Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 5

Осень подбиралась все ближе, одним прикосновением превращая изумрудные сады в водоворот золота и алых всполохов.

Правитель Сибая наконец покинул страну вместе со своими слугами и войском. Всех советников, которых собирался оставить для помощи принцессе, он увез с собой. Отбывал богатый караван куда быстрее, чем полагалось; настроение правителя, и без того переменчивое, как облака в сильный ветер, окончательно испортилось.

Фэн Жунхе не был дураком. Его советники могли помочь разве что островам, но никак не огромной империи, которая продолжала существовать даже без своего императора.

Оставшиеся советники старались решать скопившиеся дела, но привлечь их на свою сторону было слишком сложно. Мастер обладал огромной властью, но оставался человеком и тянуть на себе все управление не мог. Однако он мог развалить все то, что еще продолжало работать: его слова министры выслушали бы с куда большим вниманием, чем слова любого из рода Фэн.

Не меньше недели после свадьбы стены дворца дрожали от криков. Еще никогда отец не был в такой ярости и не обрушивал на Фэн Жулань столько презрения. Не спасло ее и орудие: прекрасно зная, что дочь не сможет навредить отцу никоим образом, правитель едва не разбил драгоценную цитру о голову Фэн Жулань.

Он чувствовал себя одураченным – и кем? Никчемной слабой младшей дочерью, которая без его слова и глаза поднять боялась! Теперь-то он понял, почему принцесса так держалась за Ду Цзыяна и каким таким образом он остался единственным взрослым наследником, – больше никто не подпал под влияние Фэн Жулань.

У правителя даже впервые сердце зашлось в болезненном спазме, будто его схватили в горсть и сжали, не давая вдохнуть. Потирая грудь, он с тоской подумал, что и на младшую дочь рассчитывал зря.

Все одинаково бездарны: плетут интриги, сами в них запутываясь; не умеют ни скрыть своего присутствия, ни нести ответственности за совершенное…

– Как хочешь, так и выкручивайся, – с отвращением выплюнул он, глядя на побледневшее лицо Фэн Жулань с багровыми от пощечин щеками. – Чтобы ни тебя, ни братца твоего я в Сибае не видел. Если до зимы не наведете тут хоть какой-то порядок, то я скорей венец свой утоплю, чем тебе передам!

Фэн Чань после свадьбы не проронила ни слова и молча осталась во дворце; более показательного бунта против отца в семействе Фэн еще не случалось. Фэн Юань же никогда послушного сына не изображал и недовольства правителя вовсе не заметил. Не так уж часто случались события, интригующие принца, а сейчас на его голову рухнула загадка непознаваемая и нерешаемая.

Господин Ло, то ли не замечая явного интереса Фэн Юаня, то ли великодушно наплевав на него, готовился возглавить Совет министров. Неизвестно, что заинтриговало островного принца более: власть, или знания, или грязные секреты, – но он ни на мгновение не оставлял Мастера без внимания и чаще всего тенью следовал за ним. Однако тот спутника вовсе не замечал – не в его привычках было обращать внимание на людей дважды, если эти люди не представляли для него опасности или ценности. В два счета господин Ло привел дела в подобие прежнего порядка; оставшиеся сибайцы невольно начали прислушиваться к словам министра и даже выучили его имя.

Зато странное воодушевление Фэн Юаня не осталось незамеченным внимательной принцессой. Стоило господину Ло показаться в зале, как принц внезапно обнаруживался ровно там же; стоило Мастеру покинуть дворец и выехать в город, как Фэн Юань начинал бродить неподалеку от окон, находя своим действиям сотни оправданий. Ощутив не изведанный ранее приступ раздражения, Фэн Жулань отбросила все доводы рассудка и, не скрываясь, вошла вечером в покои брата.

