Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 350 страниц)

– Хорошо. А что именно нужно?

– Пришло ли письмо от Сильвии Барнс? Если пришло, прошу вас, напишите на обратный адрес, что я задерживаюсь на острове. А ее письмо привезите мне.

Я нахмурился:

– Вас тут что, ограничивают в общении с материком?

– Уже полгода я не могу контактировать с миром вообще, – с сожалением качнул головой Федор. – Запрет на выезд длится больше года, я намечал разрешить дела во время отпуска, который раньше нам полагался раз в шесть месяцев, но теперь этого лишен. Я уехал от Сильвии на полгода, мы недавно познакомились и решили соединить наши жизни, но поездка на остров изменила планы.

– Подожди, ты все время находишься здесь?

– Теперь да.

– Как же вы собирались жить с Сильвией? Она согласилась быть подолгу одна?

Федор снова оглянулся на дверь и склонился ко мне еще ближе.

– Я отрабатываю услугу. Срок отработки заканчивается в конце года.

– Какую услугу? – переспросил я. – Чью?

– Валентин Дмитриевич однажды предложил свою помощь в обмен на мою голову, то есть на мой ум в сфере медицины. Шеф высоко оценил меня, дал возможность заработать немалые деньги, помог, как и обещал. Но… Мне кажется, я влез в болото, из которого все сложнее выбраться.

– Ох, Федор, – с сожалением вздохнул я. – Ты даже не представляешь, в какое болото мы все шагнули. Сделаю все, что ты просил, а когда вернусь, мне нужно серьезно с тобой поговорить.

В кафельной комнате не было камер, она была проходная, поэтому Федор осмелился на разговор именно там. Положение одного из главных умов лаборатории удручало, и это дало мне совершенно ясное понимание: срок отработки за услугу просто не имеет срока. Мой брат играет жизнями, словно фишками в игре, которую он сам же создал.

Меня уже ждал автомобиль. Закинув сумку за спину, я пошел к выходу и неожиданно встретил у двери Мию. Она стояла опершись плечом о стену и как обычно монотонно переворачивала фигурку кролика.

– Привет. Что-то случилось? – заволновался я.

Мия подняла на меня глаза.

– Случилось. Ты едешь на материк. Впервые после похищения.

– Да, и что это меняет?

– Когда-то ты заехал на остров одним, а возвратишься с него совсем другим. Это может подсознательно сломать, будь осторожен.

Я покрутил рукой, указывая на черный браслет:

– Полный контроль.

– На данный момент это для тебя не преграда. – Мия с грустью улыбнулась и добавила: – Твои возможности велики, береги себя. Того себя, настоящего.

Не сдержавшись, я обнял хрупкую фигурку, отчетливо ощутив аромат зеленого яблока. Мия не остановила меня, терпеливо ожидая, когда пройдет мой порыв.

– Я скоро вернусь. Обещаю тебе, вернусь тем же, каким уехал. Теперь моя дорога переплетена с вашими, и иной дороги нет. А если представить, что во всем этом нет тебя… Нет. Даже думать не буду. До встречи, потрясающая девочка Скай. Мы еще перевернем мир.

Глава 20
Дом

Древнее зло чутко к человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью

Глядя на синие волны, расходящиеся от нашего судна, я размышлял, что со мной произошло, когда я обнял Мию. Ощущения, непонятные до сих пор, входят в привычные? Казалось, что внутри меня живут два человека: обычный Марк и яростный хозяин эмбриона, но теперь родился еще один. Он другой, он размножает странные чувства, и они меняют мое поведение. С этим сложно жить. Я как младенец: ничего не понимаю, хоть и делаю, а последствия не всегда правильные.

Остров удалялся, прощаясь едва заметным ароматом зеленого яблока, который почему-то теперь исходил от моего костюма. Браслет на какой-то точке расстояния часто замигал, а затем перестроился и начал отпускать сигнал размеренно, как медленный пульс.

Тяжело покидать остров. Еще недавно это было мечтой, и вот я еду на материк, в привычную жизнь, но сердце мое тянется обратно. Даже если исключить ребят из института и оставить остальное, я бы все равно вернулся. Потому что узнал Валентина.

