Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 341 (всего у книги 350 страниц)

Истину его слов о значимости «щита» я наглядно поняла уже следующим вечером в малом зале для аспирантов под номером шесть. Остался один бой. Всего один, и сегодняшняя тренировка ушу под началом Красноярского станет последней. Таким был договор – десять занятий с полной выкладкой, ни больше, ни меньше.

– Значит, ты теперь практик воздуха? – в голосе Яра звучало любопытство, за которым ощущалось недовольство даже на физическом уровне.

– Какой облом, правда, блондинка?

Я вошла с небольшим опозданием и сразу приступила к интенсивной разминке: разогрев, повороты, махи и доведённые до абсолютного автоматизма грациозные движения из репертуара ушу. Затем несколько мощных связок и ударных комбинаций уже из боксёрского прошлого Ирэн. Чаньцюань хорошо, но апперкот лучше!

Красноярский тоже не стоял без дела и занялся уклонами. Дальновидное решение, они пригодятся ему в самом ближайшем будущем.

– Воздух это здорово. – Яр запрыгнул на помост. – Для меня. Раньше ты могла удивить хотя бы техниками стихии земли, теперь же вообще не осталось козырей.

– Поосторожнее с уверенностью, иначе снова ошибёшься, – дежурно посоветовала я. – Три твоих стихии против одной моей лишь количественное преимущество, а вовсе не качественное.

– Семь моих рангов силы против твоего одного советуют не быть такой категоричной, Тобольская.

– А я советую прекратить недооценивать меня, Красноярский. Ты не всегда будешь сильнее.

– Мне всегда и не нужно, главное – сохранить отрыв до конца мая, – с намёком оскалился он.

– Заранее на успех не рассчитывай, партия едва началась.

Встав напротив, я приняла удобную для маневрирования стойку: туловище вполоборота, руки согнуты в локтях и выставлены вперёд, пальцы разжаты и расслаблены. Мысли отпустила в свободное плавание, здесь и сейчас царят рефлексы и мышечная память.

– Обалдеть, как сильно ты хочешь восстановить нашу помолвку, куколка! Уж не влюбилась ли в меня часом?

– Не смеши, – смерила парня высокомерным взглядом гордой дочери влиятельного губернатора. – Столько лет смотрела мимо, а теперь вдруг воспылала чувствами? Мы не в каменном веке, здесь правило «врежь девке посильнее, и она тут же влюбится» не работает.

– Точно-точно? – сощурился он.

– Ох, уволь! – я чуть не расхохоталась. – Любовные садо-мазо не про меня, а чего я по-настоящему хочу, ты прекрасно знаешь.

– Конечно, заполучить ещё один синяк в коллекцию!

По сложившейся традиции Яр напал первым. Для начала выбрал подсечку и относительно простенький комплекс быстрых ударов по корпусу с целью дезориентировать, чтобы провести захват и толчком опрокинуть меня на спину.

От подсечки я увернулась, три последующих удара заблокировала предплечьями, а от четвёртого ушла кувырком назад. Не тратя время на подъём с колен, захватила правую кисть подошедшего соперника обеими руками, подвернулась под его рукой на сто восемьдесят градусов и провела техничный бросок. Завершить приём ударом в солнечное сплетение не удалось – Яр подался в сторону, перевернулся через голову и снова встал на ноги.

– Сто́ит признать, ты сильнее, чем кажешься, – кивнул он с едва различимой тенью уважения для разнообразия. – Не многим обнулённым удаётся вернуть эссенцию стихий, а ты справилась за каких-то три месяца.

– Не твоими молитвами.

Следующую атаку встретила контрударами: пробила двойку правой и левой снизу, следом нанесла акцентированный прямой в голову. Яр ответил сдвоенным блоком и хитрым финтом, позволившим ему не только избежать жёсткого нокаута, но также не дать мне безнаказанно выйти из ближнего боя на среднюю дистанцию. Блондинка ловко захватил мою атакующую руку под своё плечо, повалил лицом в пол, а затем вывернул локоть против естественного сгиба.

