Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 350 страниц)

– Мои золотые, – радовался я, обнимая и целуя детей. – Как вы изменились, повзрослели.

– Папулечка мой, – причитала Мирослава, целуя меня по всему лицу и заставляя смотреть только на нее. – Я тебя очень люблю! Сильно-сильно!

– И я тебя люблю, доченька. Всех вас люблю. Сильно-сильно.

– Есть новости? – тихо спросила Мия, взглядом проверив окружение.

– Пока нет, – ответил я, стараясь прикрыть уши Мирославе, по причине ее эмоциональности и сообразительности. Но дочка убирала мои руки, желая участвовать в нашем разговоре, потому что считала себя взрослой.

– Слава! – с укором бросила ей Мия. – Веди себя спокойней, нам с папой нужно поговорить.

– Я не Слава! – обиженно фыркнула та. – Я Мира.

Дочь всегда протестовала, когда Мия называла ее так. У наших детей было по два имени, Мирославу называли Славой или Мирой, а Владислава – Владом или Славой. Но дочь категорически противилась имени Слава, повторяя, что это имя ее брата, а ее зовут Мира.

Я рассказал вкратце о своих мыслях, о том, что у меня появился друг и единомышленник и о планах выйти отсюда как можно скорее.

– Проработаем план и исчезнем из этого места. Мне бы только узнать, кто стоит за всем спектаклем, кто режиссер. А может, это спонсор. Нужно понять направление всего абсурда, а для этого узнать цель заказчика.

– Будь осторожен, – шепнула Мия. – Здесь не все просто. Я ощущаю неприятную энергию. Прошу тебя, Марк, анализируй все свои шаги с захватом на последствия. Береги себя для нас.

– Обещаю, любимая, – закивал я, прижав свое светлое солнышко еще крепче. – Вы все, что у меня есть, вы весь мой мир, и я очень волнуюсь за вас. Как здесь относятся к детям? Вас держат отдельно неспроста, их не обижают?

В этот момент послышались приглушенные крики из коридора. Я только успел оглянуться, как тут же почувствовал острую боль в спине и за этим онемение рук и ног. Через мгновение я упал как мешок и потерял сознание.

Что-то острое воткнулось в мои запястья, заставив очнуться. Это не клетка, и не белая комната. Потолок серый, кровать железная, руки и ноги в ремнях, как в наручниках. Поодаль стоит человек, он повернут спиной и что-то делает у стола с медицинскими приборами.

Натянув ремни на руках, я снова пожалел, что не имею способностей. В таких ситуациях хочется бороться за справедливость, но голыми руками это сделать сложно.

– Это наказание? – спросил я, обращаясь к человеку. – Если так, объясните – за что.

– Вы нарушили устав, – ответил незнакомец, продолжая стоять спиной и позвякивать предметами на столе. – В детский сектор входить запрещено. Вы подвергаете детей опасности заражения.

– Чем я могу подвергать, если дети не болеют этой болезнью? – Возражение с моей стороны было искренним, потому что в обвинении отсутствовала логика.

Человек развернулся и, постучав по наполненному шприцу для выхода пузырьков воздуха, строго произнес:

– Ваша обязанность выполнять требования, а не задавать вопросы. – После этого он направился ко мне.

Увидев шприц, я напрягся и дернул ремни, понимая безысходность своего положения.

– Нет у меня никаких обязанностей, кроме правовых. И вы сейчас нарушаете мои права, собираясь что-то вколоть без моего согласия.

Незнакомец остановился рядом с моей кроватью и уточнил:

– У вас есть два варианта. Если хотите и дальше лежать с парализованной нижней частью тела – лежите.

Я непонимающе нахмурился с содроганием пытаясь пошевелить пальцами ног, но ничего не вышло.

– Вам в спину выстрелили паралитической пулей. Если вас устраивает положение, могу уйти.

Я смотрел на незнакомца, не зная, как поступить. Но что-то мне подсказывало согласиться на укол.

