Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 8

Ши Мин выглядел не просто больным, а чудом выжившим.

Туго собранные волосы растрепались, несколько посеревших от грязи прядей прилипли к влажным щекам, вокруг глаз залегли темные круги. Меч дрожал в тонких, перепачканных сочащейся кровью пальцах.

Юкай окаменел, изо всех сил пытаясь хоть что-то прочесть на бледном, осунувшемся лице.

Он допустил ошибку, и ошибку серьезную, иначе наставник не примчался бы сюда в таком состоянии. Только вот где он ошибся?

– Иди сюда, – негромко позвал Ши Мин. Щуря воспаленные глаза, он рассматривал путаную систему зеркал на потолке.

– Пришел-таки… – вздохнула Безымянная. – Все равно не успеешь, еще и сам помрешь. Рядом со мной от твоей жизни и крупиц не останется.

– Было бы что терять, – отозвался Ши Мин, перевернул меч рукоятью вниз и вполсилы ударил по деревянному полу. Под ногами загудело, завибрировало и отозвалось тонким звоном.

Когда звон утих, Ши Мин поднял голову. Взгляд у него стал сосредоточенным и пустым.

– Занятный храм, – сипло проговорил он. – Бегом!

Последним словом он не просто приказал – хлестнул наотмашь, как всякий раз в опасные моменты. Юкай отреагировал не раздумывая, то была намертво вколоченная наука: когда наставник говорит таким тоном, лучше закрыть рот и сделать, как он велит.

Юкай сделал два широких шага навстречу, успев заметить, как Ши Мин вложил меч в ножны и запрыгнул в зал, – коридор, из которого он вышел, был ниже уровня пола. Темная фигура Безымянной, которую Юкай все это время держал в поле зрения, внезапно взлетела в воздух.

Юноша развернулся спиной к наставнику, неосознанно прикрыв его и готовясь отразить удар, но женщина просто подпрыгнула вверх. На доли секунды зависла в воздухе, раскинув руки, как птица, и рухнула обратно.

Но не успела она достигнуть пола, как в спину Юкаю что-то врезалось с такой силой, что позвоночник затрещал. Юноша полетел вниз под звуки звонких щелчков и упал на землю, едва успев выставить руки и почти коснувшись головой пыльных сапог женщины.

Бедро обожгло болью.

На поясницу Юкая давили острые коленки, а тонкие пальцы впивались в плечи с такой силой, что еще немного – продавили бы плотные наплечники вместе с кожей и мышцами. Упершись в пол ладонями, Юкай приподнялся вместе с неожиданной ношей, снизу вверх глядя на замершую женщину. Пот градом лился по его шее, стекая за воротник. Несколько капель, скользнув под ухом, сорвались на пол и разбились в алые кляксы.

С недоумением Юкай проследил за кровавым дождем, который становился все гуще. Каменная хватка на его плечах понемногу слабела. Капли, которые он поначалу принял за пот, покатились непрерывным потоком.

Секундная заминка, растянутая страхом, казалась вечностью.

Мысли забились в голове тяжелыми рыбинами, выброшенными на берег. Они ворочались внутри, пока Юкай стягивал с плеч безвольное тело и укладывал его на песок. Ши Мин же почти ничего не весит. Совсем ничего. С какой силой, с какой скоростью пришлось ему прыгнуть, чтобы свалить на землю человека, намного превосходящего в росте?

Лицо Ши Мина оставалось безмятежным, словно раны стерли всю накопленную усталость. Его спина оказалась утыкана тонкими металлическими спицами, которые наискось пронзили тело и вошли так глубоко, что ни одна не выскользнула из раны.

Только одна спица дотянулась до самого Юкая, на излете зацепив бедро и распоров ткань.

Уложив наставника на живот, Юкай коснулся его шеи, нащупал под тонкой кожей ниточку пульса и поднялся на ноги. Один и тот же человек снова и снова наносил вред, причинял боль, и ни в первый раз Юкаю не удалось помочь, ни во второй. Какой смысл в землях и богатствах, если за них приходится расплачиваться кровью близких?

