Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

«В тебе я не ошибся».

Едва успев договорить, монах вдруг дернулся и закусил губу. Зрачки в широко распахнутых глазах сузились, став почти незаметными. Вэй Чиен явно почувствовал что-то странное, но мог лишь замереть, с отчаянием прислушиваясь.

Кивнув своим мыслям, Ши Мин улыбнулся. Эта улыбка была полна усталости и душевной боли.

– У меня были подозрения, – тихо согласился он. – Ты часто кидался кого-то спасать, но позже… ты всегда находил применение тем, кто следовал за тобой. С какого момента ты решил и мою привязанность обернуть запасным планом для собственного спасения?

Монах отступил на шаг. Он качал головой, но ничего не говорил. Возразить ему было нечего.

– Во время переворота по городу прошел слух, что вы хотели посадить на трон своего ставленника. – Каждое свое слово Ши Мин ощущал клинком, вонзающимся прямо в беззащитную грудь монаха. – Ребенка древней крови. Скажи, какими были глаза у твоего приемного сына, Вэй Си? Серебристыми, не правда ли? Ты спас его из жалости, но она быстро прошла. Ты горел желанием свергнуть старого императора, однако почему бы не посадить на трон своего маленького найденыша, став регентом и сосредоточив всю власть в своих руках?

Площадь давно опустела. Монах отступал все дальше и дальше, лицо его побледнело, но ни растерянности, ни удивления на нем так и не появилось.

– Мне хотелось бы, чтобы ты все отрицал. – Ши Мин закашлялся, с усилием выдавливая слова. Ледяной ветер хлестал все сильнее. – Я постарался бы поверить тебе. Правда постарался бы.

– Отец? – нерешительно произнес Вэй Чиен.

Он весь съежился и показался совсем крохотным, как заплутавший посреди огромного леса ребенок. Наверное, он и был этим ребенком, затерянным в вечной темноте и одиночестве. Год за годом он ждал, что его найдут и выведут к свету, но никто так и не пришел…

Монах развернулся и тяжело зашагал прочь.

Глава 15

Лица расплывались в кровавой дымке, мутными пятнами мелькая под капюшонами, искажались, чтобы спустя несколько мгновений собраться в одно, бесконечно повторенное.

Темная толпа с такими разными лицами: улыбающимися тепло и грустно, кричащими в ярости, несущими отпечаток презрения. Все они были размыты красной пеленой чужой крови и боли. Загляни он сейчас в зеркало, чьи глаза посмотрят на него в ответ?

Взгляд Юкая слепо скользил по фигурам, в каждой видя одного и того же человека.

Не хочу больше крови, хватит. И тебя помнить… тоже не хочу.

Так долго он жаждал увидеть его, прятал огонек глубоко внутри, скрывая ото всех невзгод! Так старался сохранить, сберечь, что не заметил целого пожара ненависти, поглотившего этот крошечный светлый лепесток пламени…

Город замелькал далеко внизу, как пестрая ткань, разложенная на траве. Ветер засвистел в ушах.

«Думаешь, ты потерял его? – Вкрадчивый шепот стал отчетливей, перебивая и вой ветра, и спутанные мысли. – Вспомни, как все было на самом деле. Разве он вообще когда-то существовал?

Разве ты, по ошибке рожденный полукровка, мог быть кому-то нужен?

Сотни учителей и наставников обучали тебя, ведь ты был императорским сыном, юным принцем. Никто из них не смог долго выдерживать твою нелюдимость и тяжелый, ершистый характер.

И тогда ты просто собрал для себя человека, как строят дом. Как вбивают столбы, выправляют балки, так ты по кусочку находил свое в чужом и присваивал себе. Прятал внутри, как голодный пес тащит в конуру крохи еды.

Хрупкий силуэт, черные в синеву глаза. Мягкий голос и тонкие пальцы. Легкая полуулыбка и язвительные насмешки, холодная осторожность и безрассудная готовность спасти.

