Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 350 страниц)

Глава 5
Побег

Не смотри на меня как на бога. Я обычный человек

– Ну, здорова, братан! – поприветствовал меня Януш, развернувшись с переднего сиденья и сверкая широкой белозубой улыбкой, в то время, как автомобиль мчался по трассе, оставляя позади стену Серого Города.

Склонившись, я крепко обнял друга, похлопав его по спине.

– Не знаю, как ты сделал это, но теперь я твой должник на всю жизнь. Спасибо, брат.

– Мы ждали тебя, – ответил Ян, откинувшись на спинку сиденья и посматривая на детей и Мию. – В одиночку я бы это не проделал.

Конечно, наши проводники очень помогли и все, кто участвовал в побеге. Они рисковали своими жизнями и неизвестно, как теперь отразится на них наше исчезновение.

Посмотрев на Мию, я постарался улыбнуться. Страшный этап жизни остался позади, мы снова вместе. Это то, чего мне так не хватало последнее время. Моя семья рядом, целая и невредимая, сейчас это главное, все остальное – потом.

Прижав притихшую Мирославу, я поцеловал ее в макушку и склонился ближе к Яну с вопросом:

– Значит, за пределами тех стен есть жизнь?

– Конечно, – воскликнул он. – Мы в оппозиции с этими упырями. Сейчас увидишь нашу территорию.

Сколько новостей. У меня было ощущение выпадения из реальности, складывалось впечатление, что меня какой-то период не было в этом мире, в то время как мои друзья вели активную жизнь и борьбу. Мы с Мией ушли к староверам и провели в их общине несколько лет, никак не соприкасаясь с миром вне их стен. Поэтому все события последних лет казались мне неожиданными.

– Что это за выход? – спросил я, указывая в сторону скрывшегося Серого Города. – Всегда думал, что там только центральные ворота с въездом. Везде видел сплошную стену.

Януш заулыбался:

– Братан, для тебя мы бы вырубили ворота. Если бы их там не было. Этот выезд находится за смотровой башней, люди его не могут видеть. Он скрыт от обзора. Упыри им пользуются для себя любимых. А мы че, лысые? Правда, рыжий брат? – С этими словами Ян посмотрел на водителя, а тот поправил зеркало заднего вида, в котором я увидел знакомое лицо.

– Это что – Леон? – ошарашенно переспросил я.

– Марк, ради тебя и Мии можно рисковать. – Леон быстро обернулся и подмигнул Мирославе. – Я увез бы вас и с центрального въезда, но это уже более проблематично. Хотя, возможно.

– Боже мой, – покачал я головой, – как же радостно вас видеть, ребята.

Мы мчались довольно долго. И всю дорогу я думал о Серафиме. Боялся спросить, что с ним случилось, почему он на другой стороне и как получилось, что он попал на модификацию? Я знал, что мне предстоит перестраивать свою жизнь, вникать в новые условия существования под прикрытием и учиться быть другим. И внутренне уже готовил себя к этому.

Когда степь за окном сменилась холмами, мы свернули с трассы и направились в сторону земляных наростов. Несколько раз Леон и Ян махали кому-то в окно, и я понял, что это были своеобразные пропускные пункты.

Завернув за отвесную стену холма, машина остановилась. Януш помог выйти Мие с сыном и тут же, бросив на меня взгляд, заулыбался и покачал головой:

– Надеюсь, твой муж меня не убьет, Скай. Как же я скучал по тебе!

В этот момент Мия утонула в крепких объятиях Януша, а я смотрел на них и ощущал радость, словно вернулся в семью, которую давно не видел. Мы снова крепко обнялись с Яном и Леоном, они подхватили наших детей и направились к открывшейся массивной двери в стене, похожей на вход в старый бункер.

За дверью нас встретили вооруженные люди, они с интересом рассматривали меня и мою семью, кто-то из них улыбался и приветственно поднимал раскрытую ладонь, сжимая ее в кулак, совсем как Мария и Питер в Сером Городе. Только там этот жест показывали незаметно и, опустив руку, а здесь была свобода, поэтому руку поднимали.

