Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 350 страниц)

Глава 23

Немое солнце взбиралось все выше, рассыпая вокруг негреющие лучи. За короткие часы неурочной, неправильной ночи оно покрылось багровой дымкой, свет его стал синеватым и мертвенным. Отражаясь от снега, этот свет превратил столицу в затопленный на дне моря город, потусторонний и неживой. Даже воздух казался густым, клочьями скатываясь по дорогам и тенями застревая меж домов.

Даже этого неверного света хватило, чтобы причинить боль. Юкай вскинул руку, заслоняя лицо, и беспомощно вздохнул.

Мастер медленно опустил ненужный фонарь.

– Это что еще такое? – мрачно пробормотал он, глядя на пегие, лениво ползущие по лиловому небу облака. Они казались грязной морской пеной, тяжелой и влажной. В синеву словно плеснули красной краски. Даже свет этого нового мира казался больным.

– Рассвет, – вздохнул Ду Цзыян и неловко пошевелился. – А темнота не продержалась и нескольких часов.

Он старался не потревожить притихшего брата, но холод расползался по телу и иглами колол немеющие ноги. На его лице тревога была написана крупными яркими мазками, и он не пытался скрыть ее и притвориться спокойным.

– Очень надеюсь, что мир каким-то чудом излечится сам. – Мастер отвернулся от залитого мрачным светом окна и едва слышно вздохнул: – Я не знаю, как чинить небо.

Помолчав секунду, он нахмурился и махнул рукой, расплескивая широкие рукава.

– Как будто я вообще имею представление о том, что происходит! – глухо усмехнулся он и покачал головой.

Его лицо ожесточилось, но глаза были полны глухой тоски. Потянувшись к поясу, он не нашел веера – пальцы впустую скользнули по богатому шитью и наткнулись только на плотный кошель.

Юкай нащупал в своих волосах руку брата и едва ощутимо сжал ее.

– Мастер… – глухо и настойчиво позвал император. С трудом открыв глаза, он слепо глядел в испещренный росписью потолок, болезненно щурясь. – Ты должен знать, что я прав. Не теряйте времени. Возьмите кинжал.

Ло Чжоу посмотрел на обоих братьев с искренней неприязнью. Увидев его мрачное и решительное выражение лица, Ду Цзыян наклонился ниже, словно пытаясь прикрыть Юкая своим телом.

– Нет. Даже думать об этом не смей, – прошипел он. Во взгляде старшего Дракона тлела отчаянная решимость встать между телом брата и любой угрозой.

Мастер закатил глаза и тяжело вздохнул, едва удерживаясь от колкости.

– Если не останется иного пути, то я сделаю это, потому что никто больше не сможет, – мрачно предупредил он и оглянулся, выискивая тень по углам. – Выходи.

Кот выглянул из-за колонны. Его глаза настороженно мерцали под отросшей, спадающей до самых скул челкой. Он был напряжен и встревожен, а на Юкая старался вовсе не смотреть. Словно ощутив его взгляд, тот медленно и с усилием повернул голову. Глаза императора расширились, он с усилием сглотнул, но не заговорил: Кот уставился куда-то в стену, не желая слушать его оправданий.

– Свои проблемы вы решите позже.

Мастер присел перед братьями, тонкими лепестками расплескивая шелк платья по холодным камням, несколько мгновений пристально вглядывался в лицо императора, потом неодобрительно покачал головой.

– Я предрекал Ши Мину, что из тебя вырастет герой или чудовище, а вырос отчаявшийся сопливый мальчишка. И чья в этом вина? – кротко спросил он и наклонился ниже, сжимая тонкими пальцами виски Юкая. Повеяло чем-то сладким и пряным, теплым. – Воспитывать еще и воспитывать. Спи…

Юкай хрипло выдохнул, силясь снова попросить о смерти, но изумрудная зелень глаз уже затягивала его куда-то вниз, в бесконечный водоворот. Свет становился бледнее и мягче, а фонари закрутились вокруг, постоянно множась; уже почти сомкнутые ресницы вдруг дрогнули, и серебристо-серые радужки блеснули заточенным острием.

– Нет уж! – со злостью прошипел Ло Чжоу и с силой вонзил удлинившиеся ногти в покрытую каплями пота кожу. Выступившая кровь мерцала серебром. – Ты дух, дым, сгусток боли и злости, ты слабее меня!