Разве могло такое сочетаться в одном человеке? Стоило его придумать, чтобы разочароваться во всех остальных – настоящих – людях. Придумать – и полюбить, и положить к ногам своей фантазии все, что у тебя было. Положить и страдать оттого, что дар не принят, а после возненавидеть и себя, и последнюю свою наспех придуманную опору…»

Жалкий.

Во дворце слышна была музыка. По ярко освещенным коридорам гуляло эхо смеха и разговоров. Главный зал сейчас наполнен людьми, и с каждым шагом Юкай сокращал расстояние до него, но голоса не становились громче. На полпути он замер, растерянно огляделся и шагнул в боковой коридор, спугнув неприметную девушку-служанку.

У отца очередной пир, не стоит показываться ему на глаза. Может, старшие братья вернулись с охоты – им почему-то нравилось убивать животных не ради еды, а ради соревнования…

Маленькая комната оказалась вдруг пыльной и заброшенной, и дверь распахнулась с трудом. Юкай в растерянности обшарил полку у входа, на которой всегда оставлял маленький светильник, но пальцы коснулись только толстого пушистого слоя пыли.

Снег за окном отражал лунный свет. Мгновенное удивление сменилось безразличием. День, ночь – какая разница?

На ощупь пробравшись к дальней стене, Юкай опустился на постель, неловко подогнув ноги. Ему не хватало места, будто кровать уменьшилась вполовину. Пахло сыростью и запустением.

Кто учил его ездить на ящере? Один из армейских чинов? Быть может, брат? Ни лица, ни имени.

Маленький кусочек счастливой жизни оказался мороком демона – но разве вся остальная жизнь его не обман?

Голоса становились громче, музыка – веселее. В зале начинались танцы. Разве мог он убить собственного отца? Какая глупость.

Все живы и веселятся, а он все никак не может угомонить собственную память. Нет никаких указателей на этом пути. С каких пор он начал обманывать сам себя?

«Четвертый сын, ненужный ребенок. – Женский голос напомнил вдруг голос матери, только вот императорская наложница с золотыми глазами никогда не говорила так холодно и твердо. – С самого рождения путался в собственных видениях. Слишком слабый рассудок. Для таких, как ты, жизнь очень сложна. Ты не смог идти дальше и придумал себе другую жизнь, где мог воображать себя сильным. Пора бы уже повзрослеть».

Свернувшись в клубок, Юкай подтянул колени к животу и закрыл уши ладонями. Настойчивый голос продолжал просачиваться сквозь кожу, шорохом чешуи растекаться внутри головы.

«Выдумал, – громко и отчетливо прошелестела темнота над головой голосом Ши Мина, – выдумал. Меня никогда не было».

Хотелось зубами вцепиться в собственные пальцы, болью пытаясь усмирить ускользающий разум, но во рту и без того стоял металлический привкус, а ладонь у основания большого пальца пульсировала. Наверное, даже боль не спасет теперь.

«Я был так восхищен тобой. Ты казался тем, кто добьется своей цели вопреки всему, но теперь я думаю… лучше бы ты отступил», – тихо пробормотал Кот. Юкай открыл глаза. Юноша съежился на полу у постели и превратился в мальчишку лет восьми: непропорционально большие уши больше не стояли торчком, а мягко сгибались под собственной тяжестью. Лунный свет освещал заостренное личико с огромными глазами и пухлыми губами, но взгляд мальчика был тяжел и мрачен.

– Ты правда говоришь со мной? – устало спросил Юкай и снова закрыл глаза.

Ему никто не ответил.

Время потеряло свою ценность и текло вокруг безмолвной рекой. Стены вздувались буграми и щетинились острыми выступами, обращаясь то подземными коридорами Сибая, то песчаной норой Кота. Музыка вдалеке оборвалась на высокой ноте, будто у музыкантов вдруг полопались струны.

Может, Фэн Жулань управляла вовсе не Цзыяном?..

Закрыв ладонями лицо, император молча скорчился на своей детской постели. Сквозь пальцы сочилась обжигающе горячая жидкость. Может, не он выдумал себе другую жизнь, а его самого кто-то придумал поспешно и неаккуратно, не дав будущего и щедро заливая недлинный путь страданиями и кровью?