– Стоп! – я замолотила свободной ладонью по настилу и лишь тогда получила свободу.

– Ты не можешь одолеть меня даже в ушу, а в стихийных поединках вообще не будет шансов. – Яр отошёл на другой конец помоста, давая возможность спокойно отдышаться.

– Ты удивишься, на что способен мой воздух, – бросила в него гневный взгляд.

– А чего ждать, удиви сейчас! Давай, куколка, врежь мне стихией со всех своих обнулённых сил. Если, конечно, не стесняешься их.

В его серых глазах сверкал вызов и полная уверенность в моём провале, в ответ на которые в мою голову мигом стукнули горячие гормоны «злости». Весь прогресс в самоконтроле откатился буквально за секунду – тело Василисы снова повелось на дешёвую провокацию!

Я среагировала рефлекторно. Выставив руку вперёд, с чувством ударила Яра эссенцией.

Не той…

Праведный гнев напрочь затмил разум, иначе не объяснить, почему я забыла пропустить через пальцы стихию воздуха. Мозг автоматически воспользовался более быстрой и удобной псионикой, которая ещё и не жжётся.

Мощная сила с потрясающей лёгкостью оторвала грубияна от пола и отправила в недолгий полёт целовать стену, прямо как Вэла в этом же, между прочим, зале.

– Странный у тебя воздух, – просипел Яр, поднявшись на ноги только со второй попытки. – Я не почувствовал его воздействия.

– Да не ври, – ответила я. – Тебя его воздействие только что знатно приложило о стену.

– Я не о том, – он мотнул головой. – Тут было нечто… да ничего тут не было!

– О чём ты?

– У каждого приёма каждой стихийной техники есть свой след в эфирном поле, но сейчас я его не уловил.

– Хочешь сказать, – в неверии протянула я, – ты можешь на ощупь понять, какой именно удар прилетел в тебя?

– Подобно любому практику-кинестетику.

Ох, ё! Ещё одна дичь нарисовалась…

Глупая Вася, глупая! Я нервно сглотнула, соображая, насколько критичным был залёт. Чисто внешне психокинез имеет определённое сходство со стихией воздуха, но у него, как только что выяснилось, нет следа в эфирном поле, чем бы это поле вообще ни было.

– А, ты про это! – хлопнула себя ладонью по лбу. – Это был спонтанный выплеск чистой эссенции в результате потери контроля. Недавно я то же самое исполнила на тренировке у Благовещенского. Доктор Смоленск-Московская говорит, такое случается в ранний период адаптации организма. Витамины ещё прописала вкусные. Группы В.

Красноярский озадаченно скуксился. Вроде бы поверил, а если нет, пусть бежит к Анне Брониславовне за подтверждением.

– Ладно, Тобольская, – он снова вышел на центр помоста. – Ударь меня ещё раз.

– Как скажешь.

Эмоции гнева улеглись. На сей раз я не ошиблась со стихией и вдарила полноценным «Дыханием ветра» на максимальных настройках.

Пальцы обожгло, будто в костёр сунула, но Яр даже не пошатнулся, только волосы разлохматились.

– Вот теперь правильно, – ухмыльнулся довольной лыбой. – Удар один-один-ноль каким и должен быть у практика с твоим потенциалом. Тебе круто повезло, куколка, – после обнуления не потеряла в силе.

– Что-то сомневаюсь… – помрачнела я. – Почему такой слабый эффект? У Благовещенского я стабильно выбиваю больше семидесяти процентов на болванках. Ты сколько вообще весишь?

– Неважно сколько. Проценты у Благовещенского показывают не силу, а эффективность, чтобы новички могли правильно поставить удар, о чём ты и сама знаешь. Силы в один-один-нуле одна джоуль-секунда, максимум пять, если взять таких, как мы. Что ей сделать-то?

– Вообще-то, на моих сокурсниках «Дыхание ветра» работает, как толчок.

