Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

– Не нужно угроз, малышка. Твоему отцу никто ничего не расскажет, тем более ты.

Вася плюнула в мужика, за что получила кулаком в живот. Затем убийца потащил её в центр вырезанного на полу ритуального круга с тускло горящими символами пяти стихий.

– Лежи, скоро всё закончится. Ты изменишься, станешь лучше, послушнее… счастливее.

Одновременно с его словами виски сдавило непонятной, непохожей ни на что силой, парализующей сознание. Я попыталась дать ей определение, но не успела.

* * *

– Просыпайся-а! – голос Яра потащил меня в реальность. – Эй, Василиса Анатольевна, слышишь?

Нет, замолкни, блондинка! Оставь меня в покое хотя бы на пять минут, я хочу досмотреть. Мне нужно досмотреть. Сценка воспроизводит прошлое, но от её событий зависит будущее.

– Хорош лежать, всё равно не поцелую, принцесса.

Проклятье! Его бесцеремонные похлопывания по щекам окончательно развеяли видение, оцепенение разом схлынуло. Каменные плиты под спиной сменились досками помоста для тренировок, и я вспомнила, что лежу в зале номер шесть. Хорошо хоть не в медпункте. Значит, травма не такая серьёзная, как могла быть, учитывая характер предшествующего удара.

С трудом разлепила веки и первое, что увидела, это блестящий платиновый медальон с золотым львом на алом фоне – герб ненавистной семейки Красноярских. Потом только разглядела блондинистое лицо с серыми глазами и рассечённой губой. Вид вражьей крови на краткий миг зажёг гордость в моей груди. Пусть я дорого заплатила за него, но не жалею.

Парень хмурился и, похоже, обеспокоенно:

– Ну хоть живая.

– Что?

– Подъём, говорю, – он вновь принялся хлопать меня по лицу.

– Нет, не трогай! – я тут же дёрнулась в сторону, неосознанно хватаясь за ворот собственной водолазки. Где-то на периферии зрения вновь потемнело, настоятельно рекомендуя больше не делать резких движений.

– Расслабься, куколка. Я будучи законным женихом тебя не трогал, теперь-то зачем?

– Верно. Незачем, – буркнула с заметным облегчением.

Яр протянул мне руку, помогая принять сидячее положение. Впервые за время наших занятий он снял куртку-ифу и небрежно перекинул её через плечо. Понятно теперь, как ему удавалось с такой лёгкостью раз за разом опрокидывать меня через половину зала. Это не столько мастерство, сколько мышцы. Банальное превосходство мужской физиологии над женской и фундаментальная физика – убойные козыри. Взгляд сам собой зацепился за шрам в виде змеиного укуса на его плече. Судя по размеру отметин, змеюка была не маленькая.

Поморщившись, перевела глаза на потолок. Светлый, высокий и без единой трещинки.

– Сколько я пролежала в отключке?

– Меньше многих, кто ловил этот удар прежде.

Да, прилёт был что надо. Голова гудит как колокол в Пасху, желудок щемит отчаянная тоска по ужину, но мир не шатается, тошноты и дезориентации в пространстве нет. Пожалуй, на завтра можно обойтись без визита к Вэлу и его клешне, хватит выставлять себя в неприглядном свете при каждой нашей встрече. Уж лучше репутация стервы, чем дамы в беде.

– Я ничего, случаем, не говорила в процессе?

Брови Яра сошлись на переносице.

– Вообще-то, говорила.

– Что? – облизнула вмиг пересохшие от волнения губы. Пожалуйста, пусть это будет имя убийцы! – Что именно сказала?

– «Ах, какая я глупая, не догадалась прикрыться верхним боковым блоком с переходом на захват плеча, чтобы закончить серию, опрокинув великолепного Яра на спину».

– И только?

– Ожидала чего-то другого?

– Вообще-то, да, – волна разочарования заглушила физическую боль. – Никак не получается вспомнить пароль к телефону, знаешь ли.

Парень смерил меня долгим снисходительным взглядом. От комментариев удержался только потому, что тоже крепко получил по лицу.

– На сегодня тренировка закончена. – Яр поднялся на ноги, беззаботно стерев выступившую кровь большим пальцем. – В таком состоянии ты даже с крыской не справишься.