Один из молодых парней охраны приблизился ко мне, шагая рядом, и, как-то восторженно заглядывая мне в лицо, произнес:

– Марк, для меня большая честь познакомиться с вами.

Признаться, такая встреча обескуражила. Особое внимание моей персоне было непонятно, и я попытался оторваться от приветствующей толпы охраны, неуклюже буркнув парню:

– Взаимно рад знакомству.

– Я Роман! – добавил мне в след парнишка, оставшись позади.

Наивно полагая, что пристальное внимание пройдено, я с облегчением шагал за Яном и Леоном по туннелю, пока мы не вышли в просторное помещение, где на нас обрушился шквал голосов радости. Людей было так много, что сложно представить, как они все поместились на этой территории.

– Приветствую, Марк Константинович! – послышался знакомый голос. Я обернулся и увидел Федора. Пожимая мне руку, он радостно качал головой:

– Вот и свиделись.

– Федор! – удивился я. – Не ожидал. Ты тоже здесь?

– Жизнь расставила все по местам, – ответил мужчина. – Моя Сильвия рядом, здесь наше место. А теперь и вы с семьей с нами. Это подарок.

В этот момент к нам подошла темноволосая молодая женщина с мелкими пышными кудрями и улыбнулась мне:

– Рада встрече, Марк. Наслышана о вас. И хочу сказать спасибо за все, что вы для нас сделали.

Федор приобнял женщину и, словно соглашаясь с ней, закивал:

– Это моя Сильвия.

Десятки глаз и улыбок направлялись в мою сторону, особые приветствия и слова благодарности не прекращались. Я не знал, куда деться, потому что был смущен, как и Мирослава, которая потянулась от Януша ко мне и напряженно замерла на моих руках. Я прижал ее к себе, успокаивающе поглаживая по голове и в глубине души мечтая сейчас быть на ее месте.

– Так, бойцы! – громко объявил Януш, развернувшись к толпе. – Мы их привезли. Наступает наше время. Дайте им адаптироваться, а после начнем разработку.

Нас отвели в помещение с комнатами, которые служили как спальни или жилые отсеки. Там выделили большую «квартиру» для моей семьи с двумя комнатами внутри и четырьмя кроватями. Влад начал робко осматривать нашу территорию, а Мирослава не захотела слезать с моих рук. Продолжая прижиматься ко мне, она спросила, когда мы поедем домой, на что я ей ответил, что мы уже дома, потому что другого варианта не было. И еще я решил не скрывать от детей правду, как делала моя мама в свое время. Потому что подготовка к реальному миру с детских лет может стать полезной для всей жизни.

Когда все успокоились, и наступил вечер, мы с Мией уложили детей спать и расположились друг против друга на свободной кровати.

Взяв Мию за руки, я покачал головой:

– Как я по вам скучал… Что только не пережил в мыслях. Если бы не ребята, не знаю, чем бы обернулось для нас нахождение в том городе. Но почему не получилось вернуть силы?

Мия оглянулась на спящих детей и пожала плечами:

– Концентрация энергии слабая. В таких условиях трудно собраться. Причин может быть много. Не думай об этом, сейчас все меняется.

– Да. И, кажется, опять начинается новая жизнь.

– Нам не привыкать, – ответила Мия и попыталась улыбнуться. – Мы выдержим и это.

Я постарался улыбнуться в ответ, чтобы поддержать, но у меня плохо получилось.

– Только одного не пойму: как он вернулся? Валентин снова тот же. Я видел его и говорил с ним. Он внедряет свой страшный план. Будто с тех времен я лишь моргнул, а когда открыл глаза – все продолжилось, только без нашего присутствия.

– Я думала об этом. Теперь понимаю причину своего волнения все эти годы. Я просто ощущала их нутром. Присутствие этих существ наполняет все особой вибрацией, ее невозможно спутать. Наверное, ты тоже ощущал ее, и это объясняет твои волнения.

– Ты права, это все объясняет.

– Марк, – Мия сжала мои ладони, – не думай о том, «как». Он уже здесь. Теперь нужно мыслить в сторону борьбы. Все изменилось. Мир изменился. Мы должны перестроиться и выбрать путь. Мы не одни, есть наши друзья. Мы что-нибудь придумаем.