После моего согласия, мужчина вколол содержимое шприца в мое бедро и принялся раскрывать наручники, которые на внутренней стороне оказались покрыты шипами. Неожиданно он склонился ко мне и вполголоса произнес:

– Марк, не нарушай так явно, ты рискуешь их разозлить.

– Готовь «В-1» на выход, – вдруг раздался голос служащего, который внезапно появился в комнате.

– Уже, – равнодушно заявил мой собеседник, задержав на мне взгляд, после чего развернулся и направился за сотрудником по коридору. – Допрыгается. Еще пара нарушений и попадет на ликвидацию.

– Этот не попадет, – пробурчал второй. – На особом счету. Видел его статус?

После этих слов разговор пропал, а я стал думать об услышанном и о своем положении. Кого я могу разозлить? О чем они говорили? Какой еще статус? И почему этот незнакомец так себя повел? Он тоже знает мое имя. И будто хотел предупредить.

Ситуации, когда меня знают незнакомые люди, вызвали во мне содрогание. Это напомнило времена, когда меня и еще семерых человек похитили и отвезли на остров Северный Брат. И там тоже знали, кто я и как меня зовут. Это были страшные древние существа в телах людей. Но те, кто знают меня сейчас, не похожи на древних. Даже без способностей я смогу определить кто передо мной. Все они – люди.

После того, как ко мне вернулась полная чувствительность, меня выпустили с сопровождением. С одной стороны шел вооруженный охранник, с другой летел наблюдательный дрон. Я шел между ними, отчаянно желая проснуться, открыть глаза и продолжить привычную жизнь. Мне до сих пор не верилось в реальность происходящего. И где-то в подкорке подсознания я оставлял надежду, что когда-то все-таки проснусь.

После побега полусумасшедшего новенького, люди, которых он покусал, стали умирать. Нам каждый день показывали на проекционном экране статистику смертей и заболевших, говорили о необходимости соблюдать правила и устав карантина, и люди стали бояться. Они боялись даже друг друга, шарахаясь каждый раз от любого, кто сделал не то движение или подозрительно посмотрел. А спустя время бесполая голова объявила о выпуске новой фазы вакцины, которая должна защитить нас от заражения.

– Вирус мутировал, – пояснила голова. – Это показала ситуация с возвращением последней группы из пораженной зоны. Мутация неизбежна. И если мы не начнем действовать активно – погибнут все.

На следующий день началось испытание. Были отобраны группы людей, которых освободили от работы и увели в лабораторию.

– Даже не знаю, как это назвать, – покачал головой Виктор. – Это опыты на людях. За такой срок невозможно изготовить вакцину. Тем более от неизвестного вируса, штамм которого постоянно мутирует. Конечно, такие схемы возможны при угрозе смертельной опасности в условиях ЧС, но есть ли у нас сам вирус? Я сомневаюсь. Рукотворные химеры действуют там, где их выпускают, а естественные заболевания идут без обходов территории. Ваша изоляционная система жизни в поселении показала, что в мир был запущен био-проект, который не воздействовал на вас по причине изоляции от мира. Вы не потребляли городскую воду, не пользовались услугами, не соприкасались с бытовыми и продуктовыми структурами. И проживаете в лесу, где хвойные породы чистят воздух. Вы словно под куполом.

После паузы размышлений Виктор взглянул на меня и спросил:

– Староверы пользуются услугами врачей?

– Нет, – ответил я. – Община лечится гомеопатией и развитием иммунитета. Мы жили по их уставу.

– Значит, за эти четыре года никто из вас не обращался к врачам?

– Единственный раз, когда мы прибегнули к помощи, это роды Мии.

– Вам делали какие-нибудь пробы, мазки или тесты?

Я пожал плечами:

– Мне не делали. Про Мию не знаю. А что ты имеешь в виду?

Виктор задумчиво смотрел перед собой.

– Нам, проживающим в городе, устраивали различные манипуляции. То дезинфекция воды, то очистка воздуха, то сбор крови на проверку ядов, то тесты под видом ПЦР, но на деле это был сбор персональных данных ДНК. Я уже тогда понял, что идет подмена понятий, что нарушаются наши права, а нас грубо обманывают. А в этом месте мои предположения укрепились. И прогноз меня не радует.