«Бедный мальчик, – издевательски шептала темнота, – бедный-бедный мальчик. Ты ни в чем не виноват, ты не совершил ничего непоправимого. Ты вообще ничего не можешь, ты слаб, никчемен, бесполезен».

– Все равно, – пробормотал Юкай невнятно, почти не слыша собственных слов.

Если ничего не было, то какой смысл во всей его жизни? Пусть все просто закончится. Просто закончится.

– Бедный мальчик, – со вздохом повторила темнота и коснулась седых волос. Тонкие и сильные, смутно знакомые ладони прошлись по вискам и затылку, сдирая налипшую паутину беспамятства и безумия. – Что ты наделал? У тебя совсем не осталось времени.

– Я хотел убить тебя, – равнодушно предупредил Юкай и пошевелился, устраивая голову на обтянутых шелком жестких коленях.

– А кого ты не хотел убить? – вопросом на вопрос ответил Мастер, задумался на секунду и коротко хмыкнул: – Думаю, желающих убить меня не каждая страна вместит.

Мягкий голос щупальцами опускался на самую глубину и тянул наверх, не давая захлебнуться в собственных тенях.

– Ты ведь врал мне. – Все обиды казались такими далекими и незначительными, что Юкай с трудом мог связать воспоминания воедино. – Или не врал?

Он попытался приподняться, но узкая ладонь с силой надавила на плечи.

– Нельзя разделить всех на друзей и врагов, – тихо заговорил Мастер. – Есть те, кто не друг и не враг. Они просто в какой-то момент оказываются рядом, преследуя свои цели. Необязательно воевать или клясться друг другу в привязанности. Сейчас у тебя один враг, и он засел внутри тебя.

Прохладные пальцы коснулись ладони и дрогнули. Кожу жгло от рвущейся наружу силы.

– Я устал, – хрипло пробормотал Юкай и зажмурился. – Как будто выпрашиваю у тебя жалость, но это не так. Я правда очень устал.

– Пока я здесь, никакие тени тебя не тронут, – помолчав, ответил Мастер.

Не размыкая губ, он принялся напевать тягучую мелодию без начала и конца. Грустная песня окутывала разум глухим спокойствием, но казалась странно знакомой.

– Ты уже пел ее, я помню. Вспоминаю твой голос. Я тогда был совсем маленьким. Как ты мог петь мне? – с недоумением спросил Юкай.

Веки слипались, и он безуспешно боролся с сонливостью. Глаза его снова стали темными, избавляясь от мертвенной белизны.

– Не можешь ты этого помнить. Спи, – усмехнулся Мастер и коротко щелкнул императора по носу. Жесткое, напряженное тело Юкая расслабилось, он тихонько вздохнул и задышал ровнее, погружаясь в сон без сновидений.

Изумрудные глаза с узким желтым ободком горели во тьме, как два фонаря. Мастер прислушался к ровному дыханию, осторожно вытянул из ножен проклятый клинок, опустил на пол и ногой отодвинул подальше. Серебристая тень метнулась в угол, заходясь беззвучным криком.

Мужчина устало прикрыл глаза. Все тяжелее было гнать призраков, но куда сложнее было признаться самому себе, что эти попытки только длят агонию. Ничьих сил не хватит, чтобы уничтожить сердцевину меча, не убив при этом его создателя.

Нельзя убить, и не убить невозможно.

Нельзя спасти. И ношу свою передать тоже некому.

– Пошла вон, – одними губами прошептал он замершей в углу призрачной девушке.

Та в ответ только ухмыльнулась.

Какой бы ни была Ши Янмей при жизни, ее сил не хватило бы противостоять безумной Безымянной. Две души сливались в одно целое и изо всех сил пытались разорвать третью, поглотить ее. Так несколько рек соединяются в одном русле, формируя стихию куда более могучую и страшную. Оба призрака – и Ши Янмей, и Безымянная – таили в себе обиду на одного и того же человека, приведшего их к гибели. С упорством охотника, загоняющего дичь, они разрушали и память, и чувства Юкая. Не из корыстных побуждений, просто иначе не умели: призраки навечно застревают в своих обидах и не могут двинуться дальше, потому что только жизнь может изменяться, прощать и идти вперед. Смерть же остается в одном моменте, одном чувстве, одном действии.

