Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 7

Я повернул голову вслед за женой, метрах в десяти увидел пяток офицеров в потрепанной одежде и стоящего чуть в стороне Степана, который с виноватым видом мял в руках головной убор. Чуть вперёд выступил довольно высокий, стройный даже по виду аристократ. Очень уж его высокомерный вид напомнил подобные ухватки жены, когда она включала режим пупа земли.

Ольга тихонько сказала:

– Это мой брат.

Потом ненавязчиво выскользнула из моих рук, приняла не менее горделивую позу и уже нормальным голосом достаточно громко представила нас друг другу.

Начала, как и положено, с младшего. То есть с меня. А вот брата представить не успела. Тот перебил:

– Я не понял. Ты вышла замуж за простолюдина?

Жена легкомысленно махнула рукой и ответила:

– Не знаю. Он память потерял. Да и не важно. Главное, что по любви.

У её брата, реально, глаза на лоб полезли. А офицер, стоящий рядом с ним, чем-то напоминающий кавказца, неожиданно произнес:

– А Бойко реально бойкий! Не находите, господа?

Ни фига себе! Это что за смертник тут появился? Такие наезды нужно разруливать сразу и конкретно. Не важно, дворянин я или нет. Спускать подобное не намерен.

Жена поняла, что сейчас что-то будет, и попыталась вмешаться. Я не позволил. Первым спросил:

– Ко мне есть вопросы? Или может моя фамилия кому-то не нравится? Готов обсудить здесь и сейчас, оружие любое.

Больше не обращая внимания на офицеров, я повернулся к жене и сказал:

– Милая, ты иди пожалуйста в дом. У нас тут мужской разговор намечается. Думаю, что мы сами дальше разберёмся. Да, тебе твой брат живым нужен?

Она только утвердительно кивнула головой, и повернувшись, спокойно зашагала в сторону дома. Привыкла к тому, что спорить не надо, когда я начинаю говорить подобным тоном.

Дождавшись её ухода, попутно полюбовавшись совершенством форм, я повернулся к офицерам, молчавшим все это время, и чуть не рассмеялся, глядя на отвисшую челюсть её брата. Честно сказать, вспоминая некоторые моменты её поведения, я его понимаю. Обуздать этот комок строптивости дорогого стоит. Сам не понимаю, как мне это удалось. Хочется верить в неземную любовь, но на ум почему-то приходят только пошлости.

Я не стал долго предаваться размышлениям и обратился к лицу с не совсем русской физиономией:

– Каким оружием драться-то будем? Не надо переживать, я тебя не больно зарэжу.

Сам не знаю, почему схохмил на последнем слове, копируя поведение Никулина из известного фильма. Офицеры слегка прифигели от моего поведения, а меня понесло. Вот всегда так. Перед схваткой появляется непонятная бесшабашная удаль. Ничего с этим поделать не могу. Как только начнётся бой, куда все девается? Рулят холодный расчёт и зашкаливающий прагматизм. Но до начала меня несёт не по-детски.

Офицер, схохмивший не подумавши, хмыкнул и ответил:

– Предпочитаю шпаги, если они, конечно, есть в этом захолустье.

Я повернулся к Степану и попросил:

– Будь добр, притащи пару шпаг поприличнее.

Мгновение подумал и произнес:

– Погоди секунду.

И обратился уже к офицерам:

– Господа, может у кого из вас тоже есть претензии? Так вы сразу скажите и выберите вид оружия, при помощи которого будем решать разногласия.

Выдержал небольшую паузу и добавил:

– Неохота человека гонять туда-сюда. Пусть уж одним махом все тащит.

Брат жены сразу же спросил:

– Сабли есть?

Ответил ему вопросом на вопрос:

– Польские подойдут?

Тот утвердительно кивнул. Я поочерёдно посмотрел всем оставшимся в глаза и не увидел в них желания драться. Поэтому повернулся к Степану и сказал:

– Тащи сабли тоже.

Тот кивнул и унёсся, а один из офицеров спросил:

– Вы так уверены в своих силах?

Хороший вопрос, однако. В прошлое попадание меня неплохо поднатаскали. Что француз на шагах, что дядька Тимофей на саблях. Но сказать, что я стал мастером, не могу. Но всё же, думаю, что смогу удивить любого противника. Какая-никакая школа есть. А импровизация – наше все. Выкручусь, не впервой. Ответил на вопрос вообще несерьезно:

– Нет, конечно. Но интересно же, умею я владеть этим оружием или нет?