Фэн Юань целиком отдавал себя книгам и знаниям, но иногда впадал в странное безумие, увлекшись чем-то новым: когда-то он с таким упорством пытался освоить ковку, что не спал более пяти дней, а после принялся мастерить странные конструкции из нефрита и не выходил из покоев все лето, открывая дверь только слугам. На островах никто не мог сравниться с ним, но здесь, в Лойцзы, люди были совсем другими. Принцесса не хотела знать, каким из многочисленных отвратительных качеств Мастер поймал Фэн Юаня на крючок, но готова была крючок этот вырвать вместе с кожей. В какой-то момент в ее голове мелькнула безумная мысль, что господин Ло тоже где-то здесь – скрывается за ширмами или в соседней комнате и вовсю насмехается над ней, уже давно отняв последнюю опору.

– Что происходит? – с порога спросила Фэн Жулань. Пламя гнева внутри стремительно росло, питаясь дикими фантазиями. – Ты таскаешься за этим Ло как хвост! Откуда такое внимание к этому предателю?

Одетый просто и по-домашнему Фэн Юань удивленно приподнял брови. Он выглядел немного сонным и расслабленным. Тонкий халат облегал крепкую фигуру, расходясь узкими складками, а темно-коричневые волосы с золотистым отливом были стянуты в низкий узел над шеей.

– Тебе не кажется, что сейчас самое время уделить ему пристальное внимание? – спросил он, глядя на принцессу с недоумением. – Рано или поздно нам придется его убить, хотя я до сих пор не могу разобрать, что принесет больше бед – живой Мастер пыток или же мертвый, но, пока он жив, я могу многому у него научиться. В тебе я что-то не замечаю желания разбираться с управлением страной.

– У него можно научиться только двуличию и предательству, – фыркнула принцесса. – Отец столько лет вел с ним дела – и вот, пожалуйста: он бьет в спину и отцу, и мне!

– А почему бы и нет? – пожал плечами Фэн Юань. – Большая ошибка отца – вести все дела, связанные с Лойцзы, через одного человека. Нельзя столько власти давать в одни руки.

Хмурясь, он прошел вглубь комнаты. На столе Фэн Жулань заметила длинную изящную трубку: она едва заметно дымилась. Только сейчас принцесса обратила внимание на обстановку в покоях.

Стены обширной комнаты казались янтарными. Светлое дерево теплого оттенка было украшено расписными веерами и большими картинами; в изящном убранстве чудилось что-то женственное.

Однако все великолепие скрадывалось явным беспорядком.

По углам громоздился какой-то мусор, под столом с резными ножками была свалена одежда, а в высокой курильнице дотлевало что-то, пахнущее резко и неприятно.

– Отвратительно, – рассеянно оценила Фэн Жулань, сдвинула с лежанки гору засаленных книг и осторожно присела, придерживая юбки. – Слуги должны убирать ежедневно, ты их не впускаешь?

– Они здесь не нужны, – через плечо отозвался Фэн Юань. Вернувшись, он протянул принцессе узкий бокал с темной жидкостью, пахнущей вишней и сливой. – Хватит бояться Мастера. Я вижу, насколько тебе страшно, но он всего лишь человек. С непомерно раздувшимся влиянием, но человек. Я справлюсь с ним, просто перестань совершать ошибки и не влезай в мои дела.

– Ты что-то справляться не спешишь, – проговорила Фэн Жулань, отпивая из бокала. – Какие такие ошибки?

Фэн Юань опустился рядом с ней, окончательно столкнув бумаги и книги с края. Шелестящая груда рухнула на пол, несколько страниц разлетелось по комнате, но принц не обратил на это никакого внимания.

– Какие? – переспросил он. Темные глаза его были непроницаемы, но бледное лицо казалось усталым. – Я был согласен с тем, что Ши Мина следует убрать как можно дальше, и брак вместе с отставкой казался идеальным планом. Но искать намеренно эту несчастную калеку для того, чтобы выставить ее сердцем заговора, – ни в какие ворота не лезет. Ни один умный человек не поверит в такие совпадения.

– А нам и не нужно, чтобы они верили, – огрызнулась принцесса, – главное, что поверил Ду Цзыян.

Фэн Юань закатил глаза.

