Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 29

Отчаянная скачка в темноте не продлилась долго. Измученный конь споткнулся на полном ходу, выбив Ши Мина из седла, и рухнул с жалобным ржанием. Лес остался позади, и укрыться посреди полей было негде.

Ши Мин кубарем покатился по земле, успев сжаться в комок. Перевернувшись несколько раз, он вскочил на ноги. Ушибленное плечо зашлось болью, но за все время преследования ни одна стрела не вонзилась в его тело. Он был готов ко всему – к бою, к попытке увезти его в стан заговорщиков, к переговорам, но оказался не готов к удару по голове.

Сознание возвращалось вместе с тупой надсадной болью в затылке и легкой тошнотой. Ресницы склеились, не позволяя сразу открыть глаза. Тело заледенело до состояния нечувствительности, будто его и не было. Попытавшись поднять руку, Ши Мин услышал только едва слышный звон, но ни рук, ни ног не ощутил.

«Должно быть, пустили стрелу с затупленным наконечником, и пустили бережно, – отстраненно подумал Ши Мин, – иначе пробили бы голову».

Мутная серость перед глазами отступала, расползаясь мокрой тряпкой. Перед носом лежавшего Ши Мина оказались темная каменная стена и его собственные бледные руки с синеватыми ногтями, покрытые подсохшей кровью.

Запястья охватывали массивные кандалы, короткая цепь тянулась к вделанному в пол кольцу. Еще одна цепь тянулась к шее. Попытка поднять голову оказалась столь мучительна, что Ши Мин застонал в голос и постарался спрятать лицо в сгибе локтя.

Едва слышный шорох за спиной заставил все тело напрячься, но сил в этом теле было бесконечно мало. Лишенный возможности подняться на ноги, Ши Мин неловко перевернулся на другой бок, с трудом удерживая бунтующий желудок на положенном ему месте. Цепи оглушительно загрохотали.

Его медлительный маневр был встречен усмешкой.

У дальней стены на небольшой скамейке устроился император. Темно-пурпурный тяжелый атлас скрывал и резные ножки, и часть нечистого каменного пола. Ладони его были обтянуты черными перчатками. Спокойное лицо казалось умиротворенным, в уголках губ притаилась улыбка. Солнечные янтарные глаза в полумраке камеры приобрели оттенок свернувшейся крови.

– С возвращением, – поприветствовал он Ши Мина и тихо вздохнул. Любой звук и едва слышный шорох в пустоте каменных подземелий становился только отчетливей, далеко распространяясь за пределы камеры. Осмотрев скорчившегося на полу человека, император отвел взгляд и сложил руки на коленях, бездумно разглаживая дорогую ткань.

– Когда отец признал Юкая, то стал часто наведываться в покои наложниц, – заговорил он. В негромком голосе почудился оттенок тепла и привязанности. – Юкай ведь очень похож на него. Отец был очарован. Возился с ним… недолго, конечно. Детей у него и без того было достаточно. Но такое внимание было воспринято старшими братьями в штыки.

Слова императора набатом гудели в ушах. Головная боль усиливалась, заставляя Ши Мина смаргивать непрошеные слезы. К горлу подкатил ком.

– Императрица отреагировала на опасность так, как посчитала нужным. – Ду Цзыян передернул плечом и перевел взгляд на своего пленника. – Она отравила нашу с Юкаем мать. Никто не стал разбираться со смертью наложницы, и это было самым отвратительным и постыдным равнодушием, которое я только мог себе вообразить. Даже смерти приближенных слуг расследовали со всем старанием, но гибель наложницы, подарившей императору двух сыновей, не заинтересовала даже его самого. Должно быть, к тому времени он совсем потерял к ней интерес. Чувства… бушевали в нем, но это были лишь ярость, жадность и воинская доблесть, тут я не стану лгать. Хороший воин, никудышный пустой человек. Но вот за сыновей своих он мог мстить, и трогать нас до поры опасались, однако я знал, что и Юкаю тоже осталось недолго. Почти полгода я прятал его. Знаешь, как сложно прятать подвижного ребенка? Ему было-то всего ничего, четыре или пять лет. Чаще всего он оказывался за занавесями в углу: они скрывали требующие ремонта колонны. Я уговаривал его сидеть тихо-тихо. Он так и не стал болтлив. А недавно я понял, что почти забыл все, что тогда было. Как я мог забыть?