Смертоносные спицы усеяли стены отметинами и раскололи несколько костяных пластин, под которыми мерцали влажным металлическим блеском скрытые механизмы. Орудия били не прямо, а под небольшим углом, оставляя в центре крошечный безопасный островок. Глаз бури внутри смертоносного урагана.

Женщина не пыталась скрыться. Стояла, опустив руки, и пустым взглядом смотрела на окровавленного Ши Мина. Губы ее дрожали.

Она даже не пыталась убежать, пока Юкай искал пульс и медленно, шаг за шагом приближался. Один короткий последний шаг, и он увидел свое крошечное отражение в темных зрачках женщины. Человек, смотревший на него из глубины опустевших глаз Безымянной, был не знаком и знаком одновременно.

Таким ты должен стать. Внушающим страх. Способным уничтожить.

И он ударил. Узкое лезвие вошло под ребра почти без усилий, разрезая темную ткань. Женщина дернулась, словно только сейчас осознав, что происходит. Глухо вскрикнула, бессильно вцепившись в руку Юкая. На лице ее поочередно сменяли друг друга недоверие, удивление и боль.

Высокие узкие скулы медленно выцветали, покрывались болезненной бледностью. Длинный рот кривился, но ни звука не сорвалось с ее губ, только брови поднимались все выше и выше.

Юкай внимательно смотрел в мутнеющие от боли глаза, как будто алые кляксы на полу можно было стереть только одним способом – смыть чужой кровью.

Как только он вытащил кинжал, женщина рухнула ему под ноги.

Где-то в глубине души он ждал облегчения. Наказать врага, отомстить означает отчасти исправить вину, только вот никакого облегчения вид неподвижного женского тела на полу не принес.

Я убил безоружного человека. Разве не должен я испытывать стыд или вину?

Ничего не было. Ни стыда, ни боли, только страх.

Лужа крови под телом Ши Мина собиралась медленно, но ее оказалось слишком много. Юкай заметался, не зная, как его поднять, не причиняя боли и не задевая стальные иглы. Уложив головой себе на плечо, подхватил наставника под колени и бросился к двери.

Руки его не дрожали ни в битве, ни во время убийства – только сейчас ощущение липкости и тающего тепла заставили пальцы выстукивать нервный ритм.

Ток крови превратился в барабаны, глухие удары которых эхом отдавались где-то у висков. Краем глаза Юкай видел только намокшие темные пряди да тонкую раковину уха, залитую красным. Ближе к верхнему изгибу в нем зияла сквозная овальная рана, в которую прошел бы палец. Чудом одна из стрел прошила ухо насквозь и срезала полосу кожи вместе с волосами, но не попала в шею или голову.

Личное не должно мешать. Главнокомандующий обязан относиться к людям одинаково и уметь выиграть бой с наименьшими потерями, но должен быть готов пожертвовать кем угодно, кроме себя. Жизни должны быть равны, но равными никогда не станут.

Я не хочу свою жизнь, если за нее придется заплатить твоей. Не хочу.

Ярко освещенная лестница вывела в заброшенный дом. Из-под ног Юкая метнулась тень, пыльным клоком отлетела в угол – человек?..

Продолжая удерживать тело правой рукой, Юкай левой вытянул окровавленный кинжал. Мелкий пустынник шарахнулся в сторону и кинулся к выходу, только копна пушистых медных волос блеснула на ярком свету.

Ослепительное солнце ударило в глаза, душной тяжестью рухнуло на плечи. Узкая улица выглядела плоской и бесцветной, как неудавшийся рисунок. Только алые капли дождем сыпались на землю и продолжали отсчитывать жизнь.