От такого ответа народ потерялся, а офицер продолжил:

– Получается, что Вы, не зная, умеете ли пользоваться оружием, вызвали князя на дуэль?

Ну да, глупо выглядит. Но как-то же надо вживаться? Чем не вариант? Поэтому продолжил хохмить:

– Ой, да не переживайте вы так. Французов получается убивать из огнестрела, так почему здесь не получится?

Офицер, задававший вопросы, повернулся к своим товарищам и произнес:

– Господа, я считаю это бесчестным и не желаю в этом участвовать.

Два офицера, стоявшие рядом с ним, не ставшие искать драки, чуть ли не хором добавили:

– Присоединяюсь.

Они дружно отошли в сторону, но совсем уходить не стали. А их товарищ с нерусским лицом тихо произнес:

– Жаль, что не могу поступить также, честь не позволяет.

Я зауважал этих, похоже, неплохих людей. Просто век сейчас такой, а они – заложники поведения, принятого в их среде. Для себя сразу решил, что по возможности, убивать не стану. Если, конечно, вообще смогу составить им конкуренцию. Судя по движениям – опытные бойцы. Не факт, что я с ними справлюсь.

Граф странно посмотрел на своего товарища и произнес:

– Не уступите мне очередь, князь? Накажу по-быстрому нахала, да пойду с сестрой поговорю. Выясню, наконец, что здесь происходит?

Тот весело и даже облегчённо улыбнулся, и ответил:

– Да без проблем, граф. Может мне и не придётся в этом участвовать.

К этому времени прибежал Степан с оружием. Я предложил противникам выбрать себе клинки первыми. Тем более, что Степан притащил их с запасом. Не поленился принести четыре сабли и столько же шпаг.

Граф схватил первую, попавшуюся под руку. А вот его товарищ отнесся к выбору ответственно, попробовав все представленные образцы. При этом с удивлением спросил:

– Откуда такое изобилие?

Степан автоматически ответил, кивнув на меня:

– Командир с французов снял.

Через секунду добавил:

– С мёртвых.

Тот, теперь с уважением на меня глянул, и ничего не сказав, продолжил выбирать.

Глядя на бьющего копытом графа, я решил не растягивать удовольствие. Подошел, по его примеру взял первую попавшуюся саблю, кивнул, как будто приглашая идти за мной, и потопал на ровную поляну, расположенную в десятке шагов. Граф, как телок на привязке, поплёлся вслед за мной. Тут очнулся офицер, выбирающий шпагу, и спросил:

– Подождите, а как же обговорить условия поединка?

На это мы с графом дружно отмахнулись и приготовились к бою. Я, честно сказать, не собирался его убивать. Не выжил же я ещё из ума, чтобы так расстраивать свою жену? И за это чуть не поплатился. Граф атаковал настолько стремительно, что реагировать получилось чудом, не иначе. Этот скунс вместо того, чтобы нанести рубящий удар, или на крайний случай, режущий, как это обычно делают подобным клинком, сделал выпад и изобразил укол. Если бы я не встречался с подобным раньше, то на этом наш бой закончился бы. Дядька Тимофей не раз и не два подлавливал меня подобным образом. Когда получаешь больнючие уколы, от которых в глазах темнеет, поневоле выработаешь рефлекс не хуже собаки Павлова.

Вот и я смог плавно сместиться на несколько сантиметров с поворотом корпуса, пропуская укол мимо себя, и выбрасывая навстречу ногу. Зарядил в грудак, аж самому понравилось. На самом деле при подобном положении тела был и второй вариант действий – с уводом клинка противника в сторону и ответным уколом. Понятно, что граф во время атаки контролировал положение моего оружия и был готов к подобному ответу. В схватках с дядькой Тимофеем у меня ни разу не получилось уколоть в ответ, да я, собственно, особо и не старался. За ответной атакой при помощи колющего удара прятал другую, режущую атаку. Зачастую она проходила в основном по ноге. Но здесь решил, что резать родственника жены – не очень хорошая идея. Поэтому, ударил ногой навстречу, чего от меня совершенно не ждали. Такая атака, если бить, не сдерживаясь, способна проломить грудь. На самом деле – это страшный удар. Я хоть бил и не в полную силу, но этого хватило с лихвой. Граф полетел, как сломанная кукла, в одну сторону, его сабля – в другую. А я повернулся к Степану и произнес:

– Тащи его в дом и скажи, что ему нужно наложить на грудь тугую повязку. У него ребра сломаны.