Голос старшего Ду съехал до едва различимого бормотания. Некоторое время он просидел молча, все так же глядя в стену.

– Когда я отправил его к тебе, я знал, кто ты такой. Знал о том, какая у тебя репутация, – ровно продолжил император, очнувшись. – Но какой у меня был выбор? По крайней мере, ты не убил бы его. Ты бы заботился о нем. В чем я ошибся, Ши Мин?

Он тяжело поднялся и шагнул вперед. Носки темных сапог, едва выглядывающие из-под багрового подола, остановились в считаных сантиметрах от скованных рук Ши Мина.

– Меня не было рядом, и ты настроил его против меня. Ты заботился о нем так, что теперь он ради тебя готов отказаться от всего. Но и это я мог бы простить. Ты отобрал его у меня один раз, но вырастил таким, каким и я не смог бы. Он похож на клинок, пока еще недостаточно гибкий, но уже слишком острый…

Тяжелая ткань колыхнулась, и император опустился на колени. Тонкая рука в прохладной перчатке прошлась по спутанным волосам, впилась поглубже в пряди. Рывком правитель заставил Ши Мина поднять голову, до предела выгибая шею.

Цепь ошейника натянулась.

– Я даже представить себе не мог, что ты попытаешься его убить и забрать у меня второй раз, – шепнул старший Дракон. Запавшие янтарные глаза смотрели с мольбой. – Где мой брат? Ответь мне, и я оставлю тебя в живых. Где он?

– В лесу, – чуть слышно отозвался Ши Мин и тут же зашипел от боли – пальцы на затылке сжались с такой силой, что едва не лишили его волос.

– Мы проверили каждую травинку, – раздельно проговорил Ду Цзыян, продолжая тянуть. Край металлического ошейника впился в шею, разрезая кожу. – Мы нашли кровь и следы. Он скатился вниз, в овраг. И исчез. Разве ты не считал его своей семьей? Почему ради женщины, которую ты едва знаешь, ты пошел на это? Тебе так хотелось власти?

– В чем ты меня обвиняешь? – просипел Ши Мин. Передавленное горло опалило огнем. Не было никакого смысла спрашивать того, кто стоял за всей этой нескладной историей, но и выслушивать обвинения мужчина не мог.

Все равно ему жить осталось недолго, так какая разница, что говорить в свое оправдание?

Он не успел вернуться.

– В чем? – переспросил император и прищурился. – Я ожидал удара в спину, хотя и не хотел верить до последнего. Однако и предположить не мог, что удар ты направишь на Юкая. Что за бессердечный человек приговаривает к смерти своего ученика? Разве такое возможно? Половина моей личной гвардии перешла на твою сторону, готовая поддержать притязания твоей жены на трон. Не стоило мне пытаться устроить ее жизнь, верно? Нужно было оставить ее гнить… Три месяца, три месяца понадобилось вам, чтобы разворошить столицу. Вы хорошо выбрали время. Если бы не Мастер пыток, я бы не нашел госпожу Ши. Будет справедливо передать господину Ло права на твое поместье. Его двуличная натура казалась мне не заслуживающей доверия, но все повернулось так, что именно он сохранил мне верность, пока ты точил нож.

Едва стучащее сердце сбилось с ритма. Пока Юкая не нашли, остается надежда, что он все еще жив. Да, его раны были ужасны, но он справится, не может не справиться. Мастер…

Чего стоило ожидать от человека, чья верность давно оценена в несколько кошелей, и цена эта известна всем и каждому, кто потрудится о ней спросить?

– Завтра твою жену казнят, и ты будешь присутствовать при ее смерти. Чем раньше ты расскажешь, где Юкай, тем лучше для тебя. Если после завтрашней казни ты не заговоришь, я пришлю к тебе Мастера Ло.

Император выпустил волосы, брезгливо вытерев перчатку о свои одежды. Не успев удержать потяжелевшую голову, Ши Мин виском рухнул на каменный пол.

– Зачем? – Голос пульсировал в голове, разрывая ее на части. – Зачем тебе убивать его? Боялся, что он помешает твоим планам?

– Юкай бы никогда не стал мешать моим планам, – хрипло выдохнул Ши Мин и едва удержался от колкого истерического смеха, ни секунды больше не сомневаясь в своих словах.

Удар сапогом в грудь заставил его приподняться над полом и рухнуть обратно, захлебнувшись воздухом.

