Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 350 страниц)

Я болезненно согласился с этим доводом.

– Это правда. Со мной происходит что-то странное. Порой, даже страшно, будто у меня раздвоение личности. Меня так заботили изменения других, что я не заметил, как изменился сам.

– Постарайся это контролировать. Мне приходится так жить, это сложно, но необходимо, ведь в любой момент я могу измениться – и тогда меня уже не вернуть.

Мы еще долго сидели на пирсе. Хотелось запомнить этот вечер, этот закат и присутствие сильной девушки, так неожиданно раскрывшей себя.

Мия отпустила плененных охранников каким-то только ей ведомым образом, а после нам нужно было возвращаться, и мы медленно побрели обратно.

Перед воротами на территорию я остановился, удержав Мию за руку.

– Будь осторожна, там, на материке. И ради памяти о матери береги себя.

Позже, сидя в своей комнате, я размышлял о наших судьбах, таких разных, но теперь сплетенных в один рисунок. До острова мы были другими, а потом нас собрали, как пекарь подмешивает в тесто изюм, и вот, мы уже составляем одно целое. И мы уже не те, и все, что делаем, не наше. Мы исполнители. Гончие Валентина Штефана.

Стук в дверь заставил меня очнуться.

– Можно? – спросила Эвелин, заглядывая в комнату. Увидев меня, нежданная гостья прошла и остановилась рядом с кроватью. – Хотела попрощаться. Завтра начнется другая жизнь и…

Я поднялся, оказавшись прямо перед лицом Эвелин, и растерянно кивнул:

– Вы же возвратитесь сюда. Уверен, ты справишься.

Девичьи руки потянулись ко мне и обвили шею.

– Как бы я хотела встретить тебя не здесь, а при других обстоятельствах. Марк… Давай попробуем… Любовь это ведь не плохо.

Мое растерянное состояние гостья приняла за одобрение и тут же прильнула ко мне губами. Поцелуй был долгим. Не встретив ответной реакции, Эвелин оторвалась от меня и вопросительно оглядела.

– Марк, скажи, что с тобой?

Пришлось осторожно убрать ее руки со своей шеи.

– Я не люблю тебя. Прости. Я не могу…

– А кого любишь? – резко возмутилась Эва. – Ее? Эту блондинку?

– Хотелось бы мне, чтобы так было, – тихо ответил я. – Но это невозможно.

Эвелин с неким осуждением посмотрела в мои глаза, а после выдохнула и быстрым шагом покинула комнату.

Ночь была нескончаемая. В корпусе стояла тишина, но где-то зарождался гнев, я чувствовал это, и когда услышал крики, вскочил и направился на шум.

Слух вел меня в левый корпус, где в одном из залов лабораторий раздался возмущенный голос Януша:

– А если я откажусь так работать?

– Ты не можешь отказаться, – спокойно ответил Джозеф. – Отработай срок, выполни условия договора.

– Что происходит? – спросил я, шагнув в помещение.

– Они направляют нас в разные стороны, – зло бросил Ян. – Стеф и Ники будут одни. Кто знает, что там ждет? Почему нас разделяют? Почему на первое задание не отправить в паре?

– Условия не меняются, – отрезал Джозеф. – Прошу пройти в свой корпус до утренних указаний.

– Да что ты мне сделаешь? – процедил Януш, с вызовом махнув головой. – Я поеду с одной из них, понял? А с другой поедет кто-то из наших.

– Исключено. Не тебе ставить условия…

Браун не успел договорить, как в него полетели огненные молнии.

– Хрен вам! – крикнул Ян, метнув со злостью пламя. – Кто вы такие? Мы и так будем работать на вас не по своей воле!

Махнув рукой в воздухе, Джозеф повесил блок, но Януш пробил его, яростно швыряя куски пламени и огненные вертящиеся шары.

– Меня достало перед вами кланяться! – возмутился наш бунтарь, от энергии которого стал плавиться металл. – Достали ваши сытые рожи! Вы все достали!

– Какая экспрессия, – покачал головой вошедший Валентин. – Только тратишь не по назначению.

Ян развернулся к нему и, еле сдерживаясь, произнес:

– Ну, давай, еще ты что-нибудь скажи.