– Да он уже поверил бы любому бреду! Незачем было устраивать все это, если император и собственное имя не каждый день мог вспомнить.

– Все было бы нормально, если бы не младший. – Фэн Жулань закрыла глаза и откинулась на мягкую спинку.

Конечно, было бы куда как лучше контролировать и Ши Мина, и Ду Цзыяна разом, но приближаться к бывшему маршалу она не рискнула. В нем Фэн Жулань чуяла силу сродни своей и опасалась, что все ее интриги и магические ритуалы будут для него как на ладони. Сначала ей казалось, что держать Ши Мина в глуши после отставки будет достаточно, но младший Дракон явно не был с этим согласен.

Да и Ду Цзыян действительно раскаялся в поступках предка и был готов дать Ши Янмей не только достойный брак, но и шанс снова восстановить доброе имя.

Юкай же и вовсе оказался неподконтролен ее орудию – или у нее пока не хватило сил, чтобы дотянуться до струн души младшего Дракона? Он имел слишком сильное влияние, в том числе и на Ду Цзыяна, а уж следовать ее планам и вовсе не собирался.

Фэн Жулань обдумала множество вариантов, пытаясь Юкая выставить виновным, но Ду Цзыян, даже почти лишенный рассудка, наотрез отказывался признавать такую возможность. Глухое сопротивление вынуждало его забывать обо всем, о чем нашептывала принцесса, и орудие не могло переломить его доверия к младшему. Даже заставить Ду Цзыяна отослать брата куда-то на дальние рубежи она не смогла – он тянул его назад, писал письма и готов был идти на любые уступки. Впервые Фэн Жулань с раздражением признала, что есть сила превыше магии и разума – сила, которую ей не удалось сломить.

В приступе раздражения от собственной слабости она приняла решение разом стереть обе проблемы, но и здесь просчиталась. Юкай как сквозь землю провалился, и пришлось спешно уговаривать брата создать куклу-обманку; без похорон Ду Цзыян бросил бы все ресурсы и силы на поиски, и о свадьбе речи бы не шло. Да и господин Ло одним движением руки развалил вторую половину плана; впрочем, тут целиком ее вина.

Доверять не стоило никому.

– А если он действительно жив? – негромко спросила принцесса, возвращаясь из глубин собственных мыслей. В носу щекотно растекался резкий запах тлеющего табака. – Если Ло не солгал?

– Думаю, он соврал, – пожав плечами, отозвался Фэн Юань. – Он всегда лжет. Но даже если и нет… Юкай, скорее всего, остался калекой и вряд ли станет мстить. А если и станет, то при чем тут мы?

Император делал все, чтобы настроить брата против Ши Мина, а в конце и вовсе казнил того. Сколько времени прошло? Для всего мира Ши Мин мертв, и если бы Юкай был жив, то давно пробрался бы во дворец и зарезал брата, как собаку, но его все еще нет.

– А если Мастер найдет его и расскажет, что Ши Мин на самом деле жив?

– Тогда ты будешь отважной героиней, которая с угрозой для собственной жизни защитила несчастного Ши Мина от кровавой расправы тирана-императора. Тебе в таком случае беспокоиться незачем.

Ши Мина я найду, это дело недели-двух, но даже просто сообщение о том, что наставник жив, наверняка отвлечет Юкая от мести и прочих глупостей. Кстати, как ты нашла ту хромоногую девчонку? Неужели Ду Цзыян сам хотел выдать ее замуж?

– Хотел, – неохотно отозвалась принцесса. – Нашел ее где-то в глуши, там война прошлась сильнее всего. Он решил пригласить ее во дворец и выдать замуж; дальше уже пришлось вмешаться мне.

