Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

– Какую федерацию? – теперь нахмурилась Марта. – Что за союз? Ты вконец спятила?

– Если ты сейчас не прикалываешься надо мной, то не исключаю. Ничего не исключаю, даже рептилоидов с Альфы Центавра во главе государства.

Крутанув пальцем у виска, шатенка проворно забежала чуть вперёд и перегородила мне путь.

– Вася, тут такое дело… – она отвела глаза в сторону. – Мне нужно кое-что сказать.

– Так говори быстрее. Меня, насколько понимаю, весь институт ждёт не дождётся для показательной расправы, а я безбожно опаздываю.

Марта кивнула, собираясь с духом, затем скороговоркой выпалила:

– Прости, но после твоего поступка мы больше не можем быть лучшими подругами. И вообще подругами. Это не только моё решение, остальные девочки тоже не хотят иметь с тобой дел. Мы дорожим именами наших семей и не желаем марать репутацию дружбой с… с…

– С кем?

Марта в ужасе округлила глаза:

– С кровавой язычницей.

А Вася интересная девчонка, как посмотрю! Прямое попадание в контингент «Розы мрака».

– Ты не обижаешься на нас?

– Да мне пофиг. Тебе, вижу, тоже.

– Вась…

– Я ведь давно перестала тебе нравиться, верно?

Марта покраснела от неловкости, однако нашла в себе мужество признать правду:

– Верно, – медленно кивнула она. – Мы дружили с тобой только из-за статуса… и потому что ты платила за все наши вечеринки.

– Понятно.

– А что ты хотела? – Марта внезапно взорвалась. – В тебе спеси выше крыши и никакого уважения к сокурсникам! Ты грубая, понятия не имеешь о благодарности и ни разу не помогла ни с тренировками, ни в учёбе. А ещё это из-за тебя Олеся провалила экзамены на первом курсе, после чего ей пришлось уйти в Новгородский филиал.

– Кто такая Олеся?

– Ну ты и дрянь.

– Да-да, Вася плохая, сил нет! Знаешь, Мартышка, давай-ка прекращай без толку трепаться и покажи дорогу к залу. Хочу послушать официальные обвинения, а не твои придирки.

Захлопнув рот, Марта без промедлений поспешила в актовый зал, причём постаралась держаться сразу на десяток метров впереди, лишь бы никто встречный не решил, будто мы идём вместе.

Встречных, кстати, было не так уж много. Редкие курсанты провожали меня обвиняющими взглядами, как последнюю преступницу, а то и вовсе воротили нос, словно от чумной. Больше показательно, конечно. Насколько я успела понять из короткого диалога с девчонками, Васю недолюбливали здесь задолго до «кровавой язычницы». Стервозный характер богатенькой девочки со всеми вытекающими нюансами мало кого оставит равнодушным.

Особо в шеренге встречных отметился симпатичный парень с чёрными, как ночь, волосами и синими-синими глазами, в которых плескалась вселенская грусть. На мгновение показалось, будто он специально стоит возле лестницы, ожидая меня, но как только наши взгляды пересеклись, красавчик резко передумал затевать разговор, состроил страдальческое личико и быстрым шагом удалился прочь. Скромняшка какой.

Чем ближе актовый зал, тем сильнее мне не нравилось всё, что я вижу. Огромные пространства, высокие потолки, столько объёма, словно здание строили с расчётом на великанов, обожающих технические девайсы и голограммы на все случаи жизни: расписания, памятки, видео… Военный институт оправдывал названную специализацию не только интерьерами, но и своими курсантами. Практически у каждого здесь, будь то девушка или юноша, на поясе поблёскивали заточенные клинки. У кого-то один, у кого-то сразу два, и ведь не боятся порезаться! Ребята держались удивительно легко и непринуждённо, тем самым показывая, что для них ношение холодного оружия далеко не в новинку. Вероятно, пользоваться им тоже умеют. Как, собственно, и Вася.

Сейчас моё новое тело в печальном состоянии на фоне полусмерти, его шатает и дико мутит, но координация превосходна, в мышцах чувствуется сила и способность применить её по ситуации. Пожалуй, она сильнее Ирэн раз так в несколько.

Однако в комнате никаких клинков я не видела, лишь три метательных ножа, воткнутые в нарисованную на стене мишень.

Глава 3

Двери актового зала автоматически разъехались в стороны. Марта резко ускорила шаг, и к тому времени, когда я переступила порог, респектабельная девушка уже заняла кресло во втором ряду около подружек и демонстративно отвернулась в сторону.

