Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 350 страниц)

– Хранцуз?

– Вот ироды шаромыжные, не всех ещё истребили.

– И как он скрозь нас пробрался?

– Людей много, а барыню не углядели.

– Как её глядеть, когда все делом заняты?

– Ой, что сейчас будет.

– Да не будет, барыня не самодурка.

Я отмечала негромкие слова краем слуха, почти не осознавая. Я смотрела на Фёдора Кузьмича.

Казак изменился. Осунулся и похудел. Усы обвисли и стали почти полностью седыми.

Но главное – его правый рукав был завязан узлом. Лях лишился руки.

– Фёдор Кузьмич, вы снова спасли мою жизнь. И Машину тоже, – выдохнула я, прежде чем подойти и обнять урядника. – Я никогда не перестану благодарить вас.

– Сам не ожидал, – вдруг усмехнулся казак, – левой-то я прежде не стрелял. Да и от пистоли думал избавиться, на кой мне однорукому?

– Я очень рада, что вы этого не сделали, – обернулась на теплицу и вздрогнула.

Оттуда выносили тело француза.

– Закопайте подальше в лесу, – велела мужикам Авдотья.

И я в очередной раз порадовалась, что она здесь. В такие времена сильные люди жизненно необходимы, на них можно опереться в минуту слабости.

– Фёдор Кузьмич, скажите, что вы приехали по моему приглашению, а не просто мимо путь держите? – взмолилась я.

– Ну, так-то Мирон Потапыч мне передал слова ваши, Катерина Павловна, – начал Лях неуверенно. – Та только зачем я вам однорукий? Мне даж в батюшки теперь не податься, ибо как я крест налагать буду?

Высказал он своё главное сомнение.

– В батюшки не знаю, а в управляющие себе я вас найму, – заверила его.

– Управляющим? – изумился казак. – Да куда мне?

– Вы только что застрелили угрожавшего моей жизни чужака, причём справились левой рукой, – напомнила ему. – С управлением тоже разберётесь, если согласитесь, конечно.

Я очень надеялась, что Фёдор Кузьмич не станет отказываться. Он был идеальной кандидатурой – честный, уверенный, умеющий организовать людей на общее дело. Для своих партизан он являлся непререкаемым авторитетом, значит, и с моими крестьянами справится.

– А как…? – он поднял правую культю.

Продолжать было не нужно, я и так поняла.

– Есть у меня на примете толковый мальчишка, обучите его грамоте и счёту, дрожками управлять, ну и что там ещё помощник уметь должен? – я улыбнулась. – Ну, пожалуйста, соглашайтесь. Не заставляйте уговаривать вас.

– Согласен, Катерина Павловна, – Кузьмич просиял.

– Тогда я велю отвезти вас в Белково, чтоб вы передохнули с дороги, – судя по запылённой одежде, шёл казак пешком. – А затем приступите к делу.

– Не надо мне отдыхать, – отмахнулся Лях. – Ужо наотдыхался вдосталь, как со службы уволили. Мне б водицы испить, и готов приступать.

– Авдотья, – позвала я, – дай, пожалуйста, Фёдору Кузьмичу воды и перекусить и введи его в курс дела. Он будет нашим управляющим.

Ключница окинула казака оценивающим взглядом. Мне показалось, она осталась довольна. Но размышлять об этом не стала, позже спрошу её мнение.

Сейчас я отыскала взглядом Василису с вцепившейся в её подол малявкой. Бедный ребёнок, сколько она всего перенесла.

Я подошла к ним, опустилась на колени. Машка тут же обхватила меня за шею. Прижалась крепко-крепко. Я обняла её в ответ.

– Маленькая моя, сильно испугалась?

Она кивнула.

– Я тоже. Хорошо, что Фёдор Кузьмич так вовремя появился, правда? – снова кивок. – Представляешь, он потерял правую руку на войне, а левой никогда раньше не стрелял?

Машка подняла голову, посмотрела на меня. Сквозь страх проглядывала толика любопытства. Я продолжила говорить, отвлекая её.

– Говорит, сам не думал, что попадёт. И даже пистолет собирался выбросить. Хорошо, что не выбросил, правда?

– Мама, я тоже хочу научиться стрелять, – тихим и очень серьёзным голосом произнесла малявка.

– Отличная мысль, – не стала я спорить. – Давай, папа вернётся, и мы попросим нас научить.

– Да, я научусь стрелять и буду защищать тебя, – в этот раз она отказывалась отвлекаться от случившегося.

– Хорошо, моя маленькая, хорошо, – я снова прижала её к себе.

Жаль, что я не могу защитить тебя от всех ужасов, что врываются в нашу жизнь.

