Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 33

«Я ничего не знаю о том, как убить куклу, – сказал напоследок Мастер. – Я буду искать способ, но решать тебе».

Ты можешь спасти Ду Цзыяна или не успеть.

Можешь сама найти способ, а можешь и не найти. Решать тебе. Нефрит бывает хрупок, если приложить усилие в правильной точке, только где та точка, никто не ведает.

О каком решении он говорил? Разве можно уйти в сторону, когда дорогой твоему сердцу человек оступается, падая в пропасть? Отдернуть ладонь, к которой доверчиво тянется другая рука?

Немыслимо.

Губы девушки тронула едва заметная обреченная улыбка. Многое она умела, но равнодушию никак не удавалось научиться.

Время шло, сумрачная осень хмуростью своей стерла с лица Ду Цзылу последние краски, и веснушки растаяли в мертвенной белизне. Рыжие волосы потемнели, приобретая оттенок меди, а глаза алым окольцевала тревога.

«Будь начеку, – говорил Мастер. – В любое мгновение кукла может попытаться лишить Ду Цзыяна жизни. Готова ли ты встать на ее пути? Если нет, то уходи. Забудь, и уходи, и не оборачивайся – мы справимся сами, а если и не справимся, то это не твоя забота больше. Если готова, то не дай ему вернуться во дворец. Вина – ненадежный проводник для изувеченной души, ему лучше и вовсе не видеть того, что он оставил после себя. Вряд ли у него хватит сил принять все изменения, а уж стоять в стороне он точно не сможет».

Ду Цзыян казался разбитой вазой, из многочисленных трещин которой сочилась жизнь. Выходила наружу через тоску янтарных глаз, капала с беспокойных тонких пальцев, стекала вместе с каплями крови с уголка губ, впитывалась в белизну платков, но все никак не заканчивалась. Не остановить, не собрать, не вернуть обратно.

Наложница больше не пыталась вызнать имя сибайца. Не нужны ей имена врагов – ей нужны только слабости.

Сибаец казался нормальным, разве что излишне молчаливым и сосредоточенным, но совсем человечным. Он быстро освоил новые умения и приучился ставить силки на дичь в близлежащем лесу, а уж ловля рыбы и вовсе не представляла для него никакой сложности. Ду Цзылу со смешанными чувствами наблюдала, как обнаженный по пояс смуглокожий великан крался в воде и внезапно выхватывал бьющуюся рыбину из блестящих на солнце струй – ни сомнений, ни промедления, только стремительное и смазанное движение руки.

Ей каждый раз казалось, что эти сильные пальцы сжимали не бьющееся, покрытое чешуей тельце, а ее собственное горло.

Какой изъян может быть в нефритовом скелете, лишенном чувств и не способном на ошибки? В бессмертном теле, которое никогда не испытает ни голода, ни боли? Только одно успокаивало девушку: каждую куклу кто-то создал своими руками и вдохнул в нее жизнь. Кто-то, кто был умелым и страшным творцом, но оставался всего лишь человеком.

За то недолгое время, которое девушка провела рядом с бессмертной Безликой, разум ее успел ухватить множество бесполезных на первый взгляд мелочей, которые составляли сокрытую от глаз посторонних изнанку магии. Человек не способен создать что-то непогрешимое и непобедимое, у каждой магии есть цепь условностей, сковывающих ее и дающих право на жизнь. Само мироустройство не потерпит создания чего-то могущественного и не связанного никакими ограничениями.

Должна быть возможность управлять куклой. Помимо этого, необходим и легкий способ остановить ее на случай непредвиденных ситуаций. Чем сложнее создание или заклинание, тем больше лазеек и возможностей, нужно только найти их.

Ей оставалось только наблюдать и ждать, не отводя глаз. Наблюдать и ждать любую ошибку, которая укажет путь к спасению, и ошибку эту она не спустит.

Чем больше времени утекало, тем сильнее становилось ее беспокойство. Мастер передавал короткие записки, но не объяснял ничего. Что происходит во дворце, каковы планы нынешнего сумасшедшего императора? Чем еще им, отрезанным от мира ветхими стенами затерянного в глуши дома, могут угрожать их многочисленные враги?