Я почувствовал во время удара, что сломал ему рёбра. Надеюсь, что обойдётся, и кости не проткнули ничего жизненно важного. Вроде бы, я не так сильно бил.

После этого пошёл выбирать шпагу, по дороге обронив следующему противнику:

– Пара минут, и буду готов.

От стоящих в стороне офицеров донеслась сказанная кем-то фраза:

– Это было быстро.

Второй голос тут же ответил:

– Главное, так и не выяснили, умеет ли он пользоваться холодным оружием.

Со вторым противником пришлось повозиться. По уровню владения шпагой он, пусть и незначительно, но превосходил меня. Благо, что у него была, если так можно сказать, академическая школа. Он привык фехтовать правильно. Так, как его учил наставник. Я же действовал на чистой импровизации, как когда-то привык работать против француза. Мастера – не чета нынешнему противнику. Соответственно, если иногда в тупик ставил учителя, то нынешнего соперника сделал, как пацана. Нет, не победил в честном поединке, переиграл в нелогичности, если так можно сказать. Несколько движений, которых, при всем желании, не ждешь в поединке со шпагой, и противник не в состоянии продолжать поединок. Сложно это делать с порезанными до костей руками. В поединке на шагах используют, главным образом, колющие удары. Но мне то пофиг на условности. Главное – результат. Есть некоторые школы, где учат и режущим ударам шпагой, но совсем не таким, какие применял я. Разные наставники с совершенно не похожим оружием – это сила. Когда тебя избивают по очереди, поневоле начнёшь искать варианты противодействия, как одному, так и другому. В моем случае, это пошло на пользу, и я не стеснялся применять ухватки, предназначенные для боя на саблях в схватке на шагах, и наоборот, тоже.

В этот раз офицеры, до этого расслабленно наблюдавшие за поединками со стороны, стремительно направились к нам. Я грешным делом подумал об очередном конфликте. Но нет, они остановились, не доходя нескольких шагов, и попросили разрешения заняться раненым товарищем.

Смерть этого противника не входила в мои планы. Поэтому разрешил и даже велел Степану притащить сумку с медикаментами. Тут простой перевязкой не обойдётся, надо шить. Благо, все для этого теперь есть. Последнее полученное ранение мухой прочистило мозги и заставило укомплектовать сумку всем необходимым для подобного случая. Да, собственно, делать особо много не пришлось. Степан без проблем согнул одну из двух иголок, имеющихся в наличии (вторую жена отжала), и подготовил немного шёлковых нитей. Они сейчас находились в небольшом герметичном пенале. Конечно, предварительно они были обработаны местным самогоном.

Шить пришлось наживую, засунув пострадавшему между зубов деревянную палку. Повезло моему противнику, что вены не задел. Их я шить не умею. А так потихоньку справились. Замазал по краям зелёнкой, дал проглотить таблетку сумамеда ( антибиотик). Перевязали бинтом, запасы которого были уже на исходе. Вот и вся помощь. После этого всей толпой отправились смотреть, что там с графом. Тот разговаривал с сестрой и был обмотан полотном, как мумия. Когда вошли, жена сразу же на меня наехала, мягенько.

– Милый, я тебя прошу, ты в следующий раз так сильно брата не бей. Ему же больно.

Сказать, что народ смеялся, не сказать ничего. Хохотали, как в последний раз. Даже граф, которому явно было не до смеха, не удержался и тихонько захихикал. Жена, между тем дождавшись, пока стихнет шум, негромко произнесла:

– Плохо так говорить, но хорошо, что ударил раненой ногой. А то, наверное, убил бы.

Выдержав небольшую паузу, она спросила:

– Рану не разбередил?

– Да вроде всё нормально, – ответил я и только теперь обратил внимание на наступившую тишину.

Граф, слегка прокашлявшись, спросил:

– Я правильно понял, что вы дрались с нами будучи раненым?

– Да, там царапина, не стоящая внимания, – хотел соскочить я с темы. Но не тут-то было, жена вмешалась:

– Ага, царапина, из-за которой чуть без ноги не остался.

Мне не очень понравились подобные разговоры, поэтому я чуть строже попросил:

– Оля, прекращай народ пугать. Сказал – царапина, значит, так и есть.

Было видно, как ей хотелось высказаться по этому поводу. Но она сдержалась и принялась командовать служанкой, велев накрывать на стол. Гости ведь в доме.

Граф задумчиво на меня посмотрел и произнес:

– Жаль, что нельзя узнать, кто вы есть на самом деле, сударь. Но так обуздать нашу ледышку – дорогого стоит. Удивлён и поражён до глубины души.