Пустых мест не было. Ни одного! Практически каждый курсант Столичного Военного института имени Александра Первого отложил свои дела, лишь бы не пропустить грядущее представление. Сбоку от подиума размером с теннисный корт расположились преподаватели. Их форма изумрудного цвета с серебряными погонами выгодно выделялась на общем фоне. Невероятно, они тоже при оружии! Что это – дань новомодным традициям, или я пропустила не только смену политического строя, но и третью мировую, после которой, если верить Эйнштейну, человечество будет сражаться палками?

Повсеместные ухмылки и злорадные окрики отдельных индивидуумов сюрпризом не стали. Ладно. Столь «тёплый» приём меня ничуть не смутил, никакой вины за собой я не чувствовала. Гордо подняв голову, лучезарно улыбнулась, уставилась прямо на Марту и кокетливо помахала ей пальчиками. Бедная девчонка тут же вжала голову в плечи и стыдливо уткнулась взглядом в пол. Так ей и надо, подружке моей лучшей! А вот белобрысый парень через два человека от неё не растерялся. Он светился от счастья, как новый червонец, будто только что сорвал джекпот всей жизни. Поймав мой взгляд, сложил ладони в благодарственном жесте и одними губами выразительно прошептал «спасибо». Походу, больной.

Кажись, я попала не просто в будущее, а в будущее, населённое сумасшедшими. Это бы, кстати, многое объяснило.

– Тобольская! – взревел мужчина, стоящий по центру подиума. – Наконец-то соизволила явиться!

На огромном голоэкране позади сцены спроецировалось его изображение, чтобы задним рядам не пришлось напрягать зрение. Возрастом мужик под полтинник, но волосы уже седые, выправка безупречна, на погонах три звёздочки. По тому, как резко стихли перешёптывания, я признала в нём ректора сего заведения.

– Так точно, – коротко отрапортовала, непроизвольно застыв на месте.

– Так точно, ваше превосходительство генерал-лейтенант Тихон Викторович Костромской, – поправил он железным голосом. – Почему одета не по форме?

Я развела руками. Оправдываться не хотелось ещё больше, чем смущаться. Чего хотелось, так это пить и поскорее вернуться в кровать. Ну серьёзно, к чему риторический вопрос, мы ведь не на «Модном приговоре».

Раздосадованный замешательством нерадивой курсантки, ректор сам спустился ко мне, грубо ухватил за локоть и притащил на подиум.

– Василиса Тобольская, – начал он, обращаясь почему-то не ко мне, а к собравшимся в зале, – дочь уважаемого князя, главы города Тобольска и всей Тобольской губернии, сильный дуо-практик стихий земли-воды и одна из лучших курсанток четвёртого курса факультета «Управления и политики» этой ночью совершила непростительный в своём кощунстве поступок! Она и раньше славилась бесконечными скандалами, пренебрежением к Уставу института, хамством в адрес товарищей, пьянками, прогулами, а также нарушением субординации, однако в этот раз зашла слишком далеко и будет наказана по всей строгости!

С преподавательских мест поднялась женщина в узких очках:

– Учебный год только начался, а уже такая катастрофа! – заверещала строгим голоском потомственного завуча. – Тихон Викторович, вы непременно должны поставить в известность судебных следователей. Пусть они сегодня же уведут курсантку Тобольскую из нашего института. Мы все долго спускали на тормозах её отвратительное поведение, хватит терпеть! Больше ей здесь не рады.

Ректору идея подчинённой заметно не пришлась по душе. На счёт наказания он не шутил, но передавать дело в руки следователей явно не собирался. Ещё бы! Вася вам не деревенская бюджетница из льготного списка, а целая губернаторская дочка.

Хм… Если не брать в расчёт страшную смерть в двадцать лет, я бы сказала, что мне повезло. Стройное сильное тело, симпатичная мордашка, обеспеченная семья при кормушке власти и мозги на месте, раз сумела стать одной из лучших курсанток факультета «Управления и политики». Пускай к этому празднику жизни прилагался мерзкий характер и дурной вкус на шмотки, но кто без греха?

Ректор призвал женщину успокоиться и сесть обратно.