Император зарычал сквозь стиснутые зубы и попытался приподнять голову, но хрупкие пальцы с острыми когтями не дали ему пошевелиться.

– Не надо воевать со мной, – обманчиво-ласково напомнил Мастер.

Он стремительно терял человеческий облик, не замечая испуганного взгляда Ду Цзыяна. Кошачьи глаза сочились болотными огнями, а вытянутые зрачки пульсировали, превращаясь из едва заметного разреза в провалы, наполненные первозданной тьмой. Острое бледное лицо вытягивалось, а из-под искривленной верхней губы показались клыки. Их концы были плоскими, затупленными.

Взгляд Юкая снова помутнел, веки закрылись. Его голова бессильно откинулась в сторону, понемногу сползая с колен брата.

Мастер длинно выдохнул, вполголоса выругался и рукавом вытер капли пота со лба.

– Быстрее! – негромко приказал он. – Я не могу различить, кого на самом деле поймал и усыпил. Чем больше они прорастают друг в друга, тем лучше призраки будут перенимать его повадки.

Кот метнулся вперед и подхватил темный клинок с пола. Лицо его исказилось от отвращения. Перекидывая рукоять из руки в руку, он молча бросился к выходу.

– Вышвырни в коридор и не таскайся с этой дрянью долго! – окликнул его Ло Чжоу. Речь его стала грубее, растеряв всякое изящество. Он говорил резко, отрывисто и хрипло.

Ду Цзыян помог Мастеру уложить крепко спящего Юкая на пол. Тело брата было тяжелым, негнущимся, неподатливым.

– Холодно, – пробормотал он, касаясь раскаленного лба младшего Дракона. – Он же замерзнет тут, на полу…

– С простудой потом разберемся, – пообещал Ло Чжоу и сел рядом, с трудом удерживая спину прямой. Его плечи то и дело опускались. – Если выживем, вылечим простуду, поговорим обо всем, отоспимся… Не трогай его сейчас, иначе он может проснуться!

Успокоенный словами Мастера, Ду Цзыян отодвинулся и с тихим вздохом оперся на стену, запрокинув голову. Тот коротко блеснул глазами и отвязал кошель от пояса.

– Выбросил, – прорычал вернувшийся Кот. Он приплясывал на месте от нетерпения, дуя на обожженные ладони. Глаза его горели, а волосы и шерсть стояли дыбом. – Он кричал, как полоумный. Внутри моей головы кричал! Внутри!

– Все хорошо, ты молодец, – рассеянно похвалил его Мастер. – Можно начинать.

Он поднял голову, взглядом ища Ши Мина, но не успел позвать его.

Юкай повел плечами, разминая затекшие руки, открыл глаза и улыбнулся. Тварь внутри действительно уснула. У него не осталось никаких сил сдерживаться. Смех рвался с губ, и остановить его было невозможно, да и стоило ли оно того? Юкай усмехнулся раз, другой, а потом и вовсе в голос расхохотался, поднимаясь на ноги. Из носа снова брызнуло горячим, и юноша рассеянно вытер кровь рукавом.

– Отвратительно, – пробормотал он, с презрительной гримасой разглядывая потрепанную по краю ткань и многочисленные бурые пятна. – Учитель был бы очень недоволен. Выгляжу как свинья.

Отвлекшись от созерцания рукавов, Юкай с веселым вызовом оглядел остолбеневших спасителей.

– Братец, братец, – пропел он.

Ду Цзыян с трудом поднялся на ноги, и на его лице непонимание медленно уступало место ужасу.

– Посмотри-ка на себя: и ты в лохмотьях! Жизнь немилосердна к тебе, а? Это хорошо. Это правильно. Ты что, и вправду мне поверил? Детские воспоминания, горячие слезы… Какой же ты отвратительный, братец.

Ло Чжоу поднялся не в пример изящнее, но не удержался на ногах и отшатнулся. Его бледное лицо было сосредоточенным и равнодушным. Этот неловкий шаг и шелест шелка привлек внимание императора, и искрящиеся детским восторгом янтарные глаза нашли новую цель.