Самое страшное, когда перед тобой стоит брат, но смотрит на тебя древнее существо из тьмы. Близкий родственник, который несет в наш мир зло и смерть. Разве это можно соединить и принять?

Его кто-то должен остановить, и если у меня есть малейший шанс, я обязан это сделать. Слишком многое мне открыто. Я и сам теперь от этого не скроюсь никуда. Не смогу. Просто страшная реальность стала моей жизнью.

На материке я был снабжен сотовым телефоном и отпущен, чему несказанно обрадовался. Когда твоя жизнь долгое время под тщательным присмотром, любая свобода – как полет птицы из клетки.

Меня удивляло все вокруг: люди, машины, билборды, клумбы с цветами. Мегаполисы и маленькие поселения. Небо и птицы. Магазины…

Для передвижения, я снимал наличные с карты и покупал все, что нужно. Валентин велел ни в чем себе не отказывать. Бездонная кредитка, которую мы получили в обмен на жизнь, могла быть реально бездонной, учитывая нашего работодателя.

Моя дорога домой получилась долгой, но радостной. Перелеты не утомляли, а лишь приближали это событие. И я счастливо вздохнул, покидая такси, которое довезло меня до родного поселка.

До входа в стройную линейку кирпичных двухэтажных коттеджей я прошелся пешком, захотел прогуляться и вдохнуть знакомый запах местной пекарни.

Вот и моя улица, с одного ее края должен стоять дом Федора, и я увидел его. Белая веранда с квадратными рейками, клумбы с почти высохшими цветами, осенние листья на тропинках, листьев много, наверное, еще с прошлого года. Федор сказал, что почтальон бросает письма в почтовое отверстие в двери, поэтому нужно попасть внутрь.

Как только я очутился в прихожей, собрал кучу писем и уведомлений с пола и прошел в гостиную, где принялся искать нужное письмо. Сильвия Барнс действительно написала Федору, я ответил на ее адрес, а само письмо забрал с собой.

Пришел черед моего дома, моего родительского дома, в котором произошло столько странных вещей и событий. Мне очень хотелось туда, но сначала я должен был посетить еще одно место.

Это место находилось недалеко. Я хотел там быть и боялся там быть. Двойное чувство не покидало меня с тех пор, как появилось.

Ступив ближе к выложенным в причудливые узоры камушкам, я опустился на колени и тихо произнес:

– Пап, твой Остин приехал… Мама, я вернулся…

Разрывающий сердце коготь снова ранил мою душу, не выдержав удушающий ком в горле, я упал на гранитную плиту, давясь слезами.

Почему все так? Зачем они? Зачем сразу вдвоем? За что?

Парная могила родителей была пугающим местом, но вместе с тем и единственным, где можно поговорить с ними.

Я помню, что их путь окончился здесь. Видел, как их тела опускали в темные ямы, все, что осталось от близких людей. Но я так же был уверен, что та сердечная часть моих родителей, которая любила меня, помогала людям и содержала в себе жизнь, не умерла и не легла в могилу. Эта часть просто в другом мире и всегда рядом со мной.

С тех пор, как отец освободил меня и маму от гнета Самаэля и закрыл переход, родители и помощник Тоши Кимура не смогли жить как раньше. Их взгляд изменился, и учитель нетрадиционных методик познания себя Тоши переоборудовал свой клуб «Возрождение» в центр службы спасения, куда пошли работать мои родители.

Мама, она была такой доброй… Всегда тянулась помогать людям, сколько я помнил ее. А отец очень любил маму. Я такой любви больше нигде не встречал. Константин был по-мужски сдержанным и очень сильным человеком, и физически, и духовно, но я также знал, что он тонко чувствует и улавливает любые изменения души человеческой. Мой отец невероятный. В нем одном соединилось столько граней, сколько хватит на несколько душ.

Они помогали людям. Центр спасения Тоши стал для родителей отдушиной, которая однажды забрала их у меня.