– Марина Андреевна, неужели мы не справимся собственными силами? – вопросил он подчёркнуто сурово, чтобы больше никто не посмел предложить вариант с исключением Тобольской. – Смею напомнить, Александровский ВИ – лучшее учебное заведение Княжества, это мы выпускаем судебных следователей. И прокуроров, и судей в том числе. Нам не нужна помощь извне.

Часть преподавателей неоправданно горячо поддержали его превосходительство генерал-лейтенанта, и у меня закралось подозрение, что отец Васи нехило так спонсирует институт.

– А можно поинтересоваться, что конкретно совершила Тобольская? – выкрикнул из зала тот белобрысый парень. Вот уж кто действительно получает удовольствие от моего унижения! Что, интересно, Вася ему сделала? Плюнула в тарелку супа, о чём он узнал только после того, как съел?

– Да, почему она здесь? – поддержал вопрос парнишка немногим его младше.

Привнести конкретику отважилась девчонка с задних рядов:

– Это правда, что Тобольская пыталась провести кровавый ритуал?

Тишина резанула по ушам. Курсанты замерли в ожидании ответа.

Мне вдруг стало нестерпимо душно. Ещё минута, и я рискую опозорить Васю куда больше, прилюдно рухнув в обморок. Решив этого не дожидаться, подошла к шеренге пустующих стульев на краю подиума, вынесла один в центр и с облегчением уселась в него. Стало немного лучше.

– Мне тоже интересно послушать, – кивнула ректору. – Обвиняемый вправе знать, в чём он обвиняется, статья 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Фе… Княжества.

Тихон Викторович смерил меня уничижительным взглядом. Номер статьи не поправил, значит, в будущем УП кодекс не претерпел критических изменений. Мало ли? Они тут в княжество, губернии и крепостных играют, запросто могли упростить судебное производство в пользу линчевания.

– Это правда! – торжественным тоном ответил ректор, повернувшись к залу. – Сегодняшней ночью курсантка Тобольская в компании пока ещё неизвестных нам сообщников пробралась в подвальные помещения института с целью провести кровавый ритуал. Как и все мы, она прекрасно знала, что практики Крови запрещены в Великом Княжестве с незапамятных времён, и что деяние это уголовно наказуемое, но не усомнилась ни на мгновение. Кровавый ритуал требует человеческую жертву – крови или даже смерти. Благодарение всем святым земли русской, до травм не дошло! Наши ребята из службы собственной безопасности спугнули преступную кодлу буквально перед самым финалом, но к сожалению, изловить на месте преступления никого не удалось.

Так вот из-за чего весь сыр-бор! Весьма оригинально. В обиход вернулось не только княжество, но и средневековое мракобесие с кровавыми ритуалами.

– Неизвестные сообщники и никого не поймали, говорите? – я скептически фыркнула. – Тогда, с чего вы решили, будто я была там? Поверили на слово своим безопасникам? Так они соврут недорого возьмут, особенно в случае обожаемой вами Тобольской… меня, то есть.

– Неопровержимые улики твоего непосредственного участия были найдены в ритуальном круге стихий.

Под очередной возглас изумления ректор прошагал к столу возле стереосистемы или какой-то другой сценической техники текущего времени и взял с него два клинка. Вернее, то, что от них осталось – удлинённые рукояти с простой гардой и частью лезвий. Сперва мне показалось, будто они обломаны, но как только генерал-лейтенант поднял их, демонстрируя всем желающим на голо-экране, стало заметно, что они оплавлены.

– Ещё вчера это были стихийные клинки курсантки Тобольской. Видите, что с ними стало? Их повреждения характерны исключительно для кровавого ритуала!

Ректор швырнул обе рукояти мне на колени с таким видом, словно они его покусали. Хорошие рукояти, добротные, и сталь оплавленных клинков высокого качества. Что-что, а в колюще-режущих штучках я разбираюсь. Первый и единственный срок словила по 222 статье – хранение и сбыт оружия в составе группы лиц. Спасибо адвокату, отделалась условкой.

В зале раздались шепотки. Все тут же захотели узнать, что это был за ритуал, и какую цель он преследовал. Видимо, у здешних ритуалов много профилей на любой вкус. Старшекурсник с центральных рядов поинтересовался, была ли оргия? Нет, остряк, оргии не было, были пытки. Вопреки горячему убеждению ректора, Вася участвовала в ритуале отнюдь не на добровольных началах. Её принудили банальнейшим способом – физическим насилием. Следы от верёвок на запястьях, синяки по всему телу и боль в рёбрах наглядное тому доказательство. И убийство на самом деле вполне себе состоялось. Девчонку закололи! Только она почему-то не умерла. Точнее, умерла не полностью. По странной, нелепой случайности в её тело вселилась моя бедная душа.