Любые заговорщики, задумай они скинуть императора, первым делом уцепились бы за нее. Лишенная власти кровавым тираном, потерявшая всю семью в жестокой резне, искалеченная, выросшая в нищете… Я просто успела забрать ее первой. Если нельзя заставить Ду Цзыяна поверить, что Юкай ему враг, то по крайней мере можно посеять между ними зерно раздора. А уж младший при всей своей любви к наставнику никогда не спустил бы такого оскорбления в его сторону. Страшна, немолода, увечна, еще и врагом может оказаться! А Ши Мин и эта калека были похожи – гордые, благородные… Она никогда не приезжала бы во дворец, тая обиду и ожидая от императора плохого, а Ши Мин оберегал бы ее до конца дней. Так и жили бы они где-нибудь, не заставляя меня лишний раз нервничать, но…

Фэн Жулань замолчала, стиснув зубы. Ду Цзыян вцепился в Юкая, Юкай – в своего наставника, и вся эта цепь развалила такой чудный план! Пришлось спешно городить этот нелепый заговор и проворачивать попытку убийства, а тут ее силы ограниченны, и доверенных людей по пальцам одной руки можно перечесть.

– Ты ведь перестала играть ему? – Фэн Юань немного подвинулся, подсев ближе.

С тихим вздохом принцесса опустила голову ему на плечо.

– Перестала, – призналась она, сквозь ресницы рассеянно разглядывая убранство комнаты; мысли ее были далеко. – Я бы никогда не посмела так давить, если бы знала, к чему все это приведет. Я правда не понимала тогда. Но и сумасшествие его… После того как Ду Цзыян узнал о смерти Юкая, он как будто изнутри сломался. Раньше он сопротивлялся, я чувствовала это, а теперь словно пустой. Я не знаю, сможет ли он вспомнить себя… Сейчас он стал таким спокойным, но в последние дни при встрече начинает вести себя так, будто я чудовище. Он боится меня. Наверное, люди все-таки чувствуют, кто ими управляет. Меня это пугает.

– Все образуется, – негромко проговорил Фэн Юань, накрывая ладонью нервные пальцы принцессы. – Доверься мне.

– Мастер Ло обязательно доставит нам проблем. Пусть сейчас мы не сможем обойтись без него, но постарайся избавиться от этой занозы как можно скорее. И найди наконец этого беглого наставника, – Фэн Жулань говорила негромко, но тон ее стал ледяным. – Ничего не складывается. Все, кто должен был умереть, живы, и это выйдет нам боком. Помнишь всю ту чушь, которую нес на свадьбе этот двуличный Мастер? О законах, о которых никто никогда не слышал? Оказалось, все это не чушь. Новая трактовка предложена министрами и подписана самим Ду Цзыяном еще за месяц до того, как я наконец уговорила отца поспешить со свадьбой и поехала сюда.

И это наверняка была идея Мастера, раз никто больше не смог пронюхать об этом!

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся принц. – Любому ясно, что в вопросах политического брака лучше подстраховаться, чтобы любезный муж или жена не отравили тебя на следующий же день. Это просто совпадение.

– Такое ощущение, что этот лис в шелках пытается защитить Ду Цзыяна, но это совершенно невозможно. С чего бы ему кого-то защищать? Нет, я уверена, что Мастер замешан, только не пойму, какую выгоду он получит от этого. Не мог же он заранее подозревать меня в чем-то?

Фэн Юань фыркнул. Паника сестры вызывала в нем брезгливое раздражение.

– Эти законы не имеют значения, – успокаивающим тоном проговорил он. – Подожди – и про них все забудут. Какой толк от бумажек, если никто толком и не узнает, что в них написано? Этот крючок не сможет нам навредить.

– Если вернется Юкай, то этот самый крючок может стоить жизни нам всем. – Принцесса в раздражении отняла руку и поднялась.