– Сравнила тоже! – парень едва не рассмеялся. – У них сопротивление стихиям околонулевое, а я в стихийных камерах не книжки читал. Ты меня не сдвинешь ни одним из приёмов ниже ВЗ-2-, а вот землёй могла бы.

Злость начала возвращаться.

– Тогда, какого хрена ты подначивал меня?

– Честно говоря, не думал, что ты в самом деле поведёшься как первоклашка.

– Напомнить, как только что обнимался со стеной, Красноярский?

– А сможешь повторить? – он задал встречный вопрос.

Хочется, дичь свидетель, как сильно хочется снова его размазать, но нельзя. И немного сомневаюсь, что получится с тем же эффектом. Сейчас-то я владею собой.

Яр правильно истолковал моё молчание, и его ухмылка приобрела просто неприличный окрас:

– Вот именно!

– Дай срок, блондинка, – пообещала с полной на то уверенностью, – и я уложу тебя на обе лопатки своей стихией быстрее, чем успеешь моргнуть.

– Прозвучит безумно, но мне почему-то хочется на это посмотреть. Быть может, ещё не состарюсь к тому времени. Ну что, Василиса Анатольевна, на сегодня всё или устроим бонусный раунд?

Вместо ответа я приняла левостороннюю стойку и нагло поманила парня пальцами.

Спарринг завершился ближе к полуночи парой новых синяков, усталостью в каждой клеточке тела и чувством глубокого удовлетворения. Больше дополнительных занятий шаолиньцюань не будет. До прежнего мастерства Василисы мне ещё далеко, но программа минимум выполнена. Я больше не нуб, которого можно безнаказанно лупить на потеху собственного эго. Почти все нужные реакции восстановились, а где заминка, там выручает любимый хук справа.

Глупое чувство, но мне будет не хватать полуночных драк. Был в них свой кайф. А ещё они отлично помогали слить недовольство всем подряд в этом мире.

Глава 27

Времени хронически не хватало. Январь месяц лютый! Помимо занятий с псионикой, каждый вечер вплоть до 19 января – даты начала олимпиад – я допоздна проводила в библиотеке вместе с Надиром, Викой и остальными товарищами-однокурсниками, а когда выпадал перерыв, умудрялась заниматься рутинными делами лидера курса и попытками прочесть сигнатуру ВЗ-1−1–0. Рельефно-палочный шрифт не поддавался осмыслению. На финальном спарринге Яр невольно подсказал, в каком направлении копать, но в результате я запуталась ещё больше.

Каждый стихийник воспринимает эссенцию одним из четырёх способов:

– зрением – таких людей называют визуалами;

– через слух – аудиалы;

– с помощью осязания и движения – кинестетики;

– и через логическое осмысление – дискреты.

Судя по дневнику, Василиса была аудиалом, однако, проводя пальцами по тактильному рисунку, я ничего не слышала, сколько не напрягайся. И не видела, и никак не чувствовала. В конце концов пришла к выводу, что мне нужно понимать логику процесса. Короче говоря, теперь Вася диверге… дискрет. Это плохо – я тупо не знаю, как объяснить то, во что месяц назад ещё даже не верила. Здесь поможет только практика, причём практика с клинком.

Чего и следовало ожидать, в суете новых обстоятельств расследование кровавого ритуала временно отошло на второй план. Сказывался недостаток информации. Из реальных улик у меня по-прежнему одна только пуля с ритуальным рисунком, вынутая из плиток в душевой. Интересная, как выяснилось. Согласно справочнику по судебно-баллистической экспертизе, ритуальный рисунок на теле пули парализующего действия. Меня вовсе не хотели убить, лишь вывести из строя, а потом… похитить?

Покушений новых не случилось, но бдительности я не теряла. Знакомый незнакомец в чёрной маске на всё лицо и псионик Фиолетовые Глазки вряд ли обо мне забыли. Скорее всего, им просто не представилось возможности пробраться в институт. Смею надеяться, после наглого взрыва ректор заткнул дыры в безопасности, чтобы снова не пришлось затыкать рты своим подчинённым.

