Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 350 страниц)

Глава 25

Новый семестр начался с ректора Тихона Викторовича. Ему доложили о моём прогрессе в эссенции стихий, и он пожелал убедиться в нём лично. Дело-то не рядовое. Однако не настолько, чтобы затаскать меня по медицинским кабинетам, как подопытную зверушку. Ректор ограничился парой дежурных вопросов о самочувствии и обещал лично позвонить моему отцу. Что интересно, радовался он совершенно искренне! Тобольская восстановила внутреннюю эссенцию, а значит, её – дочку щедрого мецената – не придётся выгонять из института.

Он отработал с колёс. Едва я покинула его кабинет, как на телефон пришло восторженное сообщение от мамы. На сей раз её мантра «всё будет хорошо» имела под собой чуть больше реальных оснований. Отец, понятное дело, ещё злится, но мама заметила, как он украдкой улыбнулся.

Декан Рязань-Тульская повела себя многим человечнее ректора – тепло поздравила меня и даже выписала разовую прибавку к стипендии. Сумма чисто символическая, но я благодарна любой копейке. Первый ранг не четвёртый, слишком рано праздновать победу. Жизнь в прериях Америки среди навахо всё ещё остаётся планом «Б».

В последний день праздничных выходных состоялось заседание лидеров факультета «Логистики и снабжения». Гриша Псковский выдал нам утверждённое расписание курсантских мероприятий до конца года, куда входили долгожданные январские олимпиады. Они стартуют во второй половине января и продлятся ровно две недели. Времени организовать внеклассные занятия вполне достаточно. Я собиралась лично участвовать в подготовке сокурсников, ведь от их побед зависит моё будущее. Открывшаяся эссенция сдвинула приоритеты, но ничуть не убавила желания побороться за место председателя факультета и в конце концов выяснить правду о ритуале.

Первый учебный день выпал на субботу. Сразу после традиционной утренней гимнастики в расписании стояла тренировка эссенции стихий. Мастер Благовещенский – спортивный квадро-практик с двумя клинками из чёрной стали – отнёсся к моему появлению в зале как к рядовому событию.

– С возвращением, Василиса, – кивнул он с каменно бесстрастным лицом, лишь в уголках выцветших глаз мелькнули его истинные эмоции. Он был рад.

– Мастер, – почтительно склонилась в ответ.

Вася частенько упоминала его в своём дневнике. Благовещенский был её любимым учителем, она не пропустила ни одного из его занятий по эсс-фехтованию. Ещё бы! Что по сердцу, то не в тягость. Планка ожиданий в мой адрес, конечно, задрана капитально. Попробую как можно дольше вывезти на прежней репутации, а там подключу память тела, как было с ушу.

Благовещенский справедливо вырешил, что мне инструкции к действию не нужны; перед ним, всё-таки, не новичок. Отдал команду присоединиться к группе практиков стихии воздуха и заняться отработкой базового приёма – «Дыхание ветра».

Из двадцати ребят первого курса нас таких всего четыре человека. Генетика, господа, генетика. Большинство здесь присутствующих славяне, а они в основном предрасположены к стихиям земли и воды, реже к огню, воздух для них почти экзотика.

Среди воздушников я заметила Надира. Стыдно признаться, прежде совсем не обращала внимания, какой именно стихией он владеет. На всех медитациях у Вэла букой сидела в углу, стараясь лишний раз не смотреть на более успешных товарищей, чтобы не растерять последние крохи веры в себя.

– Здо́рово, однако! Лидер курса выступает за нашу команду, – подмигнул Далан Якутский.

– Неожиданно, но приятно, – Надир обнял меня за плечи с широкой улыбкой на смуглом лице. Он вернулся из Самарканда только этим утром, нагруженный увесистой сумкой с халвой и медовыми сладостями, заботливо собранными родителями. – Всё ждал, когда ты наконец-то проявишь себя. Выкладывай, Вася, что помогло?

– Чай, – без сожаления выдала секрет. – Цзяо Лань его название. Вкус на любителя, зато мозги вправляет уже со второй чашки.