Чуть позже я лежал в темноте и думал, что Мия заменила мне маму и отца. В ней одной соединились черты характеров моих родителей. Мягкость мамы и твердость отца. Мия так же любила людей и саму жизнь, как мама, и при этом имела твердый стержень, о котором говорил отец. А еще она была моей любимой, тем солнышком, которое согревает и светит даже в самые невыносимые времена.

На следующий день мы встретились с ребятами нашего союза. Стефания и Николь кинулись обниматься с нами, словно с родными, это было похоже на семейную встречу. И очень согрело душу.

После завтрака из риса с грибами мы собрались в небольшом помещении, где уже сидело несколько человек незнакомых мне, а так же Леон и Федор с Сильвией. Януш присел напротив и, оглядев нас с Мией, потряс головой:

– Как же я рад вас видеть. Как долго мы готовились к этому побегу. И вот, вы здесь. Теперь мы устроим упырям праздники.

– Что это за место? – спросил я, указывая на подземные помещения, куда нас привезли. – Это ведь давно отстроено?

– Да, прилично давно, – ответил Ян. – Но нам очень сгодилось. Тут старые секретные бункера и тоннели. Целая ветка. И в каждом подобном обосновались наши.

– Не понял, – переспросил я. – В каждом подобном? Есть еще такие?

– Есть. Большие находятся рядом с Серыми Городами. А мелкие – где придется.

– Рядом с Серыми Городами? Их что, много?

– По моим расчетам штук тринадцать. И каждым руководит упырь из тринадцати. – Ян потрепал свои волосы на затылке и добавил: – Ты же в курсе, что все они вернулись?

– Подозревал, – содрогнувшись, кивнул я. – Но до того, как встретился с Валентином в смотровой башне, не знал, что это произошло. И как давно?

– Ну… Приблизительно лет пять назад, может, чуть больше. Когда началась вся эта чепуха с болезнями, мы поняли, откуда ветер дует. Объединились и ушли в подполье. Воюем понемногу. Но без вас глухо.

Я склонился ближе к Яну и вполголоса спросил:

– Слушай, почему ко мне такое внимание? Меня тут вроде как ждали, даже в Сером Городе были те, кто меня знал.

– А! Мария и Питер. Это наши ребята. Двойные агенты, таких у нас много.

– Так, и почему я?

Помолчав, Януш развел руками:

– Ну как почему? Ты не догадываешься?

– Нет. Уверен, среди вас есть люди сильнее и активнее.

– Может и так. Только никто из них не имеет того, что имеешь ты. И вообще никто на земле.

– О чем ты? – непонимающе спросил я.

– Брат, мы победим только объединив силы. Нам нужен лидер. Нам нужен ты.

– Что? Да я с Мией не смог вернуть силы, какой из меня лидер…

В это время Мия закачала головой:

– Пожалуйста, Ян, скажи, что есть другой способ.

Януш удивленно оглядел нас.

– Друзья, да вы что, реально?

– И вообще, – продолжил я, – откуда такая уверенность во мне? С чего ты взял?

– Один человечек шепнул. Он как бы ясновидящий.

– Он здесь? Познакомь нас.

– Он погиб. Упыри постарались. Но наш друг успел оставить информацию. Все сходится, братан. Нам нужно снова объединить союз, вернуть силы и под твоим лидерством раздавить гадов. Ты же знаешь, что на сверхсилы действуют сверхсилы. А упыри и есть чертова сверхсила. Мы должны их победить. Ради наших детей.

В этот момент со стороны входа послышались шаги и голоса. Я обернулся и обомлел: в проеме появился Серафим. Он шагал прямо ко мне, не мигая светящимися синими глазами.

Я по инерции вскочил, но вдруг увидел, что Серафим улыбнулся и приветственно раскинул руки:

– Марк! Неужели это ты!

Попав в объятия здоровяка, я даже растерялся, но все присутствующие вели себя спокойно, из чего можно было заключить: ничего опасного не происходит.

Когда Серафим отстранился, я непонимающе оглядел его лицо и посмотрел на Яна.

– Все нормально, братан, – отозвался он. – Кай с нами.