– Ма-а-а-астер… – Юкай склонил голову. – Тысяча благодарностей. Эти чертовы призраки повадились устраивать разборки прямо в моей голове, и бороться с ними становилось все тяжелее. Иногда они даже перекрикивали моих демонов, а это непозволительно. От шума я стал слишком забывчивым: то собьюсь с дороги, то забуду, какие же вы все тут мрази. А где мой мальчик для битья? Кот?

– Он не мальчик для битья, – спокойно напомнил господин Ло. – Теперь он даже не твой.

Таким тоном стоило бы отчитывать детей, но никак не императора; Юкай оскалился, вглядываясь в глубину зеленых глаз.

– Я знаю своих демонов поименно, Мастер, – усмехнулся он. – Теперь и у тебя появился собственный. Корми его и не давай сорваться с привязи, иначе он сожрет твое сердце.

– Ты не он. – Цзыян отрицательно покачал головой. – Не он. Не Юкай.

– Разве? – удивился тот, всем телом разворачиваясь к нему. – Откуда тебе знать, какой я на самом деле?

– Похоже, мы все-таки опоздали. Теперь вы одно целое? – громко и отчетливо спросил Ло Чжоу и устало вздохнул: – Знал бы заранее, прямо в колыбели придушил бы.

– Можешь попробовать убить меня сейчас, – вкрадчиво предложил Юкай и развел руки в стороны. – Прямо так, голыми руками. Хотя это будет нечестная битва, с твоими-то когтями… Где мой меч?

Щелкнув пальцами, император наклонил голову к плечу и прислушался. Со стороны входа донесся лязг и глухие проклятия.

Багровый меч скользил по полу, рвался к хозяину, как верный пес. Кот одной рукой удерживал его за рукоять, второй вцепившись в дверной проем. Его пальцы побелели от напряжения и медленно скатывались с гладкого дерева одновременно с рывками оружия. Сдавленно зашипев, мальчишка выпустил когти, пробивая толстое дерево. Брызнули мелкие щепки.

Юкай с умилением понаблюдал за барахтаньем хвостатого раба и шагнул вперед. Улыбка осыпалась с его лица.

– Сюда, – приказал он холодно. И меч взвыл. Этот пронзительный визг ударил по ушам, заставив Мастера съежиться, а Кота едва не выпустить оружие.

– Обойдешься, – пробормотал мальчишка и соскользнул на пол. Зацепившись за косяк ногами, он застрял поперек прохода. Рука, удерживающая меч, тряслась все сильнее.

– Раздражаете, – сообщил император со вздохом и сам направился к выходу.

Он шел спокойно и расслабленно, словно на прогулке. Его лицо выражало полнейшее довольство жизнью. Не дойдя до Кота всего нескольких шагов, Юкай остановился так резко, будто врезался в невидимую стену. Брови сошлись над переносицей, а взгляд стал мутным и непонимающим, словно он никак не мог выбраться из кошмарного сна.

Ши Мин остался за пределами зала. Он стоял в шаге от дверей, вжимаясь лбом в ледяную стену, и считал до ста. В темноте не нужно было держать рассыпающееся на осколки лицо, но странным образом так становилось только тяжелее. Необходимость притворяться перед другими отвлекала и не давала остаться наедине с собой.

В темноте никто не увидит покрасневших глаз и искаженного лица. «Раз, два, три».

Бездна собственной боли казалась самой глубокой и мрачной, свои беды мнились неподъемными. Окунись в такую боль, какую не может измыслить человеческий разум. «Четыре. Пять».

Хриплый шепот в глубине зала был едва слышен. Шепот человека, за которого ты боролся недостаточно. Сколько бы ты ни сделал, этого всегда окажется слишком мало – именно так вина искажает любовь. «Шесть».

Нельзя даже думать о том, что ничего не получится. Нужно забыть обо всем и просто идти вперед, потому что только такие пути боги держат в своих руках и кивают ободряюще, удивляясь человеческому упорству. Боги тоже были когда-то безрассудными, и теряли голову, и любили отчаянно, и верили так, что неудача отступала, боясь приблизиться. Нельзя стать богом, не имея внутри любви. «Семь».

Эхом раскатились шаги. Ши Мин торопливо отшатнулся от стены и с удивлением заметил, как в коридорах стало светлее; гнилостный свет был тяжелым и словно бы липким.