Через неделю объявили, что противоядие готово. А после выдали еще новость: теперь начинается всеобщая вакцинация. Но для начала пригласили добровольцев, ссылаясь на цивилизованность построения режима внутри Серого Города. Конечно, добровольцы потекли рекой, воспоминание о смертях и недавних превращениях людей в бешеных субъектов, вросло в жителей зерном страха, которое обильно разрослось на такой благодатной почве. Но мне совсем не хотелось идти с большинством. Ни сейчас добровольцем, ни потом в обязательном порядке, а таковой последует из логики ситуации. Мне не хотелось вливать в себя «спасительное» лекарство, потому что я сомневался в правдивости того, что происходит. Вместе со мной сомневался Виктор. Все. Остальные в нашем секторе были согласны принять любое лекарство, только бы не заразиться и быстрее вернуться домой.

– Ты не заметил, что в первую и вторую фазы забирали людей в возрасте? – однажды тихо спросил Виктор. – И все они умерли.

Я задумался, соглашаясь с выводом.

– Такое ощущение, что они просто избавились от балласта, – добавил мой новый друг. – Люди после сорока в медицине и в других источниках считаются бесполезными, а пенсионный возраст вообще никчемным.

– Они намеренно выбирают списки жертв? – настороженно предположил я. – Никакого отбора нет, и все это спектакль?

– Думаю, да. Вероятно, у них есть специальная схема, по которой они действуют. И сцена с человеком, что покусал других, может быть таким же спектаклем для определенной цели.

Я закивал:

– Тоже об этом думал. Страх – рычаг управления людьми, и здесь его активно демонстрируют.

Об этом моменте мне рассказывал мой брат Валентин, когда держал меня и еще семерых человек на острове в секретной лаборатории. Мой родственник тоже пользовался этим рычагом влияния на массы и всегда повторял, что в наказании главное знать – кому причинить боль и когда. Но в то время Валентин сам был болен – им управлял верховный древний Самаэль, заняв его тело и поработив душу. Мы с союзом обратников изгнали темных и закрыли переход, но теперь встретились с новой напастью. И кто знает, чем обернется эта ситуация.

Как-то с утра нас собрали на площади и рассказали о текущих процессах. Голова с экрана вещала, что вторая фаза вакцины проходит успешно, что добровольцы показывают лучшие результаты, и все лабораторные данные говорят о победе.

– Там за забором, – продолжала ведущая, – измененный мир. Там все изменилось, и прежде чем мы туда вернемся, мы тоже должны измениться. Разработанная вакцина защитит вас и ваши семьи. С завтрашнего дня лекарство начнут получать все остальные, чтобы в скором времени мы смогли вернуться домой. Мы заботимся о вас.

Я не собирался получать лекарство и не хотел, чтобы его получила Мия. Мне позволено выбирать, вернусь в мир, не принимая этого «дорогого подарка», и продолжу жить. Только в глубине души я понимал, что все это они устроили не просто так, и если задумали какую-то игру, вряд ли мне удастся обойти ее без последствий.

На следующий день нас начали ставить в списки получающих лекарство. И в эту же ночь я отправился в строение «А». Почему ночью? Потому что день у нас был расписан по часам, везде сопровождали наблюдатели и охрана. А после отбоя я был свободен и очень надеялся, что все остальные участники дневной работы – тоже.

До чего дошла жизнь… Я словно вор крадусь в ночной темноте, чтобы увидеть свою семью. Ворую кусочки счастья. Того счастья, которое принадлежит мне по праву. Но кто-то запрещает мне иметь это счастье. И самое нелепое, я даже не знаю – кто.

– Марк… Марк! – шепотом окликнули меня женщины из общины, когда увидели в своем корпусе. В отсутствии Ийбо и своих мужей, они чувствовали себя беспомощно и пытались найти поддержку в моем лице и сейчас окружили меня, заглядывая в глаза. – Мы не хотим уколы, что нам делать? Скажи!

