвета черешни с красивой филигранью, да только сейчас совершенно бесполезные. Способность направлять собственную эссенцию стихий в специальные рисунки появляется не раньше, чем стихийник получит второй ранг силы.

– Курс, построиться в шеренгу! – рявкнула я, мигом вспомнив, что пришли мы сюда не звёздами любоваться. – Ваше высокородие Алиса Святославовна, группа готова и ждёт дальнейших распоряжений.

– Грузимся, – Рязань-Тульская была немногословна.

Припаркованный у ворот автобус с эмблемой института моргнул фарами.

– Слышали команду, народ? Карета в долго и счастливо подана, хватаем рюкзаки и вперёд марш! Не посрамим честь факультета «Логистики» во имя общего рейтинга!

Не особо ровным, но всё-таки строем первокурсники направились к автобусу. Даже Ваня обошёлся без привычной реплики недовольства. Видимо, надоело зубоскалить в одну калитку.

Через несколько метров со мной поравнялся Вэл. К счастью, не для того, чтобы припоминать мой первый Ритуал. Он тоже там был, и выходка Тобольской, так понимаю, порядочно загрузила его работой по профилю.

– Боевой настрой, уважаю, – негромко заметил он.

– Выполняю предвыборные обещания, ваше высокоблагородие, – приветственно улыбнулась в ответ.

– И, похоже, успешно. Триумф твоих ребят на январских олимпиадах войдёт в историю института. Никогда ещё первый курс логистов не занимал первую строчку в итоговой сводке, тем более с таким невероятным отрывом от конкурентов. Это… – он сделал паузу, подбирая подходящее слово, – беспрецедентно. Молодец!

– Это не моя заслуга, а их, – кивнула на сокурсников. – Ребята умные, а я всего лишь прочла красивую речь про награду и стояла над душой, заставляя ходить на факультативы.

– Думаешь, их можно заставить? – в голосе Вэла зазвучало неприкрытое сомнение. – С парой-тройкой человек ещё сработает, но замотивировать сразу всех не так-то просто. Нет, Василиса, это твой успех как лидера курса. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями.

– Как пастушья колли?

Его взгляд стал проницательным. На мгновение мне показалось, будто Вэл видит меня сквозь все эти броские фразы и показную уверенность.

– Веселишься? Я, вообще-то, хвалю тебя! Не каждому дана способность грамотно организовать товарищей, повести их за собой и внушить уверенность в собственных силах. Это редкий талант. Даже среди псиоников настоящие лидеры встречаются нечасто, чего уж говорить о представителях других стихий.

– За это спасибо моей семье, – без раздумий ответила я, желая уйти от скользкой темы. – Страсть к командованию в крови у Тобольских. Любим, умеем, практикуем!

Что вполне могло быть правдой. Моему отцу не занимать властности, и сама Василиса задолго до «смерти» на ритуале всеми силами пыталась пробиться в председатели факультета, а когда не получилось – с расстройства разбила стёкла в общем холле.

Но желание и умение командовать ещё не гарантируют, что тебя послушаются. А меня слушались. Не всегда и не во всём, но вполне очевидно и отнюдь не случайно. Это действие стихии разума, псионики. После её проявления я время от времени ощущаю едва ли не физический прилив неодолимого воодушевления, заразительного для всех, кто попал под его волну. К сожалению, включать и выключать его по собственной воле пока не умею; тупо не понимаю механизм. В отличие от психокинеза – базового умения псионики воздействовать на материальный мир через мысли, – сила убеждения работает с миром нематериальным, то есть, психикой. И если в первом случае требуется физический предмет и желание, то во втором желание и… что? Хотела бы найти ответ…

Через пять минут автобус вырулил с территории института и направился в аэропорт по дорогам ночного Екатеринограда, блистательной столицы Великого Княжества Российского.