– Гиностемма семилистная? – Вика навострила ушки. Она и Ваня Ужурский, как дуо-практики воды-огня и огня-земли соответственно, входили в пятую, смежную группу. – Я о ней слышала, безумно дорогая штука!

– А чего вы хотели от Тобольской, нищеброды? – с ехидством подколол Ваня. – Она платиновый медальон. Не забывайте об этом, когда решите, будто Василиса действительно с вами дружит. Вы для неё лёгкий способ самоутвердиться, не больше.

Глянув на него через плечо, я по привычке огрызнулась:

– Сбавь фантазию, не все похожи на твоего братца.

Ваня недовольно вздёрнул подбородок, но от бестолковой реплики в защиту Паши удержался.

Не просто поверить, что эти двое родные по отцу! Внешность, темперамент и даже стихию огня Иван унаследовал от своей матери из рода Ужурских.

– Рад, что ты больше не ноль, – парень криво усмехнулся. – Приятно будет побить тебя ещё и в симуляторе.

– Заранее шампанское не открывай.

– А чего нет? Всем известно, что ты выезжала на «отлично» за счёт боёв против слабых подружек, которые ещё и поддавались тебе.

– Повторяешься, золотце, – одарила его нехорошим взглядом.

– И снова повторюсь! Правда глазки не колет да ушки не режет. К тому же, я не боюсь моно -практиков.

– Зря, – ответил ему Надир, выразительно сложив мускулистые руки на груди. – Моно-практики прокачивают свою стихию многим сильнее, мы не распыляем силы на изучение лишних техник, которыми потом будем пользоваться раз в год.

– Так вот чем утешают себя моно -неудачники?

Зелёные глаза Надира сделались почти чёрными:

– Не возгордись до неба, Ужурский. Количество стихий не даёт никакого преимущества без высокого потенциала, а здесь ты ничуть не сильнее нас. Наоборот – слабее, потому что даже с двумя стихиями не дотянул до любого другого факультета. Без обид, Вик.

– И не подумаю, – отозвалась рыжая. – Мне нравится логистика.

– Следи за языком, Самаркандский, – напряжённо процедил Ваня, – а то внесу тебя в чёрный список рядом с Тобольской.

– Не переживай, Надир, – хихикнула я. – Самая страшная кара в его списке – это облить соком.

Ответить Ивану не позволил грозный окрик мастера Благовещенского. Курсанты разом прекратили маяться дурью и заняли исходные позиции напротив интерактивных мишеней, призванных фиксировать силу удара. Цель достаточно проста – к Ритуалу Клинка мы должны выбивать не менее 95 процентов из ста, причём на постоянной основе.

«Дыхание ветра» представляет собой банальный толчок эссенцией, слабое подобие того, что я непроизвольно исполнила на медитации. В учебнике его схема обозначена сигнатурой ВЗ-1−1–0, где ВЗ – это стихия «воздух», первая цифра – требуемый ранг силы, вторая – категория удара и третья – разряд. Представлена она рельефно-палочным тактильным рисунком, чем-то похожим на шрифт Брайля. Как его читать – не разобралась. Даже в интернете инструкции не было, только набор ещё более непонятных определений. Якобы ядро эссенции в мозгу стихийника воспринимает эти рисунки каким-то своим, особым способом. Так это или нет, понятия не имею. Что-то странное дребезжит внутри, когда я провожу по «словам» пальцами, но уловить и проанализировать суть никак не получается. Придётся полагаться на интуицию.

Сейчас от курсантов требовалось воспроизвести ВЗ-1−1–0 наглядно. В отсутствии клинка стихия «переходит в физический аспект» через подушечки пальцев. Концентрируешь на них эссенцию, переводишь взгляд на цель и позволяешь внутренней стихии стать внешней.

Сказать проще, чем воплотить в жизнь! У трети курса мишени не показали даже малейшего воздействия. А моя…

– Двадцать девять процентов, – Надир озвучил результат, отразившийся красными цифрами на панели. – Для первой попытки очень неплохо!

– Мало, – я подула на пальцы. Пользоваться эссенцией оказалось куда горячее, чем просто удерживать её.