А затем стартовали олимпиады. Я подошла к ним со всей ответственностью и более того – озаботилась фирменной атрибутикой: значками с эмблемой «тотемного» животного первого курса логистов – счастливым воздушным кроликом. Правила института дозволяли цеплять неуставные украшения к форме, но только на пояс. Двадцать стальных бляшек, покрытых цветной эмалью, обошлись сравнительно дёшево, зато как подняли командный дух!

И уже в понедельник 19 января мои умные подсобники, мотивированные обещанными плюшками и личным примером лидера курса, пошли в атаку, будто на кону вовсе не допуск «В» в удостоверении курсанта, а дипломная практика автоматом. Признаться, не ожидала такого рвения, какое-то оно… странно вдохновлённое, но удивление моё было приятным.

Заявлю без лишней скромности, в стихийной зоологии я обошла всех своих соперников прямо-таки с неприличным отрывом! Сперва в основном раунде, затем в дополнительных, а финал за отсутствием интриги вообще отменили. Василиса Тобольская снова отличилась на весь институт, только в этот раз не скандалом, а неожиданной любовью к животному миру.

Победную эстафету подхватил Далан Якутский. Этнический якут завершил олимпиаду по русскому языку с лучшим результатом в истории Столичного Военного института. Справедливости ради, полностью заслуженно. Затем была история, в которой Вика заняла третье место. В показательных соревнованиях шаолиньцюань лучшими стали Надир и Ваня – первая и вторая позиции соответственно. Остальные ребята выступили ничуть не хуже. Если честно, я в них не сомневалась! Почти все они поступили в институт не по блату высокородных родственников, а собственным умом и старанием.

Рейтинг нашего курса сенсационно подпрыгнул, главное теперь не потерять запал к весенним экзаменам, и тогда должность председателя факультета станет по праву моей.

Победы, оставшиеся неотмеченными, почти так же печальны, как победы, оставшиеся не награждёнными, поэтому сразу после получения ведомости по итогам олимпиад я отправилась в деканат за разрешением на маленькую вечеринку.

– А, курсантка Тобольская! – Стоило переступить порог, как Алиса Святославовна сама поманила меня к кафедре. – Ты-то мне и нужна.

– Здравия желаю, ваше высокородие подполковник гвардии!

– Доброго дня, верно, – нетерпеливо отмахнулась она. – У меня к тебе серьёзный разговор, садись.

– Что-то случилось? – я мгновенно насторожилась.

– Можно и так сказать.

Выложив на стол толстенькую папку с гербом Столичного института, декан с явным намёком опустила на неё ладонь. Выглядит солидно, а ещё на бумагах стояла печать с подписью ректора. Неужели, это…

– Материалы по расследованию моего ритуала?

– Нет, не они, – её высокородие быстро спустила на землю. – О результатах расследования Тихон Викторович сообщит тебе лично, как только закроет дело, не раньше. Мы уже говорили об этом.

Значит, никогда, в чём я уже давно не сомневалась.

– Что же там?

– Материалы по учебной программе, – Рязань-Тульская примирительно улыбнулась. – Но давай по порядку. Во-первых, поздравляю с блестящим окончанием олимпиад. Признаться, у меня были опасения, когда ты попросилась в лидеры курса. К счастью, они оказались беспочвенными. Рада видеть тебя серьёзной молодой княжной, думающей о будущем и доказавшей это на деле. Очень рада! Собственно, поэтому ты здесь.

Вынув из папки верхний лист, она протянула его мне вместе с ручкой.

– Документы о переводе на факультет «Управления и политики»? – я прочла заголовок. – Обратно на четвёртый курс?

Декан кивнула:

– Там твоё место. Ты, Василиса, больше не обнулённая и не проблемная, с успеваемостью тоже всё в порядке, а прилежность и старание, которые ты показала за последние месяцы, достойны отдельной похвалы. Из тебя бы мог получиться хороший логист, не спорю, но ты должна учиться с ребятами своего уровня и положения.