В тот день дежурная группа выехала на помощь людям, попавшим под снежные горные лавины. Синоптики предупреждали об опасности, но, спасая найденных людей, мама с отцом сами остались под завалом. Это потом уже их окоченевшие тела обнаружит пес-спасатель, а до этого момента я не отпускал надежду. Как и дедушка Алексис, отец мамы. У него было больное сердце, которое не выдержало трагической новости…

– Эй, парень, – раздался хриплый голос позади, после чего что-то твердое ткнулось в мою спину.

Я оглянулся и увидел грязного заросшего волосами бомжа, который протягивал пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью.

– Выпей, – предложил незнакомец, продолжая трясти рукой. – Выпей, полегчает.

Я отпрянул, подозрительно оглядывая мужчину, но тот не переставал предлагать свою помощь, чем вызвал раздражение. Отмахнувшись, я развернулся спиной и снова почувствовал, как бомж ткнул бутылкой. Неприятный запах и настойчивость взбесили меня, движение эмбриона произошло так молниеносно, что я не понял, как отшвырнул незнакомца в сторону, ударив о ствол дерева.

Бомж застонал, схватившись за плечо, и сложился на траве, поджимая ноги.

Осознание возникло словно электрическая волна, я вскочил и, стараясь не наступать на могильные плиты, пробрался к пострадавшему.

– Простите меня… Простите, не знаю, как это получилось. Вы можете подняться?

Корчась, мужчина отрицательно покачал головой, обиженно поглядывая на меня.

– Хорошо, тогда я отвезу вас в больницу, сделаем снимки. – На мое предложение незнакомец протестующе замычал, пришлось добавить: – За мой счет, я все оплачу.

– Не надо. Сейчас отлежусь, – прохрипел бомж, жмурясь от солнца и почему-то улыбаясь.

От его поведения мне стало совсем стыдно.

– Извините, просто я не пью алкоголь.

– И я не пью, – согласился мужчина, потирая плечо.

– Что же вы предлагали мне выпить?

– Тебе ж плохо было… Воду и предлагал.

Я оторопел, оглянувшись на пластиковую бутылку, что отскочила в сторону.

– Воду? Я думал, там…

– Все так думают, – грустно улыбнулся бомж. – Что еще от меня можно ожидать?

Разговор с человеком, которого я стереотипно определил как опустившегося, просто раздавил меня. За что он пострадал? За то, что предложил помощь? За доброе намерение? Какое чудовищное обстоятельство… Я сын Константина Равинского чуть не убил человека за доброе ко мне отношение. И я еще называю себя человеком? Вот этот лохматый и грязный бомж и есть человек. Он достоин так называться, но не я.

Моя злая сторона разрушает все естественное во мне. Она убивает мою душу, и совсем скоро может случиться так, что я не определю грань дозволенного, и тогда вернуться будет уже невозможно.

Поражение страшным вирусом-убийцей, имя которому Самаэль, сделало из меня нездорового человека. И духовно, и физически.

Григорий, как представился незнакомец, рассказал о своей жизни. Он, неизлечимо больной, потерявший однажды семью и жилье, вынужден скитаться по улице, ожидая своей кончины. Гриша не пьет, у него просто очень тяжелая судьба. И он привык к презрению со стороны окружающих. Сказал, что привык, но разве можно привыкнуть к такому?

Пораженный всей ситуацией, я сделал звонок своему всемогущему брату с просьбой помочь. Валентин молниеносно решил проблему, определив Григория в дорогой хоспис, куда я его тут же отвез.

При прощании мы обнялись. Мой новый друг плакал. Потрясенно глядя в пол, Гриша качал головой, не веря, что его жизнь теперь продолжится под присмотром врачей и под теплой крышей. Мне тоже хотелось плакать, но я сдержался. Вынув все наличные из кармана, что остались от снятия с карты, сунул в грязную ладонь Григория и добавил:

– Спасибо тебе, друг. И прости меня.

Спустя время, я брел по дороге в свой поселок, поглядывая на дорогие двухэтажные дома, и размышлял о жизни. Недоумение Гриши о моей благодарности было вполне объяснимо для меня: этот человек встряхнул мой мир, мою заледеневшую душу, отчего наступила оттепель. Это чувство дорогого стоит.