Пресвятая дичь, а ведь настоящую меня тоже убили ударом в сердце! Следы трёхклинкового лезвия один в один…

– Название ритуала я вам не раскрою в интересах следствия, – безапелляционно заявил ректор. – Скажу одно: даже в незавершённом виде ритуал оказал на Василису крайне негативное воздействие. Смотрите!

Он бесцеремонно схватил меня за левое запястье, выставив напоказ браслет с десятью камнями. В отличие от камней на браслетах других курсантов, они не светились. Что любопытно, на учителях таких побрякушек не было.

– Курсантка Тобольская лишилась эссенции стихий, она подчистую обнулила все шесть ранее достигнутых рангов силы в практиках земли-воды и теперь абсолютная пустышка!

И снова эти злорадные смешки в мой адрес, но уже вперемешку с выкриками «Обнулённая!» и вздохами неподдельного сочувствия. Последнее мне конкретно не понравилось. Неужели, стать какой-то там обнулённой здесь настолько плохо, что можно пожалеть даже нелюбимую всеми мажорку, запятнавшую себя ужасным кровавым ритуалом? Ересь самая натуральная!

Нет, никакое это не светлое будущее, человечество не могло настолько двинуться головой за полтора десятилетия. Всё проще – я угодила в другое измерение, параллельный мир.

Или даже в Ад.

Курсанты всё не затыкались:

– Обнулённая, твои сообщники тоже обнулились, или ты одна неудачница?

– Назови их имена!

– Это кто-то из нас? Твои подружки?

– Мы не знали! – поспешила оправдаться Марта. – Вася ничего нам не говорила, ни словечка, семьёй своей клянусь! И мы с ней больше не подружки!

– Никогда в жизни! – заголосили её товарки.

– Прекратить шум! – взревел ректор, в секунду возвращая спокойствие. – Ваши вопросы останутся без ответа. За свою глупость Тобольская расплатилась не только эссенцией стихий. Кровавые ритуалы имеют массу побочных эффектов, один из которых потеря памяти о событиях двух-трёх последних дней.

Градус абсурда преодолел критическую отметку. С чувством захохотав, я поднялась со стула и упёрла кулаки с останками клинков в бока:

– Вот это поворот! Вы сейчас в самом деле обвиняете меня в том, чего я чисто физически не могу помнить? За два-три стёртых из памяти дня со мной могла случиться любая хрень! Никому не пришло в голову, будто Васю… меня принудили к ритуалу шантажом или угрозой насилия?

О том, что дело обстоит именно так, сразу признаваться не стала. Инстинкт самосохранения настоятельно не рекомендовал открывать перед всеми тайну, что я вовсе не их Василиса Тобольская двадцати лет от роду, а Ирэн Листьева, уроженка мира, в котором их Княжество зовётся Федерацией. Не стоит рисковать сходу. Вряд ли переселение душ здесь рядовое событие. Меня вполне могут пустить на эксперименты или запереть в дурку до конца жизни. Учитывая происходящий прямо сейчас маразм, совершенно не удивлюсь.

– Что-что говоришь, Тобольская? – ректор в сомнении повёл бровью, в его равнодушной реакции чувствовалась прохлада. – Шантажом? Угрозой насилия? Пф! Твои домыслы оскорбительны, здесь Александровский Военный институт, а не разбойничий вертеп.

– Да хоть Небеса Обетованные! – вспылила я. – Никто не может быть осуждён на основании одних предположений о виновности в совершении преступления. По сути, у вас ничего нет: ни имён сообщников, ни видео с места событий, ни однозначных улик, кроме моих клинков, с которых, к слову, вы даже отпечатков не сняли. Их могли украсть, чтобы подставить…

– Нет! – гавкнул ректор с неподдельным возмущением. – Стихийные клинки прочно связаны с внутренней эссенцией своего владельца. В отрыве от хозяина они не способны проводить эссенцию, достаточную, чтобы уничтожить их подобным образом. Сколько уроков по основам стихий ты прогуляла на первом курсе?

Я плюхнулась обратно на стул. Твердолобому мужику ничего не докажешь. Он собирал курсантов со всего института не для дебатов, а для показательной расправы. Пусть детишки видят, что бывает с теми, кто балуется ритуалами, и сотню раз подумают, хотят ли повторить печальную судьбу Тобольской.