Ду Цзыян улыбался и гладил ее ладонь. Во взгляде его сквозь усталость проглядывало такое дикое темное отчаяние, что девушка невольно вздрагивала и отводила глаза.

Когда за окнами сгущалась темнота, Ду Цзылу гасила свечу и часами смотрела в пустоту, пытаясь найти выход. Они не переживут здесь зиму, нужно будет уходить дальше – но как? Справится ли Ду Цзыян с путешествием, решился ли он разорвать последнюю ниточку?

Девушка пыталась понять его, но это ей никак не удавалось. Быть чужой марионеткой, потерять себя – об этом она знала не понаслышке, к той же судьбе ее готовили все детство и юность. Она понимала даже чувство беспомощности, охватившее бывшего императора. Знание, что ты ничего не решал, что жизнь твоя прошла бесцельно в сетях чужих желаний, а в конце пути ты и вовсе остался одиноким, изгнанным, рассыпающимся на части, неспособным защитить никого, даже себя самого, – такой удар мог уничтожить человека. Даже эту боль могла она понять, но вот слепую любовь к брату…

Нельзя понять семью, не зная ее. Нельзя ощутить тепло, ни разу не потянувшись к огню.

Дом ведь так близко к городу. Даже если Юкай сам не желал переступать его порог, что помешает ему прислать сюда других людей и приказать притащить их во дворец? Прошло так много времени, но они все еще живы и здоровы, сибаец приносит кроликов, Мастер передает теплую одежду и короткие записки… Будто и не прячутся они вовсе, а пережидают недолгий миг непогоды.

Легкое и неглубокое дыхание могло обмануть кого угодно, но не Ду Цзылу. Не только ей ночами не давали покоя тяжелые мысли, вместе с темнотой проникающие под веки и тревожащие уставший мозг.

Иногда чужую защиту и заботу куда тяжелее принять, чем проявить ее самому.

Ветер за окном напевал свою колыбельную, свистел в щелях и бормотал под крышей, но сон все не шел. Ду Цзылу закрыла глаза, ощущая отдаленное тепло тела другого человека, и вдруг подумала о том, сколько же препятствий люди создают себе сами вместе с никому не нужными правилами. Будь они до сих пор во дворце, какое расстояние разделяло бы наложницу и императора? Насколько неподобающим было бы вот так спать бок о бок, стремясь в первую очередь согреться?

Ду Цзыян пошевелился, перевернувшись на спину. Половинчатый серп луны обливал облезлые стены неярким серебром, и в мутной серости профиль мужчины показался вырезанным из молочного нефрита – от выпуклого подбородка до самой крошечной ресницы. Девушка затаила дыхание.

– Я слышу, что ты еще не спишь, – шепнул Ду Цзыян и повернул голову. – О чем думаешь?

– Ни о чем, – с заминкой ответила Ду Цзылу. – Обо всем сразу.

– Не думай слишком много, от наших мыслей ничего не изменится. Расскажи мне что-нибудь. Расскажи, как ты жила в пустыне.

– Там не было ничего интересного. – Девушка глубоко вздохнула.

В нынешнем сером, сумрачном и дождливом времени было так странно вспоминать жар и колючие прикосновения песчаных бурь. Бесконечное золото песков легко превращалось из драгоценности в ловушку, а пронзительные светлые глаза местных смотрели слишком пристально, обведенные рамкой потемневшей, изъеденной ветром кожи. И солнце, бесконечное солнце раз за разом опрокидывалось на голову…

В пустыне нет других богов, кроме солнечного диска. Ни один другой бог не сможет выжить в этом месте.