Выскочил растрепанный Кот и с силой швырнул тускло-багровый меч на пол; прогрохотав по камню, тот ударился рукоятью о стену и загудел, исходя темным дымом. Мальчишка зло оскалился и прошипел что-то незнакомое, но длинное и витиеватое. Ладони его покраснели. Вид деловитого и сосредоточенного Кота заставил немного разжаться тугие тиски внутри груди. Он выглядел точно знающим, что и зачем делает, да и уверенности в нем было на десятерых. Короткая вспышка улыбки сказала Ши Мину куда больше, чем мальчишка ожидал показать.

«Даже если вы сдались, я не дам вам опустить руки, – говорила эта кривая и яркая ухмылка. – Или вместе всплывем на поверхность, или пойдем ко дну – третьего не дано. Все будет хорошо, а если не будет… то это никчемное “хорошо” пожалеет, что не пришло к нам добровольно!»

– Не входи раньше времени, – едва слышно предупредил Кот. – Если увидит тебя, решит, что снова попал в иллюзию. Он может быть зол на тебя, а может и не узнать. Только сейчас он кажется слишком разумным… Я боюсь, что это вовсе не он.

Ши Мин молча кивнул и прижался к стене лопатками. Холод пробирал до костей.

Негромкий хохот заставил его вздрогнуть, будто пол под ногами внезапно провалился. Сердце дернулось вверх, словно Ши Мин снова оказался в том деревянном домике и все-таки решился сделать последний шаг в заснеженную пропасть.

Решился – и летит вниз так быстро, что даже вздохнуть не получается.

Это не он. Не он.

Меч, словно живое существо, заскользил по полу, охваченный серебристым мерцанием. Если жизнь определять наличием души, то оружие было живее каждого, кто оказался во дворце, – душ в нем было с избытком. Кот бросился следом, пытаясь удержать клинок: от мерцания, лязга и грохота в голове стало пусто.

Ши Мин некоторое время наблюдал за битвой Кота и проклятого меча, не делая ни единого шага навстречу.

– Похоже, мы все-таки опоздали. Теперь вы одно целое? – скучным тоном спросил Мастер. Спросил слишком громко, неоправданно громко.

Значит, обойтись своими силами не удалось.

До ста досчитать тоже не удалось.

Первый шаг оказался слишком сложным, как прыжок в ледяную воду. На этом шаге Ши Мин позволил себе смотреть в пол. Он переступил через Кота, нагнулся и осторожно вытащил меч из его ладони. Рукоять оружия показалась раскаленной, но в его руках остыла мгновенно.

Он шел, неестественно расправив плечи и выпрямив спину. Кое-как перевязанные волосы растрепались, наполовину скрывая лицо.

Меч ощущался безумно тяжелым, и лезвие со скрежетом ткнулось в пол. Ши Мин потащил его за собой, оставляя длинную царапину. Почему-то ему казалось, что эта глубокая царапина вот-вот наполнится кровью.

На втором шаге он поднял глаза. Сил едва хватило не сбиться с шага.

Не сбиться, глядя на высокую фигуру; был ли он раньше так высок? Высок и опасен, опасен и безумен, безусловно, безумен. Наполнен гневом и одновременно пуст, как бывает пуст покинутый бабочкой кокон.

Шок и неверие пополам с клокочущей яростью сменялись на лице Юкая с такой скоростью, что глаз едва успевал заметить эти изменения. Он вскинул руку, но на полпути уронил ее обратно; губы искривились.

Ты так долго ждал меня, что успел возненавидеть. Я заблудился, и ты заблудился тоже. Некоторые встречи оказываются уже ненужными.

Невыносимо.

Отбросив все чувства, которые сейчас разрывали его мозг и выкручивали душу, Ши Мин быстро пересек разделяющее их пространство и поднял голову выше, встречая мерцающий янтарный взгляд.

– Здравствуй, – тихо произнес он и молча всунул меч в руки ученику.

Длинные пальцы неуверенно сомкнулись на рукояти, огладили ножны и вдруг разжались. Клинок с грохотом рухнул на пол, молчаливый и мертвый.

– Не понимаю, – тихо и раздраженно пробормотал Юкай. – Не понимаю. Не понимаю.

Он дышал хрипло и прерывисто. Нащупав ворот, потянул в сторону, пересохшими губами хватая воздух.