Ночь в родном доме, где каждый запах напоминал детство и юность, где каждый предмет рождал воспоминания, прошла почти без сна. Я был зол на себя, зол на Валентина и на все, что с ним связывало. Эта злокачественная клетка потустороннего мира просочилась на нашу сторону. Духовный рак всегда пытался перейти грань нашего мира для размножения. Чудовищный симбиоз состоялся, и неважно, что этому помогла мамина кузина Зоя Барковская, если не она, был бы кто-то другой. Но однозначно был бы. Ведь древнее зло чутко к нашим человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью.

Поездка домой являлась для меня началом нового периода жизни. Мне нужен этот «отпуск», потому что после него я вступлю на тропу войны. Объединение инверсов необходимо миру, ведь на нашей стороне происходит зарождение плана темных сил. И я, как лидер обратников, обязан выполнить свое предназначение.

Комната под лестницей в моем доме, где происходили страшные события два поколения подряд, выглядела обычной. Лишь только стена с большим распятием вызывала во мне необъяснимую дрожь. Именно через эту стену, будучи еще совсем молодой, моя бабушка Агата Барковская открыла портал, а затем этот ритуал повторила моя мама, и Самаэль перешел в наш мир, войдя в маму, а затем и в меня, когда я был в ее животе. У древнего был план по переводу своих братьев на нашу сторону, но этому помешал мой отец, Константин Равинский. Будучи сильным инверсом, в одиночку, без союза обратников он победил Самаэля и изгнал его на свою сторону, запечатав портал. Ему помогал учитель Тоши Кимура и старый монах Адриан, и вместе они освободили маму и меня от одержимости. Но мамина кузина Зоя Барковская попалась на слабости, и история вновь изменилась.

Моя тетка вышла замуж за статного брюнета Дмитрия Штефана, родила мальчика, с которым мы в детстве росли и дружили. А потом родственные отношения наших семей дали трещину, прошли годы, которые взрастили того маленького шустрого мальчика, черноволосого красивого ребенка с белой кожей, и в мир вошел Валентин Штефан.

Мой брат следил за мной всегда. Он ждал меня, и когда мы встретились, знал обо мне все, а я ничего не понимал. Тот факт, что в теле моего взрослого брата обитает Самаэль, был самым шокирующим в жизни. После смерти родителей. Этот болезненный факт останется для меня разрушительнее всего.

Я все исправлю. Выжму из себя все, что смогу. Ведь что есть моя жизнь в сравнении со всем миром? Моя борьба с верховным духом тьмы началась задолго до рождения, это обязывает. Я буду бороться. Обещаю, мам. Отец, ты ведь поможешь мне? Пожалуйста, помоги.

Так говорил я на могиле своих родителей перед уездом, сокрушаясь и давая волю слезам. Какой толк сохранять сейчас мужество? Я хочу еще немного побыть сыном. Слабым, ранимым и скучающим. Ведь отныне придется стать сильным, стать лидером и вступить в борьбу с древним злом уже до конца.

Мне удалось навестить учителя Тоши Кимура, который помогал отцу закрывать портал. Учитель продолжал работать в своем центре спасателей как руководитель, в тот страшный день он поехал помогать людям с другой группой и остался жив.

Тоши встретил меня очень радушно. Я поделился с ним планами и новостями, которые шокировали мужчину, ведь он думал, что переход закрыт навсегда.

Старый монах Адриан к этому времени ушел в мир иной, поэтому мне осталось отправиться в путь. В путь, который разделил мою жизнь на две части.

Часть вторая

Глава 1
План

Мне предстояло самое сложное – начать играть двойную игру

Прощание с родным домом вызвало во мне двоякие чувства. Я уезжал от родителей, возможно, навсегда, ведь грядущая борьба непредсказуема. Но с другой стороны, этот шаг мобилизовал: пора встать в один строй с отцом и матерью. Пришло время быть сильным.

Оплатив по договору присмотр за домом еще на год, я отправился в обратный путь на остров.