Я по-прежнему был обескуражен, ведь подобные глаза указывали на модификацию, которую проводили в лаборатории моего брата. Эта процедура меняла сознание человека, делая из него послушного зомби.

– Рад тебя видеть, – поприветствовал я Серафима. – Но что с твоими глазами?

– Вот что я говорил о детях, – заметил Януш. – Жизнь так раскорячит, что забудешь страх и стыд.

Серафим присел на край лавки и покачал головой:

– Не мог смотреть на мучения Эвелин. Она сама на себя не похожа от переживаний за детей. Пришел сам как доброволец, дал сделать это с собой, чтобы получить доступ на их сторону. Теперь мы в курсе всех планов и изменений.

– Как так получилось, что на тебя не действует модификация? – удивился я, разглядывая непривычное синее свечение из круглых глаз друга.

– Действует, – со скорбью ответил Серафим. – Но я борюсь с этим, стараюсь держаться. Иногда зашкаливает, но… Я справлюсь.

Факт этой жертвы меня поразил. Бороться с изменением, которое производится в страшных лабораториях моего брата, сможет очень редкий человек. И Серафим взял на себя эту ношу. Ради своих детей. И ради будущей жизни.

– Если вы все так заботитесь о будущем детей, – сухо произнесла Мия, – вы должны знать, что при активации наших сил, у детей произойдет то же самое.

– Что? – нахмурился Ян. – Мои девчонки начнут метать огонь? Или слышать как Ники?

– Не обязательно. – Мия опустила глаза и мимолетно коснулась цепочки на своей шее, где висела фигурка бронзового кролика – память о матери. – У детей проявятся их личные способности, и какими они будут – неизвестно. А еще неизвестно, как новые силы повлияют на детскую психику и душу. И это самое страшное.

– Вот черт… – выдохнул Януш. – Не знал об этом.

– Откуда вам известны такие подробности? – спросил Серафим.

– Нам рассказал об этом тот, кто однажды открыл Главные Врата, – пришлось вмешаться мне, потому что Мия от этой темы совсем сникла. – Мартин Юн. Помните, я ездил к нему в Грузию? После того, как все закончилось, мы были у него еще раз, и вот тогда он открыл нам эту связь.

– Это точная информация? – снова спросил Серафим.

– Хотите проверить? – холодно отозвалась Мия, подняв голову и окинув взглядом всех. – Даже если есть вероятность такого факта, это уже риск. Наши дети могут не выдержать. И физически, и психологически.

Ян вскочил и заходил по комнате, сунув руки в карманы. Оказавшись у дальней стены, он с отчаянием пнул свободный стул, с грохотом отшвырнув его в противоположный край, и вышел из помещения. Между нами повисла тишина. Вероятность, что возрождение наших сверхспособностей отрицательно повлияет на детей – большая. Их неокрепшие души могут поразить тьма, злоба, тщеславие и много подобной заразы. Возможно, все будет не так, но Мия права: попробовать – это значит рискнуть душами наших детей. Обречь их на невыносимое существование.

– Ладно, мне пора, – вздохнул Серафим, взглянув на экран браслета на руке. – Мы едем за биоматериалом в седьмую лабораторию.

– А сюда зачем заехали? – спросил я.

– Хотел вас увидеть, – улыбнулся Серафим и шагнул ко мне, протягивая руку для прощания. – Тебя и Мию. Прояснить недоразумение, которое читалось на твоем лице на пропускном пункте в Сером Городе.

Пожимая крепкую ладонь Серафима, я закивал:

– О, да. Для меня твое изменение стало шоком. Хорошо, что мы увиделись. А где Эвелин?

– Она в другой локации. Скоро привезу ее с детьми сюда. Мне будет спокойней, если рядом с ними будете вы.

На выходе Серафим столкнулся с Яном, они обнялись, по-мужски похлопали друг друга и разошлись. Януш вернулся к нам и опустился рядом на край скамейки, глядя в пол.

– Без обид, – бросил он. – Нервы не выдержали.

Я решил его поддержать:

– Понимаю. Это нормально. Сам как у разбитого корыта.