На следующий день я взяла выходной от стройки и огорода. Решила остаться в Белково и провести день с Машей. Она так и ходила задумчивая, даже не всегда откликалась на своё имя.

Честно признаться, у меня самой подрагивали руки. И ночью снился ненавидящий взгляд безумца. Я до сих пор не до конца верила, что всё обошлось. Кузьмич – мой ангел-хранитель. Если бы не он, страшно подумать, как всё могло закончиться.

Мы позавтракали и вышли на улицу.

– Чем хочешь заняться? – поинтересовалась я.

– Давай посмотрим рыбок, – предложила малявка.

– Рыбок? – я удивилась.

Недалеко от усадьбы располагалось озеро, но оно у берегов всё заросло камышом. Рыбок не посмотришь.

– Да, про которых папа говорил, – настаивала Маша.

И я вдруг вспомнила, действительно Андрей упоминал, что в Белково когда-то разводили карпов. Только прудов тут не наблюдалось. От имения осталась совсем крохотная часть, сложно пропустить систему водоёмов такой площади.

– Хорошо, давай поищем, где эти рыбки могут прятаться, – решила я. Самой стало любопытно.

К нам присоединился Дружок. Его хозяин сегодня уехал в Васильевское вместе с новым управляющим, а собаку оставил дома. Пёс отдыхал в тени, пока на него не наткнулась Машка. Моя малявка не могла позволить бедной собаченьке страдать в одиночестве, как бы та ни хотела.

Маруся тут же забыла о рыбках и принялась играть с Дружком в догонялки-отнималки. За несколько месяцев пёс отъелся, повеселел и с удовольствием носился за палками и шишками.

Мы обошли (а некоторые и обежали) всю территорию, это не заняло много времени. Дом, флигели, огород, где шла работа.

Мы с Андреем пока не решили, что делать с Белково, поэтому Авдотья распорядилась, чтоб тут сажали и сеяли. Лишним точно не будет. Лукею поставили руководить, но она не смогла стоять в стороне. Я наблюдала, как ловко её руки управляются с саженцами, опуская их в лунки и присыпая жирной тёмной землёй.

Бывшая васильевская ключница тоже вернулась в прежнюю форму. Только не улыбалась.

– Доброго дня, госпожа, – завидев нашу компанию, поклонился Антипка.

Охотник слегка дичился. Остальные белковцы, здороваясь, называли меня Катериной Павловной.

– Лукея, – закричала малявка, – а мы рыбок ищем и никак не находим.

– Каких рыбок?

Я улыбнулась, всё-таки не забыла. Моя девочка ничего не забывает.

– Андрей говорил, что в Белково когда-то были пруды и там разводили карпов. Маша хочет посмотреть. Но мы вроде всё уже обошли. Видимо, они находились на проданных участках.

– Туточки они, госпожа, – Антип махнул рукой на грядки.

– Где? – не поняла Маруся, скользя взглядом по ровным рядам саженцев.

– Вон тут и есть, засыпали пруды, – пояснил охотник, – давно ужо. Годков с десять, коли не больше. Как земли не стало, кормиться нечем, так и засыпали, а сверху засадили.

– А как же рыбки? – с обидой за лишённых дома карпов спросила Маша.

– Зажарили и съели, – не стал церемониться Антипка, а затем и вовсе отошёл, начал вскапывать следующую гряду.

– Мам, – позвала Маруся.

Я ожидала, что она расстроится. Всё же бедных карпов постигла незавидная участь. Однако малявка меня удивила.

– Я тоже хочу жареную рыбку.

Мы с Лукеей засмеялись одновременно. Её лицо ненадолго преобразилось. Исчезла вечная хмурость. И я была благодарна Маше за это маленькое чудо.

– Тогда пошли к кухарке, спросим, что у неё есть, – предложила я.

Маруся, даже не заметив, что сотворила своей детской непосредственностью, поскакала на одной ноге прочь от огорода. Туда, где ждал Дружок, которому проход к грядкам был категорически запрещён.

Наверное, у человека есть предел страха. И достигнув его, уже перестаёшь бояться или долго перебирать в памяти случившееся.

И я своего предела достигла. Потому что на следующий день поехала в Васильевское. Без трепета или нервного ожидания, у меня был вполне деловой настрой.

Машка тоже попросилась со мной.

– Надо досажать помидорки, – заявила она, – а то они завянут.

И никакого ужаса в глазах. То, что было, минуло безвозвратно.

Через месяц вернулся Андрей. Он привёз столько подарков, что пришлось нанимать вторую карету.