– Так понимаю, извинений за нокаут не последует?

– А ты ждёшь?

– Нет.

– Видишь, моя стратегия сработала на отлично! – без последнего слова Красноярский, конечно же, уйти не мог. – Запомни это состояние на следующий раз, больше сдерживаться не буду.

А он сдерживался?

– Аналогично, – махнула рукой.

Глава 18

После его ухода я не стала по обыкновению лежать, пялясь в потолок, и проводить работу над ошибками, по несколько раз прокручивая в памяти связки ударов и представляя, как следовало поступить в том или ином случае. Сейчас я хотела поскорее принять душ и вернуться в свою комнату, чтобы съесть припасённую с ужина булочку, выпить таблетку анальгина и хорошенько выспаться. Медитировать в попытках вернуть видение не буду, не поможет. Понятия не имею, по какому механизму мозг запускает воспоминания из прошлой жизни, но точно не по желанию. Даже горячему.

Силой воли проигнорировала ломоту в теле, подхватила брошенную в углу сумку и потопала в душ.

В комплексе «Двух Клинков» превосходные ванные комнаты! Большие, с голубой мозаикой, саунами и стеной-водопадом, не то что клетка в моей собственной комнате, где не хочется лишний раз задерживаться. В столь позднее время весь «банный» отсек был пуст. Я ввела код на панели замка (он совпадал с кодом от тренировочного зала) и прошла в аспирантскую душевую для представительниц прекрасной половины человечества. Кроме меня ей никто не пользовался. Аспирантки имели превосходные ванны в личных апартаментах, а среди председателей пяти факультетов не было ни одной девушки.

Тёплая вода приятно заструилась по многострадальному телу, но расслабиться не помогала. Непонятное беспокойство держало мышцы в тонусе. Сперва я решила, будто организм до сих пор не отошёл от букета эмоций Васи, однако довольно быстро поняла, в чём истинная причина липкой тревоги. За мной наблюдают, причём вовсе не из праздного любопытства! Однажды испытав это чувство – взгляд хищника на добычу, – его уже не забудешь. Четыре года назад, перед тем как опера́накрыли наш с подельниками маленький оружейный склад, я точно так же кожей ощущала слежку. Тогда всё закончилось арестом.

Всякие остатки хорошего настроения стекли в канализацию вместе с мыльной водой. Закрутив кран, сорвала полотенце с крючка резче, чем намеревалась. Его махровый край зацепил лежащую на стеклянной полочке мелочёвку, и на пол дождём полетели тюбик с заживляющей мазью, заколки для волос и фамильный медальон с гербом Тобольской губернии. Последний, зараза такая, бодренько поехал прямиком к сливным решёткам. Пока семейная ценность не сгинула в системе труб, я прыгнула за ней с грацией примы голого балета. Пальцы успели схватить цепочку… и тут мне в лицо брызнула кафельная крошка!

Следующие две-три секунды растянулись целой вечностью. В стену возле головы вонзился маленький металлический предмет. Пуля!

Не поднимаясь на ноги я метнулась за ближайшую перегородку в паре метров правее. В душевой есть только одна точка, откуда мог быть прилёт – узкое продолговатое окно под самым потолком. В него невозможно заглянуть с улицы, оно выводит на стадион с полосой препятствий, где занимаются стражи. Но если забраться на крышу дозорной башенки и взять оптику…

Едва оказалась в укрытии, как рядом просвистели ещё две пули. Одна из них расколола стеклянную стенку, угодила в трубу и срикошетила мне под ноги.

Проворно застегнув медальон на шее, я закуталась в полотенце и затаилась. Выглядывать на разведку не собираюсь, смысла ноль. Стрелка в любом случае не увижу, а в душевой его сообщников нет. Мысли мелькали с запредельной скоростью, но похвастаться особым разнообразием не могли, даже матерным. На языке крутился только один вопрос:

– Это что сейчас было?

А в ответ тишина. Четвёртого выстрела не последовало, снайпер не дурак намеренно палить в стену.