Мастер за его спиной ободряюще кивнул Ши Мину и удержал Ду Цзыяна на месте, ладонью зажав ему рот.

Ши Мин качнулся вперед и обнял Юкая, прижался всем телом, прячась от растревоженных гневных глаз.

В последний момент тот успел что-то почувствовать и шарахнулся в сторону, с рычанием выдираясь из цепких объятий. Обеими руками он попытался отодрать от себя наставника, но его ноги подломились.

– Прости, прости, прости, – одними губами повторял Ши Мин, опуская обмякшее тело на пол. – Прости.

Несколько укусов досталось и ему – короткие, но острые змеиные клыки не пробили слои плотных одеяний Юкая и толстые рукава Ши Мина, но вот до незащищенных пальцев все-таки добрались. Одна из напуганных, полузадушенных змей вывалилась из-за пазухи юноши и вяло поползла куда-то в сторону.

У Ши Мина зашумело в ушах.

Ло Чжоу мгновенно оказался рядом и цепко ухватил его за руки, пересчитывая укусы.

– Жить будешь. Усыпить тебя так будет даже проще, – выдохнул он с облегчением и заговорил торопливо: – Двух укусов хватило, чтобы снизить чувствительность, тело его измучено. Я успел запустить еще девять, но две достались тебе.

– Ты сразу заставил змей кусать его? Заранее? – Даже язык отказывался двигаться с нужной скоростью, и слова выходили растянутыми. Ши Мин всем весом повис на руках Мастера: ноги уже не держали его.

– А что я должен был делать? – со вздохом переспросил тот и опустил его на пол рядом с Юкаем. – Засовывать змей под одежду мне еще не приходилось, и это не секундное дело. Все нужно было начать заранее. Они, к слову, извиваются. Хорошо хоть, яд успел подействовать и он не ощутил, что по нему ползают… Нам нужно либо решить проблему до его пробуждения, либо успеть убежать очень, очень далеко. И прекрати о нем беспокоиться, его и не так за последний год травили. Лучше о себе подумай: с твоим телосложением тебя и четыре порции яда убьют.

Мрачный Кот по широкой дуге обошел ползущую по полу змею, подступился ближе и с ненавистью глянул на меч.

– Не трогай! – отрезал Мастер, не поворачивая головы. – Мы ничего не добились, разделяя их. Призраки одновременно в мече и в его голове; его рассудок разбит и тоже поделен надвое между телом и орудием. Без меча проснулась только часть его разума, и с этой частью я не желаю встречаться еще раз.

Ши Мин усмехнулся, но этот смешок прозвучал как всхлип. Глубоко вздохнув, он немного повернул голову и уткнулся лбом в висок Юкая.

Змеиный яд распространялся все дальше, делая тело нечувствительным к холоду. Камень пола показался вдруг удобным ложем.

– Спи, – приказал Мастер и тяжело осел рядом. На его запястье алели две точки. – Надо узнать у слепого, есть ли противоядие от его питомцев… Спи.

Длиннопалая ладонь опустилась на глаза Ши Мина.

Тьма подхватила и потащила его вниз, в бездну, на дно которой не стоило заглядывать.

Глава 24

Это падение не было похоже на те редкие разы, когда Ши Мин использовал свой ненужный дар. Не было никакого мягкого скольжения сквозь тонкие воспоминания и неосознанные видения.

Не было слоев, чужих лиц или голосов. Только колючая тьма с багровой изнанкой.

Разум Юкая оказался именно таким, каким ожидал и страшился увидеть его Ши Мин: это было больное и неуютное место без следа мягкости и человечности. Острые шипы, трещины и скалы, стремящиеся если не изгнать, так уничтожить; незваный гость словно катился с каменистого обрыва, собирая по пути все неровности и препятствия. Дыхание раз за разом выбивало из груди, и в ушах звенело от звука судорожных вдохов.

Безумный спуск замедлился, и тьма выплюнула изрядно потрепанное духовное тело.

Вязкая серая пелена прогнулась под ногами Ши Мина, как нетуго натянутая ткань. В ее глубине угадывалось постоянное хаотичное движение, сплетение живых бесконечных линий. В шаге от себя он увидел отчетливый отпечаток ладони, будто кто-то с той стороны с отчаянием впился в тонкую преграду пальцами.