– Нам нужно выражать свою волю, – приглушенно ответил я. – Нужно противостоять, бороться за свои права. Вы ведь всегда боролись с внешним миром, делайте это и теперь. Я тоже не буду вакцинироваться и собираюсь поговорить с кем-то выше, чем наши надзиратели.

– А как же вирус? – тихо спросила незнакомая женщина, которая услышала наш разговор и подошла поближе, перебирая в руках детскую шапочку. – Или вы считаете, что опасности нет?

Развернувшись, я подошел к женщине и покачал головой:

– Мое мнение: это рукотворная ситуация. Вируса, как такового, нет. На это есть выводы и анализ происходящего за последние четыре года. И за несколько дней никто не сможет сделать вакцину от мутаций вируса. Это физически и биологически невозможно. Нам устраивают условия, в которых мы должны повести себя определенным образом. Поверьте, те, кто над нами и кто управляет этой ситуацией, способны показать нам разные вещи. И не все они будут правдой.

После разговора с женщинами, я отправился к семье. Дети уже спали, а Мия задумчиво смотрела перед собой, сидя на краю кровати. Я обнял свое сокровище так крепко, как только мог, в эту же секунду мечтая оказаться в нашем уютном домике на территории общины, где всегда пахло цветами, теплом из печки и свежим ягодным пирогом.

– Ты снова рискуешь, – шепнула Мия, прижав голову к моей груди.

– Я благоразумно рискую. А вообще мне хочется разнести это место и освободить вас и всех людей. Но если бы у меня были способности… Этого разговора бы уже не было.

– Не все можно решить сверхсилами, – отозвалась Мия.

– Любимая, кто бы смог противостоять мне и встать на пути к вам, имея я все то, что имел? Мы не страдали бы сейчас, довольствуясь каплями радости. Это же чудовищная ситуация! Как можно это принимать? – Я погладил любимые светлые локоны, вдохнув родной аромат зеленого яблока. – Послушай, мы можем это изменить. Нам только нужно захотеть. Давай вызовем свои силы и исправим ситуацию. Тогда мы сможем…

– Марк, – Мия остановила меня, подняв голову, – нет. Это активирует силы детей. Ты знаешь, что это повлечет. Они еще маленькие и с таким разрушением не справятся.

– Но разве у нас есть выход? – спросил я, печально глядя в любимые синие глаза. – Как мы будем жить дальше?

– Выход есть всегда, – твердо ответила Мия. – Его только нужно найти.

«Нарушение. Нарушение, – раздался монотонный голос наблюдателя, который завис рядом с нами, мелькая красной полосой „глаза“. – Строение „А“, корпус 1. Проникновение В-1.01, опасное сближение».

– Чтоб тебя… – выдохнул я, понимая, что наше с Мией свидание закончилось.

– Объект В-1.01 обнаружен, – ответил в рацию появившийся охранник, пристально глядя на меня.

– Сам ты объект… – не выдержал я, понимая, что не задержусь тут больше минуты. – У меня есть право свободного передвижения. Я хочу видеть свою семью, а вы нарушаете все мои права.

– В условиях ЧП у вас нет никаких прав, – бросил охранник и направился ко мне, тряхнув палкой с электрошокером.

– Да что вы за люди такие? – крикнул я. – Вы же своих топите! Вашими руками правящие уничтожают ваших же братьев и сестер!

– Религиозный фанатик, – усмехнулся охранник, раскрывая передо мной наручники. – Полезай в кандалы, раб. Тебе же не привыкать быть рабом.

– Я не религиозный фанатик! Подумайте над тем, что сейчас происходит, проанализируйте! Это фальсификация событий и результатов.

– Ну и дурака вписали в В-1, – тряхнул головой второй охранник, который пришел на вызов и объявление нарушения. – Ты что, совсем тупой? – обратился он ко мне, выпучив глаза.

Видя, что меня сейчас завернут в наручники и либо снова побьют, либо уведут в мой сектор, я предупреждающе выставил руку и заявил:

– Отведите меня к руководящему! Я требую встречи с главным. Сейчас же!

