Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 50

Принцесса металась, как пойманная в ладони бабочка. Прическа ее растрепалась, а губы были сплошь усеяны отметинами зубов.

Как бы сложно ни было будущей императрице, она всегда знала, ради чего идет на жертвы. Предполагая худшее, она старалась обезопасить себя со всех сторон, справедливо считая, что быть одновременно наследницей Сибая и будущей реальной правительницей Лойцзы – и без того судьба нелегкая.

Сейчас ей казалось, что украшенный мозаикой пол ее покоев проваливается, убегая прямо из-под ног, и потолок вот-вот рухнет на голову. Не выдержав скопившегося вокруг напряжения, Фэн Жулань выбежала наружу и опрометью бросилась в гостевые комнаты, отмахнувшись от перепуганных служанок.

Бывшие правители Лойцзы холодно смотрели на принцессу с портретов, и петля страха все плотнее охватывала ее горло. Запутавшись в юбках, она едва не упала. Ухватившись за стену, тяжело перевела дух и снова выпрямилась.

Всему этому есть объяснение. Еще рано паниковать, рано.

С отвращением ощутив на ладонях постыдную испарину, Фэн Жулань выпрямилась и снова зашагала по пустынным коридорам.

Фэн Чань еще не спала. Давно покинувшая отцовский дворец, вольнолюбивая воительница отвыкла от мягких постелей и угодливых слуг. Спокойно и непреклонно она выставила за дверь всех посторонних и с унынием осмотрела душную, заполненную лишней мебелью комнату.

С раннего детства Фэн Чань мечтала только о море. Роскошные наряды и уроки этикета пугали ее, как других барышень пугали извивающиеся щупальца морских гадов или жалящие нити медуз. Учителя, одинаково покачивая головами, со всем почтением сообщили правителю, что старшая дочь его никакими талантами не одарена и мучить ее бесконечными занятиями бессмысленно; сама же малышка в это время ощутила только бесконечное счастье. Больше никаких утомительных уроков, визитов в другие страны и неприятных липких взглядов!

Ребенок женского пола был просто разменной монетой для укрепления отношений между соседями, но что взять с бесталанной, некрасивой, грубой девчонки? Сибай никогда не тратил ресурсы на никчемных людей.

Девочка хвостом бродила за старшим братом и вместе с ним изучала науку обращения с оружием, и давалась она ей куда как лучше, чем привыкшему к книгам и уединению Фэн Юаню.

Когда наследницей определили младшую Фэн Жулань, четырнадцатилетняя Чань впервые сбежала на потрепанном судне вместе с ловцами жемчуга. С тех пор ее десятки раз возвращали во дворец со всем возможным почтением – на островах не нашлось бы безумца, способного оскорбить дочь рода Фэн, но и сама Чань становилась все ловчее и отчаяннее. Отец перепробовал все виды наказаний, даже в цепи заковал на месяц, а однажды избил так, что и вдохнуть сил не было. Фэн Чань тогда спас брат, утащил в свои покои и выхаживал, не жалея сил. Девушка восстановилась на удивление быстро и сбежала на пиратской джонке, пропав почти на два года. К тому времени она прекрасно знала те привилегии, которые дарила ей фамилия, но пираты были далеки от добросердечных ловцов и осторожных торговцев. Никто не пытался стращать ее или намеренно унижать, но право находиться на борту девушке пришлось добывать с оружием в руках. Несколькими талантами Фэн Чань все же обладала: она была упорна и сильна. Боги наверняка хранили ее для каких-то своих надобностей: ни одна рана больше не уродовала ее кожу, ни царапинки девушка не получила в битвах и страшных ураганах, заслужив со временем славу неуязвимой.

Отец давно махнул рукой на старшее дитя, не надеясь добиться от нее пристойного поведения. Отдалившись от дворцовых интриг, Фэн Чань ясно дала понять, что сестру поддержит и претендовать на трон не станет. Чаще всего она виделась с Фэн Юанем – брат углубился в изучение каких-то древних текстов, но все свое свободное время с удовольствием проводил с сестрами. Несмотря на нежелание участвовать в том, что касалось политики, Фэн Чань невольно видела две стороны одной медали: с равным правом она была и частью низов, и одной из тех, кто стоит на вершине.