Неужели Фэн Юань совершенно ничего не понимает? Можно переписывать законы или менять их под себя, но только не в той ситуации, когда кто-то с достаточной властью возьмется копать тебе яму! Эти дурацкие изменения отзовутся непредсказуемыми последствиями. Дело даже не в том, что эти законы существуют, а в том, что Мастер предусмотрел ситуацию и успел провернуть все это задолго до приезда Фэн Жулань. Значит, он на несколько ходов впереди и предсказывает ее действия, пока она может только бежать следом и глотать пыль, не зная, что ждет ее за очередным поворотом! Где очередная ловушка? Как избежать ее? Фэн Жулань вдруг ощутила себя еще хуже, чем до появления в этих покоях. Безумная жажда, необходимость постоянно быть рядом и чувствовать близость родного человека раз за разом толкала их с Фэн Юанем на глупости, которые потом отзывались большими проблемами и бесконечными наказаниями; однако все это будто осталось в прошлом. Теперь она не чувствовала в нем той же теплоты: будто он просто играл давно привычную роль, и от этого в горле комом вставали непрошеные ненужные слезы.

Мысли о его предательстве она не допускала, но горькое чувство разочарования не желало уходить. Раз за разом отгоняя отчаяние, она твердила себе одно и то же: брат мудрее и старше, он умеет сдерживать себя и давно научился не показывать вида на людях, и это стало его второй натурой.

Однако сдерживается ли Фэн Юань, или она, Фэн Жулань, рисует себе картины того чувства, которое давно уже стало воспоминанием и растворилось во времени?

Будущее вдруг показалось принцессе темным и безрадостным.

Глава 6

На следующий день ушастый мальчишка прятался по углам и смотрел настороженно, будто готовился терпеть насмешки. Наверняка свою ночную охоту он считал проявлением слабости и присматривался теперь к новому спутнику, ожидая его реакции. Ударит ли по больному, попытается ли унизить?

Ши Мин невозмутимо занимался привычными делами, почти не обращая на него внимания. Лучший способ приучить к себе – не навязываться, а дать возможность пугливому коту обойти кругом и принюхаться, вздыбив шерсть; все его страхи были как на ладони.

На второй день Ши Мина разбудило едва слышное шарканье. Приподнявшись с постели, он с удивлением обнаружил своего подопечного на полу. Подвернув коротковатые штанины и насквозь мокрые рукава рубахи, босой и растрепанный мальчишка немного неуклюже, но старательно натирал пол. Услышав шорох, он коротко глянул из-под отросшей светлой челки; уши пришли в движение, мгновенно развернувшись к источнику звука.

– Что ты делаешь? – с легким недоумением спросил Ши Мин и тут же осекся. Что делает, и без вопросов понятно, а вот зачем?

– Я же не могу жить тут, как маленькая принцесса, – проворчал мальчик, не вставая с пола, и сдул нависшую на нос прядь. Ши Мин решил, что лишние пятнадцать минут лучше провести в постели, дабы не спугнуть трудовой порыв воспитанника.

Домыв пол под пронзительным взглядом наставника, мальчишка не глядя выплеснул грязную воду прямо за порог и замер в нерешительности.

– Как мне вас называть? – Он наконец собрался с мыслями и скрестил руки на груди, хмуро глядя куда-то в сторону.

Ши Мин спустил ноги на влажный пол и едва заметно улыбнулся:

– Наставника достаточно – это звание мне привычно. А как мне называть тебя?

– Котом, – нехотя буркнул тот, посверкивая зеленью глаз.

Ши Мин нахмурился и отрицательно качнул головой:

– Так не пойдет. Ты боишься и поэтому прячешься за кличкой или просто не имеешь имени?

Кот смерил взглядом хрупкого мужчину, до сих пор сидящего посреди разобранной постели, и едко ответил:

– «Наставник» тоже не очень-то похоже на имя.

– Ты спросил, как тебе меня называть, а я ответил, – усмехнулся Ши Мин. – Могу звать тебя учеником, если хочешь, но не котом. Сколько котов бродит по деревне?

– Костя, – с вызовом произнес ушастый и переступил с ноги на ногу. С рукавов его рубахи текло, и вода собиралась в крошечные лужицы. – Но я не хочу, чтобы меня так называли. Зовите Котом. Чем не имя?

– Костя, – медленно повторил Ши Мин, пробуя имя на вкус. – Кот. Хорошо. Давай найдем тебе другую одежду, а после решим, как будем дальше жить.