– Вовсе нет. Твой опыт в предыдущих стихиях не даёт преимуществ в новой.

– Но хотелось бы.

Лёгкого пути взять четыре ранга не получится, жаль. Надежда на память тела не оправдалась, но особо я не расстроилась. У Василисы изначально высокий потенциал. Дело за практикой, как любил повторять Вэл на каждой нашей встрече.

Через секунду Надир выбил восемьдесят шесть процентов. Затем, почти сразу, девяносто два.

Далан, выбивший меньше десятки, с завистью покосился на его мишень:

– Хрен моржовый! Мы ведь одним ударом бьём, верно? Так почему твой ВЗ-1−1–0 сильнее моего?

– Удар один и тот же, а мы-то нет, – ответил Надир. – Чисто номинально сила ВЗ-1−1–0 равна одной джоуль-секунде, но фактически два одинаковых удара редко когда выдают одинаковый результат у двух разных практиков. Ты первого ранга, а я второго, к тому же у нас разный изначальный потенциал в эссенции стихий и набранный опыт его использования.

– Жизнь несправедлива, – недовольно выдохнул Якутский и снова принялся лупить по цели.

– Как же я люблю воздух! – негромко заметил Надир, подмигнув мне. – Самая толковая стихия из всех.

– А по мне, они все похожие, – хмыкнула я.

– Не скажи, Вась. Практики воздуха единственные, кто может использовать окружающую обстановку в помощь себе во время боя.

– Ты забыл про псиоников.

– У них психокинез, это абсолютно другое, – ничуть не смутился друг. – Они двигают предметы по собственной воле, а мы за счёт эфирного следа. Показать как?

– Спрашиваешь ещё!

– Возьми что-нибудь в руку и протяни вперёд в сторону мишени.

– Заколка для волос подойдёт?

– Идеально.

Как только я выполнила просьбу, Надир ударил по своей болванке. Просвистев мимо, лёгкий поток эфирного ветра сорвал украшение с моей ладони… но спокойно упасть на пол ей не позволили налетевшие со стороны огненные искры. Цветок лотоса на заколке оплавился и покрылся жирным слоем копоти.

– А такое воздуху под силу? – самодовольно поинтересовался Ваня, дуя на пальцы. – То-то же, круче огня стихии нет! Красиво, кстати, обуглилось.

– Ну ты и гад, – прошипела я сквозь зубы. Руки сами собой сжались в кулаки, настоятельно требуя научить хлыща уважать чужую собственность.

«Гад» признательно поклонился:

– Для тебя, Тобольская, не в первый и далеко не в последний раз. Пожалуйста, скажи, что заколка дорогая, порадуй ещё сильнее.

Надир опередил меня буквально на мгновение:

– Ты напросился, Ужурский. На бешбармак пущу!

– Трясусь от…

Закончить Ванюша не успел. В пару шагов сократив расстояние, Самаркандский со всей дури залепил ему по лицу. Где-то на краю подсознания белобрысый наглец ожидал силовой реакции, поэтому уже через секунду атаковал в ответ.

– Отставить! – закричал Благовещенский с другого конца зала, да кто бы его послушал?

Разъярённые парни вошли в раж, не стесняясь лупить друг друга всеми доступными приёмами сперва из пособия «Кулачного боя монастыря Молодого Леса», а затем уже как бог на душу положит.

Я не сумасшедшая, чтобы напрямую ввязываться в драку, но стоять в сторонке не мой путь. Надир не за свою заколку взбесился, меньшее, что могу сделать, это избавить его от пары синяков.

Собрав в ладони эссенцию, максимум, на который была способна, сжала её подобно пружине и резко вдарила по Ване. Хотела всего лишь оттолкнуть его подальше, однако эссенция повела себя совершенно не по сценарию.

Этот удар разительно отличался от всех прочих. Я не почувствовала ни жара, ни какого-либо воздействия вообще, в то время как обоих драчунов резко оторвало от земли и подкинуло к потолку… а вместе с ними ещё четверых ребят, кому не повезло стоять в радиусе десяти метров. Мало того, что подкинуло, так они ещё и не падали обратно!