С ним приехала немолодая женщина, в тёмном платье, с волосами, собранными в строгий пучок, но с добрым лицом. Ещё не понимая, кто это, я прониклась симпатией.

– Катя, это Прасковья Дмитриевна, – представил женщину Лисовский. – Мне рекомендовали её как одну из лучших гувернанток столицы. Если ты одобришь, Прасковья Дмитриевна будет заниматься Марией. Прасковья Дмитриевна, это моя жена Екатерина Павловна.

Андрей и сам стоял перед ней, как ученик, отвечающий заданный урок по этикету «Как правильно представить будущую гувернантку своей супруге».

– Я очень рада, Прасковья Дмитриевна, – сказала истинную правду. Думаю, у нас всё сложится. Главное, чтобы она Марусе понравилась.

Машка чинно подошла к будущей гувернантке, присела неглубоком реверансе, который всегда умилял взрослых. Думаю, малявка знала об этом и беззастенчиво пользовалась.

– Здравствуйте, меня зовут Маша, можно я не буду больше учить французский?

Улыбка, вызванная реверансом, померкла. Прасковья Дмитриевна перевела на меня вопросительный взгляд.

– Мы с Машей прошли через самое пекло войны с французами. У моей дочери есть причины отвергать их язык. Надеюсь, вы не возражаете?

Она не возражала.

Маруся к новой гувернантке прониклась уважением. Та в первый же день выиграла в «Цветы». Прежде малявка у нас была признанным чемпионом. Всё лето они с Прасковьей Дмитриевной бродили по лугу, изучая неизвестные Машке растения, а также их латинские названия.

Этот язык пришёлся малявке по вкусу. В первую очередь потому, что его носители давно исчезли и больше ни на кого не нападают.

Глава 27

Ночью мы с Андреем лежали, прижавшись друг к другу. Я куталась в его тепло, словно в мягкое, уютное одеяло.

– Как же я по тебе соскучилась, – прошептала ему.

– И я ужасно скучал, – ответ заставил прильнуть к нему ещё сильнее. – В следующий раз поедем вместе. Дом скоро построят, надёжный управляющий у нас есть. Можно позволить себе попутешествовать.

Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо, озаряемое неярким светом свечи.

– Андрей, следующим летом я тоже не смогу поехать, – с трудом удерживала рвущуюся наружу улыбку.

Сама поняла всего пару дней назад. И с тех пор не переставала улыбаться.

– Почему? – Лисовский глядел встревоженно.

Я не собиралась его мучить, поэтому взяла ладонь и положила себе на живот. А потом наблюдала за калейдоскопом эмоций на его лице.

Непонимание. Настороженность. Догадка. Озарение. И счастье.

– Ты…? У нас…? – кажется, будущий отец позабыл слова.

– Угу, – я кивнула, больше не в силах сдерживать улыбку.

– Катя, – выдохнул он, сгребая меня в охапку. – Катька, какая же ты у меня…

– Красотка? – подсказала я вариант.

– Не то слово! – поддержал Лисовский. И почти сразу выдал: – Ладно, хотел сберечь эту новость, пока не придут бумаги. Но после твоей молчать уже не могу.

Теперь настала моя очередь насторожиться. Не люблю сюрпризы. Пережитое за последние месяцы заставило меня ценить размеренность и предсказуемость. Их явно недооценивают.

– Говори, – выдохнула я.

Андрей глянул по сторонам и хмыкнул.

– Надо бы обстановку поторжественнее…

– Не тяни, – перебила я, замирая.

– Государь пожаловал мне титул за заслуги перед отечеством. Я теперь граф Лисовский, а ты – графиня Лисовская. Ну, как тебе новость?

Я выдохнула. Титул так титул. Это я смогу пережить.

– Отличная новость, всю жизнь мечтала стать графиней.

Я лишь слегка покривила душой. В детстве я мечтала стать принцессой, но и графиня тоже пойдёт.

– Ты обязательно должна родить мальчика, – с умным видом велел мне новоявленный граф, – роду нужен наследник.

– А если будет девочка? – поддразнила его я.

– Не страшно, к титулу прилагаются земли, прокормим и девочку, но потом будем стараться ещё.

– Слушаюсь и повинуюсь, граф Лисовский, ваше слово для меня закон.

– Мне нравится, как это звучит, ну-ка повтори ещё раз, – потребовал он.

– Граф Лисовский…

– Нет, где ты слушаешься и повинуешься, – усмехнулся он.

– Хорошего понемножку, – я тоже не удержалась от смешка.

– Ну вот, а я так надеялся, – Андрей нарочито тяжело вздохнул, а затем вновь принялся меня целовать.