Юкай уже не узнал Ши Мина. Если они окажутся ближе, чем тогда, на пристани, полуразрушенный разум императора просто не справится. Он треснет на части, не в силах отличить вымысел от правды, а освобожденные призраки увидят перед собой только врага. Мужа, приведшего к гибели, маршала, вывернувшегося из лап смерти. Того, кого нужно уничтожить.

Цельная и ледяная душа Мастера давно уже была покрыта трещинами, но теперь чужой боли в ней было слишком много. Украденные у судьбы минуты капали в небытие одна за одной, не принося ни облегчения, ни возможности спастись. Короткая передышка перед гибелью.

Луну затянуло тучами, и густые тени скрыли болезненно-прямой неподвижный силуэт.

Глава 16

Пламя свечей отражалось в округлых боках бутылки с вином, окрашивая ее содержимое в рубиновый цвет. Пахло вино восхитительно: сладкими распускающимися вишневыми бутонами и летним закатом с согретой солнцем травой. Такой букет создан для праздников и танцев, для встреч с давними друзьями и для темных вечеров, в которых звучат шаги возлюбленной.

Но оно оказалось слишком приторным и слабым, чтобы заглушить черную немую горечь. Алкоголь давно не приносил покоя.

Фэн Юань неподвижно, слепо смотрел в содержимое собственной кружки, не рискуя сделать еще один глоток. За наглухо занавешенными окнами день понемногу бледнел, истаивая до чернильной темноты. Полотнища плотной бархатной ткани тускнели, теряя солнечную яркость.

Бесконечный кошмарный сон, фантазия гибнущего мозга.

Принц едва заметно усмехнулся, щелкнул по стенке кружки ногтем, запустив по поверхности вина мелкую рябь, и отодвинул ее от себя. Только и оставалось, что оскорблять этот мир и проклинать его. Судьба коварна, и ее улыбка отдает кровью, иначе почему он смог открыть главную тайну своей жизни только после собственной смерти?

Столько лет прошло, а он до сих пор старается не смотреть в зеркала. Каждый раз он ожидал увидеть там привычное интеллигентное лицо, светлые, коротко стриженные волосы и голубые глаза за тонкими стеклами очков, а видит косой разрез темных глаз и вызывающе острые скулы.

Потянувшись за кружкой, Фэн Юань сжал ее в руке, едва не раздавив; взболтав содержимое, он залпом влил вино в горло. Тонкие струйки потекли за ворот, прочертили холодные следы по коже.

Его вторая жизнь не могла быть ничем иным, кроме как издевательством – давно отвергнутые им боги смеялись, обрывая нить его судьбы и завязывая узелком. «Тело и душа не едины, – повторял он себе. – Власть тела сильна, но преодолима». Болезненный юный принц был нездоров и сломлен, сломлен с самого детства, и новый обитатель трусливо радовался, что ему не досталось никаких воспоминаний настоящего принца. Только тело – и оно было неразборчиво, похотливо, избаловано и извращено.

Кружка с хрустом пустила первую трещинку, поддаваясь стальной хватке закаменевших пальцев. Фэн Юань с недоумением посмотрел на опустевшую глиняную посудину в собственных руках и истерично рассмеялся: «Высшие идеалы. До них ли человеку, который внезапно оказывается в другом мире?»

Даже слова родного языка вспоминались теперь с трудом и выговаривались заметно иначе. Семьи здесь были равнодушны и пусты. Никому не было дела до того, как растут дети – лишь бы позора не навлекли да оправдали хоть какие-то ожидания. Зато никому и в голову не пришло пристально присматриваться к резко повзрослевшему принцу. Он не стал наследником, а других вариантов выделиться детям рода Фэн не досталось. Только холод и позволил ему выжить. Только равнодушие так плотно заколотило окна чужих глаз, что никто не смог различить подмены.

Но все-таки судьба дала ему новый шанс. Бросила под ноги, как кость оголодавшей собаке, и он этого шанса не упустит.