– Весь план в топку… – тряхнул черными кудрями Ян. – У нас все действия строились на вашем приезде и объединении союза. Каждый пункт, каждая ступенька обозначена. А что теперь? Как теперь действовать? Можно сразу закопать себя с детьми, потому что упыри не отступят. Они идут по своему плану и рано или поздно доберутся до нас. А значит, и до детей. Это хреновый исход. И он не лучше того, от чего вы сейчас отказались.

– А ты согласен на этот риск? – нахмурился Леон. – Согласен видеть, как у твоих дочек появятся силы?

– Так хотя бы Лия и Лаура будут под моим присмотром, – ответил Ян. – Я смогу учить их справляться с трудными моментами на своем опыте. А в случае победы упырей, мои дети достанутся им. Какой расклад лучше, а?

– Ни один, – глухо произнесла Мия. – Наши дети сейчас под угрозой при любом действии. Нужно тщательно разобрать ситуации, с которыми мы можем столкнуться. Пока не разберемся, нельзя ничего предпринимать.

Чуть позже, когда мы с Яном сидели одни, я поинтересовался, каким образом Серафиму удается бывать в нашей локации, ведь он живет и работает в Сером Городе. А оттуда никому выхода нет.

– Их временами отправляют на задания, – ответил Ян. – Что-то отвезти или доставить из других Серых Городов. Кай на хорошем счету, высокое положение. Старается же. Он обычно сопровождает поездки как старший. А там много наших. Если они в поездке вместе – залетают к своим в локациях.

– Это не опасно для них?

Януш покачал головой:

– У твоего родственничка опасно даже дышать. Конечно, они рискуют. Но, братан, мы уже устали лежать, пора подниматься и побеждать. Все ждут нашего действия по плану. Все в ожидании твоего руководства. Терпение на исходе.

Помолчав, я опустил глаза, разглядывая свои ладони.

– Честно сказать, я в тупике. С одной стороны не ожидал, что на меня возложена такая миссия, с другой стороны – знание о поражении детей останавливает.

– Брат, ты прав. Никто не хочет подобного кошмара своим детям. И я не хочу. Но давай посмотрим на проблему шире. Если мы не сможем противостоять упырям, они захватят мир, и наши дети окажутся у них в лабораториях. Либо, если мы активируем союз, сможем бороться и защищать свои семьи, а так же освободим людей от чертового ига. Это оправданный риск.

– Я согласен с тобой. Более чем. Мия познала тьму глубже, чем мы вместе взятые, и после этого она боится, что подобное коснется детей. Ее я тоже понимаю. Но так же понимаю, что Валентин не остановится, и без объединения союза нашим детям грозит опасность. Получается, опасность есть в обоих случаях, но степень угрозы несоразмерно больше, если мы будем бездействовать.

– Твоя правда, брат, – оживленно отозвался Януш. – Нужно объединить союз.

– Прошу, дай Мие время. Она должна привыкнуть к такой мысли. Для нее этот шаг сложен, а она нужна для восполнения наших сил. Мы взаимосвязаны.

По правде сказать, я очень боялся депрессии Мии, при которой моя любимая закрывается от всего мира и от меня. Такое уже было, и для меня это мучительное состояние. Мия настолько отдалялась от всего, словно стирала себя из жизни, что я даже переставал ее чувствовать. Будто мое солнце исчезало. Совсем. И я оставался в полном одиночестве.

Шли дни. Мы осваивались и пытались привыкнуть к ситуации. Хотя как можно привыкнуть к тому, что ты вынужден жить под землей и скрываться от тех, кто на поверхности, а еще каждый день объяснять детям, что место, где мы находимся, и есть наш дом. И ждать. Чего ждать? Каких-либо изменений? Решений? Победы? Я видел, как на меня смотрят люди локации, чувствовал, что от меня ждут действий лидера, сильного человека. И я хотел бы им быть. Но все последние годы счастья, в котором я жил, сделали из меня другого человека, спокойного и приземленного. Привыкшего к ароматным пирогам и вечерним сказкам для детей. Я по инерции жил той жизнью, где-то там внутри себя цеплялся за вселенную, полную любви и улыбок. Но вдруг что-то щелкнуло, и картинка поменялась. И новой вселенной понадобился я. Но не тот, который по дороге домой рвет полевые цветы для любимой. Другой Марк. Жесткий и решительный. Тот, который кожей чувствует врага и имеет смелость и силы вступать с ним в сопротивление. Марк Равинский. Лидер союза обратников.