Васильевское достроили в августе. Как раз к годовщине моего попаданства.

То ли беременность на меня влияла, то ли мне хотелось наконец излить душу, и чтобы между нами больше не оставалось тайн, но в один из дней я выложила Лисовскому всю правду.

Мы собирались в гости. Многие из бежавших от войны соседей теперь вернулись в свои усадьбы.

Андрей как раз завязывал галстук перед зеркалом, когда я его ошарашила. Говорить отражению казалось не так страшно, как самому мужу.

Он помолчал с полминуты и вдруг выдал.

– Ну, это многое объясняет.

– Это всё, что ты можешь сказать? – я ожидала несколько иной реакции.

Может, чуть более удивления. Или даже отрицания. Мне самой потребовалось гораздо больше времени, чтобы поверить, что это действительно со мной произошло.

– Кать, – он повернулся ко мне, – я сразу увидел, что ты не похожа ни на одну из знакомых мне женщин. В беззаботинском госпитале шептались, что твои знания медицины иногда обгоняют других лекарей. Ходил слух, что ты обучалась где-нибудь за границей.

– Но ведь женщин не принимают в слушатели медицинских академий, – увы, это была истинная правда.

– А ты прошла под чужим именем и переодевшись в мужское платье, – сообщил Андрей.

Я рассмеялась. Так глупо это звучало.

– Вот видишь, чему готовы поверить люди, чтобы объяснить необъяснимое.

– Значит, ты мне не веришь? – я расстроилась.

Даже ехать расхотелось. В последнее время настроение скакало, словно беговая лошадь.

Я опустилась на софу. С трудом сдержала предательские слёзы. Ну и чего раскисла, дурында? Разумеется, он не поверил. Ты ж и сама удивилась, чего так легко отнёсся.

Лисовский прихромал из своей комнаты. Сел рядом со мной. Взял мою ладонь в свои большие руки, слегка сжал, а затем поднёс к губам.

– Я верю тебе, Катя, хотя мне и нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Всё же не каждый день узнаёшь, что твоя жена явилась из далёкого будущего.

А я вдруг увидела то, что также казалось невероятным. И на что я почти перестала надеяться.

– Андрей, ты ничего не замечаешь?

– Что такое? – удивился он.

– Посмотри на себя.

Лисовский послушно окинул себя взглядом, который стал ещё более недоумённым.

– Как ты сюда пришёл? – подсказала я.

– Как обычно, на ногах… – и тут до него дошло.

Он шёл сам, да, хромая, но не держась за стену и не опираясь на трость.

– А ты говоришь, что чудес не бывает, – я поцеловала его, ужасно гордая своим мужем, который сумел всё преодолеть. И теперь даже ходит самостоятельно. Это настоящее чудо.

– Значит, мы друг друга достойны, – откликнулся он.

В августе мой животик уже стал заметен, но не настолько, чтобы это было неприлично демонстрировать. Поэтому на новоселье мы пригласили всю округу.

Подросшая за год и ставшая ещё очаровательнее, Маша вместе с нами встречала гостей, тренируя свой коронный реверанс и приводя соседей в умиление. Андрей опирался на трость, но держал её так небрежно, словно это лишь модный аксессуар.

Гедеоновы тоже приехали, причём с новостью. У них готовилось своё торжество. Александр Владимирович всё же сумел добиться расположения генерала и получил разрешение на брак с Натальей.

Свадьбу собирались устроить в середине сентября, когда уже не так жарко, но ещё не начались дожди. Счастливая невеста сияла, освещая наш новый дом.

– Как красиво, просто великолепно, а какой вид! – Натали восхищалась едва ли не каждому креслу в доме и дереву в парке.

Я смотрела на неё с радостью, вот уж кто заслуживал понимающего мужа, который не станет препятствовать её увлечению живописью.

– После свадьбы Александр Владимирович повезёт меня в Италию, – будто расслышав мои мысли, похвасталась она по секрету. – Он нашёл там школу живописи, куда принимают женщин. Правда долго учиться не выйдет, весной ему надо возвращаться в Смоленск. Александру Владимировичу предложили место хирурга.

То, как Натали произносила имя своего жениха – восхищённо, уважительно и одновременно нежно – вызывало умиление.

– Вы просто прелестны, Наталья Дмитриевна, и заслуживаете счастья. Уверена, Александр Владимирович вам его даст.

Генерал Гедеонов снова завладел вниманием публики, рассказывая о героической обороне Смоленска и Дорогобужа, о подвигах наших воинов.