– Я слышал ваш разговор, – начал Валентин, – и уверяю, что все действия и решения добровольны. У вас был выбор, но до совершения сделки. До подписания договора. Теперь у вас есть обязательства, которые нужно исполнять.

– Кому нужно? – усмехнулся Януш.

– Это обоюдный результат. Ты не видишь картину в целом и болеешь только за свою сторону. Так ведут себя эгоисты.

– Да плевать мне на это, – бросил Ян. – Если вам плевать на нас.

– Ошибаешься. – Мой родственник встал посреди зала и качнул головой. – Как раз наоборот.

– Тогда дай мне поехать в паре. Это мое условие.

– Дорогой мой друг, – медленно произнес Валентин, – существует схема, которую создали задолго до твоего рождения. Тебе ее не изменить. Если ты отказываешься работать, для тебя схема будет иной. Выбор снова за тобой.

Януш оглянулся на меня, в этот момент я едва заметно отрицательно качнул головой, призывая его остановиться.

– Черт с вами, – выдохнул он. – Еще посмотрим на результат. Но если с Ники или Стеф что-то случится, мне будет все равно, что у вас за схема.

Ян со злостью метнул пламя в стену и вышел, хлопнув дверью.

– Мне нравится этот парень, – задумчиво произнес Валентин. – Но он может плохо кончить.

– В каком смысле? – переспросил я.

– В прямом, брат. Глупые мятежники долго не живут. Он не способен учиться на ошибках, это плохо. Но только для него.

– Ян переживает за своих, поэтому так себя ведет.

– Это оправдание? Я настолько глуп, чтобы подвергать опасности своих талантливых агентов? Это расточительство. Слишком много сил отдано этому делу, и я не позволю волосу упасть с их головы. Где бы каждый из них не был.

Вернувшись в свой корпус, я заглянул к Яну, чтобы предупредить его.

– Послушай совет: старайся сдерживать себя, пока это необходимо. Валентин серьезный соперник, мы ничего еще не знаем, поэтому давай снимем хотя бы один пласт для прозрачности этого дела.

– Да понял, – сокрушенно кивнул Януш. – Вывели просто.

– Вот такого не должно происходить, – повторил я. – Умей управлять своей силой, чтобы тобой не стал управлять кто-то извне. Валентин пообещал, что не даст в обиду ни одного из нас. Я склонен этому верить. Мы нужны ему, поэтому сейчас мы под защитой. Пользуйся ситуацией, давай сделаем вывод после завершения работы. Сейчас никаких действий мятежа.

После сцены в лаборатории мне так и не удалось уснуть.

Рассвет встретил тишиной и запахом влажной зелени. Я рано вышел во двор и присел на поросший мхом валун в густых зарослях, так, чтобы был виден центральный вход. В моей груди что-то сжималось и ныло, рождая чувство волнения, вероятно, от предстоящих событий. Сегодня ребята покинут остров, после стольких месяцев они стали мне родными, и расставание навевало тоску.

Вдруг позади меня хрустнула ветка, я вскочил и обернулся.

– Нервы ни к черту, – скрыла улыбку Мия. – Выдыхай.

– Что ты здесь делаешь? – задал я глупый вопрос.

– А ты? – привычно ответила она.

Мы оба заулыбались. Конечно, уход моей напарницы за территорию в такой напряженный момент предсказуем.

– Волнуюсь за вас, – тихо сказал я, снова присаживаясь на влажный от росы валун. – Будто мне предстоит ехать, а не вам.

Бросив на меня короткий взгляд, Мия покачала головой:

– Нельзя проигрывать. Только не теперь. Я намерена идти до конца.

– Знаю, – печально кивнул я. – Оттого и переживаю за тебя.

Между нами повисла долгая пауза. Каждый молчал о своем, и не было никакого дискомфорта. Наверное, нам хорошо вместе, ведь это так называется.

– Спасибо за заботу, Марк, – вдруг ответила Мия. – Теперь нужно идти.

Мы возвратились в корпус, откуда скоро все вышли на крыльцо. Ребята были одеты в фирменные черные костюмы с круглым логотипом СМЭ на левой стороне груди и снабжены спортивными рюкзаками такого же цвета. Тринадцать братьев стояли тут же, и я находился на их стороне. Все ребята выглядели относительно спокойными, только Януш скрипел зубами, поглядывая на нас, тех, кто остается на острове.