Перелет в США получился быстрым, словно пленку моей жизни ускоренно перемотали. Все шло нормально, но меня вдруг стало посещать странное чувство тревоги. Было непонятно, откуда оно идет, быть может, так действует возвращение.

По прибытию я заехал в штат Вермонт и выполнил обещание, которое далось с трудом: встретился с женой Френка. Услышав послание мужа, женщина сначала стоически закивала головой, а затем разрыдалась, закрыв лицо ладонями и съезжая по стене.

Мне было очень плохо. Стать вестником смерти – тяжелая роль. «Передайте моей жене, что я ее очень люблю», – еще долго звучала в голове просьба Френка, человека, ставшего для моего брата серой массой.

Я отвечу за твою смерть, друг. Твоя гибель встанет в ряд союза инверсов и будет сражаться вместе с нами. Ты не будешь забыт. И твоя честность вошьется кусочком в полотно нашего знамени. Знамени победы, верю в это.

В назначенном месте Нью-Йорка меня встретил человек с острова, он забрал у меня телефон, набрал комбинацию цифр на своем устройстве, что перестроило мой наручник, и мы отправились к судну.

Волнение, которое продолжало усиливаться, не понравилось мне. И дело было не в жене Френка, как подумалось ранее, а в чем-то ином.

Остров Северный Брат встретил нас покровом густо поросшей зелени, и чем ближе мы подплывали, тем тревожнее мне становилось. Неприятное чувство зародилось в сердце, затем заполнило легкие, подрагивая, словно остывший холодец, и расползлось по телу отравляющим ядом.

Вот и берег, нас уже ждал автомобиль, я забрался в салон и сразу ощутил невидимый груз. Это чувство исходило от моего родственника, который ждал меня в кабинете, протягивая свои черные липкие щупальца на каком-то ментальном уровне, пытаясь распознать меня, увидеть изнутри. Разгадать.

Как только машина остановилась, я направился в корпус, игнорируя братьев Рабовски, Томаса и главного врача института Роберта Кински, встречавших меня на входе.

– Марк… – попытался остановить Роберт, но я отмахнулся.

– Не сейчас. Все после!

Тревожный мандраж усиливался, что делало меня рассеянным. Я должен был найти причину, потому что как только вернулся на остров, мои способности лидера проявились снова. Я слышал, видел, ощущал, и источник волнения отнимал у меня силы, сбивал с ритма сердец, что стучали вокруг.

Левый корпус. Коридоры. Там, в своем кабинете сидит он. Конечно, он знает, что я приехал, видит, что я иду к нему, как и мне видно все, что он делает.

– Какая радость, – Валентин поднялся с кресла, раскинув руки. – Ты здесь. Не утомился в дороге? Все ли задуманное сделал?

Я смотрел на своего родственника, пытаясь понять, видел ли он меня на материке, знает ли, для чего я ездил? В этот момент Валентин атаковал мой защитный барьер, в поисках слабого места, и я понял: он не видел меня, а только сейчас пытается узнать.

Наша борьба взглядами повесила паузу, которую пришлось заполнить мне.

– Сделал, что хотел. А дорога, даже самая утомительная, только в радость после заточения на острове.

Прервав проникновение, брат качнул головой:

– Ты мог не возвращаться. Я не приемлю насилия.

– Правда? Тогда зачем ты держишь ребят? Отпусти их.

Валентин снисходительно улыбнулся:

– Я никого не держу. Их держит договор. И потом, разве тебе станет легче, если твои друзья уедут? Между вами возникла связь, не так ли?

О чем он говорит? Это общее знание или хозяин острова попал в точку?

– Ты только что выразил мнение, что я мог не возвращаться. А ребят сдерживаешь договором?

– Марк, запомни один факт: ни один на земле не равен тебе. Ты и мои адепты не одно и то же. Ни один из той серой массы тебя не стоит. Каждый имеет цену, только не ты. Потому что ты мое продолжение.

От энергии моего родственника стало плохо. Когда он говорил обо мне вот так, он становился мощным вулканом, лава особого отношения которого стекалась ко мне, обволакивая и сдавливая со всех сторон.

Не выдержав натиска, я шагнул назад, глубоко вздохнув, словно утопающий, который открывает рот в поиске воздуха.