Еще какое-то время мужчина просидел неподвижно, как статуя, обеими руками сдавливая виски. Ему нужно было хотя бы несколько минут, чтобы привести в порядок хаотичное биение мыслей. Слишком долгая и важная ночь ему предстоит.

В памяти вдруг всплыла бесконечная свинцовая тяжесть воды и хрупкая, изломанная фигурка Фэн Жулань. Ее темные волосы расползались по волнам, как нити медуз или выплеснутые чернила; глядя на нее, принц даже испытал какое-то едва уловимое чувство сожаления. С какой стороны ни посмотри, но она тоже была дочерью правителя Фэн, да еще и наследницей – не хотелось даже думать, насколько сильно давил на нее отец и к чему принуждал. Фэн Жулань хотелось быть впереди, и он разрешил ей оставаться впереди, почти с радостью подчиняясь ее желаниям. «Это всего лишь тело, – шептали остатки здравого смысла. – Оно не твое, весь этот мир не твой, ненастоящий. Выживи и найди дорогу домой, все остальное не имеет смысла».

Одна из свечей с тихим треском погасла, выпустив тоненькую нитку дыма. Фэн Юань поднял голову, потянулся к бутылке, сделал большой глоток и торопливо вытер губы.

Все, что происходит с ним в этом мире, здесь и останется. Вся налипшая грязь осядет на теле, он не впустит ее внутрь.

Вино оказалось коварно: пальцы подрагивали, а ноги вдруг стали горячими и ватными, каждый шаг давался с трудом. Украшенный тонкой вышивкой изумрудный шелк скользил по телу, как прохладная речная вода в летний зной. Управившись с нарядом, Фэн Юань с силой растер уши и помотал головой, изгоняя хмель. Сейчас не время расслабляться, но внезапно обретенная надежда давила слишком сильно.

Он должен быть трезв. Ему нужно заручиться поддержкой единственного союзника в стенах этого полупустого дворца.

Покинув свои покои, принц плотно прикрыл за собой дверь и в растерянности оглянулся. Куда могли поместить раненого? Если он правильно уловил отношения между рабом и императором, то искать Кота стоило где-то рядом с покоями Юкая. Интересно, есть ли там охрана?..

Вспомнив тусклый и бешеный взгляд вылинявших до белизны глаз, Фэн Юань сбился с шага и гулко сглотнул. Ладони мгновенно вспотели.

Теперь уж точно не время отступать.

Добравшись до конца коридора, он споткнулся о воздух и на всякий случай сделал шаг назад.

– Даже не буду спрашивать, куда тебя понесло, – равнодушно бросил Мастер, – но ты туда не дойдешь.

Бледный в прозелень мужчина стоял, опершись о стену. Блеклое пятно заострившегося лица терялось на фоне яркой мозаики. Подбородок министра отчетливо дрожал, а губы отливали морозной синевой. Темно-вишневое платье отнимало последние краски, подчеркивая глубокие тени под глазами.

Фэн Юань отступил еще на шаг, не веря ни представшей перед ним картине, ни мнимой беспомощности Мастера.

– Что тебе нужно? – отрывисто спросил он, сжимая кулаки.

На мгновение принцу померещилась далекая музыка и чей-то низкий смех.

– Как поживает моя кукла? – ехидно ответил господин Ло вопросом на вопрос, шагнул вперед и едва удержался на ногах, с тихим шипением ухватившись за угол.

Фэн Юань не раздумывая, по одной лишь давней привычке подставил руки, готовясь поймать обессилевшего Мастера, но тот с непроницаемым лицом выставил ладонь:

– Не стоит усилий, с собственным телом я и сам управлюсь.

– Едва на ногах стоишь, но уже примчался поиздеваться надо мной? – Фэн Юань с отвращением покачал головой и спрятал ладони за спину. – Давно никто не лил мед в твои уши? Не рассказывал, как ты умен и как ловко обводишь вокруг пальца?

Бешеная лисица, гиена, бедствие о двух ногах; обманешься этой слабостью – и горло захрустит под его зубами…

– Никто никогда такого не говорил. – Мастер пожал плечами, отступил и облегченно вздохнул, ощутив под лопатками надежную плоскость стены. – Но у нас вышла красивая игра. Даже жаль, что я не увидел твоего лица.