Я ошарашено смотрела на свои руки, пока мои сокурсники хаотично болтались в воздухе, будто каскадёры в малобюджетном фильме ужасов. Кто знает, сколько бы они так провисели, не вмешайся мастер Благовещенский. Чёрную сталь его клинков прошили слепящие всполохи, следом за которыми в меня устремилось нечто, так похожее на молнию. Чисто инстинктивным жестом я закрыла голову жёстким блоком, выставив вперёд оба локтя, но от стихии он не помог.

Сознание померкло. В который, с-ка, раз!

* * *

Перед глазами возник потолок кабинета функциональной диагностики. Я вернулась в мир с эфемерной болью в затылке и явной досадой на собственный организм. За четверть века своей жизни Ирэн теряла сознание бессчётное количество раз. На ринге. Невозможно получить разряд кандидата в мастера спорта по боксу, избежав нокаутов. Но – говорю это со всеми на то предпосылками – Василиса побьёт её рекорд за пару месяцев!

– Сколько? – кашлянула, с трудом ворочая языком от жажды. – Сколько я провалялась в отключке?

– Почти час, – отозвался незнакомый женский голос.

Повернув голову в его сторону, я наткнулась взглядом на ухоженную даму немногим за полтинник в белом медицинском халате поверх формы изумрудного цвета. Прежде мы не встречались, но её голография висела в общем холле на доске почёта с красивой надписью «Генералъ-Лейтенантъ Анна Брониславовна Смоленскъ-Московская, Завѣдующая Медицинскаго Отдѣленія».

– Ваше превосходительство, – я с трудом сдержала порыв встать по стойке смирно. Передо мной целый генерал-лейтенант, таких в институте всего двое: она да ректор.

– Лежи спокойно, Тобольская, ни к чему реверансы. Благовещенский не рассчитал силу, у тебя сотрясение. – Она быстро глянула в монитор и добавила: – Очередное.

– Кто бы сомневался…

– Судя по карте, зачастила ты в медпункт. Ещё немного, – женщина добродушно улыбнулась, – и впору переводиться к нам на «Лечебный» факультет.

– Давайте в следующем году, на этот у меня уже есть планы, – отшутилась я. – Вам рассказали, что произошло на тренировке?

– Рассказали, – Анна Брониславовна кивнула с многозначительным видом.

– Всё настолько страшно?

– С какой стороны посмотреть.

– Начните с медицинской, пожалуйста.

– Как сказала, у тебя сотрясение…

– Про себя я знаю, – рискнула перебить. – Что с моими сокурсниками? Они упали на пол с четырёх-пяти метров.

Заведующая в удивлении округлила глаза, чем явственно напомнила мне Кролика из советского мультика про Винни-Пуха.

– Ничего серьёзного, отделались ушибами. Тебя не они должны тревожить. Опустим грубое нарушение дисциплины на занятии, с этим пусть разбирается мастер Благовещенский. Проблема возникла откуда не ждали. В зачётной ведомости Валерий Николаевич написал, будто ты стабильно контролируешь свою новую стихию, знаешь, как с ней обращаться и полностью готова перейти к практическим тренировкам. Что ж, похоже, он ошибся в выводах.

– Вовсе нет, Вэл не ошибся! – запротестовала я. – Сегодняшний случай всего лишь недоразумение, грубый просчёт в исполнении лёгкого удара помноженный на самомнение и роковое стечение обстоятельств.

– Или же твоя внутренняя эссенция пока что нестабильна. За несколько дней невозможно приручить её даже такому сильному дуо-практику, каким ты была до обнуления.

– Она более чем стабильна! Если хотите, могу сдать ещё один зачёт прямо сейчас. – В доказательство серьёзности намерений я протянула руки ладонями вверх и сосредоточилась. Чакры не подвели. Через мгновение пальцы засияли тусклым желтоватым маревом. – Сколько надо так просидеть? Час, два, пять?

В успехе ничуть не сомневалась. В зале у Благовещенского меня подставила вовсе не стихия воздуха, там я ощутила нечто целиком и полностью другое. Нечто фиолетовое, как те чужеродные звёзды, чья сила… безумно походила на психокинез, базовое умение стихии разума.