Град Святой Екатерины получил статус столицы второго мая в далёком 1919 году, сразу по завершении Великой войны. С тех пор его капитально перестроили в имперском стиле под нужды правящей верхушки и бога всех капиталистов – Бизнеса. Выглядит красиво и совершенно незнакомо. В этом мире не случилось Октябрьской революции, поэтому советских построек увидеть нельзя. Жаль. Что-что, а по утопии конструктивизма я искренне скучаю. Он бы хорошо вписался в декорации посттехногенной эпохи 2037 года.

Как только разберусь с проблемами, обязательно прогуляюсь по городу! Быть может, где-то здесь тоже найдётся клуб «Роза мрака».

Глава 3

В маленьком поселении, затерянном в самом сердце Якутской области, мы оказались не раньше трёх пополудни. Позади остались несколько часовых поясов и два утомительных перелёта: сперва лайнером по маршруту Екатериноград – Якутск, затем грузовым бортом до военного аэропорта. Почти всё население Танда-ура составляли стихийники, их легко отличить от обычных людей по стихийным доспехам с едва заметным сияющим орнаментом. Военные, исследователи, экстремалы и малочисленные паломники, пришедшие сюда за просветлением или новым клинком.

По приземлении нас встретили бодрящая температура в минус двадцать девять, свинцовое небо, порывистый ветер и потрясающая красота – невысокие горные вершины, укутанные пушистым снежным одеялом, на одной из которых стоит Пагода Пяти Стихий.

То, что это место вовсе не случайная дыра на карте, мы поняли сразу, едва ступили на землю. Здесь бурлила эссенция стихий! Она входила в резонанс с нашей внутренней эссенцией и неприятно будоражила чувства, подобно электрическому току.

– Мы словно в эпицентр магнитной бури угодили, – Вика обняла себя за плечи в неосознанном порыве защититься от невидимой силы.

– Что-то такое есть, – согласилась я, точно так же прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Будто за шиворот накидали колючек.

– Это тебе колючек, а нам гвоздей, причём в желудок. Фу, как хреново!

– И не говори, Вик. – Надир втянул носом разреженный горный воздух и выпустил облачко пара изо рта. – Волю подавляет уже сейчас. Час-два выдержим бодрячком, а дальше придётся терпеть через силу.

– Всю дорогу до самой П-пагоды? – голос девушки дрогнул на последнем слове.

– Только до перевалочного камня. Там станет легче, а потом и вовсе пройдёт. Чем выше поднимаешься, тем слабее действие здешней эссенции.

Ужурский, стоявший неподалёку, демонстративно хмыкнул:

– Часть дохляков к тому времени сбежит обратно, – он поочерёдно указал пальцем на некоторых сокурсников, Вику в том числе. – Половина моно-практиков не может дойти до Пагоды с первого раза.

– Эй, я дуо-практик, – огрызнулась Вика.

– Да хоть трио, – издевательски протянул Ваня. – Твой потенциал всё равно на уровне плинтуса. Думали, очки рейтинга за Ритуал Клинка просто так дают? У нас будет две попытки, и кто не справится – того отчислят.

– Никто не сбежит и никого не отчислят! – заявила я с преувеличенной уверенностью. – Не вздумай сеять панику, Ужурский. Дорога изначально рассчитана на зелёных первокурсников, в ней нет ничего сложного, моно-практик ты или выше. Не беспокоимся, народ! – добавила уже гораздо громче, чтобы все слышали. – Мы с Надиром были здесь и знаем, что делать. Просто положитесь на нас, шагайте следом, и все дойдут без проблем.

Лукавлю, конечно, но как ещё поддержать их боевой дух? Только наглядным примером, щедро приправленным способностью псионики вселять веру в собственные силы. Надеюсь, она сработает.

– Пусть попробуют не дойти, – пригрозил Ваня нехорошей интонацией. – Если из-за этих слабаков мне придётся задержаться в Танда-уре хотя бы на один лишний день, я лично превращу им остаток учебного года в ад.

– Умерь яд, Ужурский, – грубо посоветовал Надир.

– Ну прости, что не горю желанием из-за пары дохлятин куковать в гостевом доме с печным отоплением и удобствами на улице. Я не в хлеву вырос.

– Раз так, можешь помочь девчонкам с рюкзаками, – предложила я. – Или нытьё – твой максимум?