Пока что каждый наш день был похож на предыдущий. Парни из локации выезжали в поисках выживших каким-то чудом людей и привозили их в наш общий дом. Одни прятались в подвалах, другие в коммуникациях, кому-то требовалась серьезная медицинская помощь, и наши врачи, если имели возможность, приступали к лечению.

В один из дней я дождался, когда Ян вернется из поиска и отозвал его на разговор.

– Мне нужно проникнуть в Серый Город. Там остались друзья, я обещал вернуться за ними.

– У нас проблемы, брат, – выдохнул Януш. – Твой братец наказал смену, которая отвечала за тебя и твою семью. Поэтому столько дней не было связи с нашими из Города.

Я содрогнулся.

– Они живы?

– Живы. Главный упырь кадрами не разбрасывается. Но им сейчас туго. Особенно отхватит Кай.

– Что это значит?

– Поковыряются в его мозгу на усмотрение твоего родственничка. А потом выпустят прислуживать. Как-то был случай, Кай еле отошел.

– Боже мой… – прошептал я, глядя в черные глаза Януша. – Это все из-за меня…

Ян покачал головой с горькой улыбкой:

– Мания величия, братан. Это все для нашего будущего. Ну, и из-за тебя немного.

Как оказалось, информацию из Города приносит наш парень Гарик. Для дела в назначенные дни он бродит возле стен и ворот за смотровой башней, откуда вывезли меня с семьей.

– И как происходит передача новостей? – спросил я.

– Когда в Городе дежурят смены с нашими, один из них выходит «отогнать» Гарика и в это время все передает.

– А почему живого человека не забирают на территорию? Они же всех собирали в автобусы.

Януш усмехнулся:

– Главному упырю неликвид не нужен. Наш Гарик страдает редкой болезнью, у него прогерия, это когда весь организм постарел раньше времени. Гарику двадцать три, а выглядит на все девяносто. Сморщенное полулысое сгорбленное существо не нужно твоему братцу. Все принимают его за старика, который вот-вот ляжет в ящик. Гарик изгой. Парня отшвыривают от ворот как разорванную упаковку, вылетевшую из мусорки. И век Гарика недолог, такая патология. И он отдает свою жизнь для нас, для нашего будущего. В любую минуту его могут пристрелить, кому-нибудь из охраны надоест смотреть на ползающий старый отброс. И нет Гарика. Но пока нам везет, и мы получаем через него информацию. По-другому никак.

Я слушал Януша с ощущением ужаса. От судьбы парня, от циничности нашей жизни и от некой безысходности, которая заползала в мою душу.

– Так что пока повременим, – добавил Ян. – Узнаем про наших, а потом можно и о плане думать. А кто у тебя в Городе?

– Там женщины с детьми из общины, они очень боятся, никогда не общались с мирскими, а тут попали в такую ловушку. Вся община отказывается делать прививки, страшно подумать, какое будущее их ожидает. Еще Виктор, мы познакомились с ним уже в Городе. Виктор единомышленник с медицинским образованием. Но если честно, я бы освободил всех людей. Там просто ад.

Януш поднял указательный палец, внимательно глядя на меня, намекая на то, что сказанные мной слова важны.

– Если ты захочешь, мы сделаем это, брат. Все в твоих руках.

Как-то я бродил по зданию, осматривая нашу территорию, на которой поселилось много людей. Размеры подземных коммуникаций, где повстанцы обосновали свою локацию, впечатляли. Самыми крайними были помещения с детьми, я туда не ходил, мои дети находились со мной и Мией. Были коридоры, которые вели к смотровым окнам по периметру территории. В таких местах открывался доступ к поверхности, где дежурила охрана. Вид из этих окон давал обширный обзор на дороги, ведущие ко всей локации, таким образом велось круглосуточное наблюдение за всеми подъездными линиями.

Окно, как называли точку наблюдения, представляло собой выход на поверхность, который располагался под земляным навесом. А для ночного наблюдения у охраны были приборы ночного видения.