– Я был недостаточно умен, – медленно произнес император, – это непозволительно. Считал, что тебе не хватит сил на открытый бой, потому что даже тогда, когда вы помогали мне… Ты не сделал ничего. Лишь распространил свое бездействие на всю армию, и солдаты проигнорировали приказ моего отца. Без тебя я не смог бы победить. Что же изменилось, Ши Мин? Неужели жадность настолько затмила твой разум?

– Жадность? – прохрипел Ши Мин и усмехнулся. Изо рта текла кровь, собираясь в крохотную лужицу. – Никто не знает о жадности больше тебя, Цзыян.

Не произнеся ни слова, император исчез. Его уход Ши Мин пропустил, завороженно глядя на медленно увеличивающуюся лужу крови.

Еще немного – и она обернется целым морем и затопит подземелья под самый потолок. Тогда можно будет отдохнуть. После смерти ведь не может быть больней, чем при жизни.

Из мутного болезненного забытья его вывел негромкий голос. Совсем рядом пела девушка, пела без слов, и мелодия приносила успокоение. Теплая рука коснулась его лба, осторожно убирая налипшие пряди.

Лицо ее будто в тумане плавало и казалось незнакомым, но Ши Мин вспомнил, что видел уже и эти высокие скулы, и глубокие черные глаза под изящными дугами бровей.

– Мы незнакомы с вами, господин, – неторопливо заговорила девушка, но голос ее никак не совпадал с движением губ. – Но я уверена, что вы ни при чем. Эта женщина обманула вас. Вы так долго заботились о брате моего жениха, разве вы могли ему навредить?.. Император не желает меня слушать, разум его охвачен беспокойством, но я постараюсь помочь вам, хорошо? Я могу вывезти вас в Сибай и спрятать на родине, пока он не остынет. Я уверена, что он пожалеет, если навредит вам.

Ши Мин обессиленно закрыл глаза. Нежный голос превратился в раздражающий уши скрежет. Зачем ему прятаться, ради чего? Чтобы император, прикончив его жену и его самого, позже не мучился дурными снами?

Охваченный тусклым неживым гневом Ши Мин не заметил, когда принцесса покинула его камеру. В голове осталась только нежность ее руки и чистый голос, прогоняющий мрачные видения.

Память, словно плохой фокусник, принялась вытаскивать воспоминания и разворачивать их перед глазами.

Совсем еще юный Ло Чжоу улыбается и лукаво щурит глаза поверх кружевного веера; жертвой его изощренного ума тогда стал немолодой министр, пророчивший юноше прекрасное будущее. Через несколько дней тот погиб, трагически и совершенно естественно – просто не проснулся утром.

Министр занимал пост Мастера пыток. Через полгода эту не пользующуюся популярностью работу поручили Ло Чжоу. Он всегда знал, чего хотел, и добивался этого, скрывая звериную сущность за нежной внешностью. Ши Мин знал цену этой дружбе.

Только разум никак не мог справиться с болью, поселившейся в сердце.

Я ведь верил тебе. Это моя ошибка, моя глупость – верить тому, кому не следует, но я снова и снова это делаю… Сколько тебе заплатили? В пять раз больше, чем я? В десять?

Едва заметная робкая улыбка госпожи Ши, только учившейся не прятать больше свои эмоции. В ее глазах, несмотря ни на что, понемногу зарождалась надежда. Не так уж плох оказался их брак, только никак не удавалось справиться с неловкостью оттого, что совершенно простые и обыденные вещи его супруга воспринимала как чудо. Выросшая в глуши и знающая только болезненную изнанку мира, она заново училась видеть красоту и свет, но при этом знала и о тьме, и в этом Ши Мин видел ее смелость. Легко радоваться жизни, когда не видишь скрытой жестокости; втройне тяжелее ее любить, сполна расплатившись за свою наивность бесконечной болью. Завтра она расстанется с жизнью, а с надеждой наверняка уже распрощалась. Хрупкий, изломанный и пугливый росток, пробившийся навстречу солнцу, сгинет из-за чужой жадности.

Прости. Я не хотел, чтобы так вышло.

Самый страшный провал чернел в центре души. Даже память отказывалась туда заглянуть, и эти сцены пришлось восстанавливать самому, капля за каплей. Ши Мин с сосредоточенностью человека, отпиливающего себе руку тупым мечом, все глубже опускался в эту темноту.