Чужая иллюзия раскинулась вокруг ощутимой и плотной реальностью, наполненной ощущениями. Воздух был раскаленным и сухим, зло царапал глаза; ветер бил в лицо, изгоняя из памяти промозглый холод дворца. Над серой равниной нависало тяжелое кроваво-красное небо, клубящееся тучами. На горизонте пелену непогоды разрывали вспышки ветвистых молний, которые зависали в воздухе на несколько мгновений и долго не гасли. Слышался треск и отдаленные раскаты грома.

Этот мир не был похож на привычную ткань снов. Сна здесь и вовсе не было, будто Юкай провалился в кривое отражение собственного рассыпающегося рассудка.

Не может остаться от человека так мало… Он ведь говорил, осознавал, просил. Он должен все еще быть где-то здесь, в этой мертвой пустоте.

Оглянувшись, Ши Мин неловко замер на месте. Равнина расстилалась во все стороны, и не было ни единого ориентира, кроме фиолетовых молний на алом небе, бьющих в одну и ту же точку. Помедлив еще несколько мгновений, мужчина зашагал в сторону вспышек, проваливаясь в выемки ненадежной почвы.

– Не стоит, – тихо произнес женский голос за его спиной. – Туда не войти посторонним. Не ходи туда.

Ши Мин стремительно обернулся, но позади было пусто.

– О, – с непонятной интонацией пробормотала девушка, и волны серебристой пыли поднялись с земли, складываясь в призрачный образ. Светлые глаза цвета полированной стали смотрели на бывшего супруга спокойно, но без следа привязанности. – Я забыла, как давно уже не пыталась показаться кому-нибудь на глаза.

Ее силуэт выглядел непостоянным и текучим, и только глаза на узком лице были отчетливыми и ясными. Они остались живыми, но потеряли человеческие эмоции.

Смазанное, приглушенное чувство вины поднялось из глубины. Эта вина была густо замешана на пролившейся крови и блестела отраженным восходом в остановившихся, опустевших глазах. Еще одна жертва всей этой дикой истории, молчаливая и незначительная пешка, о которой никто никогда не вспомнит. Сколько еще душ оказались загублены, не имея возможности рассказать о своей гибели?

Не получится пожалеть всех и в каждой смерти винить себя, но как не тянуть этот груз за собой?..

– Почему ты здесь? – Порыв ветра наотмашь хлестнул по лицу, и вопрос Ши Мина прозвучал едва слышно, хрипло; поток воздуха утащил его за собой.

– Мы всегда здесь, – пожала плечами Ши Янмей. – Это наше. А вот как ты оказался тут? Я ведь чуяла в тебе что-то чуждое. Старая кровь не врет…

Серебристая фигура подрагивала под порывами жгучего ветра, но взгляд остался прямым и строгим. Никакой ярости или злости не было в духе меча, но Ши Мин знал, что это обман: нельзя остаться среди живых после смерти и не измениться.

– Это ведь не сон? – тихо спросил он, понимая, что кричать нет никакого смысла. Все вокруг отчасти принадлежало Ши Янмей, и ветер, заглушающий слова, тоже был ею.

Девушка помолчала, пристально разглядывая своего собеседника.

– Не сон, – согласилась она. – Мы давно снов не видим. Ты думал, что встретишь здесь его? Глупый ход. Думаешь, он увидел бы тебя, услышал бы твои слова? Он давно забыл.

Рассыпавшись роем светлячков, девушка появилась на шаг ближе. Вся ее фигура излучала странное напряжение, а взгляд приобрел почти физическую осязаемость и остроту. Казалось, одним этим взглядом она способна пробить любую броню.

– Ты отчаялся. Совсем отчаялся. Даже передо мной все еще держишься за маску своей уверенности и всезнания, но и сам не представляешь, зачем пришел сюда. Думаешь, Юкай мог бы сказать тебе, как все исправить? Ему неоткуда знать об этом. Он ребенок, создавший напугавшую его самого игрушку. Если вы хотите удержать мир от падения, достаточно убить его. Он ведь давно не человек.

– Разве не достаточно смертей? – криво усмехнулся Ши Мин, не желая продолжать.