К одному из таких окон я поднялся и присел на ящик в углу. Мне хотелось подумать над ситуацией, глядя на бесконечную степь, что нас окружала. Неожиданно из-за стены шагнул охранник, им оказался Роман, молодой парень, который встретил меня в день приезда.

– Марк! Здравствуйте! – поспешил он ко мне, протягивая руку и счастливо улыбаясь. – Очень рад вас видеть!

– Привет, – вздохнул я, пожимая руку. – Послушай, не надо, не смотри на меня как на бога. Я обычный человек.

Роман продолжал улыбаться, он подвинул другой ящик и присел на него рядом со мной.

– Марк, вы наш герой. Все знают вашу историю. Если бы не вы, наш мир превратился бы в кошмар, а для темных стал бы раем. Шагнуть по ту сторону Врат и забрать туда верховного со свитой никто на земле не смог бы. А вы сделали.

– И что? – печально усмехнулся я. – Они снова здесь. И стало еще хуже. Я проиграл. Я ничего не сделал.

Роман покачал головой:

– Но вы можете все изменить. Победить. Снова.

Услышав это, я посмотрел в светлые глаза парня, который упорно считал меня спасителем и победителем. Он не имел в себе и мысли отчаяния, не имел даже грамма сомнения. Надежда и желание победить. Вот что заполняло молодого охранника, который, наверное, не так давно закончил школу. И рядом с ним я, намного старше, с большим опытом, но слабый духом и застрявший в болоте отчаяния. Я. Марк Равинский. Сын победителя. Что со мной стало? Где моя сила? Где желание победить? Где тот человек?

Сейчас рушится мир. Наш мир, тот привычный, в котором жили наши родители и будут жить наши дети. Надвигается тьма. Она вползает в души людей хитрым змеем и завладевает ими. И скоро изменит весь мир. Изменит все. Каждую клеточку жизни опутает черными нитями. Изменит память. Изменит дыхание. А я сижу здесь и смотрю в окно, утопая в безысходности. И вместе со мной утонут все остальные. Мое бездействие их утопит. Но разве я могу позволить себе это? Разве так воспитывал меня сильный человек Константин Равинский? Сколько глаз сейчас смотрит на меня с надеждой. Мужчины, женщины, дети. Я герой… Для них я победитель тьмы. А кто я сейчас? Кто я на самом деле?

Встреча с Романом меня неожиданно воодушевила. Я поднимался сюда за другими эмоциями, а встретил отсутствие сомнения и уверенность в победе. Я встретил сердце, что способно зажечь в моей душе огонь борьбы.

– Спасибо тебе, друг, – закивал я, протягивая руки для рукопожатия. – Спасибо. Ты абсолютно прав. Мы должны победить, и мы победим. Снова.

Вернувшись на территорию локации, я отправился в отсек госпиталя и удивился, увидев там Мию. Она помогала с перевязками и всячески успокаивала больных. Тут же находился Леон, он управлял отсеком, взвалив на себя ответственность за чужие жизни. Все чем-то помогали, один я был никчемным и пребывал в неком подвешенном состоянии.

Пробравшись в центр помещения, я остановился рядом с лежанкой, где Мия поила ослабленного больного мужчину, и спросил:

– С кем дети?

– Стефания присматривает, – ответила Мия, заботливо прикладывая к губам больного край алюминиевой кружки с водой. – Наша, Димитрова.

– Уже давно не Димитрова, – улыбаясь, заметил Леон, прикрепив лист с надписями со стороны ног ослабленного мужчины. – А моя.

Мия заулыбалась в ответ и снова склонилась над больным.

Я растерянно огляделся, понимая, что некоторые люди в тяжелом состоянии, и вздохнул:

– Наверное, не все поднимутся на ноги.

В это время Мия поставила кружку на ящик и приложила ладонь ко лбу мужчины, проверяя температуру.

– Спасать одного – спасать будущее, – тихо произнесла она, подняв на меня глаза. – Важен каждый. Мы одна семья.

Все эти ситуации и сказанные слова подействовали на меня, словно некое перерождение. Я видел, что как бы там ни было, люди продолжают жить, они цепляются за любую возможность и делают даже невозможное. Это обычные люди. У них нет никаких способностей или особых привилегий. Они хотят жить как жили. Они просто борются за это.