В этот момент наблюдатель моргнул красным глазом и монотонно произнес: «Фиксирую требование».

– Навязался на мою голову, – недовольно буркнул первый охранник, защелкнув на мне наручники. – Пошли, неугомонный. Вперед!

Меня повели на улицу к строению, что располагалось рядом с башней. Я снова шел в сопровождении охранника и наблюдателя, только настроен был решительно. Мне хотелось выяснить хоть что-то, хотелось взглянуть на зачинщика событий и оценить масштаб проблемы.

В здании мы поднялись на этаж выше, это было единственное строение, где можно подняться выше первого этажа, во всех секторах одноэтажные строения позволяли только спуститься в подвальные помещения. Там и располагались наши территории со спальными нарами и столовые.

Оставив меня в коридоре у одной из дверей, охранник скрылся за ней и быстро появился снова, указав мне дубинкой вглубь кабинета. Я шагнул внутрь и остановился, оглядывая помещение, которое отличалось от того, где жили все люди. Просторная светлая комната, два дивана в зоне отдыха, длинный стол в центре и по периметру глиняные вазы с экзотическими растениями. Наблюдатель влетел за мной и завис рядом.

Откуда-то из внутренней комнаты вышел темноволосый мужчина, он прошел к противоположному краю стола и опустился в кресло, устремив на меня вопросительный взгляд.

– У вас есть десять минут, – объявил он.

– Что происходит? – вырвалось у меня. – Что за тюремные условия вы устроили людям?

– Этого требует положение, – спокойно ответил мужчина. – Разве вы не видите масштаб проблемы?

– При чем тут проблема? Вы разделили людей по секторам, разъединили семьи, а когда пытаешься увидеться с родными, вы наказываете физически. Поясните свои действия!

Мой собеседник откинулся на спинку кресла и устало вздохнул.

– Поясняю. В связи с эпидемической обстановкой люди разделены по результатам анализов крови, дети содержатся отдельно по причине особого иммунного ответа на вирус. Мы стараемся предотвратить развитие мутаций внутри закрытой зоны, для этого изучаем причины и варианты действия болезнетворных агентов. В том числе изучаем чистый ген у детей. Ваши проникновения в изолированную зону подвергают риску не только детское отделение, но и все наши исследования. Поэтому мы вынуждены действовать в жестких рамках. Такие как вы, могут обесценить все наши разработки, подвергая риску людей, которые ждут от нас результатов. Как по-вашему мы должны действовать в отношении вас?

Выслушав словно заученный монотонный ответ, я покачал головой:

– Мы тут уже восемь недель. Если бы я был опасен для своей семьи, это бы уже выразилось. Не нужно быть ученым, чтобы это понять.

– Мы проводим исследования, которые требуют изоляции…

– Я требую воссоединения с семьей, – оборвал я. – Мы с женой не подписывали согласие на проведение каких-либо исследований над нашими детьми. Они не больны, я тоже.

– На данном этапе это невозможно, – отчеканил мужчина.

– Что вы задумали? В какую игру вы нас впутали? Я же вижу, что все это фальсификация! Какую цель вы преследуете?

Мой собеседник оставался невозмутимым, тогда как во мне вспыхнула буря эмоций.

– Вам недостаточно смертности? – спросил мужчина. – За стеной все изменилось, и вернуться мы сможем только если сами изменимся. Такие как вы нарушают систему и действуют эгоистично. Подумайте о людях.

– Я вижу, что эта ситуация не настоящая! Выпустите меня за стену, посмотрим на результат.

– Это исключено. Мы заботимся о каждом члене нашего общества.

– Не надо обо мне заботиться! Дайте мне самому решить свою судьбу.

– Каждый из нас подвергает опасности все общество, поэтому вам придется выполнять требования.

– Даже сейчас ваши ответы сквозят фальшью. Я отказываюсь вливать в себя то, что вы называете лекарством. И запрещаю вливать это моей жене. Вам понятно?

– Вы не можете это решать.

– Могу! – закричал я, еле сдерживая себя. – У меня есть право выбора! И у моей семьи тоже!