– Заверяю всех здесь присутствующих – мы проведём должное расследование силами нашего «Прокурорско-следственного» факультета! Какой бы ужасной ни была правда, она выплывет наружу, и каждый виновный в свершившемся ритуале понесёт максимально суровое наказание. А что касается Василисы Тобольской… – Тихон Викторович сделал драматическую паузу, за время которой все здесь присутствующие успели навоображать самые страшные кары, и тем сильнее было их разочарование, когда он закончил: – Девушка уже наказала саму себя обнулением.

– Этого недостаточно! – недовольно закричали из зала.

– Накажите Тобольскую по полной!

– Её ведь исключат? Пусть её исключат!

– Нет, её не исключат! – вмешался ректор. – Но на факультете «Управления и политики» курсантке с настолько пренебрежительным отношением к дисциплине и общественному порядку не место. Как она собирается управлять другими, если не способна организовать даже саму себя? И в знаниях, как выяснилось, у Тобольской большие пробелы, не подходящие курсанту четвёртого курса. Спасти её будущее можно только одним способом…

– Исключением? – мои однокурсники не сдавались.

– Переводом! – отрезал Тихон Викторович. – Василису переведут на первый курс факультета «Логистики и снабжения», а также обнулят рейтинг и лишат всех привилегий.

Надежд толпы зубоскалов ректор не оправдал, но его вариант пришёлся им по душе ничуть не меньше. Отовсюду послышались выкрики «Правильно, к подсобникам её! К подсобникам!» Судя по заметно покрасневшим лицам курсантов со значками фиолетового цвета, факультет «Логистики» уважением здесь почему-то не пользуется.

Как оказалось, это ещё не всё. Его превосходительство одарил меня очередным тяжёлым взглядом:

– Родители Тобольской уже поставлены в известность о случившемся инциденте. Они уже прилетели в Екатериноград и сейчас дожидаются её в моём кабинете.

Я заметила, как тот блондинистый хмырь вскинул кулаки вверх в победном жесте. Не к добру это. Чую, прилюдное унижение с обнулением статуса лишь цветочки, а ягодки ещё только на подходе.

Грубо схватив за локоть, ректор без лишних объяснений потащил меня с подиума, как провинившуюся кошку.

– Марина Андреевна, – бросил через плечо, – будьте добры, прочтите курсантам лекцию об опасности практик Крови в моё отсутствие.

– Так точно, Тихон Викторович, – женщина в узких очках сразу же поспешила исполнять приказ.

* * *

Холлы института утопали в гнетущей тишине, и только наши торопливые шаги разносились мрачной прелюдией к ещё более мрачному концерту.

– Молись своему покровителю, Тобольская, – сквозь зубы рыкнул генерал-лейтенант. – Пока ещё есть время.

Да уж, я положительно в шоке с новой жизни!

В голове промелькнула мысль оттолкнуть его превосходительство и сбежать, выпрыгнув в ближайшее открытое окно, но быстро исчезла. Во-первых, ректор сильнее меня; его красивая форма с медалями на груди подчёркивала превосходно развитое тело, даром что мужик не молод. Хватка крепкая, буквально стальная. Даже несколько тренированных парней не справятся с ним быстро и без шума, чего уж говорить об одной девице с недавней смертью в биографии. Во-вторых, он при оружии. Не хочу проверять на собственной шкуре, легко ли в этом измерении пустить в ход колюще-режущее. Ректор вояка, воспитанный системой, гуманизм не про него. Ну и в-третьих, что самое главное, мне некуда пойти. Выдержать нагоняй от родителей, которые для настоящей меня совершенно чужие люди с нулевым авторитетом, всяко лучше, чем бродить по неизвестному миру без знаний и денег. Грустный факт, но добровольно превращаться в бомжа потянет на преждевременное слабоумие.

Хах, у меня и цели-то нет! В родное тело я уже не вернусь, Ирэн умерла с концами. Даже если она каким-то чудом выжила после удара ножом в сердце, то останется сломанная шея и тотальный паралич. Нет уж, жизнь лежачего инвалида для меня прямой путь к суициду. Спасибо, но я не похерю уникальный шанс, подаренный Василисой Тобольской, только потому, что придётся учиться на факультете «Логистики». Нет и нет! Пока не подвернётся план получше, придётся быть смиренной курсанткой и послушной дочерью.