Бои давно стихли, опустевший город замер в безмолвном ожидании, щерясь обломками стен и остатками заградительных щитов. Юкай растерянно оглянулся. Вылизанные солнцем камни рябили перед глазами, плыли, сливались в бесконечный лабиринт. Не давая себе времени на размышления, Юкай бросился в первый же попавшийся переулок.

Раскаленный воздух камнем застрял в груди. Дыхание стоило поберечь.

Помнишь, как я ненавидел тебя? Мне казалось тогда, что ты какое-то наказание, кара. Что я был недостаточно хорош и брат избавился от меня. Отдал как ненужную вещь. Я был один, и я хотел убить тебя.

Лицо Ши Мина в ярком свете оказалось совсем блеклым, призрачным.

Я украл у тебя кинжал и пошел в лес. Просто хотел уйти куда глаза глядят, потому что мне никто не нужен, – а на самом деле никому не нужен был только я. Так мне тогда казалось. Я шел, становилось все темнее, и мне вдруг стало страшно остаться среди этих деревьев. Потеряться навсегда, укрыться где-нибудь под низкими еловыми ветками. Укрыться и исчезнуть.

В конце извилистого переулка мелькнуло несколько темных фигур; заметив Юкая, они остановились.

Не сразу я понял, что ты идешь за мной следом. Когда понял, разозлился. Ты был слабым, беспомощным, какой от тебя толк? Разве ты можешь спасти меня? Уже тогда я был не то с тебя ростом, не то чуть выше. Тебе же не хватит сил дотащить меня до дома. А потом я скатился в какой-то овраг, ободрал колени и щеку и остался лежать. Я был в порядке и мог идти, но мне хотелось увидеть тебя. Увидеть, как ты отреагируешь. Наверное, я хотел посмеяться над тобой, над твоей слабостью, страхом. Тебе ведь не удалось уберечь наследника.

Разглядев кровь, воины обнажили оружие. Двое вышли вперед, третий остался за их спинами; в окровавленном безумце никто из них не признал командующего. Нужно было заговорить, но Юкай вдруг забыл слова и остановился, пытаясь привести мысли в порядок.

Подойдя ближе, солдаты осознали, кто перед ними. Один из воинов бросился за лекарем, двое других попытались было избавить Юкая от ноши, но он только оскалился, уворачиваясь от чужих рук.

Ты спустился, цепляясь за кусты, и глаза у тебя были такие странные, как будто больно было тебе. Ты вытащил меня оттуда безо всяких усилий и нес на руках, что-то рассказывал, и даже дыхание не сбилось. Мне было стыдно, но я не хотел идти сам. Я хотел, чтобы дорога не заканчивалась никогда. Тогда я впервые… был не один.

Как я мог считать тебя слабым?

Ты только продержись еще немного, и я успею.

Глава 9

Ши Мину хватило нескольких секунд, чтобы связать воедино все домыслы и подозрения, только вот на вмешательство времени уже не осталось.

Тело женщины взлетело вверх, освобождая спусковой рычаг под ногами. Система тросов, скрытая под полом, дыры в стенах, из которой жадно выглядывает притаившаяся тьма. Ловушка, достойная уважения.

Юкай в два шага оказался рядом, упрямо наклонил голову, закрывая наставника. Глупый ребенок.

Опасность ведь была совсем не там.

В таком доверии, отстраненно думал Ши Мин, есть своя прелесть. По крайней мере, ученику и в голову не пришло контролировать то, что происходило за его спиной.

Несмотря на усталость, тело вложило в последний рывок все силы. За такое дорого придется заплатить, если получится избежать смерти.

Чудесная ловушка, очень интересно было бы разобрать и посмотреть, а что-то и взять на вооружение. Наверняка оружие нацелено под таким углом, чтобы захватить всю комнату, помимо безопасного островка в самом центре… Ну ничего, Юкай упрямый, разберет по частям, до самых крошечных деталей, и перевезет все в Цзытун.