– В таком случае вы и ваша семья будете являться потенциальным носителем нечистого гена. Это угроза всему обществу.

– Так выпустите нас отсюда, – сквозь зубы процедил я, пытаясь держать себя в руках. – Выпустите и забудьте. Поставьте в ваших списках крестики рядом с фамилиями Равинских.

– Ваша семья останется здесь, это не подлежит обсуждению.

На этом мое самообладание закончилось. Я кинулся через весь стол и схватил мужчину за горло, сам того не ожидая.

– Вы не знаете, с кем связались! Мои условия будут выполнены! Иначе вы очень пожалеете…

«Опасное сближение! Нападение на сотрудника!» – объявил наблюдатель, зависший сбоку.

– Это не в моей компетенции, – прохрипел мужчина, беспомощно схватившись за мои пальцы на своей шее. – Я выполняю устав и правила вышестоящего.

В этот момент забежал охранник, а с ним еще несколько, и мою жертву освободили, дернув меня рывком назад.

– Вышестоящего? – переспросил я, чувствуя палку с электрошокером между лопаток. – Вы здесь не главный?

Мужчина откашлялся, поднимаясь с кресла, и покачал головой:

– Конечно, нет. Он только руководит. Для исполнения существует весь аппарат. Я выслушал ваши претензии, на этом время аудиенции закончено. Возвращайтесь в свой сектор.

– Мне нужен главный! – закричал я, упираясь от потянувших на выход охранников. – Отведите меня к нему! Я хочу говорить с ним!

– Это исключено, – ответил мужчина, глядя, как меня вытаскивают через порог. – Он не ведет беседы. Я передам ему ваши требования, но все ответы вы уже получили от меня.

– Вот ведь дубовая башка у парня, – высказался один из охранников, когда дверь в кабинет захлопнулась, и меня потащили по коридору. – Ты что, бессмертный?

– Мне нужен главный, – отозвался я. – Самый главный. Зачем вы привели меня сюда?

– Стал бы он тебя слушать, – усмехнулся один из охранников. – Наивный мешок с костями.

– Если бы главный был здесь, тебе бы жарко стало после такого, – высказался другой.

– Его здесь нет? – переспросил я. – А где он? Где его можно найти?

– Не надо его искать, дубина. Для тебя это недосягаемая высота.

– Уехал он, – бросил кто-то из тех, кто заломил мне руки и шел позади. – Как вернется, узнает о тебе, не переживай.

– Уехал? – удивился я. – Как уехал?

– По воздуху! – раздраженно ответил кто-то. – На вертолете улетел.

– Куда? Куда там можно ездить?

– На другую карантинную зону, придурок. Главный везде главный.

– Разве отсюда можно уезжать и возвращаться?

– Ему – можно. А тебе совет: захлопни свой сундук с желаниями. Тебя слишком много.

– Ты свой совет себе посоветуй, – огрызнулся я, в это время мы как раз вошли в мой сектор.

– Такие как ты, долго не живут, имей в виду, – равнодушно произнес бородатый, расстегивая на мне наручники. – Пошел в свой отсек!

Я вернулся в помещение с нарами, где меня встретил обеспокоенный Виктор.

– Ты куда пропал? – зашептал он, опасаясь разбудить соседей. – Почти вся ночь прошла. Удалось увидеть семью?

Я рассказал о своем приключении и о мыслях, что посетили меня за это время.

– Они подчинились моему требованию, это стало неожиданностью для меня самого. А еще я узнал, что их главный находится в нашей зоне, только он никого не принимает лично. Но ему придется принять меня, я все для этого сделаю.

– Будь осторожен, Марк. Ты играешь с огнем.

– Знаю, – согласился я. – Но опаснее ложиться под их каток и становиться ничем. Я чувствую, что все, что сейчас происходит, наполнено ложью. Это какая-то страшная игра, которая открывается мне на подкорке подсознания. Я ощущаю ее шестым чувством. И чем больше времени проходит, тем сильнее это ощущение.