– Вот, например, наш дорогой хозяин, как ловко он взял в плен французского генерала под Ляхово. За что и был награждён вторым орденом Святого Георгия. Заметьте – из рук самого государя удостоился получить. Что ж вы, Андрей Викторович, скромничаете, ордена свои не носите? Покажите хоть гостям.

Андрей Викторович, скрипя зубами, отправился в кабинет за наградами.

– Зачем ты пригласила Гедеоновых? – прошипел, проходя мимо меня.

Но я лишь беспечно улыбалась. Это сейчас Лисовский раздражается. Вот съездим на свадьбу в Беззаботы, соберём урожай и настанет долгая скучная зима. Родится малыш и потребует всё моё внимание.

Вот тогда Андрею захочется общества. Тогда он будет готов рассказывать о своих подвигах. И я с нетерпением ждала этого момента. Да и к чему скромничать? Мой муж – герой войны с Наполеоном и его Великой армией, как самоуверенно называли себя французы.

И мне хочется, чтобы все вокруг об этом знали.

Надежда Фёдоровна выглядела тихой и задумчивой на фоне своего шумного супруга. Как всегда, дело оказалось в её сыне.

– Как поживает Николай Дмитриевич? – вежливо поинтересовалась я. – Надеялась видеть его у нас в Васильевском.

Не то чтобы очень сильно надеялась. Но увидев Гедеонову, сразу вспомнила и Николеньку.

– Николенька на службе, – вздохнула Надежда Фёдоровна и, оглянувшись на мужа, окружённого помещиками, призналась: – Дмитрий Яковлевич, как узнал, что дуэль была, и что Андрей Викторович не получил удовлетворения, а Николенька не предложил, обозвал сына трусом. Велел возвращаться на службу и заслужить Георгия от самого государя, а в противном случае Дмитрий Яковлевич за ворот его возьмёт и притащит к Андрею Викторовичу и стрелять тому велит.

Гедеонова едва не плакала, передавая слова мужа.

Я успокоила её, как могла, и пообещала поговорить с супругом, чтобы он не вздумал стрелять в беззащитного Николеньку. Надеюсь, он и правда не станет.

Гедеоновы гостили у нас почти неделю. Мы обсудили с Дмитрием Яковлевичем наше желание дать волю крестьянам, и он обещал передать договоры министру внутренних дел.

Всё оказалось не так сложно. Ещё в начале века император издал «Указ о вольных хлебопашцах», который позволял освобождать людей целыми селениями.

Поначалу Лисовский противился. Пришлось рассказать ему, что через пятьдесят лет все крестьяне станут свободными. А герой войны должен подавать пример другим. К тому же с каждым мы заключим договор о выкупе земли, то есть не просто раздадим большую часть имущества.

Сначала я уговаривала мужа, затем самих крестьян. Многие поначалу противились, боясь, что я просто выгоню их из домов. Я убеждала, объясняла, а потом решила: если кто-то желает остаться крепостным – имеет на это право.

Процесс оказался долгим и трудным. К зиме им полностью занялся Лисовский и стряпчий из Смоленска.

Василиса заартачилась освобождению. Демид, который показался мне приятным парнем и неплохим плотником, сделал нашей горничной предложение. Сначала попросил у меня разрешения построить дом для будущей семьи. Затем, узнав, что все получат волю, передумал строить дом и решил перебраться в Смоленск. Мол, там плотники всегда нужны, работу найдёт, и будут жить с Василисой припеваючи. И главное, сами по себе.

Но она не хотела покидать своих барышень. А мне призналась, что боится ехать в никуда, без особых сбережений и уверенности, что всё там сложится.

Вася привыкла полагаться на меня, вот и сейчас пришла за советом. Решать самостоятельно ей тоже было страшно.

– Ты хочешь ехать? – прямо спросила я.

Василиса замотала головой. На том и порешили. Демид сначала отправится один, найдёт работу, устроится, а через год вернётся за Васей. Она нуждалась в этой отсрочке, я видела. Полюбив Демида, она думала, что преодолела свой страх, пока жених не начал торопить.

Ничего, эта пауза пойдёт на пользу им обоим и послужит проверкой. Если чувства крепки, то никуда наши голубки не денутся. Через год сыграем свадьбу. А если нет – значит, не судьба. И ничего с этим не поделаешь.

Зато Лукея удивила. Она сразу согласилась на вольную и попросила за Потьку. Оказалось, они с Кузьмичом планируют обвенчаться и усыновить мальчишку.

А я даже и не заметила, что между ними что-то происходит. То новоселье, то поездка на свадьбу, то подготовка к рождению малыша.

Война осталась позади. Жизнь шла своим чередом. Люди влюблялись, расставались и женились, жили, кто долго, кто счастливо, а кто и то, и другое сразу.