У меня перехватило горло. Вовсе не от благодарности. Дело даже не в том, что я не хочу уходить от дружелюбных подсобников к высокородным снобам, среди которых сразу трое бывших: подружка Марта, женишок Яр и возлюбленный Паша, провались они в бездну! Перевод напрочь поломает мои планы сделаться председателем факультета и получить архиважный допуск «Б». Управленцы не дадут кровавой язычнице ни малейшей возможности выставить свою кандидатуру на голосование, а их нынешний председатель – Ярослав – добровольно не подвинется.

– Спасибо за похвалу, ваше высокородие, – я через силу сохранила вежливый тон, – но сперва мне нужно достигнуть определённого ранга силы во владении эссенцией стихий. Я всего лишь на первом, к тому же моно-практик.

Декан качнула головой:

– Количество рангов это условие твоего отца, и касается оно внутренних семейных дел, мы не имеем к нему никакого отношения. Моно-практик или нет, ты стихийник с генетически сильным потенциалом и, чего лукавить, именитой родословной. Княжне Тобольской не по рангу прозябать в подсобниках, вместо обучения на самом престижном факультете Военного института. Тихон Викторович собирался перевести тебя обратно к управленцам в конце учебного года, но всё сложилось ещё удачнее! Подписывай распоряжение.

– Позвольте отказаться.

– Прости?

– Ваше высокородие, мне не нужен досрочный перевод, – заявила твёрдым голосом. – В конце года пожалуйста, но только не сейчас. Я хочу остаться с подсобниками до майских экзаменов и вывести их в лидеры на факультете «Логистики». Я обещала им.

Сказать, что декан удивилась до глубины души, значит преуменьшить степень её обалдения вдвое.

– Прости? – повторила она с выражением зависшего процессора на лице. – Тобольская, ты ведь понимаешь, что в таком случае тебе придётся закончить программу первого курса «Логистики» на приемлемом для сдачи экзаменов уровне, а потом, вместо летних каникул, навёрстывать программу четвёртого курса «Управления»? В одиночку, попрошу заметить, без права пересдачи в случае провала.

– Понимаю и готова.

Отодвинула бумагу подальше, чтобы прекратила соблазнять. Взгляд твёрдый, решимости позавидует Жанна д’Арк. Подумаешь, придётся впахивать сверхурочно! Шанс распутать собственное убийство (прошлое и будущее) того стоит.

Декан дала мне несколько минут на раздумья, а затем вздохнула:

– Что ж, Василиса, оказывается, даже кровавому ритуалу не под силу лишить тебя упрямства. Прекрасное качество для лидера. Так и быть, с переводом повременим под мою ответственность. Объясню Тихону Викторовичу ситуацию с нужной точки зрения, но дай слово, что ты справишься.

– Так точно, я вас не подведу!

– Учебные материалы возьми с собой, – она протянула мне папку с гербом. – Тут список тем к экзаменам по всем основным дисциплинам факультета «Управления и политики» с рекомендуемой литературой. Не жди лета, начни учить их прямо сейчас.

– Спасибо, Алиса Святославовна, – искренне поблагодарила её. Мировая она женщина, даром, что служивая. – А теперь разрешите обратиться со своим вопросом? Я шла к вам за разрешением на вечеринку…

Вопреки опасениям, Рязань-Тульская согласилась без проблем, но с обязательным условием – чтобы никакого сходства с прежними гулянками Тобольской. Как лидер курса с далеко идущими амбициями я легко дала обещание и впоследствии сдержала его.

Большая вечеринка тоже будет, но позже и совершенно по другому поводу. Приближалось знаковое событие – Ритуал Создания Клинка, самое важное мероприятие в жизни каждого стихийника. Только после него курсанты-первокурсники обзаведутся официальным оружием и с полным на то правом станут называться практиками стихий.