Я действительно не понимал, каким образом чувствую ложь, но знал точно, что нужно противостоять. За последнее время во мне обострились чувства и как следствие – появились излишние эмоции. Мое нападение на того мужчину, которого я принял за главного, стало неожиданностью для меня самого. И если бы я был прежним, списал бы этот порыв на действие эмбриона зла, который жил во мне и управлял мною. Но я изменился, и этот порыв напомнил мне состояние из прошлого.

И еще. Я осознал, что хочу вернуть свои силы. Те, которые исчезли после закрытия адского портала. Мартин сказал, что мы можем вернуть силы своим желанием, и в данной обстановке я понял, как бы они могли мне помочь. Единственный минус в этом: проявление сил у наших детей. И только это останавливало меня от запуска команды.

Когда начались вызовы по спискам на вакцинацию, я просто не шел с группой. Большинство смотрело на меня осуждающе, остальные с некоторой завистью и безысходностью в глазах. Виктор оставался со мной, и на фоне привитых, которым на левое запястье цепляли зеленый браслет, мы выглядели как изгои.

Через три дня нас собрали на площади и объявили, что вакцинация проходит успешно и что разработана специальная платформа для изучения чистого гена, которая позволит провести изучение данного феномена. Для этой работы послужат дети, носители гена, и после будет создано лекарство, позволяющее оставаться защищенным всегда и обходиться без нужды в вакцинации.

Большая половина стоящих на площади одобрительно закричала и замахала руками в знак согласия. Меня же эта новость шокировала. Моих детей начнут мучить в лаборатории как подопытных животных? Нет. Я на это не соглашусь ни при каких обстоятельствах. Даже под страхом смерти.

Оглядев толпу вокруг себя, я возмутился:

– Что вы кричите⁈ Вы понимаете, на что обрекаете наших детей?

– Пусть послужат во благо общества! – закричали люди.

– Что⁈ Общества, которое готово убить детей ради себя⁈ – с ужасом отозвался я. – Что это за общество?

– Ты вообще молчи! – крикнул кто-то. – Дефективный! Нарушитель!

После этих слов на меня накинулось несколько человек, которых растащила охрана.

«Сохраняйте спокойствие, – объявил подлетевший наблюдатель. – Нарушители порядка понесут наказание».

– Накажите его! – закричали люди, указывая на меня пальцами. – Это он нарушитель!

Под общую эйфорию сумасшествия к этим вопившим присоединялись другие, в итоге через пару минут вся площадь наполнилась эмоциональной оргией. Мне казалось, я сплю. Настолько страшной и неправдоподобной была ситуация. Словно по команде зомбированная толпа совершала одно и то же. Ужасающее коллективное безсознание.

Мне было плевать на побои и неприятие толпы. Самым страшным было другое: новость о положении моих детей. И хуже этого было только мое бессилие. Я не знал, как им помочь. Если бы стены были не так высоки, мы сбежали бы этой же ночью. Но перелезть через пятиметровую гладкую бетонную плиту было невозможно. А на воротах выставлена охрана. Я готов был сейчас же продать свою почку, легкое и глаз, лишь бы откупиться от этого места и выйти отсюда. Хотя, даже если бы взамен потребовали мою жизнь, отдал бы. Настолько невыносимое состояние накрыло меня от всего произошедшего.

– Тебе тоже досталось, – вздохнул я, глядя на синяки Виктора, после всеобщей вакханалии, когда мы вернулись в спальное помещение. – Спасибо, что заступился, только это моя война. Будь осторожен.

– Ерунда, – махнул рукой Виктор. – И ты не прав, это и моя война, это война общая. Мир рискует превратиться вот в это. И остановить снежный ком потом будет сложно. Я заметил, что на тебя нападали лишь те, у кого браслеты, то есть получившие дозу вакцины. Остальные стояли и смотрели, но в том бесновании не участвовали. Такое ощущение, что с уколом привитым повредили сознание. И их глаза… Эти стеклянные взгляды, существующие отдельно от лиц. Я такое видел впервые.