– Но ты все же вернулся, – заметил Валентин, снова опускаясь в кресло.

Нужно было менять ситуацию, и я ответил:

– Конечно. Ведь цель необходимо достигать.

Воспользовавшись моим состоянием, взгляд темных глаз проник в меня более глубже, чем положено, и я спохватился, поднимая щит куполом.

– Будь добр, напомни свою цель, – расслабленно полюбопытствовал брат. – Очень надеюсь, что нам по пути.

Собрав силы, я скрепил сердце и постарался ответить непринужденно:

– Хочу расти рядом с тобой. Хочу получить знания, и я не удовлетворюсь частью. Я возьму все.

Валентин довольно покачал головой:

– Да. Это он. Мой сосуд. Марк, ты достоин лучшего и ты получишь все.

Покидая кабинет, я оглянулся и добавил:

– Спасибо за помощь для Гриши, это было важно для меня.

Валентин вдруг сжал челюсти, скрипнув зубами.

– Не стоит. Давай договоримся, если я помог – благодарить не надо.

– Да. Понял, – сконфузился я и шагнул за дверь.

Слово благодарности содержит Того, Кого мой брат не может вынести и превзойти, мне следовало быть осторожнее.

Правый корпус утонул в тишине. Я заглянул в комнату Серафима, но она оказалась пустой. Остальные комнаты – тоже. Собираясь покинуть корпус, я вдруг услышал движение, исходящее из моей спальни, и остановился. В комнате явно кто-то был.

Шагнув ближе, я приложил ладонь к двери, ощутив много энергии по ту сторону. Распахнув единственную перегородку, шагнул внутрь и вдруг услышал свист и радостный крик:

– Не ожидал?

– Здорова, братан!

– Он не понял! Значит, моя защита работает!

Ребята спрятались в моей комнате, ожидая, когда я войду, чтобы сделать сюрприз.

– Марк! – широко улыбнулся Серафим и крепко сжал мою ладонь. – Ты не знал, что мы здесь? Это правда?

Я растерянно оглядывался.

– Нет, как вы это сделали?

– Мой щит, – довольно произнес Леон. – Он еще что-то может!

– А как вы узнали, что я приехал?

Стефания фыркнула:

– А я на что?

– Братан, расслабила тебя поездка, – заметил Ян, шагнув ко мне с крепким мужским объятием.

Ребята сделали меня. Сработали, как команда и обвели своего лидера вокруг пальца. Конечно, я был очень рад видеть их всех, но этот случай послужил уроком: нельзя расслабляться, теперь моя жизнь каждую минуту обязана быть максимально собранной.

– А где Мия? – спросил я, продолжая ощущать внутреннюю дрожь.

– Скай последние дни ходила сама не своя, – пояснил Януш. – Ты же знаешь, с ней не договоришься. Сегодня ее никто не видел.

– Утром я слышала Мию, – скромно добавила Николь. – У нее что-то произошло, что-то серьезное, Марк. Но чуть позже она пропала, как раз незадолго перед твоим приездом.

– Спасибо, друзья. – Я постарался улыбнуться и направился на выход в особом волнении. – Спасибо за прием, за ваши эмоции, но мне нужно найти Мию.

– Помощь нужна? – предложил Ян.

– Надеюсь, ничего сверх моих сил не произошло, – бросил я на выходе и поспешил из корпуса.

Вот это неприятная новость. Что случилось? И почему я не вижу Мию? Не слышу. Не чувствую. Она в беде? Противный тревожный холодец продолжал содрогать мое тело, отчего стало невыносимо.

Я искал ее везде. Применил все свои возможности для поиска, но тщетно. Придется выяснять отношения с Валентином.

Возвращаясь с пирса, я побрел по тропинке, от рассеянности попадая ботинками в густую завитую растительность, как вдруг поймал сигнал. Очень слабый, но знакомый до боли – внутренний крик Мии. Едва появившись, сигнал стал пропадать, а я так старался его удержать, так крепко сжимал руками, но мои ладони были словно скользкие от мыла, и скоро призрачная ниточка связи растворилась в пустоте.