Плотные кожаные штаны, принесенные Конном для Ши Мина на случай сильных морозов, сели на Кота как влитые. Толстая же длинная рубашка с широким поясом едва не застряла в плечах. Ши Мин, подумав немного, попросту надрезал воротник, давая больше простора.

Багровое пятно по-прежнему притягивало взгляд. Кожа на нем казалась шероховатой и болезненной, как после ожога. Стараясь не выдавать своего беспокойства, Ши Мин говорил обо всем сразу, затягивая пояс на талии мальчика.

– Только не выходи на улицу и в окнах не показывайся, – наставлял он, поправляя полуразрезанный воротник. – Я не знаю, как часто тут появляются чужаки. Когда будем спать – будь так добр, не ложись слишком близко, хорошо? Интересно, с какой скоростью ты вырастешь из этой рубашки…

– Очень быстро, – мрачно отозвался мальчик, вытягивая руку вперед и на пробу поднимая ее вверх, – ткань едва слышно затрещала. – Прямо завтра и вырасту. Хватит так смотреть: никто меня не клеймил и не обжигал, это совсем другое.

– Другое? – незаинтересованным тоном переспросил Ши Мин.

– Это… – Кот едва слышно выдохнул. – Из-за этого меня выгнали из дома.

Договорив, он замер и с явным интересом уставился на собеседника. По неподвижному доброжелательному лицу и темным глазам прочесть ничего не удалось, и это привело Кота в раздражение: с силой хлестнув хвостом по колену, мальчик разочарованно фыркнул и прижал уши к голове.

– Если хочешь рассказать – расскажи, – тут же отреагировал Ши Мин, пряча улыбку.

– Не то чтобы я хочу, но вы же все равно будете спрашивать, да? – трагично вздохнул Кот. – Я расскажу.

– Сначала завтрак, потом рассказ, – напомнил Ши Мин и едва не засмеялся, видя выражение крайней обиды на треугольном личике. Даже если Кот и хотел что-то скрыть, мимика выдавала все его тайные мысли и чаяния так ясно, будто они были написаны четким почерком на листе бумаги.

Едва закончив завтрак, Кот с воодушевлением открыл было рот, но тут же впал в глубокую задумчивость. Ши Мин молча убрал посуду, игнорируя его осторожные взгляды, потом сел напротив и замер, ожидая разговора.

– Не знаю, с чего начать, – сознался Кот. Сплетя пальцы в замок, он напряженно смотрел на собственные руки, закусив губу. Ши Мин невольно заметил, что зубы у него хоть и выглядели человеческими, но были как будто немного уже и длиннее; впрочем, что он вообще мог знать о существах, подобных мальчику?

Сбоку головы ничего, кроме гладкой кожи, полускрытой густыми сероватыми прядями; зато сверху торчали кошачьи уши размером с некрупную ладонь. На свету они просвечивали, показывая тонкую, пронизанную кровеносными сосудами розовую изнанку. Ногти были куда толще человеческих и наверняка стали бы грозным оружием, если бы их отрастили. Еще и зубы…

Стоило бы побеспокоиться о сохранности собственной жизни, но эти сомнения Ши Мин отмел мгновенно. Относясь к кому-то с сердцем нараспашку, всегда рискуешь заполучить стрелу прямо в трепещущую плоть, однако если скрываться за броней, то какой честности можно ожидать от других? Либо довериться, либо оттолкнуть – здесь не будет второго шанса. Мальчик опаслив и одновременно так трогательно-одинок, что рука не поднимется нанести очередной удар.

– Начни с самого начала, – предложил Ши Мин.

Кот упрямо мотнул головой:

– Нет, так мы до послезавтра говорить будем… В том месте, где я жил раньше – я не скажу где, а то вдруг вы кому расскажете… Не то чтобы я их любил или защищал, но они там совсем дикие и глупые. Как дети, не знаю даже, как выживают столько лет. Чужаков они не впускают, а я нашел раненого и тайком притащил домой.

– Тайком? А родители? – уточнил Ши Мин. От него не укрылась манера Кота отделять себя от своего народа.