Судьба любой знатной островитянки – неважно, дочери купца или правителя, – была ровно такой же, как и поколения назад. Этой судьбе Фэн Чань противилась с самого детства. Теперь же, заполучив желанную свободу, она ни секунды не желала тратить зря.

Фэн Жулань вбежала в комнату старшей сестры точно так же, как вбегала совсем ребенком и пряталась в чужих объятиях от страшных снов и тревожных дум. Будущая императрица была растрепана и заметно дрожала. Сплотившись против родительской нелюбви и неодобрения, девушки остались близки друг другу, и Фэн Чань могла позволить себе обнять перепуганную сестру.

– Что случилось? – удивленно спросила она.

Фэн Жулань уткнулась носом в плотную ткань на груди сестры, глухо вздохнула и отстранилась, украдкой касаясь уголков глаз. Как рассказать о том невыносимом чувстве уходящей из-под ног земли, когда словно падаешь в пропасть, и нет никого, кто протянул бы тебе руку?

– Отец сказал, что господин Ло не добрался до Сибая, – беззаботно проговорила она, но тон ее не смог бы обмануть и ребенка. В глазах принцессы по-прежнему металась поглощающая разум паника.

Фэн Чань приподняла брови, вглядываясь в широко распахнутые глаза младшей сестры и подмечая в них куда больше, чем та хотела бы рассказать.

– Нет, он не появлялся на островах со времен войны. Да и зачем ему приезжать? Этому бесхвостому лису нигде не рады.

Фэн Жулань закрыла глаза и облизала пересохшие губы.

– Он должен был привезти одного человека, но пропал вместе с ним. А ведь я согласилась на его цену! – Девушка внезапно повысила голос. Лицо ее исказила гримаса бешенства. Фэн Чань неодобрительно поджала губы, покачала головой и подвела принцессу к собственной постели.

– У тебя в голове мозг или масло? Знаешь, сколько денег отец тратил только на молчание этой черноглазой лисицы? В Сибае никаких денег не хватило бы, чтобы заставить его следовать чужим планам.

– Он же согласился… – Фэн Жулань дала себя усадить, но замерла на краешке кровати, выпрямив спину. Взгляд ее метался по комнате, не задерживаясь. – Если все так, как ты говоришь, то почему Ло до сих пор жив? Разве мало у него врагов?

Фэн Чань усмехнулась и пригладила растрепанные волосы сестры.

– Если когда-нибудь господин Ло пострадает, то грязные секреты посыплются, как из дырявого мешка. Между небом и землей места станет мало! Кто кого предавал, кто кому платил, кто для кого расставлял силки, кто кого усадил на трон, а кто кого прирезал в своей постели и вину возложил на других – стоит задеть Мастера, и мир перевернется… Никакие животные не устроят такую грызню, какую устроят обозленные люди.

– Ты наверняка преувеличиваешь, – пробормотала принцесса, понемногу успокаиваясь под звуки глубокого, низкого голоса Фэн Чань. – Он просто продажный министр, который готов услужить каждому. Иначе почему отец ничего не говорил мне о нем?

– Потому что отцу и в голову не могло прийти, что ты попытаешься поручить важное дело постороннему, не обсудив это с ним? – предположила Фэн Чань. – Почему ты не обратилась сразу к отцу? Это выглядит странно… Кто этот человек, которого ты хотела спрятать на островах?

«Это выглядит так, будто ты за спиной отца проворачиваешь какие-то темные дела», – подумала Фэн Чань, с любопытством рассматривая изящный профиль младшей сестры. Сама Фэн Жулань до сих пор не смогла бы справиться с возложенной на нее тяжестью управления страной без ресурсов Сибая и опыта отца. Лиши ее этой опоры слишком рано – и нежный цепкий вьюнок упадет на землю и исчезнет, опутанный другими сорняками.

Мысли Фэн Чань обернулись змеей, кусающей собственный хвост. Она опустилась на колени перед обеспокоенной принцессой, сжав ее руки.