Ты верил мне. И тогда, когда я обещал вернуться, ты мне поверил, верно? По глазам было видно. Теперь глаза у тебя не скрывают ничего. Или я так хорошо научился читать? Ты ждал, а я не пришел. И я не знаю даже, жив ли ты…

Сипло выдохнув, Ши Мин съежился еще сильнее. Тело трясло, но холод снаружи уже почти не беспокоил. Перед глазами промелькнула широкая сильная ладонь с длинными пальцами, бессильно опускающаяся на прошлогоднюю траву. Ненависть к самому себе уже не помещалась в теле.

Жаль, что эта ненависть душит только душу и не в силах убить тело.

Если его не найдут, я буду молчать и ждать, сколько смогу. Если он все-таки не справился, то меня казнят. Мог ли он скрыться или стал пленником?

Каким бы сильным ни был Юкай, он остается тяжелораненым мальчишкой.

Наверное, в душе Ши Мина с самого рождения была спрятана эта трусость, как скрытая трещинка в стенке вазы. Чувствуя этот надлом, он все чаще выбирал отойти, не впустить, промолчать, отвернуться… Но трещина никуда не делась и теперь расползалась все дальше, превращая вазу в груду сверкающих осколков.

Охваченный огнем разум больше не мог найти причины происходящего, не хотел искать правых и виноватых, до краев заполненный чувством вины.

Мысль о скорой смерти показалась Ши Мину приятной.

Глава 30

С рассветом дверь камеры со скрежетом отворилась. Двое гвардейцев вздернули Ши Мина на ноги и потащили по коридору; сил у бывшего маршала не осталось вовсе, и онемевшие ноги двумя колодами волочились по полу.

Народа собралось немного. Взгляд Ши Мина невольно зацепился за болезненно прямую фигуру императора и скучающую принцессу рядом с ним. Фэн Жулань казалась спустившимся с гор нежным облаком. Белоснежные одежды ее отливали жемчужным блеском, а бледно-голубая отделка придавала облику некую холодность. Выглядела девушка утомленной: то и дело прикрывая рот ладонью, она отчаянно зевала. Кресла будущей супружеской четы были окружены ширмами, не пропускающими сквозняков. Поодаль стояли немногочисленные зрители из самых верхов, никого рангом ниже министра на территорию дворца наверняка не пустили.

При виде широкого веера Ши Мина замутило. Ло Чжоу стоял немного в стороне и походил на статую: он смотрел перед собой фарфоровыми, неживыми глазами, выпрямившись и вздернув подбородок. Тонкие пальцы до белизны стискивали основание широких пластин. Казалось, Мастер пыток даже не дышал.

Ши Мина подтащили к лестнице и помогли взойти на помост. С силой надавив на плечи, заставили опуститься на колени. Никто из окружающих не обратил на него ровно никакого внимания, будто он уже стал призраком.

Следом за ним поднялась Ши Янмей. Выглядела она растрепанной, но сохранила в себе то самое достоинство, которое так поразило Ши Мина в первую встречу. Губы ее дрожали, на щеках остались грязные разводы от слез, но взгляд был твердым. Наверное, еще никогда в своей жизни она не была так решительна, как сегодня, – больше не нужно было бороться и гадать, какую очередную гадость подбросит ей судьба.

Ее усадили на расстоянии двух вытянутых рук от Ши Мина. Девушка долго пристраивалась, пытаясь поудобнее опереться на покалеченную ногу, но сдалась и просто села, выставив ступни вперед.

– На коленях я умирать не стану, – негромко проговорила она. – Даже этого не получается.

Губы ее после этих слов задрожали. Вслед за губами затрясся подбородок, и госпожа Ши опустила голову, изо всех сил сжимая в замок пальцы скованных кандалами рук.

Приговор зачитывали так долго, что у Ши Мина снова начала кружиться голова. Ни слова из этого приговора он не услышал и не сохранил в памяти. Какая разница, за какие и кем наспех сочиненные грехи лишат их жизни? Напряженно прислушиваясь, он ловил только едва слышный свистящий шепот жены.