– Нет у меня никого, – легко сознался мальчик. – Там есть один дом, его стороной обходят. Говорят, сумасшедший в нем жил, ну и я прижился. Меня там тоже ненормальным считали, так что… Притащил я, значит, раненого, как мог лечил, потом вывел ночью и уже обрадовался, что пронесло, но на обратном пути меня встретили.

Воспоминания были неприятны: уши Кота прижались к голове, а светлые брови сошлись над переносицей.

– Мне объяснили, – медленно продолжил он, – что такие, как мы, вообще не люди, а магически созданные помощники. Кому-то показалось забавным сделать полулюдей-полуживотных и наделить разными полезными способностями. Только создавали нас как рабов. Хозяева должны были выбирать нас, а мы к ним привязывались; первые коты становились настолько ненормальными, что из-за недовольства хозяина могли себе горло разорвать. Не знаю, почему про нас забыли, – может, не так уж удобно оказалось иметь ненормальную хвостатую зверюгу? Со временем коты стали дичать и закрылись от людей, чтобы уберечься и больше не привязываться ни к кому. Я думал, меня выгнали за чужака, а оказалось, что за метку.

Мальчик прикрыл глаза; на губах его впервые появилась неуверенная и очень честная улыбка.

– Тот чужак… Ты привязался к нему? – Ши Мин с трудом попытался собрать разбегающиеся мысли; от одной фразы они разлетелись в разные стороны, как стайка рыб от упавшего в воду камня.

Рабы – темная тень на истории мира, и без того не слишком светлого; они всегда были и всегда будут. Законы разных стран поочередно объявляли их имуществом, скотом или жертвами, которых нужно спасать. Менялось отношение, но сама суть не искажалась никогда.

Побежденные враги, должники, проданные родителями дети, нищие – все они хотели бы себе другой жизни, но судьба не была к ним добра. Однако есть и те, кто добровольно лишает себя свободы и готов служить, только бы один на один с миром не оставаться.

Но ни один работорговец пока не заходил так далеко и не лишал кого-то воли еще до рождения.

Сколько самодовольства нужно иметь, чтобы растить привязчивых созданий, готовых без хозяина умереть? Насколько темным и прогнившим должно быть нутро такого создателя, который отбирает саму возможность выбрать свою судьбу?

Слуга, который никогда не предаст. Раб, который шагнет за владельцем своим в посмертие, потому что оставаться ему незачем; вся его жизнь есть жизнь другого человека, и ничто больше не имеет значения. Даже с рождения закованные в цепи могут однажды сбежать. Но бежать некуда, если цепи обмотаны вокруг сердца…

– Видимо, со временем эта привязка слабеет, – задумчиво заговорил Кот. Погруженный в свои мысли, он не замечал уродливую гримасу, которую Ши Мин изо всех сил старался сдержать. – Я очень хотел бы найти его; это такое странное зудящее чувство, как будто ты что-то важное забыл. Но и без него я вроде бы не умираю. Однако как только на мне увидели это пятно, сразу потащили из деревни – сказали, я все равно за ним уйду. Стукнули по голове и выбросили куда-то. Очнулся я уже в клетке. Теперь думаю, что это все как-то связано. Я спас того парня, а теперь вы меня спасли. Как будто судьба вернула мне долг.

Выговорившись, Кот накрепко замолчал до самого вечера, словно весь запас слов израсходовал. Тенью бродил по дому, думал о своем, бессмысленно ковырял разрезанный ворот, вытягивал нитки. Ши Мин украдкой наблюдал за ним, но сдерживал множество вопросов, крутящихся в голове. Еще не время вытягивать жилы; когда будет готов, мальчик все расскажет сам, ни к чему растравлять старые раны.

Ночью Кот снова свернулся в крошечный комок, будто в теле его вовсе костей не было, – в такой позе он больше напоминал не кота, а змею. Засыпал он мгновенно и дышал почти неслышно. Иногда его одолевали тревожные сны: в такие мгновения он начинал сопеть, ерзать и болезненно хмурить брови.