Его, Ши Мина, задача была куда как проще – не дать умереть этому глупому, решительному, упертому ребенку. Оттолкнувшись от пола, он прыгнул на спину Юкая, целя в лопатки. Даже с разбега сил едва хватило, чтобы опрокинуть юношу на пол.

Ученик молча полетел вниз. Как никогда отчетливо осознавая собственную худобу, которая не позволяла стать серьезным препятствием, Ши Мин вцепился в плечи юноши, накрывая всем телом его голову и спину. Уж с ранами рук или ног Юкай и сам справится.

Большей помощи Ши Мин сейчас предложить не мог.

Механизм сработал. Сухие щелчки наполнили зал, и спину опалило болью. Над ухом тонко свистнула стрела, цепляя волосы и сдирая кожу; жар со спины перекинулся на голову. Безумные ощущения оказались невыносимыми для измученного тела, и сознание погасло почти мгновенно.

Повозка проваливалась в глубокий песок: взбиралась на барханы и плавно опускалась, как лодка с высокой волны. Внутри тускло горел фонарь, задвинутый в самый угол. Почти весь пол был скрыт измятой постелью. Хрупкий бледный человек сливался с блеклой тканью, выделяясь только непроглядной чернотой спутанных волос. Под тонким покрывалом были видны очертания тела Ши Мина, и наверняка лишний слой ткани на жаре был мучителен.

Но Юкай не мог заставить себя убрать покрывало и смотреть на неприкрытое, опутанное слоями повязок тело. Тогда Ши Мин будет слишком похож на павшего в бою.

Юноша сидел в углу постели, подобрав под себя ноги, и безо всякого выражения смотрел перед собой.

Не очень серьезные ранения, уверял лекарь. Усталость, жара, кровопотеря, недомогание, и лежать спокойно уважаемый маршал совершенно не желал, послали же боги буйного больного!.. Только в ухе и останется отверстие, словно варварское украшение. Все затянется, не без следов, конечно, ну да сколько тех следов на теле – десятком больше, десятком меньше…

Сколько шрамов на коже, сколько боли, оставленной в прошлом.

Юкай замер, ссутулив широкие плечи и опустив голову. Вместо мыслей его переполняли неясные эмоции. Растерянность сменялась отвращением к собственной незрелости и неумелости, тревога пробиралась тонкими щупальцами в самую глубину, расползалась там, накрывая все серой пеленой; но громче всего звучал страх.

В этом походе Юкай очень хорошо понял, что такое страх. То самое липкое чувство, когда ты отчаянно стараешься, но не можешь контролировать все вокруг. Мир разлетается на куски, собираясь заново совсем в другую картину, но стоит привыкнуть к ней, и она рассыпается снова. Снова и снова.

Первый год войны прошел в счастливом неведении. Несмотря на громкие титулы, Юкай оставался всего лишь ребенком. Его страшила ответственность, чужие взгляды липли к коже как мокрая ткань, но никаких лишений и ужасов он не повидал. Его впускали на захваченные земли уже после боя, когда о сражении напоминали только побуревшие пятна, теряющие цвет. Ни одного тела он не видел, ни одного искалеченного пленного.

Пока один день полностью не разрушил, не раскрошил мнимое ощущение благополучия. Ши Мин с небольшим отрядом собирался объехать несколько деревень захваченного первым Фенву, и Юкай навязался вместе с ним. К тому времени вокруг установилась тишь да гладь, немногочисленных защитников перебили, а деревенские смену власти встретили на редкость спокойно. Им было все равно, кому налоги платить, – только бы посевы не выжгли да на меч не нанизали.

Между двумя поселениями, в безлюдном и глухом месте, на маленький отряд со всех сторон хлынула лавина воинов. Уже позже Юкай узнал, что там собрались и остатки разбитой армии Фенву, и немногочисленные наемники, укрывшиеся в густых лесах. Ими управлял не снискавший славы полководец, известный своими нечестными методами; когда-то именно плохая репутация помешала ему подняться на ступень выше, но благодаря своему характеру он оказался единственным, кто смог организовать ополчение и нанести удар исподтишка.