Любопытная мысль порядком удивила. Откуда здесь взяться псионике? В последних четырёх поколениях Тобольских не было ни её практиков, ни её естественных носителей – представителей монголоидной расы.

Минуты две кряду заведующая молча хмурила брови, глядя на спектакль с сияющими ладонями. Наконец, подошла к мигающей индикаторами кровати, взяла меня за руки и внимательно их осмотрела.

– Странно, никаких волдырей на пальцах, – озадаченно произнесла она. – Час назад ты использовала просто колоссальное количество эссенции, у тебя должны были остаться ожоги.

Внимательная. Чего бы правдоподобного соврать, чтобы отстала? Догадками насчёт психокинеза, само собой, ни с кем делиться не стану. Сама разберусь, не маленькая.

– Понимаете, секрет вот в чём… – принялась каяться с виноватым видом. – Я пыталась провести эссенцию через метательный нож. Думала, ударная мощь возрастёт по аналогии со стихийными клинками.

– Нож?

– В сумочке лежит, можете взглянуть, если хотите.

Анна Брониславовна, как выяснилось, хотела. Разумная предосторожность с её стороны. Верить на слово курсантке с чудовищной репутацией так себе затея. Повезло ещё, не задалась вопросом, кто и зачем вернул нож в сумку, если меня принудительно вырубили в самом разгаре представления.

Я хлопнула глазами наивной простушки.

– Лезвие намного короче стандартного клинка, зато со специальным рисунком. Сама не понимаю, почему не сработало.

Генерал-лейтенант недовольно выдохнула:

– Василиса, тебе известно, что Устав института запрещает курсантам носить на занятия любое постороннее оружие?

– Простите. Я искренне раскаиваюсь и готова понести соответствующее наказание.

Неожиданное извинение из уст Тобольской сбило со Смоленск-Московской бо́льшую половину воинственности и заметно смягчило накал ситуации. Положив нож обратно, она вернулась за рабочий стол.

– На первый раз ограничусь предупреждением, но впредь никаких драк вне симуляторов, тем более неуставным оружием. Хватит нам несчастных случаев по твоей вине.

– Спасибо, ваше превосходительство!

– Не «спасибо», а «так точно».

– Так точно!

– Ладно, спишем твою вспышку на стечение обстоятельств, – Анна Брониславовна вбила соответствующую надпись в бланк. – На будущее назначу тебе несколько препаратов, улучшающих мозговое кровообращение, и витамины группы В. Также порекомендую больше медитировать с упором на глубокое расслабление. С остальным пусть разбирается мастер Благовещенский.

Вручив рецепт, она оставила меня в покое, чем я тут же воспользовалась, изъявив желание без промедлений покинуть медицинский кабинет. Отлежусь в другой день, а лучше в другой месяц. Лидер курса не может позволить себе валяться на больничной койке в преддверие важных олимпиад.

Глава 26

Слухи о том, что Тобольская больше не обнулённая, разлетелись быстро. Если вчера в них мало кто верил, то сегодня на меня косились с таким же усердием, как в день после ритуала. Шагая по столовой, я кожей ощущала любопытные взгляды. Что и следовало ожидать, презрения в них больше не было. Дальновидно! Василиса снова вошла в ряды стихийников, причём стихийников с баснословным родительским состоянием. Какой бы стервой она ни была, а денежки на вечеринки и праздники разбазаривала щедро.

– Привет, фанклуб! – я не удержалась и помахала ручкой бывшим товарищам с факультета «Управления».

– Привет, – робко отозвалась одна из девушек, за что получила выговор от Марты с подружками.

Женишка моего среди них не было. Жаль. Хотела бы я посмотреть на его физиономию в момент осознания всей глубины собственных заблуждений на счёт моего упорства. Зато обнаружился Паша Вологодский, век бы его не видеть! Синеокий красавчик отважился подойти ко мне на глазах у всей столовой с улыбкой на пол-лица, букетом алых роз в руке и намерениями яснее ясного.

– Вася, нам нужно поговорить.