Принц едва удержался от желания сплюнуть себе под ноги и уйти.

– Парик? – коротко спросил он, с недоверием разглядывая длинные и гладкие черные пряди.

Ло Чжоу ухмыльнулся:

– Поверь, тебе не хочется знать настоящий цвет моих волос.

Внезапная обжигающая волна ненависти едва не заставила Фэн Юаня захлебнуться. Унижение, беспомощность, желание придушить собственными руками – все разом обрушилось на него, выбивая почву из-под ног.

Мастер был слаб, как ребенок. Его получилось бы убить прямо сейчас, но он не мог.

– Ненавижу тебя, – едва справляясь с собой, пробормотал Фэн Юань, – ненавижу.

Министр всмотрелся в искривленное гримасой лицо принца.

– Это хорошо, – с удовлетворением произнес он и царственным жестом протянул руку, – ненависть надежна и постоянна, в отличие от привязанности. Мне нужно поговорить с тобой. Не будешь ли столь любезен проводить меня до моих покоев?..

Путь показался Фэн Юаню невыносимо долгим. Легкий дурман ушел, уступив место назойливой головной боли и отвращению к самому себе, а едва стоящий на ногах Мастер лишь добавлял сложности. Узкий и стройный, но высокий мужчина вес имел немалый и всем этим весом с удовольствием повис на Фэн Юане, злорадно ухмыляясь и едва перебирая ногами.

– Я узнал почти все, что хотел, – задумчиво обронил он, намеренно цепляясь носками сапог за невысокий порог. – Как ты изготавливаешь этих кукол, как управляешь…

Фэн Юань сбился с шага и побрел дальше, двигаясь даже более неловко, чем его самые неудачные нефритовые создания.

– Конечно, у меня остались вопросы, – продолжил Мастер, запрокинув голову и задумчиво глядя в потолок. Скорость его движений равнялась примерно трети скорости садовой улитки. – Твоя наставница, о которой ты говорил с такой неохотой… слишком подозрительна, не находишь?

– Не нахожу, – буркнул принц. Ему вдруг стало жаль, что лестниц во дворце немного, а на их пути и вовсе ни одной не попалось; иначе можно было бы случайно разжать руки в самый неудобный момент и искренне горевать над изломанным телом на нижних ступенях.

– Нефрит – не самый очевидный выбор. Откуда его доставляли на Сибай? И почему бы не делать кукол из подручных материалов? Ты так и не ответил мне ни на один из действительно важных вопросов.

– Почему бы тебе не лезть не в свое дело? – прорычал Фэн Юань. Пинком распахнув дверь покоев, он волоком втащил тихонько смеющегося министра и уронил его на ближайшую жесткую лавку.

Выпрямившись, Мастер с достоинством поправил волосы и чинно сложил руки на коленях.

– Задел гордость? Прошу прощения, – фальшиво повинился он. – Это глупо – лезть в дела, в которых я ничего не понимаю. Например, тебе, принцу, и в голову ведь не пришло лезть в вопросы управления страной или внешней политики. Откуда бы тебе знать такие тонкости? Это было грубо с моей стороны.

Несмотря на язвительность, он все еще выглядел нездоровым и украдкой вытер выступивший на лбу пот.

Скривившись, Фэн Юань отвернулся и принялся изучать покои, подмечая изменения с прошлого своего визита.

– Итак, – мрачно обронил господин Ло и устало потер переносицу, – маленький принц так верно служил своей принцессе, но даже пальцем не пошевелил ради ее спасения.

– Я больше не хотел ее спасать. Мы шли по одному пути, но я никогда не желал такого беспорядка. Если бы она прислушалась к моим словам, то все могло пройти намного легче и благополучнее, обе страны бы только выиграли от такого союза.

Мастер прикрыл глаза.

– Не будем пытаться казаться лучше, чем мы есть на самом деле, – устало пробормотал он. – Зачем ты хотел пробраться к Коту?

Фэн Юань молчал.