Раскаленный ветер принес поток колючего песка, протащил его сквозь серебристую фигуру, заставив на мгновение рассеяться мириадами искр. Никакого песка под ногами не было. Его несло с той стороны, где грохотало и тяжело ворочалось фиолетовое пламя, заставляя небеса трескаться на части.

Ши Янмей снова обрела очертания и недобро прищурилась.

– Где та грань, после которой вам стало достаточно? Для тебя жизнь одного человека дороже всех тех, кого он успел погубить?

– Его смерть никого не вернет, – устало объяснил Ши Мин. – Но мы в силах дать им свободу, никого больше не убивая. Юкай может не знать, как все это остановить, но ты знаешь.

С каждым словом он убеждался в собственной правоте, цепляясь за призрачную надежду. Слишком похожа была его погибшая жена на ребенка, завладевшего какой-то тайной, которой дразнит, но делиться не собирается.

Ши Янмей всплеснула руками:

– Даже если знаю, какой тебе толк? Думаешь, я так просто расскажу тебе?

В ее голосе появилась ледяная издевка. Происходящее ее забавляло, но даже сквозь эту маску просачивалась нечеловеческая, мертвая и равнодушная усталость. Она охотно улыбалась, чего не позволяла себе при жизни, скованная впитанным с самого рождения чувством страха.

Эта разница очередной отравленной иглой впилась в совесть, которая давно уже превратилась в решето. После смерти бояться нечего, но почему мир не дает смелости жить без страха тем, кто все еще жив?

– Если за твои слова нужно будет платить, я заплачу, – мягко проговорил Ши Мин и протянул руку ладонью вверх, словно предлагая соглашение. – Скажи, что тебе нужно?

– Как это трогательно, – усмехнулась девушка и кивнула на фиолетовые вспышки молний. – Оба давно мечтаете сдаться, но упрямство не дает. Одинаковые…

– Оба? – переспросил Ши Мин. Треск разрядов на мгновение стих, чтобы возобновиться с удвоенной силой; яркие всполохи красили его иссиня-черную радужку яркими фиолетовыми бликами. – Вы всё еще не победили?

Лицо девушки ниже ясных глаз оставалось расплывчатым, но горький изгиб губ мужчина увидел даже сквозь тусклое серебряное сияние. Словно смирившись, Ши Янмей понимающе кивнула. Вытянув полупрозрачную руку, она указала точку на горизонте.

– Нельзя разрушить рассудок так, чтобы он просто исчез, – тихо проговорила девушка. – Все остается внутри. Но последняя часть никак не дается ей. Она хочет, чтобы он сдался и сам захотел разрушить мир. Ей сложно принуждать его. А он… упирается.

– Зачем ты ей помогаешь? – резко спросил Ши Мин и развернулся, глядя на Ши Янмей с горечью. Он не имел никакого права винить ее, но никак не удавалось разделить воспоминания о честном и прямолинейном человеке и злобного духа перед собой. – Мир был несправедлив к тебе, но в тебе никогда не было такой жестокости. Та девушка, которую я знал, пыталась защищать. Она никогда не мечтала уничтожать.

– Та девушка умерла, – безмятежно ответила Ши Янмей и блекло улыбнулась. – На твоих глазах умерла. Не вспоминай о ней.

– Ты хочешь остановить меня? Призраки не лгут, ложь – дело живых. Ты хочешь помешать мне? Зачем тебе разрушение мира, зачем тебе его смерть? Чего ты хочешь?

Девушка посмотрела на Ши Мина с жалостью:

– Я никуда не уйду. Я принесла клятву и связана с мечом, я исчезну в ту секунду, когда орудие исчерпает силы и рассыплется. Она же заперта здесь, как в очередном своем теле. Тело истлеет, а она найдет новое.

Помолчав, Ши Янмей подняла взгляд на клубящееся алым небо.

– Я храню меч. В нем уже столько душ и силы, что он готов развалиться на части, но я всё еще держу, хотя и не помогаю ей. Если я вступлю в бой, то окажусь на ее стороне, потому что у меня нет выбора. Тоже начну разрушать и поглощать, и тогда Юкай не продержится больше ни дня. Единственное, что я могу, – остаться в стороне. Я все еще сердце этого меча, и я хотела мести. Мне ни к чему защищать этот мир, но я не хочу помогать незваной гостье.