Юкай запомнил все так четко, будто каждая сцена отпечаталась на изнанке век. Солдаты – сосредоточенные, мрачные, с горящими глазами – перестраивались на ходу, закрывая телами середину строя. Там, в центре, и пришлось пробираться Юкаю, тревожно выискивая проход между чужими спинами.

Ши Мин оказался далеко впереди. Он командовал что-то сухим и громким голосом, экономя слова и силы; бежать было некуда, и оставалось только принять бой.

Тогда Юкай увидел на самом деле, что представляла собой война. Оглушенный, он слепо топтался внутри плотного кольца солдат, которым поручено было наследника защищать любой ценой, даже ценой своей жизни. Вокруг выло, лязгало и грохотало, кровавые брызги взлетали к небу и падали на землю, орошая одежду и шкуры лошадей. Человеческие голоса превратились в рев животных.

Даже хорошо организованный, но небольшой отряд солдат легко было подавить втройне превосходящими силами противника. Ши Мину оставалось только прорываться вперед с самоубийственной решимостью, не щадя ни себя, ни других. Нападающие себя не щадили тоже – если бы им удалось убить или захватить в плен сразу и маршала, и наследника, война закончилась бы совсем иначе.

У воинов императора получилось тогда прорвать кольцо и добраться до оставленной позади деревни, где размещался еще один отряд. Юкая спешно упрятали в сарай и не выпускали до самого конца, пока вокруг не осталось ни одного нападавшего.

Небольшое поле на окраине деревни оказалось полностью залито кровью. Тела убрать никто не успел. В воздухе висел едкий железистый запах, и даже вдыхать его было тяжело. Вот она, та самая правда, которую Юкай никогда не видел. Боль, гниль и грязь. Крики, опасность, отстраненный наставник, мгновенно превращающийся не в человека, а в звенящий ледяным спокойствием клинок. Вот та война, от которой его до сих пор берегли… и берегли бы еще бесконечно долго.

Потому что наставник все еще считал его ребенком.

Потому что наследник династии… и правда оставался ребенком.

В тот день в душе Юкая поселился вкрадчивый страх, который становился все больше с каждым шагом по чужим землям. В этом страхе сплетались теперь не только надуманные ужасы, но и вполне осязаемая опасность.

Сколько таких засад пережил Ши Мин, а после возвращался в залитый теплым светом походный шатер и улыбался, говорил всякие глупости, скрывая дрожащие пальцы? Разве стоило столько сил положить на притворство?

Свое право стоять рядом Юкай выгрыз силой. Пусть не в первом ряду, но рядом. Он должен был видеть реальное положение дел, потому что куда лучше бояться осязаемого врага, чем сходить с ума в безопасности очередного укрытия, а потом видеть вычищенное поле боя, похожее на приведенный в порядок и искусно накрашенный труп.

Он хотел правды.

И вот теперь он знал всю эту правду, но бояться не перестал. Потому что увидеть и устранить все опасности по-прежнему было не в его власти.

И вот теперь очередную опасность он не то что устранить – даже заметить не успел.

Тело Ши Мина сплошь покрывали повязки, даже голова перевязана – задетое ухо продолжало кровоточить. Одежда превратилась в лохмотья, пробитые части доспехов Юкай разбирал сам, ненадолго задерживая их в руках и коротко касаясь каждого следа от стрелы. Доспехи еще можно было починить, а одежды купить новые, но сколько выдержит тело?

Наставник был удивительно безалаберным, и ученик только диву давался, глядя, как совсем новые вещи выбрасывались им с брезгливым выражением лица, стоило на них появиться малейшей прорехе. Ши Мин жил в походных условиях едва ли не всю жизнь, мог подолгу обходиться без нормальной еды и сна, но с вещами обращался слишком вольно. Только спустя три года Юкай случайно застал наставника с иголкой в руках. Прячась за углом, он зажимал рот, чтобы не выдать себя смехом: Ши Мин воевал с иглой и ниткой, как с личным врагом. Сыпля едва слышными проклятиями, он с остервенением втыкал кончик иглы в ткань и сердито шипел, попадая в пальцы.