– Не вините себя, но я должна была что-то сделать. Я устала быть чужой куклой и не понимать, что происходит. Вы были добры ко мне, и без вас я бы точно не выжила. Я думала, что если приеду и сознаюсь сама… Скажу, что одурачила вас, то они поверят и сами свалят всю вину на меня. Как только люди господина Ло уехали, оставив меня в том доме, я поехала обратно. Это моя семья, мой род был врагом императора, но не вы. Я не хотела становиться орудием против вас… Простите. Лишь один человек отнесся ко мне с добротой и отказался убивать, за это его самого лишили жизни. Теперь вы… жизнью расплачиваетесь. Может, мой род и правда приносит лишь беды?

Ши Янмей вскинула голову, глядя на Ду Цзыяна. Она говорила все тише и тише. Серебристые глаза сияли в рассветных лучах, и в этот момент она показалась вдруг невыносимо красивой.

Император на них не смотрел. Взгляд у него был пустой и напряженный, какой бывает после долгой бессонницы. Только в конце длинной речи он кивнул, давая разрешение на казнь.

Мастер медленно закрыл глаза. Веер в его руке ни разу не шелохнулся, выставленный вперед словно щит против всего мира.

Только дрогнул едва заметно после глухого стука.

Ши Мин опустил голову еще до удара, но тут же упрямо поднял взгляд.

Он должен был хотя бы так почтить ее память. Спрятать в самой глубине вместе с отчаянием и болью и свист рассекаемого воздуха, и воцарившуюся после мертвую тишину, и образ того, как тело мягко оседает на деревянный помост. Он должен был сохранить в памяти то, как в тускнеющих серебристых глазах отражалось начало нового дня.

Он не помнил, кто вернул его в камеру и когда; просто вдруг осознал себя снова прикованным, и ошейник ледяной полосой обжег поврежденную кожу.

Время в камерах текло неопределимо, растягиваясь в бесконечность.

Не было никакой разницы, кто предал и кому верить. Все это больше не имело никакого значения. Те, кого он поклялся защищать, те, кому верил, – все уходили туда, откуда нет возврата, или превращались во врагов, так зачем теперь травить душу и думать, в чем же был неправ?

Каждый человек стремится выжить любыми путями, и незачем их винить. Если на кону стоит жизнь или процветание, то все дружеские привязанности тают как дым. Он подвел Юкая и Ши Янмей, Мастер и наставник подвели его. Все закономерно и справедливо.

Появившимся в камере визитерам он даже обрадовался – вяло, насколько хватало сил. Первым вошел господин Мастер пыток, следом за ним плечом к плечу протиснулись несколько воинов. В таком виде Ло Чжоу на люди не показывался: одежды его были просты и черны, короткое верхнее платье скрывала плотная кожаная накидка. Слуги вкатили небольшой столик на колесах, на котором что-то разноголосо звякало.

Одна из служанок, невысокая и тоненькая, осталась. Смочив ткань в чаше с водой, она низко склонилась над Ши Мином, осторожно протирая его лицо.

– Господин… – едва слышно шепнула она. По вздернутому, усыпанному веснушками носу скатилась одинокая слезинка, но прозрачные сине-зеленые глаза были отчаянно злы. Эти глаза показались знакомыми, и Ши Мин успел удивиться даже, каким таким недобрым чудом наложница императора оказалась вдруг среди служанок. Неужели у принцессы Сибая хватило наглости или снисходительности будущего супруга навести свои порядки во дворце?

– Поторопись, – холодно попросил Мастер. Рыжая, рукавом вытерев слезы, мигом подскочила и бросилась вон из камеры.

Ши Мин проводил взглядом узкую спину. Он ведь до сих пор даже имя ее не узнал, наверняка ведь взяла себе хоть какое-то; только и успел подарить императору, словно занятный сувенир. Осколок прошлого, кусочек жаркой пустыни и палящего солнца.

Двое воинов остались, вытянувшись у двери. Им не доставляло никакого удовольствия наблюдать за пытками, но оставлять Мастера наедине с арестантом было против правил.

– Настрадался уже? – изменчивые глаза господина Ло сейчас казались двумя осколками черного льда. – Змея, пригретая на груди. Император свернул поиски. Говорят, тело принца везут в столицу.

Сердце зашлось, несколько раз болезненно ударившись о ребра. Ши Мин глубоко вдохнул.

Вот все и закончилось. Теперь уже осталось недолго.