– Ты так похожа на отца… – проговорила она, рассматривая тонкие пальцы Фэн Жулань. – Мы все похожи на него. Упорствуем в достижении своих целей, не считаясь с потерями, и не думаем о том, будет ли победа похожей на наши мечты. Как давно ты влияешь на разум Ду Цзыяна?

Принцесса замерла. Переполненная голова ее разом опустела.

– Зачем ты вредишь сама себе, сестра? – Фэн Чань попыталась поймать ускользающий взгляд, но Фэн Жулань упорно отводила глаза. – Зачем ты сводишь его с ума? Теперь нам придется управлять его делами. Ты могла стать его женой и исподволь влиять на его решения, но вместо этого сделала из Цзыяна ненормального. Зачем? Верни ему разум, пока еще не поздно, так будет лучше для всех. Вы сможете прожить долго и счастливо, у тебя будет еще много лет впереди, так зачем делать ваше общее будущее таким безрадостным?

– Откуда ты знаешь? – едва слышно шепнула принцесса. Зрачки ее стянулись в точки, а лицо побледнело. – А отец?..

– Как я могла не знать? – грустно усмехнулась Фэн Чань. – Ты моя сестра и навсегда ею останешься. Я знаю тебя как себя, пусть и провели мы несколько лет вдали друг от друга. Я видела, как странно иногда ведут себя люди вокруг тебя. В Сибае никто и не знает про инструменты, но мир велик, и я кое-что слышала о таких вещах. Только Юань мог помочь тебе, и я со своими подозрениями пошла сразу к нему. Отцу я ничего не говорила, но не понимаю, почему не скажешь ты. Он ведь будет рад и горд. Наверняка орудия изготовить не так-то просто.

Склонив голову, Фэн Жулань закусила уже истерзанные до крови губы. Руки ее повлажнели.

– Я не могу отпустить Цзыяна, – чужим жалобным голосом проговорила она. – Если я отпущу его, он возненавидит меня. А он нужен мне, и брак этот нужен… Я не позволю его разрушить!

Фэн Чань тяжело вздохнула.

– Ты ведь и без того нравилась ему, я помню. Он бы сам выбрал тебя, не было никакой необходимости в принуждении. Как давно ты влияешь на его разум?

Фэн Жулань ненадолго замялась, попыталась высвободить руки, но старшая сестра крепко удерживала ее пальцы в своих ладонях.

– Давно, – расплывчато ответила она, но Фэн Чань едва заметно нахмурилась, не удовлетворившись ответом.

– Пока не поздно, остановись. Хотя бы ослабь давление – быть может, еще не все потеряно и он сможет прийти в себя. Без его помощи будет слишком сложно справиться. Нам сейчас не понять, чем живет эта страна: нужны будут годы, чтобы разобраться во всем этом. Остались ли здесь достойные министры, которые помогут тебе? Кому ты сможешь довериться в чужой стране?

Фэн Жулань зажмурилась.

– Раньше я не понимала, почему ты даже не хотела стать наследницей, – негромко заговорила она, будто раздирая незаживающую рану в собственной душе. – Ты была такой сильной. Самая старшая, самая непокорная, ты была бы прекрасной правительницей, но сдалась еще до битвы. Мне казалось, что ты не считаешь себя достойной, но тебе просто не нужен был груз власти. Наверное, поэтому мы и смогли с тобой ужиться… А потом оказалось, что в глазах отца мы все одинаковый мусор. Сейчас я понимаю, что ты ощущала только бессилие, верно? Ты не хотела становиться женой и матерью, не хотела участвовать в планах отца. Ты просто нашла свой путь и пошла по нему, а мы с братом остались. Я завидовала твоей решимости, но сама… не смогла.

Фэн Чань промолчала. Она не привыкла и не умела открывать душу и впускать туда даже самых близких. Выросшие вместе сестры были похожи, но разные цели развели их слишком далеко. Старшая жила своей мечтой, но ей не хватило мужества восстать против отца и защитить младших. Фэн Жулань же металась, но не находила выхода: она не хотела просто бежать, ей необходимо было победить.