– Идите и принесите мне свои плоды! – напутствовал Валентин, разведя руки в стороны. – И помните, я везде с вами.

Джозеф с группой охранников указал на распахнутую дверь автомобиля, и мои друзья потянулись туда.

Когда Серафим прощально махнул ладонью, во мне что-то сжалось от осознания некой потери.

Неожиданно передо мной возникла Мия, она серьезно оглядела мое лицо и шепнула:

– Будь сильным, Марк. Не забывай.

– Да, – только и успел ответить я, провожая взглядом ее спину.

Через минуту машина, покачиваясь, скрылась за поворотом, оставив печальный осадок на душе.

Глава 15
Я знаю, кто ты

Начнем с начала?

После отъезда ребят я прошел за левый корпус посмотреть дорогу, по которой их увез автомобиль. Остров был небольшим, но достаточно долго пришлось бы добираться пешком до станции отправки. Здесь практиковалось перемещение на колесах.

Я добрел до маяка и направился обратно. Оказавшись с задней стороны института, увидел мужчину с тележкой, который шел по тропинке от маяка в левый корпус. Притаившись в густых зарослях, я решил проследить за ним. Мужчина прикатил пустую тележку к металлической двери, что вела в подвал левого корпуса, после чего скрылся за ней, а через время выкатил тележку наполненную матерчатыми тюками и снова побрел к маяку.

Подождав возвращения, я окликнул незнакомца, но тот при виде меня очень занервничал и ускорил шаг.

– Подождите! Можно задать вам пару вопросов?

Мужчина суетливо пытался скрыться, несмотря на мой оклик и ускоренный шаг вслед.

– Стойте! Да подождите же! Только спрошу!

После неудачных попыток достучаться до упрямца в длинном сером фартуке во мне взыграла яростная волна.

– Стой, – строго приказал я, остановившись за спиной мужчины, который на удивление подчинился. – Откуда ты идешь?

– С маяка, – зажато ответил тот, не поднимая глаз.

– Куда направляешься?

– В пятый отсек.

– Что в пятом отсеке?

Мужчина молчал, глядя в землю перед собой.

– Что в пятом отсеке? – повторил я, но ответа не дождался. – Хорошо. Что в мешках? Ты возишь их на тележке.

Снова молчание.

– Отвечай! – процедил я, хрустнув сжатыми кулаками. – Что ты возишь на маяк?

Незнакомец словно замер, что взбесило меня еще больше. Я представил, как сжимаю его горло, и мужчина резко схватился за шею, раскрыв глаза.

– Если сейчас не ответишь, сломаю твою гортань, – со злобой вырвалось из меня, но сила, сдавившая горло мужчины, не давала ему издать и звука.

Отшвырнув пленника в кусты, я махнул в сторону сложенных на телеге мешков, которые вдруг треснули по швам и развалились, словно рухлядь. Шагнув ближе, я заглянул за металлический борт и увидел бордовую жижу, вытекшую из разорванных частей мешков, которые оказались не из ткани, а из клеенки.

– Что это? – я обернулся на мужчину, который поднимался, цепляясь за ветки кустарника. – Что в мешке, отвечай!

– Органические отходы, – наконец ответил тот, с опаской поглядывая в мою сторону.

– Зачем ты возишь их на маяк?

– На переработку и утилизацию.

Я снова заглянул в телегу. Бордовая жижа была неоднородной, со множеством густых включений, и мне показалось, даже с пучками волос.

– Как твое имя?

– Тайлер, – тихо произнес мужчина, потирая плечо.

– Можешь идти, Тайлер. И впредь отвечай сразу. Это понятно?

Бедняга кивнул и снова покатил телегу в сторону металлической двери левого корпуса.

Вернувшись к маяку, я присел на поросшую травой кирпичную кладку. Как поступить? Идти в пятый отсек? Напрямик к Валентину? Или пробраться на маяк для ответов?

Выбрав последний вариант, я отправился к белой башне. После отъезда ребят небо над островом затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и было тяжело пробираться по мокрым камням. Ноги часто соскальзывали, делая дорогу утомительной.