Борьба неизбежна. Ничего не вернется, если бездействовать.

Вечером я укладывал спать Мирославу и наблюдал за Мией, она помогала Владу надеть пижаму. Мия напоминала мне маму. Они обе обладали особой отзывчивостью к людям и желанием помочь.

Мама не всегда была такой. Она изменилась после воздействия на нее верховного представителя тьмы – Самаэля. Пребывание на Изнанке Бытия изменили ее сознание и взгляды на жизнь, после чего мама не смогла остаться прежней. Но теперь мамы нет на этом свете. Зато есть Мия. Мое любимое сокровище и человек, с которым можно победить любую тьму.

– Папа, – вдруг задумчиво произнесла Мирослава, глядя в пустоту перед собой, – мы убежали, потому что они хотят нас изменить?

Услышав это, Мия вскинула голову и настороженно оглянулась на дочь:

– Откуда ты это взяла?

– Ниоткуда, – вздрогнула та и перевела взгляд на свои пальцы, которыми начала перебирать одеяло.

Заметив напряженное состояние Мии, я склонился над дочерью, поглаживая ее по голове, и через время спросил:

– Доченька, почему ты сказала об изменении? Кто-то говорил об этом?

Мирослава упрямо молчала, но спустя время, бросила на меня взгляд и ответила:

– Тот мужчина сказал.

– Какой мужчина? Охранник?

– Нет. Такой красивый с черным волосом. Его все боятся.

Боже мой… Неужели она говорит про Валентина.

– А как его зовут?

Мирослава снова помолчала и пожала плечами:

– Не знаю. Его называют главным.

При этих словах у меня даже замерло дыхание.

– Где ты его видела?

– Там, где мы жили до этого.

– В Сером Городе? Он приходил к вам?

– Да.

– Так. И что он тебе говорил?

– Он говорил Владу, а я слышала.

– Владу? – удивился я, посмотрев на сына, который лежал с закрытыми глазами и словно не слышал нас. – Хорошо. И что тот мужчина говорил?

Мирослава украдкой оглянулась на брата и продолжила теребить складки на своем одеяле.

– Он говорил, что Влад хороший. Приносил ему конфеты, я видела через стекло. А еще говорил, что ему нужно изменить людей, а Влад ему поможет.

Я хорошо знал дочь и сейчас видел в ней некую обиду. Она часто ревновала брата к окружающим, и вообще – ко всей жизни. Мирослава болезненно принимала похвалу в сторону Влада и свое второе место.

Обняв дочь, я поцеловал ее в макушку и сказал:

– Моя золотая, ты самая лучшая девочка на свете. Красивая и очень умная. Правда. Я горжусь тобой. Поэтому говорю как со взрослой. Тот мужчина не относится к хорошим людям. Его не нужно слушать. Он хочет сделать людям больно. Он и его помощники.

Мирослава подняла глаза и едва заметно улыбнулась, как бы только для меня:

– Поэтому мы убежали?

– Да, доченька. Поэтому мы убежали. И пока живем здесь. Но скоро мы победим и вернемся домой.

Мия слышала наш разговор, и как только дети уснули, вытянула меня в коридор.

– Марк, что все это значит? Зачем Штефану наш сын?

Я был растерян информацией от Мирославы, но не хотел, чтобы Мия волновалась, ведь мы уже вместе и в безопасности.

– Валентин на всех детей имеет план, ты же видела, что у детей там особые условия. Он отделил детей от взрослых и…

– Нет, – перебила Мия. – Я хорошо знаю Штефана. Особое внимание он уделяет избранным. И с определенной целью.

– Влад тебе что-нибудь рассказывал об этом?

– Владислав – ребенок, – с укором произнесла Мия. – Он может не распознать лесть. Его легко обмануть.

В этот момент из-за стены неожиданно вышла нахмуренная Мирослава.

– Не ругай папу, – с обидой возразила она, глядя на Мию. – Главный плохой, а Влад глупый. И главный не смог бы меня обмануть, поэтому он не приходил ко мне.