Наблюдая за ним, Ши Мин и сам засыпал быстрее. Наверное, присутствие живого и теплого огонька рядом делало сгустившуюся тьму не такой пугающей, а въевшееся в кости одиночество понемногу слабело. Даже кошмары на время отступили: они все еще гнездились там, в самой глубине души, но словно присмирели.

Часто ему снился один и тот же сон, оставляя после себя тягостное чувство недосказанности: пустой каменистый пляж на рассвете, пронзительные крики птиц и первые снежинки, падающие прямо на тяжелую ледяную воду. Тонкая ниточка горизонта расцветала багровым и золотым, бросала отблески на низкие тучи, но солнце никак не поднималось; только ветер завывал все громче, срывал грязную пену и швырял ее Ши Мину под ноги.

И в этот раз солнце все никак не всходило, а птицы молча кружили над волнами. Безрадостный пейзаж должен был пугать, вызывать чувство отторжения, но Ши Мин почему-то ощущал себя на своем месте и только думал о том, что скоро выпадет снег и хорошо бы первым пройти по нему и оставить свои следы вдоль берега.

Выпускал этот сон неохотно – открыв глаза, Ши Мин долго смотрел в темноту, ощущая тонкий запах водорослей и привкус соли на губах. Утихомирив взбудораженное сердце, он повернулся на бок, но Кота не увидел. Постель была пуста.

Пуст оказался и дом, и двор: выбравшись из постели и едва натянув сапоги, Ши Мин выскочил за порог, осматривая окрестности.

Кот появился спустя час, будто темный призрак; с ног до головы укутанная в черный плащ фигура вприпрыжку мчалась по дороге среди яркой травы и цветов, обгоняя первые солнечные лучи. При виде замершего на пороге растрепанного наставника мальчишка сбился с шага и подошел медленно, цепляясь нога за ногу. Выражение лица его стало таким жалостливым, какое не у каждого попрошайки увидишь.

Ши Мин поймал край плаща и втащил Кота в дом, цепко осматривая дорогу – не крадутся ли следом любопытствующие соседи или опасные чужаки.

– Я же сказал – никуда не выходить, – процедил он, глядя в безмятежные зеленые глаза.

Кот насупился.

– Я просто так и не выходил бы, – мрачно пробормотал он и всунул в руки Ши Мину мокрый шевелящийся сверток. – Я же сказал, что не буду тут жить просто так. Никто меня не видел, я до озера и обратно!

– Откуда ты вообще узнал, что тут есть озеро? – едва удерживая в руках сверток с бьющейся рыбой, слабым голосом спросил Ши Мин. С одной стороны, он мог понять нежелание ребенка быть в зависимом положении, а с другой – ну и какой толк был читать ему проповеди и убеждать быть осторожнее?

Кот фыркнул:

– Я что, на идиота похож? Кто будет строить деревню в месте, где воды нет? А там уж по запаху нашел. Просто вы вон какой худой…

Смущенно помявшись, мальчишка добавил:

– Мне все кажется, что вы вот-вот в обморок упадете. Лицо белое такое… наверняка вам тяжело нас обоих кормить, а сказать стесняетесь, я же вроде как маленький еще. Ну это ничего, я правда охочусь хорошо и готовить умею.

Глядя на воодушевленного Кота, Ши Мин с трудом проглотил вставший поперек горла ком и прошел в дом. С мешка капало – каждый шаг отмечало влажное пятнышко на потемневших от времени досках.

– Добытчик, – пробормотал он, вываливая рыбу в бочку.

В конце концов, воспитание не рабство. Предостеречь и научить он сможет, но запереть в четырех стенах и укрыть от всего мира невозможно. Укрыть невозможно никого, как бы ни желал он самому себе доказать обратное.

– Попросим найти тебе меч, – обронил Ши Мин, вытирая руки и глядя на все еще живую рыбу, плещущую хвостами в остатках воды, – научу тебя защищаться. Заодно энергию твою дурную в нужное русло направим.