Изнутри маяк оказался очень просторным, в центре, вверх и вниз, простиралась винтовая лестница, а по кругу вдоль стен до самого верха размещались двери. Там же мелькнуло несколько вооруженных охранников. Но меня привлекла решетка с замком, что преграждала лестницу вниз. Попытки открыть замок не принесли успеха, к тому же лишний грохот мог привлечь охрану, и мне осталось отворить засов своим способом. Я закрыл глаза и замер, пытаясь увидеть механизм изнутри, почувствовать его каждую металлическую деталь, и когда это удалось, усилием воли открыл затвор.

Дверь медленно отворилась, пропуская меня куда-то в подземные помещения. Там пахло плесенью и сырым мясом, стоял особо тошнотворный запах, который можно было вынести, только если вдыхать через ткань рукава.

Я неторопливо пробирался по широким тусклым коридорам, пока не наткнулся на приоткрытую дверь, за которой увидел большой грязный зал с металлическими столами, где люди в масках и защитных костюмах рубили что-то похожее на мясные отходы. Рядом стояли большие алюминиевые баки, куда сортировались эти отходы, наверное, по установленной схеме. В этом же зале, где-то в глубине виднелся ряд больших клеток с рычащими и хрипящими существами, их не было видно из-за плохого освящения. И когда двое людей подняли бак и понесли к клеткам, существа разволновались, разрычались, начался визг и шум, как если бы изголодавшимся животным принесли наконец еду.

Я решил вернуться на поверхность и, шагнув назад, поскользнулся. Когда присмотрелся, увидел покатившийся окровавленный глаз. Очень похожий на человеческий. Это ввело в ступор. Что здесь происходит? Что это за место?

Меня усиленно потянуло на выход, от тошнотворного запаха, от вида рубленой массы, от звуков чавкающих существ. Казалось, тут можно находиться только в защитной маске, иначе вывернет наизнанку.

Спотыкаясь на скользких мокрых камнях, я отправился в институт. Хотелось срочно прояснить ситуацию, потребовать ответы, которые мог дать только Валентин.

Брат оказался на нулевом этаже. При взгляде на меня он улыбнулся:

– Вижу, не скучаешь.

– Вовсе нет, – с сарказмом бросил я, сложив руки на груди. – Объясни, что происходит на острове? Что на самом деле творится внутри маяка?

Валентин встал передо мной в зеркальной позе.

– Познаешь мир? – с намеком поинтересовался он. – Похвально.

– Да, я был там. Видел зал, где рубят бордовую массу, а затем кормят ей каких-то существ. Что-то привозят отсюда, из левого корпуса. И знаешь, моя нога споткнулась о человеческий глаз.

– Тебя что-то в этом удивляет?

– Представь себе. Я не такой, как ты. Мне странно видеть подобные сцены.

Валентин кивнул:

– Ты не видишь общей картины. Существует целая система, но для тебя она не видна.

– Так покажи ее. А то у меня развивается чувство неполноценности.

– Хорошо, – согласился Валентин и протянул руку, предлагая следовать за ним по коридору. – Надеюсь на твою адекватность.

Мы долго шли, спускались и заворачивали, пока не очутились в пятом отсеке. Здесь оказалось много помещений, огороженных решетками, лабораторные залы, медицинские аппараты, и на всем пути выстроены руны. За решетками находились люди, в том числе с синими светящимися глазами. Все они были в разных степенях состояния: кто-то агрессивный, кто-то лежал в немощи, кто-то проявлял к нам интерес, прижимаясь к металлическим прутьям лицом. По помещениям ходили люди в белых халатах, в серой рабочей одежде и люди в длинных клеенчатых фартуках. Все были заняты своим делом и не обращали на нас внимания. Только один мужчина в белом халате поклонился Валентину и показал ему бумаги, которые тот внимательно осмотрел и одобрительно кивнул.

– Что это? – спросил я, озираясь по сторонам. – Кто все эти запертые люди?

– Как ты уже знаешь, мы работаем в сфере изучения процессов мозга, – спокойно ответил мой родственник. – Все, что ты видишь, относится к нашим исследованиям.

– Почему они заперты? – Я указал на клетки. – Это же люди.