Не став дожидаться романтичной сцены на потеху жующей толпе, я сработала на опережение. Схватила его за лацкан пиджака и оттащила к кофейным автоматам.

– Не вздумай больше соваться ко мне с цветами, или они украсят твою больничную палату!

– Хватит дуться, лисонька, – зашептал парень примирительным тоном. – Я всё осознал. Ты не виновата ни в чём, а я повёл себя недостойно мужчины.

– Мо-ло-дец, – произнесла по слогам, – а теперь осознай ещё кое-что: наши отношения в глубокой могиле и останутся там на веки вечные. Хочешь вести себя как мужчина, тогда имей гордость отвалить от девушки, которая видеть тебя не желает.

– Никогда! Мы начнём нашу любовь сначала! Открыто, честно, по правилам.

– Просто оставь меня в покое, повторять не буду. Иначе, – с силой ткнула пальцем ему в грудь, – я расскажу твоему отцу, куда исчезла его кредитка прошлым летом. Представляю, как он удивится, узнав, что его любимый сын тайком потратил круглую сумму на бутик-отель в Бухаре. Сколько неделя в номере люкс стоила, не напомнишь?

– А с кем я там жил, тоже расскажешь? – Вологодский нагло улыбнулся и с намёком добавил: – Один номер, одна кровать, двое влюблённых. Если мой отец просто разозлится, то твой придёт в настоящую ярость.

Я вздёрнула подбородок, напуганная перспективой, как кот сметаной.

– Удачи, синеглазка. Факт моей девичьей невинности легко доказуем. Минимум, что ты получишь за свои откровения, это иск от семьи Тобольских по статье за клевету. Я не крепостная из конюшни, а дочка влиятельного рода, будь уверен – на тормозах дело не спустят.

Павел резко захлопнул рот. По ходу, внял.

– Я дам тебе время, – сказал упавшим голосом. – Сколько понадобится, лисонька.

Хочется поверить, да лимит веры на ближайший месяц уже исчерпан. Паша не отстанет, здесь они с братом копия, но передышка у меня будет, а там либо обстоятельства сменятся, либо придумаю что-нибудь ещё.

Оставив последнее слово за Вологодским, устремилась к столикам факультета «Логистики», где сидели Надир и Вика. Друзья дожидались меня в компании китайской лапши с курицей и зелёного чая. Самаркандский сиял здоровенным бланшем под глазом и улыбкой победителя, а рыжая дуо-практик нетерпеливо выстукивала гимн Княжества пальцами по столешнице. «Россия великая наша держава…»

– Пионерский салют, товарищи! – плюхнулась по соседству.

– Ты как? – с беспокойством поинтересовалась Вика.

– Жить буду.

– Уверена? Выглядишь неважно.

– Зато чувствую себя отлично, – беспечно отмахнулась я. – Как объяснила её превосходительство врач, мой случай типичен для новичков в период становления стихии. Выписала витамины и отпустила с миром. Благовещенский сильно разгневался?

– Сама как думаешь? – иронично хмыкнул Надир. – Больше, конечно, на нас с Ужурским, но тебе тоже прилетело. Каждому минус двадцать очков личного рейтинга и плюс десять километров на беговой дорожке ежедневно до конца недели. Цитирую дословно: «Замученный курсант думает об отдыхе, а не новой драке, и быстрее делает выводы на будущее».

Я прикоснулась к плечу Надира:

– Прости, что втянула тебя в разборки с Иваном. Двадцать очков ощутимая потеря.

– Ничего, – ответил он с едва заметным смущением. – Благовещенский не стал записывать драку в личное дело, за что ему большое спасибо. Вот тут была бы проблема! Декану стражей не нужны смутьяны на своём факультете, мало ли зарубит меня при переводе? В следующий раз буду осторожнее, только и всего.

– Давай-ка без следующего раза. Как лидеру курса мне тоже не нужны смутьяны.

– А ты притворись, что не видишь. Удовольствие начистить Ужурскому морду стоит небольшого риска! Я прав, Вик?

– Без сомнений! – хищно отозвалась рыжая. – С первого дня Ваня только и делал, что выступал в оппозиции по каждому моему предложению. Причём намеренно! Как бы он не подставил нас с олимпиадой.