Мне название ни к чему, мне нужен клинок. Без него дальнейшие тренировки в стихии воздуха невозможны. Ожоги пальцев не позволят взять даже второй ранг, чего уж говорить о четырёх, а псионика, увы, не в счёт…

Ничего, я – Вася – справлюсь! И с эссенцией, и с двойной учёбой, и с ответственностью за курс. Никакого отдыха, пока не достигну цели или не свалюсь замертво. Секрет сытой старости в ударной молодости, не так ли? Тем более, что до судного дня оставалось всего лишь три месяца.

Ольга Слышляева
Княжна Тобольская 2

Глава 1

К середине февраля в Екатериноград вторгся Генерал Мороз, в считанные дни захватил его с потрохами и, судя по отметке в минус 38 на термометре, скоро не отдаст. В этом мире – или измерении? – такая температура ни у кого не вызывала вопросов. Всё нормально, как и должно быть. Глобальное потепление на повестке дня не стоит, и вряд ли здешние экологи вообще подозревают о его существовании. Население земли всего около миллиарда, промышленность давно отказалась от сжигания ископаемого топлива в пользу атомной энергетики, леса практически нетронуты. Необычный мир. И люди ему под стать. По крайней мере те, кого называют стихийниками, – практики эссенции стихий.

В прошлой жизни меня звали Ирэн Листьева. Родилась, выросла, работала барменом в ночном клубе «Роза мрака» и умерла в возрасте двадцати четырёх лет от руки фальшивого вампира при попытке защитить незнакомую девушку. А в этой я Василиса Тобольская двадцати одного года от роду, скандально известная дочка губернатора, курсантка престижного института, по официальным данным моно-практик стихии воздуха, а на деле дуо-практик воздуха-псионики. Уже не обнуленная, но всё ещё полная вопросов. И проблем. Особенно проблем! Благо, уже завтра на одну из них станет меньше – я наконец-то получу стихийный клинок.

В час ночи 14 февраля 2037 года все двадцать первокурсников факультета «Логистики и снабжения» (или подсобники, как дразнят нас за глаза) собрались во дворе Столичного Военного института имени Великого Князя Александра Первого. Одеты по форме номер пять: куртка и штаны штормовые защитные с утеплителем и плотной мембраной, шапка с «ушками», сапоги из натуральной кожи и меховые перчатки. За спиной небольшие походные рюкзаки с минимальной поклажей внутри и эмблемой счастливого кролика – нашего «тотемного» животного – снаружи.

В крови гуляло предвкушение дальней, но короткой поездки в маленький городок с интересным названием Танда-ур, затерянный в дебрях Якутской области. Нас, зелёных первокурсников, ожидало приключение на шесть дней – самое важное мероприятие в жизни каждого стихийника, Ритуал Создания Клинка! А для меня, стыдно признаться, ещё и первый выход за пределы институтского комплекса. Не до прогулок было, не до прогулок…

– Готовность десять минут, дамы и господа! – предупредила товарищей громким окриком. – Если кто-то чего-то забыл, скажите мне об этом сейчас или молчите до самого возвращения!

– Сама молчи, командирша нашлась, – откуда-то сбоку фыркнул Иван Ужурский.

– Позубоскалить – это святое, – дежурно отсалютовала ему рукавицей. С тех пор, как меня избрали лидером курса, Ужурский ни разу не упустил возможности вставить недовольный комментарий. Больше из вредности, конечно; мы не сошлись характерами с самой первой встречи. – Всем понятна политика партии? Даю последний шанс!

– Ты слишком суетишься, Вася, – стоявший рядом Надир весело глядел на мою сосредоточенную моську.

– Считаешь, перегибаю?

– Считаю, ты не пастушья колли, а они не овцы.

– Они первокурсники, – ответила я с многозначительным вздохом.

Надиру стало ещё веселее:

– Ты старше их всего на три года.