Я метался в густых зарослях, как ошалелый. То, что успел почувствовать от ее крика, привело меня в ужас. Это был сигнал страшного состояния. Где ты, Мия? Где… Боже, помоги мне. Я не могу опоздать… Пожалуйста…

Новая стена пустоты стала угнетать. Я остановился и попытался успокоиться. Нужно настроить поиск как раньше: закрыть глаза, расслабить тело и медленно выдохнуть.

Мой внутренний навигатор потянулся одновременно в разные стороны, прощупывая каждый миллиметр пространства. Я искал ее по любым фактам, по запаху, по отражению в воде, даже по памяти времени.

Вдруг где-то позади образовалась пустота, некий вакуум, куда проникнуть я был не в силах. Неужели…

Бросившись в этом направлении, я добежал до скалистого холма, на котором сам сидел однажды, в этом же месте мы познакомились с Френком. Снизу не было видно, что происходит на холме, но вакуум размещался именно там.

Не знаю, каким образом мне удалось так быстро подняться, но когда я очутился наверху, на миг просто замер: здесь, на самой верхушке стояла Мия, и в эту самую секунду ее тело двигалось в пространство, туда, где опоры уже не будет, где в прискальных голых камнях легко встретить свою смерть.

– Мия! – не выдержал я и дернулся вперед, но меня встретила невидимая преграда. – Мия, нет! Стой! Не надо!

Конечно, она создала этот вакуум. Свой маленький мир, в котором решила умереть. Доли секунды, но это слишком много для тела, что срывается со скалы. От отчаяния я рванул пространство с огромной силой, на какую только был способен, и прорвал пузырь вакуума. Бежать было бесполезно, я не могу опережать скорость света и звука, но могу использовать всю свою силу для удержания.

Растянув щит, я закинул его перед падающим телом Мии и натянул, словно гигантский гамак. Это сработало, хоть и не полностью, потому что меня тоже начало тянуть вперед. Тогда я подключил резерв от своего страшного родственника и стал пытаться вытянуть Мию обратно. Было тяжело, у меня получалось только удерживать ее на весу, на большее сил не хватило.

– Сейчас, потерпи немного… – шептал я, сотрясаясь от дикого напряжения. – Сейчас передохну немного, у меня получится… У меня получится…

Вдруг нас обоих что-то поставило на место, освободив от связи и падения.

– Осторожно, дорогая, ты рискуешь испортить мой любимый сосуд, – раздался голос Валентина. – А мне он скоро понадобится.

Брат стоял позади меня. Поправив галстук привычным движением, он дал кому-то знак, и перед нами появились люди. Нас быстро эвакуировали вниз, а затем доставили в центральную лабораторию.

Мию положили в странную барокамеру, потому что она ни на что не реагировала, а мне пришлось выйти к Валентину за дверь.

– Что здесь происходит? – возмутился я, указывая на Мию за стеной. – Что с ней?

Валентин удивленно вскинул брови:

– Ты меня спрашиваешь? Кажется, я застал вас обоих в таком виде позже.

– Меня не было на острове! А ты был с ней! Что тут произошло? Ты не можешь не знать, хватит отпираться!

– С чего ты решил, что проблема во мне? – Валентин загадочно улыбнулся. – Что если причина в тебе? Допусти такую возможность.

Я осекся, непонимающе оглядев брата.

– Мы с ней тепло попрощались.

– И что? Эта женщина загадка, и в этом она прекрасна.

Я вдруг понял, что говорить с моим родственником бесполезно и лишь только спросил:

– Как ты нашел нас?

Валентин качнул головой:

– А ничего, что ты потянул из меня силу? Так нагло и мощно. Но это было показательно, Марк. Должен признать, меня впечатлило. Остается надеяться, что это не стресс, а твое настоящее владение собой.

Когда мой брат ушел, я присел на край кушетки и стал смотреть на аппарат, в котором находилась Мия. Мне было очень плохо. От осознания ситуации и от непонимания причины, а еще от того, что я мог остаться без своей хрупкой напарницы. Но это невозможно. Это страшно для моего сознания. Мия меня понимает, потому что испытала то же, что и я, она стала моим другом, который знает мои тайны, а еще она… Она… Такая… Потрясение замерло в моем сердце. Мне просто необходимо получить ответы.