Валентин развернулся и, шагнув к одной из дверей, быстрым движением открыл замок. Дверь отворилась, и заключенный сразу воспользовался этим, он осторожно вышел, огляделся и вдруг бросился на меня с совершенно диким выражением лица. Так как я среагировал не сразу, он прокусил мне плечо, рыча и пуская слюни. Мужчина был очень сильным, и мне не удалось с ним справиться. Мы боролись какое-то время, а Валентин стоял рядом и спокойно наблюдал.

Через минуту из клетки вышли и другие заключенные, они огляделись и тоже бросились на меня.

От возникшей боли в руке во мне родилась силовая волна, которую я сбросил на нападающих. Ярость выросла стремительно, обидчики разлетелись в разные стороны, стукнувшись о стены.

Дав волю эмбриону, я озлобился, поднимая и отбрасывая людей из клеток по нескольку раз. И только Валентин остановил происходящее, махнув рукой, после чего моя сила заблокировалась.

– Что ты сделал? – тяжело выдохнул я.

– Освободил людей из заточения, – спокойно пояснил брат. – Для тебя. Разрешить твое негодование.

– Что с ними? Они больны?

– Мои люди выясняют это. Просто так сажать в клетки мы не станем. Запомни, если есть следствие – существует причина.

Валентин махнул головой, указывая странным людям на клетки, после чего испытуемые поднялись и побрели обратно за решетку.

– А там что? – я указал в лабораторный зал.

– Посмотри сам.

В медицинском помещении стояли хирургические столы, все было оборудовано под операционные, где на столах лежали люди, а возле их голов склонились мужчины в белых халатах. И только с приближением мне стали видны открытые черепные коробки у подопытных. Некоторые пациенты спали, а некоторые наблюдали за всем, что происходило в то время, когда в их мозгах копались врачи.

– Вы издеваетесь? – с содроганием спросил я. – Они же умрут.

– Ты медик? – улыбнулся Валентин.

Наше присутствие никому не мешало, все продолжали заниматься своими делами. И когда один из подопытных умер, его тут же вскрыли, взяв какие-то образцы изнутри, затем отделили внутренние органы в бак, тело расчленили и отдали рубщикам.

Я смотрел на эту слаженную работу группы в оцепенении. Не каждый день мне приходилось видеть расчленение человеческого тела.

Вдруг появился Тайлер, на его телегу загрузили то, что переработали рубщики, и он покатил груз к металлической двери, на выход, что располагался как раз в сторону маяка.

– Куда он повез останки? – мрачно поинтересовался я.

– Ты ведь знаешь, – намекнул Валентин. – Ты был там.

– Там кормят каких-то существ. Это… Это что, повезли пищу для них?

– Смерть одного – ужин другого, – ответил мой брат.

– Не верю своим ушам… – Я шагнул назад, оглядывая своего страшного родственника. – Это убийство. Вы убиваете людей?

Снисходительно улыбнувшись, Валентин сжал пальцами мое плечо.

– Дорогой Марк, мы не преступники. Когда ты начнешь нам доверять? Эти люди добровольцы, они подписали договор на разрешение исследований, никаких принуждений, все по их воле. В сфере фармацевтики и медицины это обычная процедура. Когда разрабатывается лекарственный препарат или проходят новые клинические испытания, приглашаются добровольцы, которые разрешают испытывать действие на себе. За это им платят деньги, либо больные получают выздоровление.

– А если не получают?

– Риск есть везде. Наш договор включает в себя пункты на разрешение использования реципиентов и доноров после смерти. Так что никакого криминала.

– Те рычащие существа, которых вы кормите останками людей, тоже люди?

– Да. Вернее, то, что от них осталось. Подопытные находятся в разных фазах, ты видел эти фразы и даже почувствовал на себе. Те, что получали пищу – самые тяжелые. Но мы работаем, так что нет повода переживать.

После разговора мне обработали место укуса, мы покинули пятый отсек и спустились в шестой.

– Я ответил на твои вопросы? – спросил Валентин, сопровождая меня по коридорам.

Мне осталось неопределенно пожать плечом в знак согласия, хотя появилось еще больше вопросов, про которые пока нужно было смолчать.