– На целых три, попрошу! – улыбнулась не без иронии. – А ещё я лидер курса, контроль и организация мои прямые обязанности. Твои, между прочим, тоже. Да-да, друг мой персидский, ты заместитель лидера, так что мы оба колли. Гав! Декан дала задание подготовить поход, мы подготовили. Осталось проследить, чтобы всё прошло идеально.

– В этот раз так оно и будет. Расслабься, – посоветовал он с философским спокойствием.

– У тебя вообще ни тени сомнений?

– А зачем волноваться? – Надир задал встречный вопрос. – Мы с тобой не новички, оба проходили Ритуал Клинка и оба знаем, что из всего сложного в нём только дорога.

Будь я настоящей Василисой, может и согласилась бы, а так без понятия. Сухая справка из пособия для новичков дала только общие представления о грядущем событии.

Приобняв меня за плечи, Самаркандский ободряюще подмигнул. Он мне нравился. Крепкий и мускулистый, с восточными чертами лица, зелёными глазами и мягким арабским акцентом в голосе. Этот парень точно знает, что хочет и как хочет.

Налетевший ветер ударил колючей крупой в лицо, вынудив поёжиться.

– Говори, что угодно, но у меня нехорошее предчувствие, – пробормотала я, оглядывая шеренгу сокурсников. – Не конкретно о Ритуале, а вообще. Будто за спиной стоит кто-то враждебный и пристально наблюдает.

– Это называется недосыпом. Серьёзно, Вась, выдыхай.

– Не раньше, чем стану председателем факультета. Назначение состоится через два с половиной месяца, а мы всё ещё уступаем четвёртому курсу в очках рейтинга. Надо догнать. Если Ритуал Клинка пройдёт без неприятностей, отрыв сократится до минимума, тогда останется всего лишь сдать апрельские экзамены выше среднего по палате, и первая строчка наша. Ребятам привилегии и повышенная стипендия, а мне…

– Должность, красивый значок на форму и допуск уровня «Б», – закончил Надир. Он уже слышал эту речь раз десять или немного больше. – Честолюбивый план, даже очень честолюбивый!

– Я же Тобольская, – заметила беззаботным тоном. – Меня можно вытащить из факультета «Управления», но тягу к управлению из меня никогда!

– А у нас в Самарканде говорят: старую собаку новым трюкам не научишь.

– У вас в Самарканде живут умные люди! – чуть фальшиво рассмеялась в ответ.

Хотела бы рассказать ему, что действую я вовсе не ради почестей. Дело сугубо корыстное и заключается оно в допуске «Б». Только он даёт курсанту право беспрепятственно посещать административное крыло, и только с ним я смогу пробраться в кабинет ректора за материалами расследования кровавого ритуала. Мне нужно узнать: зачем и почему трём двинутым ублюдкам понадобилось убивать Ирэн и Василису, двух молодых девчонок, одну из которых выбрали наугад, а вторую закололи в ритуальном круге. Сначала узнать, а потом найти и покарать. Ради этого я готова не только председателем стать, но даже Великим Князем.

– Ух, какой у тебя взгляд! Замыслила убийство?

– Не сегодня, – сморгнула, мотнув головой. – Просто вспоминала, точно ли ничего не забыла.

– Опять ты за своё! Вася, Вася… Как вернёмся с Ритуала, я свожу вас с Викой в хороший ресторан, – пообещал Надир. – Узбекский, само собой. Доводилось бывать в «Юлдуз» на Майской у Дома офицеров?

– Первомайской, имеешь в виду? – припомнила карту города. – Это возле площади Советской армии?

– Какой ещё советской?

– Которая несокрушимая и легендарная, в боях познавшая радость побед… хм. В общем, не слышала.

– Ты ведь шутишь? – Из темноты на свет фонаря вышла Вика Саратовская, мой заместитель по бытовым вопросам с рыжими волосами и открытым взглядом добрых глаз. – «Юлдуз» один из лучших ресторанов в столице, его шибко хвалят!

– Ага, теперь припоминаю. Вроде, видела рекламу, но заходить не доводилось.