– Сама помогай, ты ведь у нас лидер.

– Понадобится – помогу.

– Ну-ну, верю. Посмотрим, как сама запоёшь, когда эссенция стихий доберётся до тебя. Ты больше не одна из самых сильных практиков на потоке, теперь ты вчерашняя обнулённая.

– Без разницы, кто я. Спешу расстроить, но всё, что мне здесь не нравится – это ты и холод.

– Мазохистка, – припечатал Ваня.

На лицах сокурсников проступила солидарность с Ужурским. Эфирный шторм действовал на них гораздо сильнее, чем могло показаться.

Надир пришёл к точно такому же выводу:

– Надо добавить ещё пару привалов по пути, – посоветовал так, чтобы никто не слышал. – Лучше позже прийти, чем в неполном составе.

– Определённо.

Сама я какого-то особого дискомфорта действительно не чувствовала. Скорее всего, после обнуления у тела Василисы сохранилась часть иммунитета к негативному воздействию извне. Хоть в чём-то повезло! Мне хватало другого ощущения – присутствие «человека за спиной» вернулось. На сей раз оно было не эфемерным, а очень даже материальным, поэтому я смогла определить его происхождение. Это псионика. Среди жителей или гостей Танда-ура находятся практики стихии разума. Кто из них, сказать не могу, но вывод не подлежал сомнению точно так же, как зверский мороз, кусающий щёки.

Погодите, получается, в институте я тоже ощущала псионика?..

Нет, вряд ли. Последний псионик выпустился из СВИ в прошлом году, а среди преподавателей их нет. Наверное, дело было в чём-то ещё.

– Для чего вообще нужны такие сложности с восхождением? – ход моих мыслей прервала Лана Ка́менская. Пока остальные бодрились и пытались шутить, она с подружкой с ужасом таращилась на огромные «ворота» из двух каменных глыб, за которыми начиналась тропа в горы. – Клинок ведь можно выковать в любом месте. В Княжестве полно подходящих кузниц, разве нет?

– Можно и в других, – ответила я. – Да только качество будет хромать. Считается, что самые крепкие клинки получаются лишь в местах особой силы и обязательно после интенсивной эфирной атаки на организм, чтобы подстегнуть собственную стихию.

– Но пешком-то идти зачем?

– А вот это нам сейчас расскажут. Внимание, курс, строимся!

Из штаба, возле которого мы топтались с момента выгрузки, вышел мужчина в преклонном возрасте и звании полковника, о чём любезно сообщали морщины на лице, седые волосы, выбившиеся из-под шапки-ушанки, и два просвета без звёздочек на погонах.

– Приветствую в Танда-уре, курсанты! – зычно пробасил он.

– Здравия желаем, ваше превосходительство!

Лениво заложив руки за спину, высокий чин медленно двинулся вдоль шеренги курсантов-первокурсников. Его испытующий взгляд заскользил по нашим лицам без какого-либо интереса.

А потом он увидел меня.

– Тобольская? – в округлившихся глазах промелькнуло нечто, похожее на панику вперемешку с гневом, и мне вдруг захотелось помахать ему ручкой чисто из вредности. – Скажите, что она всего лишь сестра той Тобольской.

Декан Рязань-Тульская покачала головой и поспешила успокоить:

– Всё в порядке. Институт берёт ответственность за курсантку Тобольскую на себя. Его превосходительство ректор Костромской подготовил соответствующие бумаги на случай… гм… эксцессов. Которых не случится! – добавила она с недвусмысленным намёком в мой адрес.

Да-да, ваше высокородие, из шкуры выпрыгну, но не допущу никаких происшествий. Даже насморка.

– Рискованно, Алиса Святославовна, – буркнул полковник.

Ещё раз обласкал меня взглядом и только тогда приступил к торжественной речи. Голос его звучал чётко, как удар клинка о сталь, заставив последние шёпоты замолкнуть:

– Господа курсанты! Сегодня вам предстоит совершить восхождение к Пагоде Пяти Стихий. Преодолеть шестнадцать километров двести сорок один метр по пересечённой местности вдоль ущелья Каменного Медведя, без подготовки и помощи старших товарищей. Дорога для стихийника не сложная, но она станет вашим личным испытанием. Испытанием выносливости, целеустремлённости и, особенно, силы духа! Полагаю, вы уже почувствовали эссенцию стихий, бушующую у подножия хребта?