– Хотелось бы максимально открыть для тебя деятельность, Марк. В моих планах наше сотрудничество, ты должен стать моей правой рукой. Но все будет зависеть от тебя.

В этот момент меня стала стягивать судорога, что-то потянуло все мое существо, и я понял причину, когда посмотрел по сторонам. Шестой отсек. Территория красного доступа. Пылающий горизонт. И то место зова, которое притягивало на каком-то тайном уровне. Это сработало и сейчас, поймав меня, идущего с хозяином положения.

– Мне нужно туда, – я указал в сторону алого горизонта.

– Знаю, – кивнул Валентин. – Иди, Марк. Там твоя стихия.

Очнулся я в тот момент, когда уже проникал сквозь пламенную материю гигантской воронки. Меня втягивало словно вакуумом, окружая светом, туманом и огнем. Кажется, я терял себя в этом месте. Оно оказывало на меня особое влияние, которое было невозможно пересилить.

Эмбрион во мне вдруг резко развернулся, побуждая к действию. Валентин одобрительно кивнул, и я решил не сдерживать себя. Раскинув руки, рванул воздушную спираль и закрыл глаза. Наверное, от радости, потому что вокруг образовалась воронка, в которую потянулись многочисленные тени и плотные темные сгустки. Они дрожали, соединяясь со мной, и наполняли какой-то высшей степенью целостности, и я был не в силах отказаться от этого.

– Хорошая работа, Стефания, – довольно произнес Валентин. – Эта девочка уже принесла плоды, не зря мы трудились над ее опухолью.

Ослабив вращение воронки, я оглянулся на брата.

– Плоды? О чем ты?

– Ты разве сам не почувствовал? Две густые материи соединились с тобой только что.

– Почувствовал. Но при чем тут Стефания?

– Это ее работа, – улыбнулся Валентин. – Все уехали на задание, просто у нее получилось первой.

Я нахмурился.

– Работа? Хочешь сказать, эти два сгустка от нее? Это ведь…

– Точно, – подтвердил брат, сложив руки на груди. – Ты верно мыслишь.

– Это ведь души… Я чувствую их. Души убитых людей…

– Отличные показатели. – Валентин закинул голову вверх и закрыл глаза, втягивая носом воздух. – Ты меня радуешь.

– Чему тут радоваться? – Мне захотелось бросить свой вращающийся магнит, что я и сделал, оборвав притяжение. – Вокруг меня смерть. Здесь это нормально?

– Это, в принципе, нормально, – спокойно ответил мой родственник. – Ты не знал о законе рождения, сразу после которого вступает закон смерти? Так существует все живое.

Я стоял в каком-то ступоре. Новость о работе Стефании потрясла: откуда у сестры Януша две души убиенных?

– Ты очень напряжен, – заметил Валентин. – Пойдем, расскажу тебе кое-что о рунах.

– Подожди, какие руны? Мне ничего не известно о работе ребят, расскажи об этом. Чем они занимаются? Ты сказал, никакого криминала.

Валентин оглядел меня и прищурился.

– Думаешь, я заставил убивать?

– Ко мне пришли души убитых. Это невозможно спутать ни с чем. И эти души – работа Стефании.

– Марк, ты, оказывается, не лучшего мнения обо мне. Мы никого не убиваем, запомни. Никакого насилия. Это наш закон.

– Тогда объясни принцип работы.

– Хорошо. – Валентин задумчиво прошелся передо мной. – Мои посыльные заключают договора с людьми, а ты собираешь этот урожай. Духовный договор, духовный урожай. Все добровольно.

– Твой ответ пространный. Не хочешь делиться со мной?

– Дорогой мой брат, – вздохнул Валентин, – наше сотрудничество с людьми длится веками. Мы даем им желаемое, они нам – обещанное по договору. Что тебя настораживает?

– О каком урожае ты говоришь? – спросил я, опасаясь подтверждения догадки.

– Тебе ведь известно, о каком. Сделай это. Открой себя и загляни вглубь. Ты боишься увидеть там ответ, поэтому вытягиваешь его из меня. Мы вместе, Марк. Ты и я. Нет повода для переживаний. Если ты со мной, для тебя не будет запретов и ограничений. Не отказывай мне – и у твоих ног ляжет весь мир.