– Надеешься на быструю казнь? – Мастер провел пальцем по инструментам, задевая каждый. Они отозвались на разные голоса, будто приветствуя своего хозяина. – Зря. Император настолько не в себе, что ему не до отмены приказов. А вчерашний приказ был ясен – достать из тебя всю информацию. Пусть она теперь и не настолько важна…

Замерев на мгновение, господин Ло резко обернулся к двум охранникам. Пристегнутый к поясу тяжелый веер хлопнул его по бедру.

– Фартук. Принесите фартук, – приказал он.

Охрана переглянулась.

– Мы не можем оставлять вас наедине, – отозвался один из них. – Да и зачем вам фартук?

Мастер закатил глаза:

– Вас двое! Один идет ко мне в мастерскую, другой остается здесь. Ничего сложного, верно? Фартук длинный, а на мне новая обувь, и я не хочу испортить ее брызгами крови.

Молчавший солдат пожал плечами и вышел за дверь. Приказы господина Ло все еще оставались приказами влиятельнейшего министра, одного из носителей серебряной поясной подвески, и игнорировать их было себе дороже. Мастер пыток наклонился, ощупывая цепи, и недобро усмехнулся.

– Помоги-ка мне, – бросил он через плечо оставшемуся в камере солдату.

Тот в два шага оказался рядом и наклонился, рассматривая толстые звенья и массивные кандалы.

Движение хрупкой белой кисти выглядело смазанным, будто крылья бабочки в полете, и в первое мгновение показалось таким же неопасным. Смертоносный веер с шорохом развернулся и коснулся горла охранника. Металлические лезвия, украшавшие каждую пластинку, обагрились кровью.

Невозмутимый Мастер стремительным жестом сложил веер и ногой оттолкнул бьющееся в предсмертной судороге тело. Алые брызги попали и на полы его одежд, и на украшенные вышивкой мягкие сапоги, но тот только брезгливо дернул уголком губ.

– Сдохнуть решил, да? – ласково спросил он, но взгляд ярко подведенных глаз вызывал ужас. – Отлично, просто восхитительно. Никогда не разочаровываешь. Только ты умудряешься сдаться еще до начала борьбы, бесполезное создание.

Ши Мин не отозвался. Сил довериться у него уже не осталось, как и выискивать признаки очередной ловушки. Мастер, не отводящий взгляда от его лица, едва заметно сморщился.

– Что, наш благой и единственный император тебе что-то наговорил? – подозрительно уточнил он. – Я не желал смерти твоей жене и не привозил ее сюда.

– Его правда нашли? – наконец заговорил Ши Мин, едва разомкнув высохшие губы. – Он мертв?

Мастер отвел глаза.

– Меня не было там, но скорбная процессия уже направилась в столицу. Притворюсь, что понимаю твои чувства, но принц уже мертв, а если мы с тобой не поторопимся, то через пару часов у тебя есть все шансы встретиться с ним в посмертии, и вот этого мне бы не хотелось… Я-то вывернусь, без меня Цзыяну вместе с молодой невестой придется с протянутой рукой просить копеечку у трактиров, но ты, со своим постоянным желанием умереть, даже сопротивляться не станешь, верно?

В приоткрытой двери показался веснушчатый нос. Тюк с вещами перекочевал из рук рыжеволосой наложницы в ладони Мастера. Девушка бросила короткий взгляд на Ши Мина и исчезла мгновенно.

– Я никуда не пойду. – Слова цеплялись одно на другое, скатывались в ком, но Ло Чжоу, похоже, понял.

– Как же ты мне надоел, – тоскливо пробормотал он, ощупывая ошейник. Подхватив со столика какой-то инструмент, силой заставил Ши Мина наклонить голову и с тихим лязганьем вскрыл замок. – Побудь уж барышней в беде и перестань упираться. А я еще помню времена, когда ты был весел и полон жизни. Помнишь, в каких чудных местах мы время проводили?.. К демонам эту вашу преданность, прямо в нижний мир, раз уж она отбирает желание жить. Я потратил один из своих запасных планов на твою жену, еще один трачу на тебя – и только посмей отказаться!

Кандалы были сняты еще быстрее – Мастер хмуро посмотрел на тяжелые каменные браслеты и вытащил из-за пояса ключ. Вздернув Ши Мина на ноги и удерживая за талию, он потащил его прочь из камеры, прихватив сверток.

– Ты у меня будешь жить долго и счастливо, – с угрозой бормотал он над головой Ши Мина. – Пережили одного императора, переживем и другого, слышишь? И не смей сдаваться больше, ненавижу испытывать жалость!