– Мне повезло родиться некрасивой… – Голос Фэн Чань звучал так, будто она говорила сама с собой. – Неприметное лицо забирает одни шансы и тут же дает совсем другие. Отец решил использовать тебя, вот и всё. Окажись я на твоем месте – и сбежать не удалось бы. Но ты ведь тоже виновата в том, как отец обращается с тобой. Не мне осуждать тебя, но ваши с Юанем отношения… Нет, я не могу испытывать к вам отвращение или читать нравоучения. Жизнь слишком сложна и коротка, а вы оба – кусочки моей души, и я искренне желаю вам счастья, но что вы будете делать дальше? Умоляю, сестра, скажи все как есть. Ты ведь не сводишь с ума своего жениха, чтобы со спокойной душой прожить свою жизнь вместе с Юанем, прикрываясь пускающим слюни слабоумным мужем? Мы все еще во власти отца, и мне не хотелось бы до конца дней своих прятать вас в трюме своего корабля. Прошу, будьте рассудительны и осторожны. Этот брак может быть вашим шансом все изменить и разорвать связь. И не смотри на меня так, Жулань! Ваших чувств только слепой не видел. Отец наверняка не верит в то, что между вами все закончилось, иначе он не отправил бы Юаня сюда.

Лицо Фэн Жулань исказилось, вызывая жалость. Взгляд ускользал, сама она не могла подобрать слов. Старшая сестра, вечно занятая только собой и морем, оказалась куда проницательнее большинства людей и так играючи раскрыла самые темные и опасные секреты, что принцесса невольно начала испытывать страх.

Видя спутанные чувства младшей сестры, Фэн Чань тяжело вздохнула. Обеими ладонями она легонько сжала ее скулы, заставляя смотреть себе в глаза, и заговорила медленно, раздельно:

– Милая, помни: я на твоей стороне, как бы ни повернулась наша судьба. Об одном прошу: не забывай, кто ты такая. Не забывай людей, которые любят тебя и которых любишь ты. Отстранившись от них, ты позабудешь все, что вас связывало. Так недалеко и до того, чтобы превратиться в подобие нашего отца, который людей делит на полезных и мешающих, играючи разбрасывая в разные стороны и тех и других. Прекрати мучить своего жениха, это недостойно. Тебя ждет долгая и славная жизнь, и не стоит наперед разбрасывать камни, о которые позже придется спотыкаться.

Глава 51

Семейство правителя Сибая после долгих споров все-таки почтило визитом Ду Цзыяна. Словно в покоях тяжелобольного человека, они чинно и тихо расселись вокруг постели, на которой лежал сжавшийся в комок император. Во взглядах Фэн Жунхе читалось брезгливое любопытство и легкая жалость, а старшая дочь Фэн Чань так щурила глубокие черные глаза, что в уголках собирались едва заметные морщинки. Казалось, ее что-то мучило настолько сильно, что не удавалось оставаться спокойной.

Ду Цзыян отреагировал на них как на незнакомцев. Накинув одеяло на голову, он тревожно наблюдал за каждым их движением, словно перепуганный ребенок. Ранее он позволил переодеть себя в один из дорогих нарядов, но постель покидать отказался: забрался обратно в одежде и обуви, путаясь в рукавах. Ду Цзылу замерла у двери, не решаясь подойти ближе: видеть, насколько сильно изменился император за дни своей болезни, было для нее невыносимо, но и оставить его наедине с сибайцами она не могла. Взглядом Ду Цзыян продолжал искать только ее, лицо его немного смягчалось лишь при виде наложницы, дни и ночи проводящей рядом с ним.

Надолго правитель Сибая не задержался. Задав пару вопросов о состоянии здоровья императора, он попрощался и спешно покинул покои.

Ду Цзылу была не сильна в понимании чужих чувств и мыслей. В Локане ей было проще – люди там были уже изучены, но что творилось в головах сибайцев, она не угадывала никогда. Только сейчас, глядя на драгоценные лазурные ткани и мерцающую мелким жемчугом вышивку, она сообразила вдруг: повелителя огромной империи только что перестали принимать в расчет, выбросили, как старую треснувшую чашку.

Теперь он станет лишь обузой. Новые хозяева постараются сделать все тихо и по законам, чтобы не допустить волнений. С волнениями им не справиться.