Чтобы успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов, как учили на медитации, и подняла пулю. Буквально вчера на факультативе по судебной баллистике разбирали патроны подобного типа. Их делают исключительно под заказ, и стоят они куда дороже шёлковых блузок. Судя по размерам, выпущена она из винтовки, калибр 7,62 мм, сердечник свинцовый, оболочка необычная – мельхиоровая, сплошь покрытая особым ритуальным рисунком, который позволяет пробить кожу стихийника.

Плохо. Это очень плохо! Случайным баловством озабоченных старшекурсников здесь не пахнет, и Ваню с его навязчивой местью смело вычёркиваем. Делать парню нечего, как выслеживать меня и пытаться убить. Он мечтает унизить Василису, а не сломать жизнь своей семье, отправив на тот свет единственную дочку Тобольского.

Правильный ответ напрашивался сам собой – таинственные сообщники по ритуалу о Васе не забыли.

– Провалитесь в бездну! – с чувством залепила кулаком по стене.

Весь прошедший месяц убийцы наверняка наблюдали за мной и, видимо, сочли опасной. Неужели боятся, что потерянная память вопреки всем прогнозам однажды вернётся ко мне, и я смогу обличить их? Если верить видению, одного из них Вася прекрасно знала.

Как иронично! Они ведь понятия не имеют, кто на самом деле занимает тело бедняжки, и что я не признаю своих убийц, даже если они продефилируют в метре от меня с плакатами «Внимание».

Чёртов Яр не дал досмотреть видение! Если уж мне суждено словить свинцовую претензию, я хотя бы должна знать – почему?

Коротко выругавшись, отбросила посторонние мысли в сторону. Потом разберусь с причинно-следственными связями, а сейчас надо выбраться из душевой и, желательно, на своих двоих, а не вперёд ими.

До двери в раздевалку шесть метров, пять из которых просматриваются через окно. Бег отпадает сразу. Существование удачи не доказано, в отличие от оптики стрелка. Остаётся хитрость. По счастливой случайности тюбик с мазью откатился аккурат к моей перегородке. Подобрав его, тщательно прицелилась и с силой запустила им в панель управления освещением.

Как только душевая погрузилась в непроглядную тьму, я ласточкой выскочила из опасной зоны в раздевалку и принялась одеваться. Так спешила, что уложилась в армейский норматив времени.

И тут за спиной грянул взрыв! Одна из стен душевой разлетелась на сотни обломков с оглушительным грохотом. Я инстинктивно бросилась на пол, прикрыв голову руками в ожидании неминуемых ударов… но их не последовало.

Секунда, две, три. Ничего не понимая я рискнула открыть глаза и увидела зависший над собой опасный «зонтик» из кусков бетона, водопроводных труб, осколков кафельной плитки, фаянса и каменной крошки. На короткое мгновение показалось, будто остановилось время, однако пространство вокруг отнюдь не замерло – раздевалка стремительно превращалась в развалины, лампы под потолком нехорошо заискрили.

Удивительно, но страха не было. Разум охватило противоестественное оцепенение, чем-то похожее на то, что сковало Василису в ритуальном круге. Словно всё это нереально.

Когда грохот стих, я зачем-то протянула руку к одному из зависших кусочков, вместо того, чтобы убраться отсюда как можно дальше. Зря! Волшебство (или что это было?) резко закончилось, и тут же вся конструкция обрушилась.

– Да чтоб вас!!

Физически я почти не пострадала, но оказалась в ловушке, накрепко придавленная тяжелыми обломками, откуда самостоятельно уже не выберусь. Оцепенение сменилось на привкус бетонной пыли во рту с нотками досады на собственное любопытство.

Взрыв в комплексе «Двух Клинков» наверняка взбудоражил весь институт. Через коридор от душевых находятся камеры стихий, а этажом выше дорогостоящие симуляторы боя, так что скоро здесь соберётся целая толпа безопасников. И в самом эпицентре беспорядка они увидят Тобольскую! К гадалке не ходи, завтра меня вышвырнут на мороз без стипендии. Или, что хуже, вызовут папочку.

Не прошло и минуты, как послышались торопливые шаги и встревоженный голос:

– Там есть кто-нибудь? Эй? Нужна помощь?

Быть не может, это Надир! Откуда он здесь взялся?

– Я тут! – закричала, едва веря своим ушам. – Сюда!

Взрыв автоматически разблокировал электронику замков на всём этаже, позволив парню беспрепятственно пробраться внутрь аспирантской душевой.

– Василиса? – его удивлению не было предела.

– Как же я рада тебя видеть!

– Почему ты в таком…

– Страшном состоянии? – перебила его. – Да, ситуация не очень, но со мной всё в порядке, а про остальное давай поговорим позже, ладно? Я немного застряла тут. Вытащи, пожалуйста, пока не подоспели безопасники.

– Понимаю, – хохотнул Надир.

За работу принялся без промедлений. Силы у парня немерено! С поразительной лёгкостью и быстротой он раскидал самые крупные обломки, а затем ловко, без лишних церемоний и осторожности вытянул меня за руки и подтолкнул к выходу. Невероятная удача, что взрывная волна откинула все лёгкие вещи в сторону, и мою сумку не завалило. Там удостоверение и телефон, было бы некстати оставлять их на месте происшествия. Меньше улик – меньше вопросов.

По всему комплексу «Двух Клинков» выла тревожная сигнализация, на первом этаже начали собираться взбудораженные люди. Благо, они не лезли геройствовать и, сами того не зная, дали нам с Надиром шанс сбежать отсюда до встречи с ректором.

Проявив чудеса скрытности, мы спустились по пожарной лестнице, забежали в один из общих тренировочных залов и через окно выбрались на заснеженную улицу.

– Давай сделаем крюк к общежитию, – предложил Надир. – Осторожность не повредит.

– Мудрое решение.

Зима выдалась холодная, с начала месяца температура держится на минус двадцати. Ледяной воздух вмиг остудил разгорячённую кожу, а мокрые волосы заиндевели сосульками. Я не заметила, как застучала зубами. Организм стихийников практически не подвержен простудам, но мёрзнуть всё равно неприятно.

– Держи, – парень накинул свою куртку на мои плечи.

– Не н-надо, я не з-замёрзла.

А сама тут же закуталась поплотнее. Куртка лёгкая, мы в таких ходим на ушу, но мне стало теплее.

– Так и понял, – ответил Надир. – Считай это маскировкой. Ты вся в грязи, слишком выделяешься, если кто-то в окно выглянет.

– Тогда ладно. Спасибо тебе! И за к-куртку, и за спасение.

– Пустяк, просто находился неподалёку, когда прогремел взрыв. Расскажешь, что случилось?

– Если честно, понятия не имею, – тряхнула головой так, что белёсая пыль взметнулась с волос маленьким замёрзшим облаком.

– А по тебе не скажешь.

– По мне м-много чего не скажешь.

– Это точно, – губы Самаркандского дрогнули в улыбке, но красивые восточные глаза, ставшие в ночных сумерках невероятно зелёного цвета, оставались серьёзными.

Я напустила на себя задумчивый вид. В версию «проходила мимо» Надир, само собой, не поверит.

– Хорошо, призна́юсь, но это между нами.

– Не вопрос.

– Глупая ситуация получается, – шмыгнула носом. – Дело в том, что у меня есть привычка ходить в душевую для аспирантов по старой памяти. Они не сменили код замка с прошлого года, а там сауна и большие ванны с гидромассажем, можно нормально помыться. Проблем никогда не было, вода шла без перебоев, но сегодня… Вероятно, с нагревателем в парилке какая-то поломка случилась, я слышала подозрительный стук и шипение.

– Разве нагреватели взрываются?

– Откуда мне знать? – задала встречный вопрос. – Мы здесь не на сантехников учимся. Хорошо хоть выйти успела, а то бы завалило напрочь.

Уже в который раз замечаю, как мастерски тело Василисы умеет врать. Будто дышит! Голос не дрогнул, щёки не покраснели, глаза в сторону не ушли. Чувствуется многолетний опыт.

– Зачем тогда было сбегать? – резонно поинтересовался он.

– Сам как думаешь? Из соображений здравого смысла! Зная беспристрастность правосудия в Столичном институте, никто в причинах взрыва разбираться не станет. Высокопарные речи о расследовании так и останутся речами, жертва превратится в обвиняемого и понесёт незаслуженное наказание. Уже проходили.

На слове «незаслуженное» Надир недоверчиво хмыкнул. Без сомнений, вспомнил о ритуале.

– Я тебя не упрекаю, – развивать тему он не стал.

– А ты? – прищурила на него глаза. – Что ты делал в комплексе «Двух Клинков» после полуночи в костюме для тренировки? Первокурсникам, вообще-то, запрещено находится в его залах без разрешения мастера.

Надир провёл рукой по смоляным волосам. Казалось, мороз на него не действовал, а ведь он в одной майке. Молчал почти минуту. На смуглом лице, скрытом в полумраке, отражались размышления, стоит ли отвечать правду? Стоит ли вообще отвечать? Это не его застукали в сомнительной ситуации, чтобы объясняться.

– Развивал устойчивость к стихиям в камерах, – всё же он ответил.

– Каким образом? Камеры можно активировать лишь по удостоверению курсанта с соответствующим допуском. Нам его выдадут не раньше января.

– Я нашёл лазейку. Только обещай никому о ней не рассказывать, даже Вике!

– Даю слово, – пообещала я. – Ты сохранишь мою тайну, я твою, это справедливо.

Надир кивнул.

– Восемнадцатая камера имеет уязвимость в механизме считывания. Если надавить на сенсор в правом верхнем углу в момент, когда вставляешь удостоверение без допуска, он выдаёт ошибку, но замок всё равно открывается.

Я уважительно присвистнула:

– Не постесняюсь спросить, как ты об этом узнал?

– В Самарканде, где я раньше учился, у нас стояли такие же камеры, а мой троюродный брат занимается их техобслуживанием. Он подсказал пару хитростей и на каких камерах они сработают.

– А ничего, что новичкам опасно в них тренироваться? Ты ведь слышал Ли: можно потерять сознание от непривычной нагрузки.

– Но я-то не новичок, – Надир улыбнулся до неприличия самодовольно. – У меня второй ранг в эссенции стихий, кое-какой опыт есть. Даже клинок был, но мне пришлось оставить его дома, когда перевёлся сюда.

– Ну ты даёшь, – я покачала головой. – Зачем тайком пробираться в камеры, когда осталось подождать всего месяц? Если поймают, самое меньшее лишат стипендии.

Парень пожал плечами. Похоже, для него выгода от тренировок окупает все риски.

– Мне нужно стать на порядок сильнее, чем мог бы, следуя стандартной программе. В конце года я планирую подать документы на перевод к стражам, а у них требования к владению эссенцией… – Он усмехнулся, коротко и без веселья. – Скажем так, куда солиднее. На порядок.

– Есть такое, – хмуро согласилась я. – На факультет «Княжеских войск» конкурс даже выше, чем на факультет «Управления и политики».

Зелёные глаза Надира сверкнули вызовом:

– Не важно, что я моно-практик среднего потенциала и вряд ли достигну высокого ранга в эссенции. Тут главное мастерство исполнения, поэтому и хожу в камеры каждый вечер, тренирую организм к будущим поединкам. Мне нужны победы. К концу мая надо набить не меньше 1200 очков рейтинга, чтобы просто подать заявление на перевод.

– Сильно!

Его целеустремлённости можно позавидовать, парень далеко пойдёт! А я-то ещё себя считала героиней.

– Логисты хорошие ребята, – добавил он чуть смущенным, почти виноватым голосом, – но я с самого детства хотел уйти в спецназ.

– А если план с переводом не сработает? Не проще ли было доучиться в Самарканде?

– Проще, – уклончиво ответил Надир. – Только диплом Столичного Военного института куда престижнее, с ним открыты дороги в любое место, даже во дворец Князя.

– Что ж тогда сразу сюда не поступил? Парень ты умный и вон какой способный!

– А ещё серебряный медальон, – напомнил он. – Самаркандская область не очень влиятельная, у нас всего один представитель в Парламенте, и потом я всего лишь двоюродный племянник главы. С такой биографией в СВИ сразу не поступают. Изначально я действительно планировал доучиться на стража у себя на родине, но… планы поменялись.

– Почему?

– Захотелось, – беспечно улыбнулся Надир, и я поняла, что настоящие причины слишком личные, чтобы так запросто делиться ими.

– Факультету «Княжеских войск» повезёт получить тебя в свои ряды, – ткнула его кулаком в плечо. – Ого, какой ты холодный! Давай-ка поскорее вернёмся в общежитие. Нам обоим не помешает горячий душ.

Уже возле дверей в корпус я сняла куртку, встряхнула её от бетонной пыли и вернула хозяину.

– Спасибо ещё раз.

– Не за что. Увидимся завтра, Вась.

Время давно перевалило за полночь, коридоры и холлы общежития тонули в полумраке, подсвеченном информационными голограммами. Сюда переполох не добрался, взрыв был локальным, поэтому наше бдение в ночи осталось незамеченным широкой публикой. Видимо, удача всё-таки существует.

Едва оказавшись в своей комнате, я отправилась в ванну, где битый час простояла под горячими струями воды, размышляя о жизни такой непростой. Оставлю пока странную дичь с зависшими обломками, я даже не уверена, что она не плод шокированного воображения. Куда больше меня волновали выстрелы и взрыв. Они не случайность даже в самых оптимистичных предположениях и наглядно показали, что дальше пускать события на самотёк непозволительная роскошь. Пора заняться проблемой, или не видать мне новой жизни в племени навахо.

Выйдя из душа, мокрыми ногами прошлёпала к рабочему столу и взяла телефон с разбитым экраном – безмолвного свидетеля последних радостей и драм юной княжны. За пару кликов создала в директории новую папку, а в ней файл «Доска расследования». Открыла его, чтобы сделать первую запись, и… и всё. Кроме того, что в убийстве Васи принимал участие хорошо знакомый ей мужчина, у меня ничего нет. Я даже не знаю, с какой целью проводили ритуал.

«Ты изменишься, станешь лучше, послушнее… счастливее».

И только.

Задумчиво постучав стилусом по экрану, выключила его. Сделаю запись, когда раздобуду больше сведений.

По-хорошему, этим следовало озаботиться пару недель назад, сразу после разговора с Рязань-Тульской. Уже тогда стало понятно, как глупо надеяться на обещание выяснить правду о ритуале силами хвалёного «Прокурорско-следственного» факультета. Время идёт, а меня до сих пор не вызвали на допрос с пристрастием. Поверили в версию потери памяти и в ус не дуют, гении дедукции, блин! А ректор вообще молодец – успешно притворился, будто ничего не было. Мутный мужик что-то скрывает или даже покрывает причастных. Но расследование он начал, в этом не сомневаюсь. У него обязан быть необходимый минимум материалов на случай, если мой отец напрямую обратится в прокуратуру, и в институт нагрянут серьёзные дяди с проверкой.

Вот бы заглянуть в его бумаги хоть одним глазком! Разумеется, там не будет откровений и имён, но мне бы только название ритуала узнать…

Ну-ну, заглянуть она захотела, мечтаем дальше, Вася. Рязань-Тульская прямо сказала – до конца расследования меня к собранным документам не подпустят, а самой подойти к ним не вариант. Вся важная информация хранится в ректорате, куда можно попасть лишь двумя путями: в компании преподавателя или по удостоверению курсанта с допуском не ниже уровня «Б», то есть, быть председателем факультета, адъюнктом или аспирантом. Увы, оба пути совершенно бесперспективны.

А если попросить Вэла об одолжении?

– Нет, я ещё не спятила, – тряхнула головой, изгоняя крамольную мысль.

Посторонних вмешивать нельзя ни при каких обстоятельствах. Малейшее подозрение, и тайна новой личности Васи окажется под угрозой разоблачения, а там… там прямая дорога если не в тюрьму на опыты, то в смерть. Князь Тобольский никогда не признает подменыша, «убившего» его дочь. И не простит.

Придётся начинать с нуля – с осмотра места преступления. Благо, теперь мне известен его точный адрес: на стене рядом с ритуальным кругом была надпись «Архивъ 04». Вдруг люди ректора пропустили какую-нибудь важную улику? Звучит сомнительно, но почему нет…

Ладно, а дальше что?

А дальше спать! Утро вечера мудренее. Последую вечной классике лентяев всего мира и подумаю об этом завтра.