– Хотел бы я хоть раз оказаться там. – Ду Цзыян усмехнулся. Его ладонь вслепую, но безошибочно нашла руку девушки в складках одеяла, переплетая пальцы. – Особенно сейчас. Слишком мало света… Император – странное звание, несешь ответственность и решаешь судьбы такого количества людей, что тебя самого больше не найти. Я приказал завоевать и то место, откуда ты пришла, но сам вряд ли посетил бы его. Присвоить, но не полюбить, а лишь использовать – вот единственная правда. Теперь я просто сосредоточение чужих голосов, точка, на которую смотрят тысячи глаз. Живой мертвец. Но я еще помню, как все было до смерти отца. Были мечты, планы и надежды, хотелось бросить все и уехать куда-нибудь. Увидеть все, что на самом деле составляет целый мир. Может, однажды я доехал бы и туда…

– Еще ведь не поздно. – У Ду Цзылу ком встал в горле, и голос ее прозвучал невнятно. – Можно уехать.

Крик ночной птицы заставил их замолчать. Ветер бросил в стену пригоршню песка и стих. Легко захлопали крылья, и дом погрузился в тишину.

– Расскажи, как это будет, – мягко попросил Ду Цзыян.

Девушка закрыла глаза.

– Вам придется купить обувь для приезжих, – негромко заговорила она, и легкий теплый голос наполнил пустую комнату. – Там толстая подошва, чтобы не жгло стопы. Сдерут с вас за нее столько, что можно было бы целого ящера оплатить, но вы все равно купите. А я смогу пройтись босиком. Я покажу вам храм, где росла. Место, где жила Безликая. Жила так долго и сгинула, даже не оставив следов. Я все еще думаю, что она жива, просто где-то прячется. На ее месте я бы так и поступила – задумай ваш брат сейчас истребить ее, наверняка и душу расколотил бы в пыль и пустил по ветру. Она всегда говорила, что своей жизнью управляла сама и даже самую первую оборвала своей же рукой. Думаю, она была несчастна. Но перемена тела не сделает тебя счастливее… Говорю не о том, простите. Я показала бы вам закат. Там закат совсем не такой, как здесь. Как будто он рождается среди дюн: на небо выливают яркие краски, больше и больше, и они ползут, пачкая облака и стекая на песок, а уже потом расходятся по всему миру, час от часу бледнея.

– Ты будто сказку рассказываешь. – Ду Цзыян перевернулся на бок, и глаза его смутно блеснули в неверном лунном свете. – Я думал, что сделаю твою жизнь проще и счастливее, но вышло только хуже. Там ты была свободна.

– Там меня уже давно бы не было! – голос девушки стал резким. – А здесь у меня есть имя. У меня есть род. У меня есть вы.

– Наверняка это все выглядело ужасно и напугало тебя. Я не хотел. Когда я дал тебе другое имя… Тогда я думал только об одном: мне нельзя взять в жены наложницу.

– А сестру? – Ду Цзылу усмехнулась. – Впрочем, какая я вам сестра…

Все слова казались ей просто красивой оберткой для пустоты. Это она полюбила, отдав весь пылающий внутри огонь, но никогда не просила взаимности, так зачем сейчас успокаивать ее красивой лестью?

– А не связанную со мной узами крови названую сестру мог бы. Ты не веришь мне, – утвердительно произнес Ду Цзыян. Кончиками пальцев он невесомо коснулся щеки девушки. – Иногда я хочу вернуться в то время, когда мне не нужно было ничего решать. Тогда чужой разум управлял мной и определял, что мне сказать, что сделать, кто друг, а кто враг; мир был прост и понятен. А теперь я боюсь сделать даже крошечное движение, потому что не знаю, не могу разобраться, к чему все это приведет. Как будто я едва встал на ноги и совсем ничего не умею… Но ты все время рядом. Ты спасаешь людей и не понимаешь, что делаешь, не требуешь за это благодарности. Если бы не ты, Юкай бы погиб. И я погиб бы. Но ты совсем не думаешь, что совершаешь какое-то большое дело. Просто живешь и согреваешь своим светом, защищаешь и совсем не ценишь собственную жизнь. Разве тебе место здесь?

– Я сама решу, кому отдавать свою жизнь и где мое место, – низким голосом отозвалась Ду Цзылу. Ей оставалось только надеяться, что темнота скроет ее искаженное от гнева лицо. – Мне не нужны все эти слова. Если боишься, я могу решить за обоих.