После того как за гостями закрылись двери, император принялся с сосредоточенным видом ковырять вышивку роскошного одеяния, издавая монотонное басовитое жужжание.

Ночь едва успела опуститься на город, как густые черные тучи заволокли небо от самого горизонта, сталкиваясь и рассыпая десятки молний. Глухой рокот пугал непривычную к грозам девушку, и она украдкой наблюдала у окна за ослепительными вспышками, разрезающими небо на части. Ветвистая молния внезапно пронеслась совсем близко, с треском ударив куда-то в дальний угол сада; Ду Цзылу показалось, что и молния эта была какой-то неправильной – зеленоватой, как болотные огни. Пламя занялось споро, зарево поднялось над стволами деревьев.

Огненный змей пожирал помост, порождая чувство глухого удовлетворения. Пожар не предотвратит новых казней и старых не сотрет, но сейчас средоточие страха превращалось в угли, не в силах справиться с небесным огнем.

Тихий стук едва пробился сквозь грохот стихии и заставил Ду Цзылу вздрогнуть всем телом. Кому в голову придет посетить императора посреди ночи? Обернувшись, наложница посмотрела на неподвижное тело, слишком маленькое для огромной постели, и выскользнула из спальни, плотно прикрыв вход. Одинокая свеча почти не разгоняла мрак, только сгущая тьму по углам.

Снаружи покои императора охранялись сибайцем и днем и ночью, но со времени приезда Фэн Жунхе молчаливый страж изменился до неузнаваемости. При виде Ду Цзылу он принялся едва заметно и неуклюже кланяться, открывать перед ней двери и всячески подчеркивать ее высокий статус, пусть и существовал этот статус только на бумаге. Наложница восприняла перемены с подозрением и старалась лишний раз на глаза ему не попадаться.

Прижавшись ухом к внешней двери, Ду Цзылу задержала дыхание и прислушалась. Неужели страж вовсе покинул свой пост, оставив их с императором на растерзание?

Приподняв длинный подол, она подцепила плотную кожаную повязку, охватывающую бедро. Под ней пряталась длинная спица с плоской головкой в форме цветка пиона. Обычное украшение для волос было выполнено из лучшей стали, а лепестки цветка удобно ложились под пальцы, образуя упор для ладони.

Тщательно оправив платье и разгладив складки, девушка аккуратно воткнула украшение в пучок с правой стороны и распахнула дверь. Ей ли не знать, что от врагов лучше защищаться не замками и засовами, а ударом в глазницу?

– Рыжая сестричка, – ласково пропела замотанная с ног до головы фигура и беззастенчиво просочилась в комнату. Только по кошачьему разрезу черных в полумраке глаз и блеску светлых кудрей Ду Цзылу признала в кипе легких тканей наложницу правителя Сибая.

Обернувшись, красавица смерила неподвижную Ду Цзылу взглядом и, протянув руку, звонко щелкнула длинным ногтем по цветку в рыжих волосах.

– Не такая уж ты и беззащитная, – с одобрением заметила она. Ду Цзылу отступила на шаг, лицо ее окаменело, а пальцы сжались. Соединив руки, она нащупала в широких рукавах рукоятки узких кинжалов.

Светловолосая наложница только пренебрежительно цокнула.

– Зачем ты пришла? – прямо спросила Ду Цзылу и медленно обошла гостью, отрезая ее от двери в спальню императора. Стража за дверью не было, да и с чего ему препятствовать наложнице своего господина? Ее положение было куда как выше, чем у безымянного воина.

Красавица негромко засмеялась и сняла вуаль.

– Не беспокойся, – довольно фыркнула она, правильно оценив маневры, – я не враг ни тебе, ни господину твоему. Ты просила помощи, и я пришла. Рассказывай, маленькая сестра.

Даже не пытаясь быть учтивой, наложница протянула руку и коснулась медальона на груди Ду Цзылу.

– Когда-то все мы носили такой, – прошептала она, – когда нам не хватало сил справиться с нашими бедами.

Ду Цзылу недоуменно нахмурилась. Наложница закатила глаза.

– Лисы всегда помогут своим, маленькая сестра, а на тебе тоже знак лисы, знак нашего господина. Ты выглядишь худой и усталой, наверняка мало ешь и много волнуешься?

Откуда-то из бесконечных складок своего одеяния она выудила длинную шпажку с наколотыми дольками карамельных яблок и протянула ее Ду Цзылу.

– Если девочки едят слишком мало сладкого, то вырастают в сварливых и несчастных женщин, – наставительно проговорила светловолосая красавица, насильно вкладывая угощение в ладонь. – Они смотрят на мир с недовольством, и мир отвечает им тем же, и выходит сплошное беспокойство. Зови меня Ильшат, маленькая рыжая сестра.

Ду Цзылу сжала пальцы на тонкой деревянной шпажке.

– Ты из людей господина Ло, – полуутвердительно произнесла она и рассеянно откусила от яблочной дольки. Ильшат тряхнула головой – светлые локоны разлетелись упругой волной, нежным звоном отозвались колокольчики на шпильках.

– В каждом дворце есть лисята, – лукаво улыбнулась она. Глубокие синие глаза с приподнятыми уголками мерцали, тяжелые веки придавали ей немного усталый и высокомерный вид, но ни капли не портили причудливой красоты; тонкий нос с высокой переносицей и полные бледные губы рисовали образ чувственный и одновременно порочный. – Люди живут, правители правят, все идет своим чередом, а выворачивать и доискиваться правды не стоит… Кушай, не отвлекайся на разговоры. Здесь слишком темно и печально.

Очередная молния вспыхнула так ярко, что осветила самые темные углы. Ильшат оглянулась и направилась к столу, запалив вторую свечу. Чинно устроившись на разложенных вокруг стола подушках, она с недовольством покосилась на бушующую за окном стихию. Молнии отразились в глубине ее зрачков.

– Плохая гроза, – тихо пробормотала она.

Ду Цзылу опустилась напротив, вытащила из волос спицу и положила на стол. Ильшат посмотрела на девушку с насмешкой.

– Не доверяй никому – и проживешь дольше, – мурлыкнула она, – только и жизнь твоя будет нерадостной. Неужели наша глупая маленькая принцесса успела наступить тебе на хвост?

– Разве я соперница будущей императрице? – безразлично ответила Ду Цзылу и губами стянула еще одну дольку. Подержав во рту, пока карамельная оболочка не растаяла, она раскусила кисловатый фрукт. Золотые колокольчики нежным звоном рассмеялись вместо Ильшат.

– Фэн Жулань до поры не считала наложниц соперницами, хотя и заводить их никогда не позволяла. Так уж случилось, что от тебя он не смог отказаться. Ты не заботишь ее, пока жив император, – мягко проговорила светловолосая красавица. – И старшей Фэн Чань не бойся. Она верна себе и только себе, но никогда не пойдет на подлость. Она из тех, кто глубже всех нырнет за жемчугом и первой встретит врага с оружием в руках, но в хитросплетения человеческой природы даже заглянуть боится. Честь родилась раньше нее, а в роду Фэн это редкость. И государь наш – бумажный тигр, тебя он не тронет.

Ильшат подняла ладони и пошевелила тонкими пальчиками, показывая, кто на самом деле управляет повелителем Сибая.

– Выходит, во всем Сибае никого нет опаснее тебя? – усмехнулась Ду Цзылу, глядя на высокомерную красавицу.

Ильшат внезапно стала серьезной. Наклонившись вперед, она едва слышно шепнула:

– Принца бойся. Не дай коснуться себя, никогда не подпускай его близко. Притворяйся сумасшедшей, заразной, буйной – избегай! Никакой позор не будет слишком дорогой ценой, чтобы укрыться от его внимания.

– Принца? – В памяти Ду Цзылу всплыл образ болезненного молодого мужчины. – Я думала, что он доверенный или слуга при Фэн Жулань…

– С Фэн Юанем мне не справиться, – с глубоким отвращением проговорила Ильшат, – а тебе и вовсе лучше в его сторону не смотреть. Будь незаметнее и надейся, что рыжеволосые девочки не вызывают интереса молодого ученого господина. Я много лет живу на островах, но все еще не знаю их секретов; буду честна, они пугают меня. Пока господин не пытается вызнать их с моей помощью, я не стану искать ответов.

Две девушки молча смотрели друг на друга в робком свете свечи. Молнии продолжали разрывать небосклон, окрашивая лица в мертвенно-бледный цвет, а глаза заставляя тонуть в глубоких тенях. Стихии разбушевались, вызывая невольный трепет.

За плотно запертыми дверями Ду Цзылу померещился вдруг неясный шорох. Девушка напряглась, как кошка перед прыжком, невольно бросив взгляд на комнату, где спал Ду Цзыян. Ильшат едва заметно скривилась.

– Ты готова его ценой своей жизни защищать? Думаешь, он защитил бы тебя?

– Откуда мне знать? – резко отозвалась Ду Цзылу.

– Не люби тех, кому служишь, – едва слышно проговорила Ильшат, и глаза ее вмиг стали безразличными и холодными. – А уж если не удержалась, так сохраняй разум. Люби его, пока он на коне, а начнет падать – беги и забудь, иначе утянет тебя на дно, и ты пойдешь туда вместе с ним безо всяких сомнений. Ты не из тех, кто видит границы, только вот императору твоему вряд ли можно еще помочь. Думай о себе, маленькая сестра, больше о нас некому позаботиться.

Любовь – такое простое слово и такое огромное и сложное чувство, о котором Ду Цзылу не знала ничего. Ее растили не для того, чтобы она жила и любила, а лишь чтобы стала сосудом для чужой души, только вот судьбе совсем нет до этого дела. Все происходит само собой – и вот тебе уже и тоскливо, и сладко, и страшно, и не для себя ищешь лучшей доли, а для кого-то другого… От этих мыслей немного болела голова и думать дальше не хотелось. Ну к чему все эти размышления, когда уже назад не повернуть?

У Ду Цзылу не было никаких причин верить синеглазой кошке, как не было у нее причин доверять хоть кому-нибудь. Ни господин Ло, ни Ши Мин, ни сам император не были людьми без потайного дна и крепко хранили свои секреты, но девушка уже сделала свою ставку давным-давно, еще в песках. Рано судить, выиграла она или проиграла, но жизнь для того и дана, чтобы сражаться, и падать, и снова взбираться.

– В каждом дворце есть такие, как ты, верно? – медленно проговорила Ду Цзылу, покачивая медальоном. Ильшат несколько секунд жадно следила за движущейся пластиной, словно готова была броситься и схватить украшение.

– Наложницы, наложники… Красивые куклы, единственное предназначение которых – согреть холодные постели своих повелителей, – насмешливо пропела Ильшат. – Кто возьмет на себя труд задуматься? Правитель на самом верху, а над ним только небо, только вот до небожителей им далеко, а соблазны так манят…

– Значит, господин Ло узнаёт новости прямиком из постелей? – Ду Цзылу усмехнулась. Нежный господин, сам похожий на чьего-то слишком своевольного наложника, подбрасывал ей загадку за загадкой, и только рыжий хвост мелькал по кустам. Раньше девушке казалось, что сравнение с лисом строилось только на вызывающей внешности и яркости Мастера, теперь же не знала, что и думать.

Ильшат наблюдала за ее раздумьями, подперев подбородок ладонью. В такой вольготной позе она казалась безмятежной и совсем юной.

– Наблюдает, слушает, – пробормотала она, – не вмешивается, но, если нужно, мы сделаем все, что он прикажет. И правители наши, не подавившись высокомерием своим, тоже сделают. Не гадай, кто он, – для нас он превыше императора, да простят мне мои слова эти стены; для других – ничтожнее мусора под ногами, но все это только скудная часть, видимая нашим глазам. Луна – не плоская лепешка в небе, у пути нет конца, а господин Ло не такой, каким кажется. Иногда я думаю о том, что он и сам не знает, кем станет поутру, а кем – ближе к ночи…

– И кто же из его слуг остался здесь? – помедлив, спросила Ду Цзылу.

Синеглазая кошка звякнула колокольчиками в волосах и пренебрежительно фыркнула:

– Ты, маленькая сестра. Кто же еще?