– Поверь, это не самое страшное, – горько усмехнулся я. – Мне приходилось бывать в ситуациях, которые гораздо страшнее, но общими усилиями мы победили. Так что нужно верить в победу. При любых обстоятельствах.

В эту ночь я снова отправился в сектор «А» уже с твердым намерением, и когда добрался до своей семьи, начал сходу:

– Мы должны это сделать. Должны активировать свои силы. Без них мы загнемся и останемся в этом месте навсегда. Я точно не выйду отсюда, потому что не смогу смириться и принять этот режим. Давай сделаем это, прошу тебя.

Мия закрыла глаза и покачала головой:

– Тогда мы потеряем наших детей. Они не смогут справиться с мощью разрушительной стороны.

– Любимая, мы потеряем детей, если позволим использовать их в лаборатории. Мы можем обучать Миру и Влада, когда они обнаружат в себе способности, можем объяснять им способы управления. Дети всегда легко учатся, ты же знаешь.

Оглянувшись на мирно посапывающих детей, Мия с болью улыбнулась:

– Такие хрупкие, беззащитные. Страшно представить, что за силы им выпадут и к чему приведут.

– С этим можно бороться, – напомнил я, обняв свое сокровище. – Вспомни нас, мы будем их учить.

Прижавшись ко мне, Мия замолчала и замерла, будто исчезла из этого мира. Но через время вернулась и выдохнула:

– Прошу тебя, давай подождем. Возвращение сил непредсказуемо даже для нас, что говорить о детях. Они слишком малы для этого. Посмотри на них, Марк. Они же совсем крошки, силы могут их погубить и уничтожить их души. Я боюсь за них. Не хочу их терять.

– Любимая моя, я бы никогда не пошел на это, мне нравилась наша жизнь, но ты же видишь, что происходит.

– Дай мне время подумать. Пожалуйста. Хотя бы привыкнуть к этой мысли. Я не могу это сейчас принять. А для активации необходимо другое состояние.

– Хорошо. Согласен. Тебе нужно свыкнуться с этим. Это неизбежность. Мы вернем силы и сбежим отсюда, другого варианта нет. Иначе на наших детях начнут проводить опыты.

В эту ночь мне удалось побыть в строении «А» незамеченным, но на выходе из здания ко мне подлетел наблюдатель. «Нарушение, – начал он, – строение „А“, проникновен…» В эту секунду я подпрыгнул и что было силы стукнул по дрону рукой, тот отлетел к ограде словно волан бадминтона и так и остался там. Торопливо возвращаясь в свой сектор, я увидел возле смотровой башни скопление охраны и наблюдателей, а так же включенные световые прожекторы и вообще какое-то движение. Может поэтому я остался незамеченным, этой ночью все внимание было направлено к башне.

На следующий день на укол отправились все, кто еще не прошел эту процедуру. Я намеренно отказался, и меня внесли в черный список.

– Вами будет заниматься специальный комитет, – предупредила сотрудница лаборатории. – Отказники не могут находиться на общей территории.

– Вот и замечательно, – ответил я, заметив внимательный взгляд того человека, который однажды снимал с меня колючие наручники и предупреждал не нарушать явно. Он находился рядом и заполнял данные по вакцинированным, бросая в мою сторону взгляд. – Пусть выгоняют меня с семьей за пределы этой зоны.

– Это вряд ли. Комитетом правит главный, – добавила женщина. – Не завидую вам.

– Пока ваш главный приедет, мы уже решим вопрос.

– Он уже приехал, – с важным видом ответила лаборантка. – Сегодня ночью. И он не меняет своих правил. Советую хорошо подумать.

Я растерянно вернулся к работе и стал размышлять. Так. Какие мои действия? Нас вряд ли оставят в покое, это понятно. Здесь все должны подчиняться новым законам, логика в этой зоне не работает, компромиссов тоже нет. Выход один – бежать. Но для этого нужны наши способности. По-другому мы отсюда не выйдем.

В таких размышлениях прошел день. И когда я как обычно мыл баки по окончании работы, ко мне подошла Мария и, собрав нужный ей инвентарь в ведро, тихо произнесла: