Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 350 страниц)

Мия лежала на животе, развернув голову от меня, и я не мог видеть ее лица. Даже боялся этого. Белокурые волосы свисали сосульками, а мокрый костюм прилип к телу. Неужели она была в воде?

– Мия, – наконец позвал я. – Ты слышишь?

Тишина в ответ угнетала, я не чувствовал жизни, и это было самым страшным.

Осторожно развернув расслабленное тело на спину, я понял, что Мия мертва. Она ушла, ее нет. Посиневшие губы резко контрастировали с бледной кожей, делая Мию похожей на мертвеца.

Ошарашенно разглядывая бездыханное тело, я взял тонкую девичью руку и сжал ладошку. Этого не может быть… Ты не можешь меня бросить. Это жестоко. Так нельзя… Я только начал относиться к людям иначе, узнал тебя. Ты столькому меня научила, так поддерживала… Ты нужна мне, Мия. Слышишь? Ты нужна мне…

Как чудовищно забирает тебя смерть. Она забирает тебя у меня. Оставляя одного. Снова…

Не в силах больше сдержаться, я заплакал, но в этот же момент почувствовал, будто холодные пальцы в моей ладони шевельнулись.

Что? Я напряженно приподнялся, желая уловить в неподвижных веках любое подтверждение.

Снова движение.

– Мия? Пожалуйста…

Отпустив ладонь, я склонился и прижался ухом к ее груди. Тук… Тук…

Это сердце!

В спасательном центре мама с отцом учили меня делать искусственное дыхание, и я принялся реанимировать Мию. Поправил ее голову и приоткрыл рот, а затем прижался к посиневшим холодным губам. Вдох. Теперь опускаем грудную клетку и снова вдох.

Господи, это невыносимо. Мне нужен знак, мне нужна жизнь. Дай мне ее, Боже!

Два синих океана вдруг устремились на меня в тот момент, когда я прижался губами к неподвижным губам. И что-то произошло. Что-то неведомое до этой секунды. Горящая искра, она пронзила нас обоих, сорвала в пропасть и тут же подкинула в небо…

Что с нами? Я отпрянул, растерянно разглядывая знакомое лицо. Эти глаза, они смотрят на меня особенно. Никогда еще никто так на меня не смотрел. Какое странное чувство. Оно не похоже ни на что. Она смотрит на меня, и тоже растерянно. И так… нежно…

– Мия, – прошептал я, ощущая мурашки на своей спине. – Ты осталась. Ты осталась со мной.

Осторожно убирая прилипшие локоны с ее бледного лица, я пытался успокоить свое бешеное сердцебиение, потому что присутствие Мии творило со мной что-то странное. А она продолжала смотреть на меня так, будто видела впервые, но с такой нежностью, на какую способен только… любящий человек.

– Что с тобой? – спросил я, осторожно погладив пальцем по холодной щеке.

– Марк… – еле слышно произнесла она, но в этот момент толща прибрежной воды с гулом поднялась на несколько метров, выпуская сгусток черного дыма. Темное облако нависло над нами и вдруг с шипением вошло в рот и нос Мии, отчего она дернулась и расслабленно повисла в моих руках.

Я замер, продолжая поддерживать ее повисшую голову. Что произошло? Неужели это…

Мия вдруг открыла глаза и как ни в чем не бывало села, сразу проверив фигурку кролика на шейной веревке. Оглядев свой мокрый костюм, она устало произнесла:

– Нужно переодеться. – После чего поднялась и медленно побрела в сторону института.

Только сейчас я понял, что это были две разные Мии. Одна настоящая и свободная, другая – обремененная пленником и закрытая. Но та, которая настоящая, потрясла мою душу чистотой и нежностью. Наши губы… Их прикосновение возродило что-то невероятное, я не смогу этого забыть.

– Мия, постой, – позвал я, догнав одиноко идущую фигурку. – Ты что-нибудь помнишь? Вот только что, там, на берегу.

– Все нормально, Марк, – сдержанно ответила она, продолжая идти. – Движемся дальше, со мной все в порядке.

– В каком смысле? – не унимался я, пытаясь развернуть Мию, удерживая за локоть. – Это ты называешь «в порядке»? Что с тобой произошло? Объясни, пожалуйста.

Замедлив шаг, Мия остановилась и подняла на меня печальные синие глаза.

– Мне нужно переодеться.

Я не хотел отпускать тот момент на берегу, совершенно потрясший меня, и попытался взять Мию за руку.

– Он что, покидал тебя? Только что я видел тебя другую, а потом этот дым…

– Все нормально, – повторила Мия, вытягивая холодные пальцы из моей ладони. – Пойдем в корпус.

– Постой, – мне пришлось схватить хрупкие плечики, – подожди, что ты почувствовала там на берегу? Ты была без него, да?

Мия молчала, глядя мертвенно пустым взглядом куда-то мимо меня. Она закрылась, я чувствовал это, но отчаянно пытался остановить процесс охлаждения.

– Прошу, поговори со мной! Ты нужна мне, не отдаляйся! Там что-то произошло, между нами произошло. Ты не можешь этого не заметить!

– Отпусти меня.

– Мия! Я хочу, чтобы ты реагировала! Этот случай нельзя зачеркнуть. Показывать чувства – это нормально.

Синие глаза вдруг встретились с моими, выворачивая сердце наизнанку.

– Это слишком дорого для меня, – отозвалась она.

– Это же неправильно. Твой пленник заставляет тебя так жить? Скажи? Поговори со мной, прошу!

Мия закрылась еще больше. От моих цепких пальцев, сжавших ее плечи, она съежилась, став какой-то маленькой и неприступной, отчего мне хотелось трясти ее и тормошить, только чтобы увидеть отклик.

– Ты не понимаешь, – продолжил я, – на берегу мы стали другими… Ты была такой светлой, такой… настоящей. А как ты смотрела на меня, Мия! Это же не случайность. Ты должна помнить. Ты чувствовала меня, скажи, это ведь так?

– Я хочу уйти, – еле слышно произнесла она, стараясь избежать прямого взгляда.

Было сложно отпустить ситуацию на самотек, разжать пальцы и позволить ей уйти, от этого меня понесло:

– Это все неправда. Про нас. Мы способны на чувства. Только что там на берегу, наши губы пробудили нечто особенное. Вспомни! Не оставляй это позади! Чувствуй! – Я склонился и прижался к плотно сжатым губам, но почувствовал стену, которая внезапно растаяла, выпустив что-то важное, а затем снова появилась, пряча от меня сокровище.

Получив послание от внутренней Мии, я осекся и застыл, разжимая пальцы.

Я отпустил ее, хоть и не хотел.

Аромат зеленого яблока шлейфом ушел за облаком светлых волос, оставляя меня в ступоре. Этот особенный ответ охладил мой пыл, открывая ситуацию иначе.

Заставляя Мию чувствовать насильно, я уподобился тем богатым мужчинам, которые унижали и издевались над ее телом, но не сумели сломить ее душу.

Она намеренно показала мне это в сравнении. Только что. Просто захотела, чтобы я знал.

Простояв какое-то время в одиночестве с посланием Мии, я направился за ней. Мои чувства к этой хрупкой блондинке изменились, она стала мне близка. Я начал ощущать ее, как нечто особенное, видел ее, слышал и даже осязал. Она стала моим продолжением, которое теперь я ни за что не хотел терять.

Пришлось объясниться с ребятами и отпустить их отдыхать, сам же я расположился в холле напротив двери комнаты Мии и принялся ждать.

Чего я ожидал, не знаю, только не мог помыслить, что изменение, которое произошло на берегу, просто исчезнет.

Время двигалось мимо меня, минуты пролетали, будто вагоны скоростного состава. Лишь мое личное время застыло, остановилось на той секунде, которая открыла мне новую Мию и особенные чувства. Я вцепился в этот момент зубами, как голодная собака в свежий кусок мяса. И не было сил вырвать себя из опьяняющего забвения. И желания тоже не было. Все ушло на второй план, спряталось за туманной пеленой: все древние, угроза миру, борьба. Я словно утонул в глубоком колодце чувств и шел на дно, но не хотел спастись.

Вдруг светлое пятно передо мной зашевелилось, я очнулся и увидел, что Мия открыла дверь и протянула пакет с мокрой одеждой служащему института. Бросив на меня взгляд, она вернулась в комнату, но дверь оставила приоткрытой. Это было предложение выбора, и, конечно, я им воспользовался.

Мия сидела на кровати, поджав ноги, и монотонно переворачивала фигурку кролика в пальцах, глядя перед собой. Она впустила меня из вежливости, я почувствовал это. На самом же деле ей хотелось одиночества, потому что сердце ее кричало от боли. Не знаю, она ли мне открыла это, или я стал чувствовать ее настолько близко, но так происходило. Эмпатия тут же обвернула мои легкие тугим кольцом и сжала их, заставляя схватиться за замок воротника в желании освободиться от тяжелого груза.

Едва не задохнувшись от пресса эмпатии, я шагнул вперед и опустился на колени.

– Прости меня. Я причинил тебе боль. Но по сути, причинил ее себе. Поверь, меньше всего на свете мне хочется открывать твои раны.

Мия продолжала смотреть перед собой и переворачивать кролика.

– Я знаю, – сухо произнесла она.

– Тебе больно. Эта боль заполнила и меня. Сейчас я чувствую все, что чувствуешь ты, и твое страдание стало моим. Мне бы хотелось помочь, чем-нибудь утешить, но я вижу твою стену и не смею переходить черту.

Мия закрыла глаза и опустила голову.

– Марк, переверни эту страницу. Остановись.

– Я бы сделал это. Но теперь не смогу. Хочу, чтобы ты поняла, что можешь жить как все. Наше повреждение не работает. Ты способна чувствовать, ты можешь любить. Даже если наши дороги разойдутся, я хочу, чтобы ты знала об этом. Пусть в твоей жизни будет это знание.

Неожиданно меня коснулся холод. Он возвращается. Мой страшный брат высаживается на пирсе, его видит мое внутреннее зрение. Я заметил, что Мия тоже услышала его, отчего ее стена стала еще плотнее.

– Он хочет поговорить с нами, – признался я, поднимаясь и присаживаясь на край кровати. – Он ждет нас на ужин.

Услышав это, Мия перевела на меня какой-то убийственный взгляд несвойственного ей страха и ненависти, и только спросила:

– Когда?

– В семь. Можно отказаться, давай останемся.

– У нас нет выбора, Марк. Ты забываешься.

– Нас полный состав, мы в силе, почему нет?

– Не испытывай на прочность его терпение. Не советую.

Я оглядел Мию и непонимающе качнул головой:

– Да что с тобой? У нас ведь был план. Ты ничего не рассказываешь, что произошло в лаборатории после нашего ухода?

В этот момент в коридоре послышались шаги, и в комнате появился Томас Горр.

– Вы приглашены на ужин, – оповестил он с дежурной фальшивой улыбкой.

– Скоро будем, – обреченно произнесла Мия, сжимая кролика в ладони.

Мы шли в левый корпус молча. Я поглядывал на белокурую понурую голову, вдыхая аромат зеленого яблока, и пытался угадать тайну, но Мия выстроила непроницаемый щит, пряча себя от мира. И от меня.

В банкетном зале за овальным столом нас ждал он. Глава тринадцати, мой страшный брат Валентин. Его план – поработить мир людей – встал в моем горле словно острая кость, которую я не мог проглотить и вытащить тоже не мог.

– Дорогие друзья, – довольно протянул мой родственник, – прошу, присаживайтесь.

Мы опустились на мягкие стулья рядом друг с другом, и перед нами тут же поставили тарелки с угощением. Есть, конечно, не хотелось, но пришлось пару раз взять что-то, следуя подталкивающему движению хозяина положения.

Когда пытка едой и молчанием закончилась, Валентин откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Есть два варианта событий. Предлагаю продолжить сотрудничество и быть умнее.

– А второй вариант? – не выдержал я, заметив, как Мия в этот момент сжалась.

– Не советую, – отрезал Валентин. – Ты достаточно умен, чтобы читать между строк.

Я усмехнулся и упрямо сложил руки на груди.

– Что тебя не устраивает, Марк?

– Мало свободы. Ты связываешь меня по рукам, как только я проявляю свою волю.

Валентин покачал головой:

– Твоя воля граничит с глупостью. Так ведут себя новорожденные. Тебе мало последнего опыта?

– Я просто плохо подготовился.

– Нет, брат. Когда я говорил о твоей слабости, я не выдумывал. К встрече с Матерью нужно быть особенно готовым. Назови хоть один момент, когда я тебя обманул.

Мне нечего было ответить, пришлось бестолково смотреть на огоньки свечей.

– Поэтому предлагаю вам разумный вариант: сотрудничество под моим руководством. – Валентин одарил Мию обожающим взглядом и продолжил: – Мое дорогое сокровище уже согласно. Последуй ее примеру, брат.

Услышав последнее, я захлебнулся негодованием и еле сдержал себя.

– Почему ты говоришь за нее?

– Потому что мы уже это обсудили. – Валентин довольно улыбнулся, сцепив ладони в замок. – Правда, дорогая?

Меня даже затрясло от таких новостей. Пытаясь не показывать своих эмоций, я сжал кулаки под столом и выдал:

– Тебе же нужно добровольное согласие! Но в данный момент я не вижу его.

Темные глаза встретились с моими, пронизывая холодом до костей.

– Когда нет выбора, остается мнение сильнейшего, – прошуршал низкий голос, от которого все вокруг покрылось инеем.

– Тебе ведь нужна воля, иначе ты не работаешь, – добавил я, тая надежду на изменение в решении.

Валентин вдруг выпрямился и швырнул в стену большую вазу с фруктами, щелкнув в ту сторону пальцами. В комнате повисла тишина, а ваза и вылетевшие из нее фрукты замерли в воздухе.

– Я работаю по-всякому, Марк. Мне подвластен твой мозг до каждого нейрона, и я легко сделаю из тебя зомби. Но я даю тебе выбор. Неужели ты не видишь этого?

После глава тринадцати сорвал все огоньки со свечей в зале одним взглядом и соединил их в один общий факел, повесив его в центре.

– Точно так же ты собираешь силы в себя, рождая одну общую способность. Ты создан для меня, дорогой брат. Еще никто и никогда не вынуждал меня ждать. Но я жду. Ради тебя. Ради твоего согласия меняю свои правила. Я научу тебя. Ты станешь великим и сядешь по правую мою руку. Потому что ты рожден для этой миссии. Ты рожден для меня.

Пребывая в каком-то растерянном состоянии, я посмотрел на Мию. Она сидела неподвижно, опустив голову, словно замерла.

– Что ты с ней сделал?

– Мой драгоценный сосуд в сохранности, – заверил Валентин. – Я всего лишь остановил время и убрал звуки. Ты тоже на это способен.

– Оставь ее, – попросил я. – Это наша с тобой игра, обещаю подчиниться тебе, если она будет в безопасности.

Валентин поднялся со стула и хрустнул сжатыми кулаками.

– Ты забываешь: условия здесь ставит только один. Мия станет матерью будущих сосудов, уясни этот факт. Тебе же уготовано место правой руки, это коронация принца.

– Ты сумасшедший? – воскликнул я, вскочив с места. – Это убьет ее!

– Это прославит ее, – восторженно произнес Валентин.

– Нет! Я не позволю!

Мой родственник резко смахнул пламя от свечей в сторону, рассыпав его в искры, и приблизился ко мне, проникая темным взглядом в самое сердце.

– Попробуй, – предложил он, разливая черноту из своих глаз по всей комнате. – Твоя слабость уже подвела тебя на Северной Точке. Самонадеянный человечек. На кого ты поднимаешься? Ты не имеешь и тысячной доли того, что я умещаю в кулаке. Что ты можешь? Посмотри, что ты можешь⁈

В этот момент стены комнаты начали рушиться, снова появились звуки, а ваза с фруктами полетела вниз. Клубы пыли от падающих кусков стен поднялись густым облаком, заполняя помещение. И только лицо напротив оставалось в зрительной доступности. Он смотрел на меня, не отрываясь, продолжая выпускать из глаз черные реки, что окутывали все вокруг удушливыми петлями.

– Что ты можешь? – прошуршал низкий голос. – Покажи мне свою силу. Я даю тебе возможность. Я даю тебе выбор.

В это время послышался кашель Мии, я очнулся от черного забвения и оглянулся.

– Выбирай… – послышалось отдаленное эхо. – Даю тебе время…

Вырвав Мию из пыльного облака, я выскочил с ней из проема двери и торопливо отбежал в сторону, увернувшись от рваного куска рухнувшей стены. Мия обреченно посмотрела на меня, показавшись сейчас такой маленькой и беззащитной, что я не выдержал и схватил ее, сжав в объятиях.

– Я не отдам тебя ему! Не отдам! Не отдам!

Глава 5
Опасный выбор

Мы в ловушке. И выбраться можно, только победив ловца

Стефания осторожно отворила дверь и, озираясь, вошла в кабинет.

– Проходи, не стесняйся, – улыбнулся ей Валентин. – Разговор будет коротким, не задержу.

– Томас сказал, что…

– Просто послушай меня, – оборвал глава тринадцати. – Знаешь, что такое договор? Это когда обе стороны обоюдно сотрудничают. Ты выполняла услугу для меня, в ответ я предоставил услугу тебе. Но ты самовластно нарушила договорные обязательства, я не виню тебя, это выбор. Но в этом случае прекращаю условия договора и я. Мы вернем тебе опухоль, для честности сделаем все, как было до нас. Это ведь справедливо?

Стефания растерянно моргнула, не в силах оторваться от темных глаз главы института и прошептала:

– Не надо, пожалуйста.

Валентин медленно прошелся по кабинету и остановился перед девушкой.

– Я не изверг, дорогая. А у тебя всегда есть выбор. И все зависит от тебя.

* * *

После кошмарного ужина в обществе моего брата, я торопливо отвел Мию обратно в комнату. Валентин выжал меня как тряпку, оставив лишь каплю влаги для жизни, и я не знал, что делать дальше. Как вести себя с Мией и какие действия выбрать для будущего?

Мой родственник шел к достижению плана новой жизни по прямой, сметая все на своем пути и ловко манипулируя душами. Подумать только, этого могло не быть, не согласись однажды моя тетя Зоя Барковская на сделку с верховным темным.

Оглядев тихую Мию, я покачал головой:

– Прошу тебя, открой то, что произошло между вами. Я хочу понимать ситуацию. И хочу понимать тебя. Мы договорились быть вместе. Помогать. И однажды ты сказала, что я помогаю тебе жить.

Мия подняла синие глаза и со скорбью произнесла:

– Мне тяжело об этом говорить.

– Ты выставила меня за ограду своего дома, – отозвался я, едва сдерживаясь от желания взять бледные тонкие запястья и прижаться к ее ладоням губами. – Позволь мне войти, иначе разрушится все, к чему мы шли.

Опустив взгляд на кролика, Мия какое-то время смотрела на него.

– Штефан поставил меня перед выбором. И я его сделала.

– Что? Каким выбором? О чем ты?

– Когда в лаборатории он отпустил вас, то понял, что во мне гораздо большее, чем он. Мой пленник четко показал это в борьбе. В тот момент я была способна на многое, и тогда Штефан показал мне экран, картинку твоего будущего. Твой брат ничего не говорил, он просто открыл иное общение. У меня осталось два варианта: я усмиряю своего цепного пса с дальнейшим послушанием Штефану, и тогда все продолжается, либо остаюсь только я, а ты лежишь в модифицированном виде на маяке.

– И… что дальше? – растерянно спросил я.

– Что дальше? Дальше жидкий мозг. Каша из твоего серого вещества, Марк. Тебя нет! Он пожертвует тобой, как и остальными! Все ребята будут на маяке, все, кто нам дорог, на коленях, с отсутствием воли. – Мия стала хватать воздух ртом, оттягивая дрожащей рукой воротник, будто он давил на горло. – Все там… Все мертвы… Все, Марк…

Я не сдержался и кинулся к ней, чтобы крепко обнять.

– Все, все, успокойся, просто медленный вдох. Слышишь? Медленный вдох носом, выдох через рот.

Мия вдруг стала оседать в моих руках.

– Я не могу больше, Марк… Не могу…

Поддерживая хрупкое дрожащее тело, я прижался губами к макушке, пахнущей зеленым яблоком, как к самому драгоценному подарку в мире, и прошептал:

– Прости меня, сокровище мое… Ты не будешь страдать. Обещаю тебе. Обещаю.

Господи, как я был счастлив в тот момент. Гигантская проблема снова отошла на второй план, потому что я держал в своих руках сокровище. Самая большая ценность в мире сейчас была в моих объятиях.

– Обещаю тебе, что изменю этот страшный план. Я не отдам тебя ему. Этого никогда не будет.

Мои объятия еще долго грели дрожащую хрупкую фигурку. Мия не пыталась отстраниться, позволяя мне поглаживать светлое облако волос и крепко обнимать, легонько целуя в макушку. Она делала меня самым счастливым в мире, и это чувство оказалось сильнее страха, оно было сильнее всех невзгод, и я был абсолютно счастлив познать такое чудо жизни.

Позже, когда полная луна проливала на землю световую дорожку, мы расположились на кровати, продолжая беседу.

– Скажи, почему я нашел тебя на берегу? И что означало то черное облако, что вошло в тебя после? Это был он? Твой пленник?

Мия качнула головой, удерживая внимание на фигурке кролика.

– После откровения Штефана, смерть словно вошла в меня в живую. Я потеряла смысл жизни, смысл своей цели. Твое будущее не оставило выбора. Коронация сделает из тебя пособника ада, а меня – матерью новых сосудов. Мой отказ подчиниться, создаст из тебя модифицированный продукт лаборатории вместе с ребятами, а я стану наложницей Самаэля. Мое будущее одинаково в любом случае. Это поражение. Мой сосуд ценен для него, поэтому я приняла решение уничтожить то, что представляет ценность. Мой пленник тоже ценит мое тело, только для него важно поработить меня. И тогда я утонула. Темный не может находиться в мертвом теле, он изшел в водное пространство, но вернулся сразу же, как я пришла в себя. Меня вынесло на берег. Это слабость с моей стороны, я совершила побег от проблемы, но теперь проблема поражения снова нависла надо мной.

Я растерянно оглядел Мию.

– Почему ты не поговорила со мной? Почему не подождала? Ты ведь не одна, даже если от тебя отвернется весь мир, я останусь с тобой.

– Намерения Штефана убедительны. Он не шутил, он лишен этого чувства. В тот момент Самаэль почувствовал угрозу от меня, увидев масштаб пленника, поэтому выступил решительно, показав серьезность своих намерений. И они меня раздавили окончательно.

– Послушай, хочу, чтобы ты знала: я не сдамся, не отступлю от плана, а если он не выстрелит – придумаю новый. Тьма не должна войти в нашу жизнь и опустить людей на колени.

– Хороший настрой, – с ноткой печали произнесла Мия. – Ты сможешь.

Глядя на понурую белокурую голову, я возразил:

– Мне не нравится твое состояние. Почему ты проводишь черту между собой и нами?

Какое-то время Мия молчала. Она смотрела на сжатую ладонь, в которой спрятала кролика, но после подняла глаза.

– Марк, прости меня за слабость. Впервые в жизни я не знаю, что делать. Он не отпустит меня.

Осторожно взяв бледные ладошки, я попытался унять в себе скачок внутреннего негодования.

– Я не отдам тебя ему. Оказалось, что моя жизнь ничего не значит, если в ней нет тебя. Я не отступлю. И выйду на борьбу. Для этого есть выход – моя коронация.

Мия вздрогнула и сжалась.

– Но это совсем не выход. Это может убить тебя, убить в тебе человека, и ты больше не вернешься.

Поцеловав мягкие ладошки, я ощутил от этого особое тепло.

– Если я буду тебе нужен – я вернусь. Если ты будешь звать меня, я не смогу остаться. Это зов сердца человека, проявление жизни. Мне открылось это недавно, такие чувства рождает только человеческое сердце, и оно победит. Как победил мой отец, Константин Равинский, выбрав между логичным поведением и зовом сердца. Его чувства превзошли темного князя Самаэля, и мы с мамой стали свободными от тьмы.

– Коронация изменит тебя, Марк. Это страшное соединение, ты станешь полон тьмы. Я увидела это в картине Штефана о твоем будущем.

– Но это единственный вариант, – пришлось возразить мне. – Следуя моему плану, я должен попасть во врата Северной Точки, вернуть обманутые нами души, затянуть внутрь Самаэля с его гончими и закрыть портал. Но чтобы иметь силы на той стороне, я должен пройти коронацию, тогда Мать примет меня, отчего появится возможность воплотить план. Знаю, это очень сложно, но я буду стараться. Буду стараться не потерять разум от соединения с адом. Для победы мне нужны все ребята, а для окончательной победы мне нужна ты. Только ты. Подумай, тебе не придется рождать новые сосуды, не придется выполнять унизительные команды Самаэля, ты станешь свободна. Ты не можешь принадлежать ему, это же невозможно.

Подняв глаза, Мия впервые за долгое время посмотрела открытым взглядом.

– Это слишком большая цена для моего спасения.

Я помолчал, любуясь красотой синих глаз, и твердо произнес:

– Это стало целью моей жизни. Я люблю тебя, Мия. И теперь могу сказать об этом. Да, сломанная Самаэлем клетка любви ожила, вопреки всему. Ее росток пустил корни и распустил листья, и теперь это целое древо. Представляешь? И это древо дает плоды, они прекрасны. Как сейчас прекрасны твои глаза и запах твоих волос. Я люблю тебя, примешь ты это или нет. Просто знай, что мы не безнадежны, мы такие же как все. Ты и я. Мы способны любить, теперь мне это доступно.

Я видел, как на Мию влияют мои слова, мое признание, только не мог понять, что происходит в ее душе – стояла непроницаемая стена. Она поставила преграду машинально или хотела скрыть что-то, понять было сложно, ведь эта хрупкая девушка столько лет жила в таком ритме, с чудовищно сильным пленником внутри себя, что привыкла поступать именно так, а не иначе.

Да, я признался в любви. Это давно зрело во мне, путая в непонимании того, что со мной происходит. Но потом все открылось, словно сошла пелена, и я не смог больше утаивать своих чувств.

Для меня это было победой, победой над силой древнего, ведь поврежденный внутриутробно считался не способным любить.

Следующим шагом будет согласие на коронацию, нужно подыграть Валентину, выиграть время и возможность подготовиться к финальному наступлению. И наутро я собрал ребят, чтобы открыть новые обстоятельства нашего плана.

– После коронации мы отправимся на Северную Точку, где я воплощу наш план. Для этого мне нужны ваши силы, друзья.

– Я готов, братан, – потер ладони Януш. – Порвем демонов.

– Коронация для тебя опасна? – поинтересовалась Николь.

– Она изменит Марка, – опередила мой ответ Мия. – Вы должны быть готовы к последствиям.

Мне пришлось всех успокоить:

– Надеюсь, что буду контролировать ситуацию. А вы меня поддержите. Вместе мы сможем победить.

В этот момент от Стефании пошла волна нервного напряжения. Заметив мое внимание, сестра Яна тут же увела взгляд и суетливо начала застегивать замок на куртке.

– Все в порядке? – спросил я.

Стефания бросила на меня напряженный взгляд и кивнула, продолжая возиться с замком. И уже после, Серафим поделился со мной ощущением, которое совпало с моим. Нам показалось это странным, но причин могло быть множество, Стефания – девушка и может реагировать на проблемы особым образом.

Я был намерен объявить свое согласие на коронацию сегодня же и как только получил от ребят напутственные слова, ушел на пирс для уединения.

Валентин был прав, мне нечего поставить в противовес. Мои силы ничтожно малы перед его возможностями, и я действительно не владел даже частью того, что он умещал в кулаке. Нужны изменения, мне нужна другая ступень, что позволит встать против главы тринадцати. А это только коронация, по-другому я не войду в Главные Врата. Темная Мать меня не примет без демонского клейма, а против нее у меня нет оружия.

Стать в ряд с древними, с тем, против кого ведешь борьбу, приняв их натуру через коронацию. Если бы был малейший шанс выбрать другой шаг, я бы использовал его, но такого шанса нет. Как жаль, что рядом нет борца, превосходящего мои возможности в разы. Как жаль, что нет тебя, отец. Твои знания, твоя сила и внутренний стержень поддержали бы меня сейчас. Мне нужно быть таким, как ты. Нужно стать таким же крепким и стойким. Помоги мне, прошу. Стань моими мыслями, стань моей решительностью, моей силой. Будь рядом.

Мама. Моя добрая, нежная мама, мне понадобится твоя любовь в тяжелый час, когда придется вынести процедуру адского клейма. Помоги мне не сойти с ума, помоги остаться человеком. Мама…

Что-то появилось позади, я ощутил присутствие и раскрыл внутреннее зрение. Там, в густых зарослях стояла Мия. Кротко и тихо, словно извиняясь за нарушение моего личного пространства. Я обрадовался ей, поднялся и пошел навстречу.

– Почему ты остановилась? Почему не подошла?

Мия оглядела мое лицо и ответила:

– Из тебя изливались особые чувства тоски и боли, я не смогла остаться в стороне. Но подойти ближе было бы неправильным. Прости.

– Не извиняйся. Я всегда рад тебе, запомни. И сейчас рад. Знаешь, мой мир это черно-белая разукрашка, которая обрела цветные краски только с твоим появлением. Ты даешь мне столько, сколько представить не сможешь, и я готов отдать что угодно, чтобы так было всегда.

Мия словно пропустила мои слова и заговорила о другом:

– Ты собираешься к нему? Ты готов идти?

– Да. Прямо сейчас я отправлюсь к своему родственнику, чтобы дать согласие. Время пришло.

– Хорошо. Но когда станет трудно, вспомни о родителях, Марк. Вспомни о семье, это даст тебе силы и согреет сердце. Мне эта память всегда помогает.

Я не мог насмотреться на синие глаза, на белоснежный волос, которого едва касался ветерок. Я желал слышать ее голос, не переставая, но мне нужно было идти.

Взяв Мию за руку, нежно сжал ее ладошку и сообщил:

– Если ты будешь ждать меня, я вернусь. Зови меня, когда тьма начнет покрывать мой разум. Отец так освобождал маму, когда демонский омут затягивал ее в себя. Я не заставляю любить меня насильно, просто помни обо мне, как о друге, судьба которого тебе не безразлична. И держи со мной связь. Это мне поможет.

Мия сдержала какую-то эмоцию, я заметил это, но она ловко скрыла ее от меня и лишь кивнула:

– Обещаю. Но сумей вовремя остановиться. Пожалуйста.

Я шагнул ближе, не в силах больше стоять на расстоянии и обнял свое сокровище. Она снова не стала меня отталкивать, дав насладиться ощущением единения. Постояв так с минуту, я прижался губами к макушке, жадно вдохнув аромат зеленого яблока, и прошептал:

– Постараюсь. Обещаю тебе.

Решение пойти на коронацию далось мне трудно. Но труднее было жить в таком мире, где господствует одержимый древним духом мой брат. Разве можно это изменить? Кто сможет противостоять полчищу темных сил? Кто сможет встать в оппозицию перед Валентином? Кто выдержит один его взгляд? Только тот, кто равен ему и имеет противоположные силы. Я не равен ему, но могу приблизиться к такому состоянию и попытаться нарушить адский замысел. Для этого нужна коронация. Больше вариантов нет. По той же причине образовался наш союз инверсов, и я в этом союзе лидер, а значит, на мне лежит ответственность за исход.

* * *

– Считаешь, он согласится? – с сомнением прищурился Томас.

– Уверен, – твердо произнес Валентин, опустившись в кресло. – Серая масса загнана в угол.

– Ты никогда не относил Марка к серой массе, – возразил белоснежный Тор. – Что-то изменилось?

Глава тринадцати оглядел своих собратьев и раздраженно качнул головой:

– Изменилось. Ваш разум в этих смрадных сосудах.

– Виноват. – Тор покорно склонил голову.

– Мой брат это глубокий источник сострадания, – пояснил Валентин. – Если страдает народ – он действует. Достаточно нажать на его окружение, и вот он у меня в руках.

В этот момент в комнату вошла Хлоя, беззвучно обошла длинный стол и остановилась в стороне от главного.

– Ты не все знаешь, – осторожно добавила она. – Твой брат скрывает тайну.

Валентин выпрямился и внимательно оглядел доносчицу.

– Продолжай.

Хлоя поплыла по комнате, касаясь пальцем предметов и загадочно улыбаясь.