Кое-кто из курсантов кивнул, остальные предпочли промолчать. Эта самая эссенция давила сильнее, если не двигаться. С момента прибытия прошло всего полчаса, а некоторые из моих товарищей уже сейчас вызывали опасения неважным видом. Как бы они в самом деле не сбежали на полпути.

– Отлично, – удовлетворённо хмыкнул полковник. – Ваша задача на ближайшие сутки – подчинить эссенцию своей воле, доказать самому себе, что вы достойны великого дара эволюции, и навсегда запомнить ощущение власти. Власти природы над вами и вашей над ней! Все, кто выдержит дорогу, сможет приступить к Ритуалу Клинка под руководством мастера Лау Фонга. В его кузнице вы создадите свой первый стихийный клинок, который откроет вам возможность тренироваться на качественно новом уровне и впоследствии занять достойное место в рядах защитников Родины.

– Так точно, ваше превосходительство!

Закончив со словами напутствия, суровый полковник уступил место декану Рязань-Тульской.

– А теперь выслушайте меня и отнеситесь со всей внимательностью. К Пагоде вы пойдёте одни. Мы, – она кивнула на своих коллег Валдайского и Вэла, – останемся здесь. Шестнадцать километров пути на первый взгляд не много. Хребет не высокий, тропе присвоена всего лишь вторая категория трудности, она не требует альпинисткой подготовки, только хорошую физическую форму, но это всё равно горы. Местность далеко не парк «Зелёная роща» и погодные условия не самые простые. Восхождение займёт почти сутки. Вам придётся заночевать на половине пути у перевалочного тотема, там оборудована площадка под костёр и стоят шалаши.

Пока она говорила, майор Валдайский раздал каждому из нас по сигнальной ракете.

– Пригодится, когда вы поймёте, что больше не выдержите, и захотите сойти с дистанции, – объяснил он. – Достаточно выстрелить в воздух, чтобы маячок активировался и послал сигнал бедствия военному гарнизону.

– Простите, ваше высокоблагородие, но не «когда», а «если», – поправила я Валдайского. – Мы только на вид хилые, а на деле железо.

Майор недоверчиво выгнул бровь, но вслух издеваться не стал. Почти не стал:

– Вера, курсантка Тобольская, хорошее качество. Она превращает четвертак в двадцать пять копеек.

– А теперь краткие правила безопасности, – продолжила декан. На последнем слове послышались саркастические смешки, которые она мастерски проигнорировала. – Дорога к Пагоде проверена десятилетиями, проблем возникнуть не должно, тем не менее бдительности не теряйте. Эфирный шторм не единственная трудность. Егеря постоянно отстреливают местную фауну, однако с гор периодически прорываются голодные стихийные твари. Ни в коем случае не приближайтесь к ним и не провоцируйте, тогда они не нападут.

Здорово! Для полноты ощущений не хватает только японцев за деревьями.

И последним эстафету перехватил Вэл:

– Помните о важности взаимной поддержки. На хребте Сетте-Дабан нет места индивидуализму, только командному духу. И, конечно же, не забывайте, чему научились на медитациях. Внешние неудобства ничто. Игнорируйте их и сосредоточьтесь на собственной эссенции – она многим сильнее той, что бушует снаружи. Вы обязательно справитесь, я в вас верю. Удачи!

– На этом всё, – сказала декан. – Рассчитываю на ваше благоразумие, и в первую очередь на твоё, Тобольская. К выполнению восхождения приступить!

– Есть приступить!

Кураторы с видом выполненного долга отправились в штаб седовласого полковника пить таёжный чай и обсуждать перспективы охоты в здешних лесах, а мы – все двадцать первокурсников – не особо ровным и не особо бодрым строем пошагали к каменным глыбам.