Зажмурившись, она перехватила ладонь Ду Цзыяна у своего лица и вслепую потянулась навстречу.

Очередную посылку от Мастера доставили еще на рассвете.

Даже по этим следам легко можно было найти их укрытие. Люди раз за разом доставляют еду к заброшенному дому – как обойтись без сплетен?

Значит, никто их и не искал.

Сибаец втащил тяжелый короб через порог, левой рукой удерживая на весу большой кувшин. Несмотря на осеннюю прохладу, одет он был совсем легко и от холода не страдал.

– Что там такое? – с любопытством спросил Ду Цзыян. Большую часть дня он не поднимался с постели, смирившись со своей немощью, и только с появлением солнца начинал проявлять хоть какой-то интерес к происходящему вокруг.

– Наверняка молоко, – фыркнула девушка, однако даже не попыталась помочь сибайцу. Она замерла в нескольких шагах от входа, скрестив руки на груди. – Мастер питает странную любовь что к молоку, что к вину. Однако вина почему-то не шлет…

Ду Цзыян усмехнулся, но глаза его остались тревожными. Даже сквозь подбирающуюся к нему апатию он не мог не заметить напряжения, висящего в воздухе, как не мог не замечать наполненных ненавистью взглядов девушки на их спутника, но не решался спрашивать.

Короб с грохотом рухнул на пол. Кувшин сибаец небрежно поставил рядом, слишком резко выпустив его из рук, и выпрямился. Деревянная крышка с горлышка свалилась на пол и с дробным стуком закатилась куда-то в угол. Белая волна плеснула через края, орошая смуглую руку и мелкими брызгами усеивая пол.

Сибаец замер, с недоумением глядя на расползающуюся лужу.

– Что случилось? – едва слышно спросил Ду Цзыян. Он с трудом приподнялся, с тревогой наблюдая за происходящим.

– Ничего страшного, – торопливо отозвалась Ду Цзылу и с раздражением посмотрела на сибайца. – Ну и кому теперь все это убирать? Воду из колодца не так просто достать, чтобы разводить тут такую грязь!

Воин виновато потупился. С его пальцев молоко капало на пол с тихим стуком.

Ду Цзылу закатила глаза и кивнула на два пустых тяжелых ведра у двери.

– Одного не хватит, – бросила она и первой подхватила то, что казалось немного меньше. – Бери второе и иди! Сам понесешь, но до колодца помогу…

«Нефрит прочен, тебе вряд ли удастся расколоть его, – голос Мастера возник в ее голове и показался совсем близким, будто и не в памяти звучал, а прямо над ухом. – Должно быть что-то для связи. Амулет или листок с заклинанием; он может быть спрятан под кожей, достаточно разрушить его – и кукла станет безвредна. Ищи. Ищи. Если не выйдет найти амулет или на самом деле кукла устроена совсем иначе, то разрушь ее любым способом. И не оставайся безоружной – нападают всегда в тот миг, когда ты меньше всего этого ожидаешь».

Выйдя за дверь, девушка со свистом втянула в себя прохладный воздух и покрепче сжала ручку в дрожащих пальцах. Сибаец побрел следом безмолвной тенью, легко удерживая ведро двумя пальцами.

– К дальнему колодцу пойдем, – приказала Ду Цзылу, обернулась и покосилась на своего помощника. – Там вода поднялась, надо бы вычерпать часть…

Воин с готовностью кивал, не вслушиваясь в ее бессмысленную болтовню. Многочисленные тонкие косы на его голове казались сотнями сплетенных змей, кусающих друг друга.

Еще до поместья здесь стояла крупная деревня. Старый колодец делали в то время, и делали на совесть, глубоким и широким, чтобы вытягивать большие ведра воды. Долгое время здесь разводили скот, и воды требовалось много. Стены сложили из длинных камней, придавая колодцу форму с девятью стенками-гранями, чтобы животные хворали меньше, а вода не иссякла. Камни от времени покрылись мхом и зеленоватой склизкой растительностью, снизу тянуло сыростью и гнильцой.