– Значит, точно идём, – решил Надир. – Угощу вас пловом с курагой и чаем с лавандой. Отметим наши новые красивые клинки перед тем, как поцарапаем их на занятиях у Благовещенского.

– Ты чудо, – улыбнулась Вика.

– Слышала, Вася? Я чудо, поэтому возражения не принимаются. Один выходной честолюбивый лидер курса может себе позволить.

– Если только один, – согласилась я, не в силах противиться энтузиазму друзей.

– Держи, – Вика протянула мне планшет со сводкой погоды на сегодня-завтра. – Полюбуйся, как нам не везёт. В Танда-уре сейчас ясно и минус тридцать четыре, но ближе к вечеру весь регион накроет снежный циклон.

Я рассеянно всмотрелась в циферки. Жаль, что не температура стала причиной дурного предчувствия, было бы проще.

– Зато потеплеет.

– До минус двадцати, офигеть! – Вика скорчила недовольное личико. – Такое себе потепление, знаешь ли.

– В морозильной камере и то приятнее, – Надир полностью разделял мнение подруги. Он парень южный, у них зимой от снега только слово.

– Вот это вы неженки! – насмешливо припечатал стоявший неподалёку Далан, наш сокурсник и внучатый племянник губернатора Якутской области. – В Верхоянске, откуда родом моя мать, температура вообще до минус семидесяти опускается и ничего, люди живут и не жалуются.

– Выживают, ты хотел сказать.

– Танда-ур, вроде бы, не очень далеко от Верхоянска, так? – спросила я.

Далан пожал плечами:

– Смотря с чем сравнивать. Для Якутской области буквально по соседству, по меркам Тобольской губернии более-менее близко, а для выходцев из Саратова или Самарканда как до Луны пешком. Танда-ур стоит за рекой Алдан возле хребта Сетте-Дабан, – он махнул рукой в сторону, где должно взойти солнце. – Это на восточной границе между Якутским и Верхоянским округами. На сотни километров вокруг ни одного поселения, только бескрайние тундры, непроходимые болота, многочисленные озёра и горные кряжи – водоразделы речных бассейнов. Нигде в мире нет подобной красоты!

– А звучит как медвежий угол, – Вика состроила недовольную мордочку.

– Во всех смыслах, однако, – ухмыльнулся якут с гордостью за свою родину. – Давным-давно возле Танда-ура водились земляные медведи аж до пятнадцатого ранга силы. Наш люд туда близко не совался, пока не пришли русские с китайцами. Приспичило им возвести Пагоду Пяти Стихий именно там, видите ли! Место какое-то особое или около того. Медведей перерезали в первую очередь. Волкам, рысям и росомахам тоже несладко перепало, а японцы так далеко уже лет десять не заходят, аккурат как в трёхстах километрах от Танда-ура установили РЛС из системы «Щит РК».

– Видишь, Вась, – Надир хлопнул меня по спине. – Бе-зо-пас-но! Переживать не о чем.

– Как это не о чем? – удивился Далан. – О холоде переживайте, чудики! Мороз положил куда больше народу, чем земляные медведи, волки и рыси вместе взятые.

– Но не на Ритуале. – Вика выдохнула длинное облачко пара. – Я навела справки: за всю историю Ритуала Клинка ещё ни один курсант не замёрз там насмерть. Обморожения были, не спорю, но это всё единичные случаи. А теперь угадайте, сколько было нападений стихийных тварей?

– Много, – уже не так весело признал Якутский.

– Слишком много! С пятидесятых годов прошлого века зафиксировано тридцать два случая смерти, причём семь жмуриков вовсе не слабые первокурсники, а опытные преподаватели.

– Я в общем говорил, а ты, однако, о частности. Понятное дело, что за два дня нарваться на стихийную тварь проще, чем замёрзнуть в полной экипировке. Но встретишь ты тварь или нет, вилами по воде писано, когда как мороз стороной не обойти.