Общение с моим братом действовало на меня разрушающе. Я становился злым, полным ярости и ненависти ко всему живому. Во мне не было сострадания к боли другого, потому что мое сердце замерзало, покрывалось льдом и равнодушием.

Валентин проявлял себя уравновешенно, не показывая внутреннюю сущность, оставаясь как бы поверх эмоций и страстей, но я уже видел его изнутри, тогда, сквозь вращение колец воронки, и хоть мой родственник быстро закрылся, осталось особенное чувство, что я испытал в тот момент. Мой брат заключал в себе тьму. И я становился похожим на него, называя людей его фразой – серая масса.

Дни в отсутствии ребят протекали по-разному. Мое настроение часто менялось. Если меня окружал кто-то из тринадцати или сам Валентин, я становился нервным и злым, закручивал воронку в шестом отсеке и с наслаждением притягивал тени и темные сгустки. Но в редкое отсутствие братьев мне удавалось вынырнуть из этого омута и вздохнуть полной грудью, словно от долгого удушья. Тогда я шел на пирс и вспоминал Мию, жалея, что не могу быть с ней рядом, чтобы в трудной ситуации на большом материке протянуть руку помощи.

Однажды я снова оказался у Алых Врат шестого отсека, куда меня привычно затянуло, транспортируя в пространстве все глубже. Бродя там, я встретил много несчастных сгустков, слабых и в отчаянии. Одни находились собранными в общем месте, другие пребывали в одиночестве. Но от всех исходил какой-то стон, дергающий в моей груди за нерв.

В этот раз мне удалось погрузиться очень глубоко, где рождалась все большая тьма, изредка освещаемая светом далекого пламени. Там было тяжело. И даже невыносимо для меня. Поэтому я попытался скорее покинуть эту зону, но вдруг услышал усмешку:

– Слабому здесь не место. Правильно, Марк, беги.

Я замер и обернулся, просматривая непроницаемое пространство, потому что узнал голос Хлои. Она находилась в сгустке тьмы и была словно в кандалах. Ее бледные руки, растянутые в стороны, безвольно свисали в кистях, а опущенная вниз голова поднималась, чтобы взглянуть на меня.

– Хлоя? – Я шагнул ближе, всматриваясь в очертания ее лица. – Почему ты здесь? Я думал…

– Что ты думал? – с сарказмом бросила она.

– Думал, ты уехала. Валентин сказал, ты наказана.

– Так и есть. Непослушание у нас карается.

Я шагнул еще ближе, не веря своим глазам, что эта своенравная дама находится в таком положении.

– Ты знала это и все же переступила закон?

– Конечно, – усмехнулась Хлоя. – Конечно, знала. Зато я укусила тебя, Марк. Как же тебя тряхнуло! Правда? Ради этого стоило нарушить. – Голова заключенной опускалась все ниже, пока от слабости совсем не повисла.

– И сколько тебе придется находиться здесь? – растерянно спросил я.

– Что тебе до того, Равинский? Остин…

Ответ больно сжал сердце в моей груди.

– Откуда ты знаешь? – настороженно спросил я, чувствуя шевельнувшийся эмбрион.

Хлоя бессильно рассмеялась, приподняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Наивный мальчик…

– Отвечай! – вдруг взревел я, метнув в упрямицу силовую волну.

– Остин Равинский… – с издевкой прошипели алые губы.

– Замолчи! Ты не имеешь права это произносить!

Мне захотелось заткнуть противный источник, и руки сами собой сжались на воображаемой шее, что по-настоящему отразилось на Хлое. Она раскрыла глаза и захрипела.

– Откуда ты знаешь? – со злостью повторил я, не расслабляя сжатых пальцев. – Кто ты?

Хлоя продолжала хрипеть, тщетно пытаясь дотянуться закованной рукой до шеи, и мне показалось, в ее раскрытых глазах плясала усмешка. Это еще больше распалило меня, и я распустил воронку, которая начала втягивать тело страдалицы частями, оттягивая плоть в разных местах.

– Отвечай мне! Иначе не смогу ее сдержать, и тебя разорвет на куски! Кто ты?

Хлоя зарычала, выпуская свой дурман из глаз, и с трудом произнесла:

– Не могу… Не могу сказать!