– Что-то он знает про тебя такое, чего ты опасаешься… – Ло Чжоу ухмыльнулся и посмотрел на принца из-под длинных ресниц. – Но я не стану допытываться, что именно.

– Ты – и не станешь? – недоверчиво переспросил Фэн Юань и усмехнулся. – Это твоя суть и работа – вытягивать жилы…

– Чего ты хочешь? – внезапно перебил его министр. Он смотрел спокойно и холодно, а слова приобрели силу приказа. – Чего ты добиваешься?

Фэн Юань растерянно замер. Он знал, к чему стремился, но открыться Мастеру?..

– Я спрошу иначе. – Господин Ло прищурился. – Тебе известно, кто я. Есть ли что-то, что ты хотел бы получить от меня в обмен на одну услугу? Такие дары достаются не каждому. Советую подумать трижды, прежде чем озвучить свою цену. Я могу даже прекратить тянуть из тебя жилы, если пожелаешь.

– Какую услугу ты хочешь от меня получить? – Фэн Юань недоверчиво покачал головой и отступил ближе к двери. Ему показалось, что стены вокруг него приходят в движение, готовые запереть внутри бесконечного лабиринта без окон и дверей.

– Ничего нового для тебя. – Пламя свечей десятком искр отразилось в глубине лисьих глаз и вдруг сверкнуло изумрудом и молодой листвой. – Всего лишь кукла, одна-единственная. Я достану все нужные материалы. Лучший нефрит, помощники, отдельный зал… Не стесняйся, проси.

– Кукла? – тихо переспросил Фэн Юань. – Оставим вопрос доверия друг другу. Предположим, я соглашусь. Чью куклу я должен изготовить?

– Она должна быть создана точно так, как создана была Фэн Чань, – настойчиво проговорил Мастер. – Сможешь ли ты повторить подобное, но с другим человеком? Это должна быть не просто марионетка, а новое вместилище для души. Нефритовое тело без изъяна, готовое принять разум и память умирающего.

– Если душа не слишком сильно цепляется за тело, то перенести ее я смогу, – рассеянно отмахнулся принц, – но решишься ли ты расплатиться?

Ло Чжоу запрокинул голову и посмотрел вызывающе и вместе с тем отчаянно.

– Разве есть что-то, на что я не решусь? – вопросом на вопрос ответил он. – Назови свою цену.

Фэн Юань беспомощно приоткрыл рот, но ничего не сказал. Пристально всматриваясь в лицо собеседника, он тихонько фыркнул, закусил губу, но не смог сдержать смех. Поначалу тихий и неуверенный, смех становился все громче и громче, пока не заполнил всю комнату. Воздуха не хватало, и принц наклонился, упершись ладонями в колени; по его щекам потекли слезы.

Мастер наблюдал за его истерикой со спокойной усталостью умудренного жизнью отца большого семейства.

– Я ждал этого дня. – Отдышавшись, Фэн Юань выпрямился и рукавом смахнул соленую влагу с лица. – Надеялся, что однажды… поставлю тебя на колени и заставлю просить. Не просить даже, а умолять… сделать что-то, что могу сделать только я.

– Ты дождался, – безмятежно кивнул господин Ло, – пользуйся случаем. Твоих способностей не хватило, чтобы заставить меня: так не упусти хотя бы тот шанс, который даю тебе я. Итак?

Лицо Фэн Юаня, все еще хранящее отголоски смеха в уголках глаз, заледенело.

– Ты станешь служить мне, – тихо произнес он. – Не стану просить вечных клятв. Года мне будет вполне достаточно.

– Хорошо, – легко согласился Мастер, – как только душа окажется в новом теле, я окажусь в твоей полной власти.

Засунув руку за пазуху, он вытащил из складок темной ткани тонкий платок. Развернув его, он молча протянул принцу прядь седых, инисто-блестящих вьющихся волос.

– Если ты попытаешься обмануть меня – я убью тебя, – без выражения произнес Ло Чжоу. – Если во время изготовления что-то пойдет не так – я убью тебя. Если он не проснется в новом теле, в котором его не достанут призраки, – я убью тебя.