Огромная молния разорвала небо прямо над их головами, пахнув острым запахом свежести и влаги. На мгновение Ши Мину показалось, что он услышал далекие крики и многоголосый звон мечей.

Ши Янмей ухватила его за локоть, не давая сдвинуться с места.

– Это сон, – раздельно произнесла она, глядя Ши Мину в глаза. – Время здесь не имеет значения, а вот твоя сила вполне реальна. Только и ты ему не поможешь. Каждый, кто вступит в бой, только ускорит разрушение. Дракой ничего не исцелить.

– Тогда объясни мне как! Скажи, чего ты хочешь? Если ты ждешь мести, то эта месть точно не всему миру. Чьей смерти ты ждешь? Если знаешь способ, как спасти его и остановить все это безумие, то я сделаю все, о чем ты попросишь.

Ши Янмей отвела взгляд. Хватка ее пальцев была такой мощной, что рука Ши Мина запульсировала болью.

– Я ведь думала, что все наконец наладится. Готова была благодарить вас обоих за новую жизнь… Надеялась стать тебе пусть не любимой, но другом. Иметь место, которое смогу назвать домом, и играть свою роль, просто чувствуя рядом чужое плечо и зная, что я не одна. Я готова была… Скажи, ты спасал бы меня так, как пытаешься спасти его?

– Если бы любил, – сухо ответил Ши Мин. – Если бы любил, то пошел бы до конца. Но защитить должен был.

Боль внутри него превращалась в гнев, но этого нельзя было допустить. При жизни они не были врагами, нет смысла ненавидеть девушку теперь, после ее смерти: она и сама стала жертвой, потеряв больше, чем Ши Мин.

Но у него оставался только гнев. Он заставлял его ползти вперед, туда, где не было уже ни света, ни надежды.

Ши Янмей коротко кивнула:

– На иное я и не надеялась. Тебе было больно от моей смерти? Нет, не говори. Больно или нет, но вина на тебе. На тебе так много вины – и своей, и чужой. Ты не плохой человек, наверное. – Девушка закусила губу, глядя на супруга. – Но и я не была плохой. Так почему же все так вышло?..

– Несправедливая смерть заставляет душу испытывать только гнев и сожаления. – Ши Мин попытался коснуться призрачных пальцев, но серебристая дымка раздалась в стороны, как вода. – Но этому должен прийти конец. Разве стоит проводить свое посмертие здесь?

– Не говори так, будто тебе не все равно, – с грустью усмехнулась девушка и отстранилась.

– Мне не все равно, мне не может быть все равно. Ты была рядом, была под моей защитой, которую я пообещал тебе, но дать не смог. И ты не заслужила такого конца. Мне жаль.

– Жаль, – эхом отозвалась Ши Янмей. – Жаль. Даже если я расскажу тебе, что делать дальше… зачем тебе сумасшедший? Знаешь ли ты, какое пекло осталось у него внутри?

Повисший в воздухе вопрос обжег резкой болью, хрипом изменил голос.

– Не знаю. – Ши Мин снова посмотрел туда, где билось фиолетовое небесное пламя. – Но это пекло мы разделим на двоих, раз уж у нас ничего больше не осталось. Он не сдался, и я не остановлюсь. Семья, привязанность, любовь, надежда – только издали они кажутся светлыми, но в них может быть столько темноты и боли, столько мучений и страхов… Однако за них все равно стоит бороться.

– Ненавижу тебя, – почти простонала девушка и рассыпалась искрами, закружила около него снежной вьюгой. – Ни в жизни, ни в смерти я не смогла стать кем-то значимым. Даже для одного человека важной я стать не смогла!.. Почему ему прощается все, почему вы снова и снова пытаетесь спасти его? Чем он лучше меня?

Серебряный дождь обрушился сверху, ледяными лезвиями раня тело. Ши Мин закрыл руками лицо, сберегая глаза. Голос Ши Янмей продолжал звучать вокруг вместе с ревом ветра, но все сильнее грубел и напоминал вой.

– Почему ты готов умереть за него? Почему ты не дрался за меня? Почему?!

Тыльная сторона ладоней покрылась мелкой сетью порезов. Ши Мин опустил руки и остался стоять, подставляя лицо жалящим прикосновениям.