– Откуда ты знаешь меня?

– Слышала… Так тебя называли близкие. Оставь! Отпусти!

Я рывком убрал спираль.

– По-прежнему считаешь меня слабым?

Упрямая дама выдохнула и закивала:

– Ты возрос.

– Поэтому твой язык больше никогда не произнесет моего имени. Это понятно?

– Да. – Хлоя медленно подняла голову и посмотрела на меня. – Пока твои друзья катаются по материку, ты времени зря не теряешь.

– Хотел бы я быть с ними… Но вынужден действовать по договору.

– Переживаешь за нее?

Помолчав, я кивнул.

– Да.

– Так посмотри, где она.

– О чем ты? – настороженно спросил я, опасаясь очередного обмана.

– Ты что, еще не знаешь об этом? Ты можешь пользоваться силой каждого. Возьми зрение Стефании и посмотри на нее. Это же просто.

– Почему ты знаешь об этой моей способности, а я нет?

– Наверное, не было случая, – пожала плечами Хлоя. – Ты их центр, который может пользоваться силой каждого. Они просто твои руки и ноги. А у тебя будет безграничное зрение и слух, щит и искажение реальности, ну, и прочие шалости. Если ты захочешь.

Я был обескуражен. Шагнув назад, оступился и быстро покинул тяжелую зону, а вместе с ней и место алого зарева.

После двух часов попыток на пирсе, стало понятно, что увидеть Мию и ребят мне не удается. Либо я не знаю механизм, либо брюнетка обманула. Пришлось вернуться в шестой отсек.

– Если ты солгала, пеняй на себя, – зло бросил я, приблизившись к Хлое.

– Не получилось? – ехидно улыбнулась она.

Спящий эмбрион резко развернулся, опередив меня самого, и выбросил яростную волну, затем еще и еще.

– Сейчас твой лживый язык будет лежать перед Валентином, – процедил я, проникая пальцами сквозь стиснутые зубы упрямой дамы. – А твой босс будет очень зол. Как и я, его брат, которому он все позволяет. Ты же представляешь последствия?

Хлоя упорно молчала, с ненавистью глядя в мои глаза и сжимая зубы еще сильнее.

– Почему я не смог этого сделать? Отвечай! Не испытывай меня! Не советую.

На молчание в ответ моя воронка со свистом завернула кольца, мгновенно набрав бешеную скорость вращения. Ее тяга стала настолько велика, что раздался хруст вывихнутых пальцев моей пленницы, которая взвыла от боли.

– Тебе и пальцы не нужны? – усмехнулся я, получая некое удовольствие от мучений. – Следующим будет скальп. Скорее всего кожа на голове не выдержит. Думаю, ты станешь менее красива с обнаженным черепом.

Тем временем сила притяжения воронки увеличилась, питаясь от моей агрессии, и в ее кольца затянуло кусок платья Хлои, оторвав его с подола.

– Пальчики следующие, – качнул я головой, внутренне даже желая видеть эту картину.

В этот момент моя заложница изогнулась и закричала:

– Все! Останови! Хватит!

Кольца резко свернулись, оставляя шлейфы в пространстве.

– Говори, – металлическим голосом произнес я.

Хлоя шумно выдохнула, сжимая и разжимая пальцы и вставляя суставы обратно, будто проверяла их целостность.

– Ты не смог, потому что еще не знаешь, как этим пользоваться. Попробуй это в их присутствии, так легче начинать. Должно быть содействие. Они умножают твои способности, когда рядом.

Я оглядел пленницу и улыбнулся:

– Вот и правильно. С волосами тебе намного лучше.

Получив ответ, мне не терпелось попробовать новые способности. Неужели границы моих сил могут быть настолько широки?

В ожидании ребят я томился, временами возвращаясь в шестой отсек, чтобы в алом зареве собрать новые темные сгустки, соединяя их с тем, что рождал мой внутренний эмбрион. В такие моменты один из моих «я» совершенно исчезал, потому что властвовал другой, более сильный и злой. А рядом всегда находился Валентин. Незримо и ощутимо. Он был со мной, словно мое отражение. Все это действовало на меня угнетающе, когда приходило осознание, когда просыпалась совесть и вспоминалась мама.