Только вот с самим собой Ши Мин воевал с той же яростью и с тем же презрением. Дай ему волю – давно выбросил бы собственное тело и завел новое, чтобы не отвлекаться на раны.

Юкай смутно подозревал, что в глазах и наставника, и старшего брата он выглядел хорошим, пусть и необщительным юношей. Но перед самим собой притворяться смысла не имело. Разве хороший человек стал бы красть вещи Ши Мина, рискуя разрушить до основания их прежние отношения? Разве стал бы хороший ученик лезть в личную переписку учителя, отчаянно пытаясь сохранить иллюзию близости и контроля?

Разве достойный командующий войсками испытывал бы такое звериное, черное, глухое удовольствие от убийства? Разве имел он право ощущать восторг от холодного чувства возмездия и силы? Ты сделала больно моему человеку, и теперь я сделаю больно тебе. Я отомщу за все зло, что ты причинила ему, десятикратно и добавлю за свой страх, лишив тебя жизни.

Все просто – свое нужно защитить. Цена не имеет никакого значения.

За пазухой было надежно спрятано письмо, ранее хранившееся в поясном кармане Ши Мина. Восковая печать оплыла настолько, что символ дракона превратился в неглубокую, едва различимую выемку.

Юкай провел пальцами по выпуклой вышивке, прижимая бумагу плотнее к телу. Это послание, скрученное сначала в плотную трубочку, потом небрежно смятое и снова расправленное, несло в себе перемены. Юкай ненавидел перемены. Наверное, поэтому он до сих пор не решился прочесть строки, написанные не ему.

Фонарь освещал бледное лицо с заостренными скулами, под плотно сомкнутыми ресницами лежали густые тени. Разочарование – вот самое страшное. Разочарование на лицах тех, кто тебе дорог. Но как избежать его, если дорогие тебе люди слишком доверчивы и совсем не знают, какой ты на самом деле?

Не хотелось думать сейчас о странных городах, засыпанных песком, о спутанном будущем, о собственной глупости и расплате за эту глупость. Юкаю только и оставалось надеяться, что дома станет проще и узел внутри удастся развязать.

Едва слышный хрип отвлек Юкая от размышлений. Ши Мин, хмурясь так, что брови сошлись в одну прямую линию над накрепко зажмуренными глазами, пытался выпростать руку из-под покрывала. Освободив кисть, он медленно коснулся головы, неловко провел по забинтованному лбу. Опускающуюся к раненому уху руку Юкай перехватил, сжав бледные пальцы с обломанными ногтями. Ши Мин с усилием приоткрыл глаза. Мутный взгляд постепенно прояснился.

– Осторожно, не трогай, – мрачно проговорил Юкай, укладывая руку поверх покрывала, – кровь едва остановили.

Перехватив запястье Юкая ослабевшими пальцами, Ши Мин нащупал ровный ток крови под кожей и с облегчением выдохнул.

– Почему нельзя было закричать: «Падай»? – Юкай не смог сдержать недовольства, через слова выплескивая напряжение. – Зачем было подставляться?

Ши Мин прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся. Шевельнул сероватыми губами, беспомощно скривился. Юкай наклонился ниже, с тревогой вглядываясь в изможденное лицо.

Хрупкая бессильная рука внезапно метнулась вверх, и Юкай взвыл от резкой боли.

– Объясни мне, каким местом ты думал? – вкрадчиво прошептал Ши Мин, медленно выкручивая ухо ученика. – Тебе жить надоело?

Юкай стиснул зубы и зажмурился.