Теперь воды там почти не осталось. Столица быстро разрасталась, и скотников отправили подальше, чтобы в императорских садах не тянуло дурными запахами. Много позже землю выкупили и выстроили поместье, выкопав новый колодец – ближе, удобнее и мельче.

– Проверь, не сгнила ли веревка. – Ду Цзылу поставила ведро и выпрямилась. – Не хватало утопить…

Наклонившись над колодцем, сибаец послушно подергал грубую веревку. Деревянное ограждение давно обветшало, но столбы с навесом остались стоять, да и ворот все еще работал, со скрипом опуская глиняные ведра.

Тонкий слой жидкой грязи покрывал каменное дно, и оставалось лишь надеяться, что кукла не слишком умна и будет выполнять приказ.

Ворот медленно закрутился. Сибаец наклонился вперед, высматривая, когда ведро коснется воды. Он медленно вращал рукоять, осторожно раскручивая веревку.

Ду Цзылу отступила на несколько шагов, с напряжением глядя его на широкую спину. Даже если кукла не слишком умна, действовать нужно наверняка. Второго раза может и не случиться.

Сорвавшись с места, девушка изо всей силы врезалась в сибайца, сбрасывая его.

Массивное тело с треском проломило остатки заграждения. Рукоять, за которую воин цеплялся изо всех сил, от резкого движения вывалилась вместе с кусками подгнившего дерева. Потеряв последнюю опору, сибаец полетел вниз, нелепо взмахнув руками; Ду Цзылу едва успела ухватиться за столб, чтобы не упасть следом.

Колодец пережил множество невзгод, но такого варварского обращения не стерпел. Сначала ворот, лишенный рукояти, со скрипом покосился, одним концом свесившись вниз, потом обе опоры накренились, готовые развалиться. Девушка в испуге выпустила свою ненадежную опору и отпрыгнула в сторону.

Часть черепицы осыпалась вниз, звонко перестукиваясь. Несмотря на глубину, даже такая ловушка может оказаться преодолимой для каменного создания. Ду Цзылу отчаянно боялась заглянуть и увидеть сибайца, чудовищным пауком ползущего по стене, но от незнания стало бы только хуже. Едва дыша, она наклонилась над краем и прищурилась.

Каменную стенку у самого верха пересекали пять глубоких царапин, уходящих вниз. Кукла не разбилась вдребезги, но едва двигалась. Одна рука сибайца превратилась в груду обломков, во все стороны торчащих из смуглой кожи. Обе ноги раскололись и выглядели столь пугающе, что Ду Цзылу невольно прижала руки ко рту и охнула.

Едва шевелящееся создание услышало ее и задрало голову. Глаза его были бессмысленны и пусты. Сибаец продолжал удерживать вырванную рукоять в пальцах уцелевшей руки, но не мог сдвинуться с места, беспомощно шевелясь среди щепок и битой черепицы.

Ду Цзылу выпрямилась.

Кто знает, на что способна такая чудовищная магия? Вдруг он сможет выбраться даже с одной рукой?

До сих пор кукла не причинила им никакого вреда и даже помогала, но слова Мастера не давали позабыть, что сибаец – вовсе не скромный слуга, а нацеленный прямо в горло клинок. Теперь его разбитое тело вызывало жалость пополам с брезгливостью, но опасность следовало уничтожить безо всякого сожаления.

Вернувшись в дом, Ду Цзылу, не говоря ни слова, подхватила топор и отправилась обратно к колодцу. Хватило нескольких сильных ударов, чтобы дерево не удержало тяжесть навеса: лишившаяся половины черепицы крыша вместе с обломками рухнула в колодец, погребая под собой нефритовые останки.

– Господин, подъем. – Моряк немилосердно потряс Ши Мина за плечо.

Он уже шестой год нес службу помощником капитана, но еще никогда ему не выпадало право самому решать, куда плыть. Готовый попрощаться с сушей и бросить вызов стихии мужчина был наполнен энергией и силой, и даже следы многодневной попойки чудесным образом исчезли.