Немного помолчал и продолжил:

– Вы меня извините за недостойное поведение. Спасибо, что сестру спасли.

– Да ладно, забыли. А благодарить не надо, жену же спасал.

– Но она ведь тогда не была женой, – тут же парировал граф. Одному схватиться с двумя десятками и победить – о подобном я даже не слышал.

Тут в разговор встрял раненый офицер и переспросил:

– В смысле, один против двадцати?

– Да там поляки какие-то дурные были, – попытался я съехать с темы. Опять жена не дала, тихонько пробормотала, но все услышали.

– Ага – гусары!

Я посмотрел на неё с недоумением и сказал:

– Как-то я по-другому представлял себе польских гусар, с крыльями и в броне.

– Так они же не в бой шли, поэтому и налегке были, – как несмышленому ребёнку ответила жена.

– Да и фиг с ними. Какая, собственно, разница? Гусары, и ладно. Буду теперь знать, как они выглядят в естественной среде обитания.

Шутке никто не улыбнулся, а раненый произнес:

– Один против двух десятков гусар… Господа, похоже, нас сегодня пожалели. Теперь понятна уверенность этого молодого человека в своих силах.

Он немного запнулся и не в тему произнес:

– Выпить хочется.

Подумал и добавил:

– Простите меня за нелепую фразу. Честно сказать, я не со зла её произнес. Скорее всего, от зависти, что такая красавица досталась не мне.

Народ начал было смеяться, а я без всякого смеха ответил, кивнув в сторону жены:

– В ту сторону лучше даже не думать, отрежу беспокойный орган.

Смех на секунду притих, а потом превратился в истерику. Все долго хохотали. Только граф сквозь всхлипы и гримасы боли смог произнести:

– Высказывание про беспокойный орган никогда не забуду.

Познакомиться мы смогли уже за столом. Слишком уж народ рассмешило моё высказывание, долго не могли успокоиться. Разместились мы на улице, под ветвями раскидистого дуба. Никто не захотел сидеть в душном доме. Степан притащил несколько бутылок трофейного вина, поэтому за столом царила атмосфера в предвкушении праздника.

Первым представился, теперь уже получается, родственник. Вроде де счёл меня достойным своей сестры:

– Меня зовут Апраксин Иван Александрович. Граф и брат вашей жены, как вы уже поняли. Раненого вами князя зовут Георгий Георгиевич Дадиани. Слева от меня находятся Иван Алексеевич Гагин, Пётр Иванович Жданов и Михаил Никитич Ивашев.

Пришлось стоя выслушивать представления и раскланиваться новым знакомым.

Само застолье прошло, как скажут в будущем, в тёплой дружеской обстановке. Разговаривали обо всем и ни о чем. Князь оказался балагуром. Он с юмором относился к тому, что его кормила одна из молодых крестьянок. Сильно сокрушался невозможностью погладить мягкие места аппетитной служанки.

Жена немножко посидела, перекусила и удалилась в дом, чтобы не мешать мужчинам разговаривать, используя определенные словесные обороты, не предназначенные для женских ушей. Я же говорю, умная она у меня. Народ, слегка подвыпив, расслабился, в беседе стал попроще. Без особых заморочек рассказали, кто, где и как попал в плен. С юмором поведал о своей отсидке. Расспросили меня о бое с поляками во время спасения графини. Здесь пришлось крутиться, как ужу на сковородке. Простого ответа, что просто перестрелял, им оказалось мало. Подробности понадобились. Пришлось пообещать показать завтра многозарядное оружие.

Только поздно вечером определи гостей на постой. Получилось поговорить со Степанов наедине. Выяснил, каким образом он сумел освободить офицеров, и почему не предупредил об их прибытии.

Все оказалось очень просто. Порыскав по городу и добыв сведения о всех нужных объектах, Степан обратил внимание на слабую охрану места содержания пленных. В тот вечер, когда освобождали заключённых, их охраняли всего два солдата. И те к ночи изрядно выпили. Поэтому справиться с ними проблемой не стало. Расслабились французы, весь страх потеряли. Предупредить не смог потому, что действовал один, без помощников. А, когда в одном из офицеров узнал графского сына, решил сразу вести его в поселение. Приятное хотел сделать моей жене. Получилось у него, ничего не скажешь. Обрадовал так, что от веселья кое-кому даже поплохело.

Одно хорошо. Он всё-таки узнал место содержания пленных солдат. По его словам, их там находится около полутысячи. Точно сосчитать не получилось. Но приблизительно прикинуть количество людей он смог.