– Неужели мне придется возвращаться к основам и объяснять тебе, как себя вести на захваченной территории? – Ши Мин немного ослабил хватку. – И как прикажешь мне оставить все дела на тебя и уйти на покой? Ты же не надеешься, что я и столетним стариком буду болтаться рядом с тобой, привязанный к ящеру собственной бородой?

– Я не… Ты же сам поступил точно так же!

– А я мог оставить тебя внизу? – зашипел Ши Мин. – Оставить и ждать? Думаешь, мертвым ты доставил бы меньше проблем?

– Прости, я виноват, – проскулил Юкай.

Ши Мин с глубоким вздохом выпустил ухо ученика и закрыл глаза.

– Докладывай, – сухо проговорил он.

Юкай на секунду замешкался, но упрямо поджал губы и отцепил флягу от пояса. Вытащив пробку, левой рукой обхватил Ши Мина за плечи и приподнял повыше, приблизив горлышко к губам.

– Губы потрескались совсем, – пробормотал он.

Ши Мин приоткрыл один глаз, покосился сквозь густые ресницы, но все-таки опустил голову и прихватил горлышко зубами. Юкай под недовольным взглядом неосознанно опустил голову набок, скрывая пострадавшее ухо плечом.

– Это моя вина. Прости, – заговорил Юкай, укладывая Ши Мина, но не глядя ему в лицо. – За несколькими пластинами в стенах мы нашли курильницы. Я пока не знаю, что в них было, но оно подействовало на всех. Солдаты внизу стали рассеянные и напуганные, и я тоже. Я влез, не подумав, ты попытался вытащить меня и поплатился.

Ши Мин немедленно вспомнил свое обещание не винить во всем Юкая, но только фыркнул. Виноватый вид ученика доставлял ему немалое удовольствие. Неожиданно было видеть, как его, Ши Мина, ранения благотворно подействовали на Юкая.

– Раз уж я не заметил… – заговорил Ши Мин и, не договорив, споткнулся о нечитаемый ледяной взгляд. Вся покорность слетела с ученика мгновенно.

– То у меня и шанса не было разгадать, в чем тут секрет? – медленно продолжил Юкай фразу наставника. В повозке словно бы холодать начало. – Но тебе пришлось расплачиваться за нас обоих.

– Я несу за тебя ответственность, – со вздохом объяснил Ши Мин. – Мы не были готовы к такому. Ты принял решение, я тоже. Все закончилось хорошо, но таких глупостей нам лучше больше не совершать.

Юкай, словно не слыша его слов, опустил голову, зарываясь пальцами в волосы.

– Не могу понять, для чего ей нужен был ты, – продолжил Ши Мин, не глядя на юношу и дав ему время справиться с эмоциями. – Заманивала она туда именно тебя.

Юкай вздохнул и опустил руки, основательно разлохматив тугую прическу.

– В городе была одна девушка, – негромко начал он, – бежала за мной и кричала как сумасшедшая. Я думаю, она могла бы рассказать многое о том, что на самом деле произошло внизу.

Девушка? Ши Мин вспомнил тощего ребенка с огромными глазами, но удержался от удивленного восклицания. В конце концов, Юкай и сам немногим старше, может, для него она и выглядит девушкой? Да и неожиданная разговорчивость юноши удивляла.

– Ты оставил ее в городе? – сипло уточнил Ши Мин.

Юкай дернул плечом.

– Оставил. А ты хотел, чтобы я взял с собой подозрительную девчонку, которая затащила тебя в ловушку, а потом попыталась пролезть в повозку, пока ты был без сознания?

– Иногда ты становишься на редкость благоразумным, – протянул Ши Мин с оттенком ехидного недовольства. Впрочем, едва заметным.

– Правда, немного позже она нашлась под днищем другой повозки, – как ни в чем не бывало продолжил ученик, – и мне пришлось посадить ее под замок подальше от тебя. Скоро остановимся на привал, хочешь выйти на воздух? Был дождь. Дождь в пустыне, представляешь? Никогда не видел такого. Вода сразу же впиталась, но стало прохладнее.