– Правда, Вась, – поддержал Надир, – не хочешь снять его с соревнований пока не поздно?

– Нет. Ты и Ужурский наши лучшие бойцы в ушу, и выступать будете оба. Ваня кладезь моральных изъянов, этого не отнять, но справедливости ради, достоинств у него тоже хватает. Собственная репутация для парня значит больше, чем возможность досадить сокурсникам ради принципа.

– Уверена?

– На девять из десяти. Мы в одной лодке, и, к счастью, Ужурский не совсем дурак.

* * *

Вечером, как только оказалась в своей комнате, вернулась к экзистенциальной загадке – к стихии фиолетовых звёзд. Я получила её во время «космического транса» вместе с воздухом, но не придала значения. Как выяснилось, напрасно.

Чтобы проверить невозможную догадку, плотно закрыла окно, положила метательный нож на середину стола, затем отошла к противоположной стене и убрала руки за спину для полной чистоты эксперимента.

– Поехали, Вася.

Сконцентрировалась на цели точно так же, как перед ударом по мишени, и мысленно толкнула её.

Нож отозвался практически сразу. Медленно, будто весит несколько килограммов, стальной клинок поехал по столешнице и безвольно упал на пол.

Пресвятая дичь, сработало!

Желая исключить любую случайность, проделала тот же трюк с карандашом, потом с планшетом и не остановилась, пока вся попавшаяся на глаза мелочёвка не оказалась сброшена вниз.

– Это ещё ни о чём не говорит, – ошарашено поглядела на беспорядок вокруг. – Вот если получится поднять барахло обратно…

Снова сосредоточилась на ноже. Что интересно, дополнительных усилий не понадобилось, хотя, казалось бы, подхватить предмет не в пример тяжелее, чем его толкнуть. Спустя секунду нож послушно взмыл в воздух и завис в метре от пола, шатаясь и заметно подрагивая в стремлении удержаться на месте. Я не чувствовала его веса, только бестолковое внутреннее напряжение, словно управляю клешнёй в автомате с мягкими игрушками. Вроде бы ситуация под контролем, а на самом деле нет.

При попытке подтолкнуть нож к столу концентрация сорвалась. Острый клинок предсказуемо потерял равновесие и свалился на пол.

– Х-ха, твою ж цаплю! Ты джедай, Нео! Ну или как-то так.

Схватив учебник по основам стихий, плюхнулась на кровать и открыла раздел псионики экстренно восполнять пробел в знаниях. Вэл рассказывал о ней без особого рвения, а сама я подробностями не интересовалась.

Первое, что нужно знать о псионике, это её суть. Она не элементная стихия, она есть Разум, совершенно иная сущность с собственными механизмами действия. Если классические стихии инструмент воздействия на физический мир, то псионика – способ. Ей не нужен клинок-проводник, она работает за счёт мысли, из чего вытекает любопытный факт – у стихии разума нет понятия «сила воздействия», а значит, ранг силы для её практиков это совершенно не то же самое, что для остальных.

С каждым новым рангом практики четырёх стихий увеличивают количество одномоментного преобразования эссенции, что влияет на силу, скорость и вид удара, когда как псионики с каждым рангом увеличивают количество вариантов взаимодействия с миром, то есть – изучают новые приёмы. Различие принципиально! Да, без минусов не обошлось: единственным физическим умением псионики является психокинез. Но зато его не нужно «прокачивать»! Не важно, какой ранг у практика стихии разума, в психокинезе он будет одинаково силён, как на первом, так и на десятом.

На этом занимательные факты не закончились. Различия в механизмах действия оказались настолько критичны, что псионика почти никогда не идёт в паре с другими стихиями. Исключения, конечно, есть – один случай на миллион стихийников. Учитывая, что самих стихийников на земле не более тридцати процентов населения, то это крайне, крайне малый шанс. Настолько малый, что в моей ситуации напрочь исключает всякую случайность. Не нужно иллюзий – я овладела стихией разума вовсе не потому что избранная миром или свершилось какое-то чудо… А вот это уже хреново.