Еще Степан порадовал информацией о складе захваченного во время боев оружия нашей армии. Его уже на протяжении довольно длинного периода времени свозят в Смоленск из расположения действующей армии. Понятно, что количество стволов, хранящихся на складе, он узнать не смог. Но по словам одного из горожан, привлекаемого время от времени к работам в качестве грузчика, оружия много. Отбить этот склад можно, но вывезти оружие не получится. Расположен он рядом с основной массой французов, они там поблизости живут. Пленных, в принципе, освободить и увести из города можно. Хоть и довольно сложно будет уйти от погони. Сделать это тихо не получится при всем желании. А сбежать без проблем будет непросто. Кавалеристы не позволят работать спокойно, от них вряд ли получится уйти без боя, догонят. Вообще сведений в этот раз удалось добыть уйму. Есть над чем подумать и чем заняться.

На мой вопрос о освобожденном графе (тот на Степана не сильно внимание обращал), тот хмыкнул и произнес:

– Я в прислуге при другом ходил. У старого графа два сына и дочь. Сыновья постарше, а дочь совсем молодая.

То, что жена намного моложе своего брата, я и сам заметил. А вот косяк с выяснением всего, связанного с её семьёй, надо исправлять, и как можно быстрее. Мало ли, как незнание о её родственниках аукнется в будущем. Тем более, проблем расспросить нет, от слова совсем.

Закончив разговор со Степаном, я отправился под бок жене и даже потерялся от количества и качества благодарности за то, что оставил в живых её брата. Под утро даже мыслишка подленькая появилась:

– Почаще бы родня в гости заглядывала.

Понравилась благодарность, что уж тут скрывать.

Утром, не выспавшийся, поэтому слегка не в настроении из-за ранней побудки, глядя на бодрого до безобразия графа, который и заставил служанку меня поднять, я слушал его высказывания о планах на ближайшее будущее. Он с чего-то решил, что я со своим отрядом приму подчинённое положение, а он вернётся в действующую армию во главе нового подразделения. Наглец, по-другому не скажешь. Может быть, в другое время я и постарался бы обойтись с этим человеком как-то помягче, чтобы не ранить его болезненное самолюбие, но не в этот раз. Злой от недосыпа, я не сдержался и высказался слегка с перебором:

– Граф, с чего вы решили, что я пойду к вам в подчинение? Да ещё и людей вам отдам? Не поплохеет вам от такого счастья?

Тот с недоумением на меня посмотрел и произнес:

– Но я, как старший по возрасту, да и наверняка, по званию, просто обязан принять командование. И опыта у меня больше в управлении войсками. Даже, если не считать тот факт, что набранные в отряд крестьяне, принадлежат нашей семье.

Как же я себя сейчас хвалил мысленно за то, как умно поступил с выкупом крестьянских парней. Прямо загордился своей предусмотрительностью. В ответ же произнес только одно слово:

– Нет.

– Простите, что нет? – Переспросил граф.

– Нет – это ответ на все ваши утверждения и предложения, даже если они ещё не высказанные.

Глядя на непонимающего графа, я тяжело вздохнул и начал объяснять:

– Граф, поймите меня правильно и попробуйте осознать одну простую истину. Я не стану подчиняться кому бы то ни было и людей своих не отдам. Тех крестьян, которых вы считаете своими, я купил ещё до венчания с вашей сестрой. Вооружил, снабжаю их из своих запасов, лично добытых у французов. Обучаю и собираюсь воевать так, как я это хочу, а не так, как сейчас принято. И идти в подчинение к кому бы то ни было я не собираюсь. Поэтому, и ответил нет.

Граф смотрел на меня слегка ошарашенно, и несмотря на объяснения, с непониманием.

В очередной раз я вздохнул, подумав, что легко с ним не будет.

– Я создаю отряд для борьбы с французами ровно до окончания войны. Сразу, как только она закончится, все люди получат вольную и станут гражданским. Я не собираюсь с бывшими крестьянами устраивать прямые сражения с войсками противника. Ударил из засады и убежал – вот тактика, которой я буду придерживаться. Отдать этих слабо обученных людей кому-то под команду – это все равно, что обречь их на бессмысленную гибель. Поэтому, кроме меня, никто другой их в бой не поведёт. Надеюсь, я доходчиво пояснил свою позицию по заданной теме?

Ответить граф не успел. Подошёл Степан с одним из своих разведчиков с информацией, которая заставила действовать незамедлительно.