Пришлось долго ждать, но Мия все же появилась передо мной. Она была в каком-то совершенно жутком состоянии, которое передавалось мне, сжимая легкие и наполняя полным нежеланием жить.

– Пожалуйста, давай поговорим, – попросил я, с трудом перенося давление. – Не оставляй меня, прошу…

Мия наградила тяжелым взглядом и ушла по коридору, давая понять, что хочет быть одна. Задержавшись на некоторое время на месте, я все же отправился следом, желая выяснить причину столь страшного поступка.

На пирсе никого не было. Покрутившись, я раскрыл зрение и увидел ее у маяка на камнях, куда незамедлительно направился.

Мия сидела на большом плоском камне, сгорбившись и положив подбородок на согнутые колени. Она не двигалась, безотрывно глядя на синий горизонт. Подобравшись ближе, я опустился рядом и стал ждать.

Прошло много времени, прежде чем я осмелился заговорить:

– Это нечестно. Ты обещала, что не бросишь меня. Но ты… Зачем?

– Прости, Марк, – вдруг безжизненно произнесла Мия. – Но я больше не могу.

– Ты столько лет несешь эту ношу, потерпи еще, мы будем вместе бороться…

– Штефан повесил на меня сверхзадачу, – перебила Мия. – Даже моя ноша рядом с ней выглядит жалко.

– Что? – словно очнулся я. – О чем ты?

Синие глаза Мии наконец встретились с моими.

– Через месяц он станет моим мужем, и я начну рожать от него детей – сосуды для его братьев.

Я замер, ошарашенно глядя в омут синих глаз. Тяжелый питон обвернул мои легкие и горло в несколько раз, удушая так сильно, что я невольно схватился за центр груди, ощущая растущую боль.

– Мия… Скажи, что это неправда…

Она лишь увела взгляд на воду, продолжая внутренне давить меня нежеланием жить.

– Что за страшные слова… – пробормотал я. – Не может быть… Он сошел с ума… Сошел с ума…

Словно черные грозовые тучи собрались надо мной. Еще немного и меня раздавит отчаяние… Невыносимо тяжело. Боже, как это выдержать…

Еле ощутимый аромат зеленого яблока донесся до меня, отрезвляя и поднимая из глубины. Я повернулся к сгорбленной фигурке и вдруг встал перед ней на колени.

– Прошу тебя, Мия, останься со мной. Это невыносимо… Без тебя нет половины меня, я понял это, когда ждал тебя из лаборатории. Знаю, как это звучит, но если бы я мог… Если бы мог… Сказал бы… что люблю тебя… Но это невозможно, просто невозможно… Прости, так получилось, что моя жизнь стала сочетаться только с тобой. И я знаю, как ты относишься к чувствам, поверь, я и сам таким вырос… Ты ведь знаешь. Просто будь рядом. Я остался совсем один, но появилась ты. Не уходи из этой жизни, ты мне очень нужна…

Мия медленно перевела на меня взгляд.

– Что ты делаешь, Марк…

Я осторожно взял ее за руки и продолжил:

– Ты не станешь его женой, клянусь тебе, этому не бывать. Поверь, я сберегу тебя. Мы скоро уедем, на Северную Точку, у меня есть план. Только останься рядом, Мия. Останься.

Я был готов к любой реакции, но не к тому, что произошло дальше.

Мия оглядела мое лицо и вдруг медленно потянулась к губам. Когда прохладные мягкие губы коснулись моих, я перестал дышать, чувствуя себя словно парализованным. Прижавшись на несколько секунд, так же медленно Мия отстранилась.

– Тогда не оставляй меня больше, – попросила она.

Какое-то время я еще оставался в ступоре, продолжая стоять на коленях и смотреть в синие глаза. Я не знал, что так бывает. Что бывают такие чувства и такие прикосновения. Это очень сильно, это сильнее всего, что мне приходилось когда-то испытывать.