Ши Мин же выглядел совершенно разбитым. Приподняв голову над столом, который служил ему подушкой, он несколько секунд рассеянно тер лицо.

Заведение давно опустело, но его, уснувшего в углу, никто не побеспокоил. Поладивших с буйными морскими волками оказалось не так много, и работники разумно решили странного гостя не трогать: хочется человеку спать прямо за столом, так чего в этом необычного? Спящий клиент – существо тихое и никому не мешающее, как проснется, так и уйдет своим ходом, и никаких лишних хлопот.

– Что случилось? – хрипло отозвался Ши Мин, поднимая покрасневшие, воспаленные глаза и часто моргая.

– Корабль под завязку, – самодовольно отозвался помощник капитана. Рассеянно оглянувшись, он вытянул из-под стола короткую лавку с треснувшим сиденьем и безо всяких опасений устроился напротив. – Можем отплывать хоть сегодня. Не знаю, прорвемся ли хотя бы до Сибая, но уж если решили рисковать – так рискнем по-крупному, а?

– Надеюсь, это не скажется на скорости? – Окончательно проснувшись, Ши Мин пошевелил затекшими от неудобной позы плечами и растер запястья. – Иначе как бы нам самим не стать чьей-нибудь добычей…

Моряк хохотнул и резко наклонился ближе. Лицо его стало серьезным и сосредоточенным, лоб прочертили десятки тонких морщин.

– Отказаться я уже не дам, – задумчиво проговорил он. – Но кое о чем расскажу. Если корабль поймают воины Сибая или кто еще – убьют всех. На пиратских судах нет пассажиров. Подниметесь на борт – станете одним из нас, и неважно, кем были раньше. Если кто узнает… будут проблемы.

– Кем я только не был… Еще одно пятно никак не испортит репутацию, – пробормотал Ши Мин. Сквозь многодневную усталость проступило злое нетерпение.

Слишком долго.

– Близко к Сибаю мы не пройдем без капитана, а если по краю, так никто и не сунется. – Моряк махнул рукой. – Откуда бы еще таким ненормальным взяться, кроме вас? Все на берегу отсиживаются.

– Почему без капитана не пройти ближе? У него договор с Сибаем? – Ши Мин нахмурился. Вряд ли какие-то пираты имеют законное право сдирать с кораблей дань, или часть морских стражей получает деньги за молчание?

Моряк покосился на него с непонятной жалостью.

– Подойти не сможем. Только сибайцы. Без одного из них на борту нас и близко не подпустят. Увидим только крайние острова, и те издали, – неохотно отозвался он.

– А вы не сибайцы? – Ши Мин с сомнением осмотрел до красноты загорелую кожу своего собеседника.

– Капитан со своими не дружит. – Моряк зло оскалился. – А то и грабит по случаю. Ей-то что, она царских кровей, свои против нее руки не поднимут. Они же все под властью бога своего, только его веления…

Мужчина осекся на полуслове и плотно сжал челюсти.

– Не твое дело, господин, – отрубил он. – Ты лучше о другом подумай. Плыть нам долго, а каюты для путешественников не предусмотрены. Придется место свое отработать наравне со всеми.

– То есть пути к Лойцзы и связи с продавцами оружия вам показалось мало? – Ши Мин приподнял брови и с насмешкой покачал головой. – Аппетит у вас и впрямь пиратский.

– Никаких исключений! – Помощник капитана поднял палец, указывая в потемневший от времени потолок. – На борту должен быть порядок, иначе начнется хаос.

– А если вы решите обчистить какой-нибудь корабль, мне нужно будет поучаствовать и в этом? – Ши Мин ощутил все растущее раздражение. Слова, сотни, десятки слов – и все бессмысленные, они просто крадут время, но без них невозможно продвинуться, почему все так сложно?

– Если догоним, – хмыкнул моряк, – так и поучаствуете. Коли от морской болезни раньше не помрете… Поклажа есть? Нет? Вот и славно, пират на борт тряпки не тащит.