Подавив смутную тревогу, продолжила чтение.

Если уж везёт, то по-крупному! Тем, кому посчастливилось сочетать классическую стихию с псионикой, Фортуна улыбнулась вдвойне. Псионика в паре начинает работать как усилительное стекло, что позволяет достигать новых рангов гораздо быстрее обычного. Новость по-настоящему шикарна! У меня только что появился реальный шанс взять четыре ранга в стихии воздуха к концу мая. Именно реальный, а не та дичь, что зависит от силы веры.

– Ирония восьмидесятого левела, – я хохотнула, вспомнив самую первую лекцию по основам стихий. На ней его высокоблагородие Валерий Асбестовский рассказывал, какими качествами должен обладать практик стихии разума: самоконтролем, сосредоточенностью и, дичь её, верой! Просто блеск.

Закончив с вводной частью, перешла непосредственно к умениям. На базовом ранге силы псионику доступен не только психокинез, но и нечто под названием «эхо прошлого». Согласно справке, это ретроспектива – направленная способность через прикосновение к выбранному предмету видеть связанные с ним события. Разумеется, в ограниченном временно́м диапазоне, и, стоит заметить, далеко не каждый предмет обладает «памятью». Что ж, теперь понятно, откуда растут ноги у моих видений.

Учебник был рассчитан на среднестатистического курсанта Великого Княжества, поэтому раздел псионики заканчивался пятым рангом. Остальная информация идёт для продвинутого изучения; за ней отправляйтесь в библиотеку, предварительно получив допуск уровня «Б». Я не расстроилась. Мне бы хорошо три ранга взять, а пять – это уже потолок для подавляющего большинства псиоников, в чьём организме нет монголоидных генов.

Снежную ночь сменило хмурое воскресное утро. Я встретила его посреди знатного беспорядка, довольная как никогда прежде. Псионика нереально крутая сила, как жалко будет хранить её в секрете, но конспирация превыше всего. Пока моё положение в этом мире не перестанет быть зависимым, в глазах общественности Тобольская так и останется моно-практиком воздуха.

* * *

Минувшая ночь круто изменила привычный распорядок жизни. Изучив все доступные в библиотеке справочники и в полной мере осознав сногсшибательные возможности псионики, я взялась развивать её при каждом подходящем случае. Понятное дело, только в своей комнате.

Психокинез подчинился относительно легко, но первые дни, пока я не научилась отпускать внутреннее напряжение, работал с грацией деревянного протеза. Подобно правше, намеренно взявшего карандаш в левую руку, я медленно и неуклюже перекладывала учебники и одежду, застилала кровать, стирала пыль и наводила порядок силой мысли. Что странно, более крупные предметы почему-то слушались не в пример лучше мелких.

Особенно мне полюбились игры с метательными ножами. Послушные приказу стальные клинки с ритуальным рисунком легко и непринуждённо летали по комнате колючими пчёлами. Пока ещё под неусыпным зрительным контролем, но однажды я обязательно научусь чувствовать предметы и управлять ими с закрытыми глазами.

Эхо прошлого, напротив, давалось многим сложнее. Точнее – вообще никак. Это умение требовало духовного прозрения на порядок выше, чем просил Вэл на медитациях. Похоже, для вызова сознательных видений мне нужно поднакопить ещё немного веры.

Эссенция в организме взаимозависима: чем больше я практиковалась с психокинезом, тем заметнее возрастала ударная мощь стихии воздуха на тренировках у мастера Благовещенского. Уже к концу первой недели я достигла уверенной планки в семьдесят процентов, уступая первенство лишь Надиру. В эссенции стихий Самаркандский на голову опережал всех на курсе и первым из нас получил официальный доступ к камерам стихий.

– Настоятельно рекомендую не пренебрегать ими, – говорил Благовещенский, закончив разъяснять принцип действия камер и правила безопасности при их использовании. – Тренировать устойчивость организма к воздействию стихий ничуть не менее важное занятие, чем отработка ударов по мишеням. Мишени точат меч, а камеры куют щит. Надеюсь, мне не нужно объяснять, почему меч без щита только половина воина?